Текст книги ""Фантастика 2026-112". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Через три дня я совсем отчаялась. Промелькнула мысль пойти заявить служителям правопорядка на соседа. Конечно, делать это нужно было в самый первый день, я же вместо разумных действий тряслась от страха. Оправдывало меня то, что я не сразу заметила исчезновение медальонов. Дальнейшие обвинения явно знатного господина теряли смысл. Безусловно, все, что можно, в том доме подчистили и уничтожили. И заявление можно обернуть против меня же.

Снова я сделала копии медальона и засела читать в имеющихся учебниках по маги разделы по потоку сил. В своём общем конспекте наткнулась на упоминание того, что за пределами школы не рекомендуется пользоваться комнатой в подпространстве. О том, что это забирает у мага много сил, я давно знала. Как именно много и за какой период убывают магические силы, я не подсчитала. Судя по тому, что я скоро перейду на нелегальное положение, нужно прояснить этот вопрос.

Установив таймер времени на сутки, я забралась в свою комнату-схрон. Обставлена она у меня с шиком. Всё, что было приличного у бытовичек, уволокла в личную норку. Ванная здесь такая, что из неё не хочется выбираться. И спалось мне в этом схроне всегда хорошо. Тихо, спокойно и с полной уверенностью в своей безопасности. Только думать о том, что все эти предметы качают из меня магию, не хотелось.

Спустя сутки я смогла примерно определить истраченный запас магии: треть или чуть больше. Не так уж и плохо. Нас пугали, что совсем обессилим. Скуки ради я вытащила медальон и решила проверить, как здесь потечёт поток. К моему удивлению, поток никуда не просочился. А ещё через пару минут медальон засветился по краям, демонстрируя своё рабочее состояние.

– Не поняла. – Я выбралась из подпространства и зажала в ладони медальон. Он, как и положено удостоверению личности, выдал моё имя.

– Да неужели? – чуть не запрыгала я на радостях.

Мысли заметались в голове с невероятной скоростью. Срок аренды дома ещё не закончился, но находиться здесь дольше я не хотела. Меня нервировало соседство с ненормальным парнем. Решено, лечу в столицу ближайшим Крылом. Нужно только узнать расписание и наличие мест.

Ночью я толком не выспалась, крутилась на кровати, обдумывая детали и перспективы. Происхождение Микаэллы лично меня не волновало, но какие-то слухи о её безнравственном поведении могут дойти до столицы. По этой причине буду рассказывать придуманную историю. Кому там нужно проверять биографию обычного ученика?

При общении с вероятными подругами и друзьями придётся быть острожной. Главное, не забыть сочинённую биографию и рассказывать всем одно и то же. Знать бы, сколько стоит обучение в столичной школе. Обязательно нужно найти того, кому можно сбывать мои самобранки. За последние полгода рассказы о них должны разойтись по стране. Желающие наверняка появились, а источник поступления исчез.

Дина как только ни пыталась со мной связаться. Я к ней перестала ходить, так она сама несколько раз навещала факультет домовых. Наставницы её не пропустили, не поняв причину для вызова моей персоны, и заверили, что домовым некогда отвлекаться на разговоры с подружками. Повезло, что «подружка» придержала мой секрет или надеялась найти кого-то другого с похожими умениями. Для меня это будущий источник доходов. С такими оптимистичными мыслями я наконец уснула.

Встречаться с хозяйкой арендованного дома я не планировала. На всякий случай провела полную магическую уборку, попутно уничтожив все свои следы. Унесла вещи, которых касалась, оставив только мебель, что была в доме раньше. Проделала я это на всякий случай, если кто-то будет искать Элену Альдору. У меня же сейчас другое имя и другая судьба.

День, когда я вышла из дома, выдался ясный и безветренный. Именно в такую погоду воздушный транспорт летает без задержек. Конечно, кроме меня, хватало желающих улететь, потому зарезервировать место я смогла только на два часа дня. До этого времени планировала посидеть неподалёку. Возвращаться в центр города желания не было. К тому же контролёр сообщил, что случаются опоздавшие и можно занять их место на Крыле.

Отлучилась я со взлётной площадки через три часа по естественной надобности, хотя удовольствия совсем не получила. Дамская комната на станции оказалась маленькой и откровенно плохо пахнувшей. Но я же домовой. Закрыв за собой дверцу кабинки туалета, распахнула вход в подпространство, сделала все свои дела, умылась, поправила причёску и довольная вышла вначале из схрона, а затем из кабинки. Как всё же удобно иметь такую уникальную магию! Маги здесь вообще элита. Возможности домовых не сравнить с боевыми магами или воздушниками, но и мы не так просты.

Продолжая улыбаться своим мыслям, я двинулась обратно к площадке и неожиданно была остановлена чьим-то требовательным криком. Не сразу поняла, что четверо мужчин в форме городской службы безопасности обращаются ко мне.

– Это она, воровка! – заявил тот, кто находился за спиной служителей правопорядка.

Я и слова сказать не успела, как меня обхватили за руки и через мгновение защёлкнули ошейник. Можно было закричать о невиновности и ошибке, но дар речи покинул меня в тот момент, как я разглядела красавчика шатена.

– Она здесь с утра крутится, ищет жертву, проверьте её сумку, возможно, уже ограбила господ.

Из сумочки, служившей дополнением к гардеробу, тут же вытрясли на дорожку всё содержимое. Немного там его и было: расчёска, зеркальце, платок и чистая тетрадка для записей.

– Она в туалет ходила. Спрятала украденное на теле, – заявил шатен.

Спасибо, обыскивать меня на улице служащие правопорядка не стали. Посадили в экипаж и повезли в свою контору. По пути я немного пришла в себя и обдумала всё как следует. Предъявить, кроме слов шатена, мне ничего не смогут. Надумай он показать мой настоящий медальон, его же и обвинят. Я Микаэлла, и никак иначе. Станут искать родню, ворошить биографию? Вообще-то обвинили меня в краже голословно. Красавчик скорее всего решил, что у меня нет удостоверяющего личность медальона, и планирует на этом сыграть. А вот дудки ему!

Свой медальон я первым делом и продемонстрировала в городской управе, выразив негодование по поводу задержания. Кто мне пятнадцать золотых за билет вернёт? Снова нести колье на продажу? На меня в последний раз ювелир как-то подозрительно косился. Думаю, он будет сильно удивлён, получив на реализацию третье идентичное колье.

Пока я размышляла над пополнением своего бюджета, служащие привели меня в отдельную комнату, куда следом за мной зашла здоровенная бабища.

– Снимай всю одежду, – заявила она. – И складывай на стул.

Раздеваться в присутствии этот тётки было неприятно. Но мне хотелось побыстрее закончить с недоразумением, потому я сняла все вещички и стала терпеливо ожидать осмотра. Тётка проверила всё несколько раз и продолжила:

– Облокотись на спинку сиденья стула и раздвинь ягодицы.

– Вы что, совсем обнаглели?! – не сдержалась я.

– Крошка, хочешь опробовать работу парализующего браслета? Так я всегда готова его активировать, – потрясла она браслетом на правой руке. – Становись, как я сказала.

Принимать эту позу было унизительно и гадко. Я надеялась, что баба удовлетворится внешним осмотром, но она, ничуть не брезгуя, сунула свой палец мне задницу! А после решила и другое место проверить.

– Девственница? Ладно, рвать тебя не буду, понятно, что ты ничего внутрь не засунула.

После такого заявления мне захотелось разрыдаться и наорать. Руки затряслись, а из глаз потекли слёзы.

– Поспеши с одёжкой, – сообщила тётка и вышла из комнаты, оставив меня одну.

Было бы хоть немного времени, я бы без раздумий кинулась в подпространство, чтобы смыть с себя мерзкие прикосновения, но в комнату мог кто угодно зайти, и поспешила выполнить приказ. Двое служителей правопорядка ждали меня снаружи, чтобы препроводить в один из кабинетов.

– Факт воровства подтверждён, – ошарашил меня сидящий за столом мужчина. – Во время осмотра было найдено колье, – приподнял он над столешницей одно из изделий, которое я позавчера продала в лавке ювелира. – Господин Серхи Сото ла Суанс написал список украденных у него вещей, которые, судя по всему, были проданы.

– Кр…кха… – не сразу совладала я с голосом от изумления. – Я ничего не воровала. Что вы такое говорите?

– Увести, – не отреагировал на мои слова мужчина.

– Подождите! Так нельзя. Этот ваш Суанс сам девушек похищает и убивает, да у него в подвале трупы!

Рассказать историю о соседе я не успела по той причине, что тётка-надсмотрщица активировала ошейник. Меня вначале будто разрядом тока долбануло, а после онемело лицо и губы. Разговаривать и что-то доказывать в таком состоянии я не могла, да и двигалась с большим трудом. Служивых это ничуть не смутило и, подхватив меня как безвольную куклу, потащили куда-то вниз по лестнице.

Глава 8

Онемение лица сошло к утру следующего дня. До этого я сидела мумией с камере на шесть человек. Три девушки со схожими проблемами изображали застывшие статуи, изредка закрывая и открывая веки руками.

– Вы сейчас моргать не можете, это вредно для глаз, – участливо просветила меня старуха, как только я попала в камеру, и стала меня ощупывать. – Что совсем ничего нет?

– Такую красотку наверняка Самка осматривала. Она все щели и дырки исследует. Любит хорошеньких девочек лапать. Так что не ищи, все выгребла, – прокомментировала одна узница, которая могла сама двигаться.

– Ухоженная, коса чистенькая да длинная, – продолжала старуха.

Я же не почувствовал, но заметила, как капают мои слёзы, и прикрыла веки. Открывать глаза не хотелось. Что я здесь нового увижу? Лучше подумать о том, что случилось. Подстава в управлении была заранее подготовлена. Как меня вычислил и нашёл шатен? Дал ориентировку или лично искал? Наверняка и донос настрочил. Нужно было мне выковыривать камешки и продавать их, а не колье, идентичное первому. Удивительно, что меня дома не арестовали. Не успели или специально ждали? Потом разыграли всё по нотам. Обыскивать должны были при свидетелях. Не то чтобы я жаждала наблюдателей в таком интимном деле, но и оправдать себя ничем не смогу.

«Да и плевать», – решила я через какое-то время. Как очухаюсь и снимут ошейник, уйду порталом. Новый медальон для себя подберу. А в столицу хоть пешком пойду. Всё лучше, чем с этими безопасниками дело иметь.

Спала я на деревянных нарах, но не ощущала их жёсткости. К утру почувствовала холод и желание попить. Зашебуршился кто-то из девиц, попавших в камеру раньше меня. Старуха что-то проворчала, советуя по поводу питья. Губы ещё не слушались, но глотать уже получалось. Потому нужно запрокинуть голову и вливать воду тонкой струйкой из ковшика. Мы все последовали этому совету. Чуть позже через окошко в двери передали еду. Завтракать тем, что нам принесли, я не стала, ожидая, когда закончится весь этот фарс.

Должны же с нас снять ошейники. Или нет? Пробовать в камере какую-либо магию я не рискнула. Службисты уверены, что у меня её нет. Пусть и дальше так думают, больше шансов сбежать.

– Готовимся к судебному разбирательству, – заглянула в окошко двери надсмотрщица.

– Охо-хо, – простонала старуха. Её подружка, как-то нервно потёрла шею с ошейником.

– Снова сутки без жратвы, – пояснила женщина.

Почему так, я не понимала до того момента, пока ошейник второй раз не долбанул меня. К судье я попала самой последней. Паралич немного ослаб и идти я могла сама, но говорить и что-то доказывать после применения такого амулета было невозможно.

– Судья Юсбайо Иглес ла Хименс, – представил мужчина из конвоя того, кто взялся решать мою судьбу.

– Воровка и аферистка Микаэлла. Безродная, совершеннолетняя, записанная в городской управе под номером три тысячи сорок восемь, объявляется виновной, – как-то быстро решил судья. – Два года Восточного исправительного учреждения для женщин. Дело закрыто.

Не… Нормально так? Мне слова не дали сказать, всё подстроили и меня же осудили! Чтобы не пересохли глазные яблоки закрыла и открыла веки. Появилось желание непристойный жест судье показать, да только он уже покинул своё место. Сопровождающие сразу сменились, передав мою тушку той Самке, как назвала надсмотрщицу бабка.

– Восточный, хреново, девонька, – ухватила меня за косу тётка. – Сейчас обрею налысо, потом переоденешься. В Восточном строго с этим. Голову на край стола положи мне так сподручнее резать волосы.

Мою лелеемую и шикарную косу надсмотрщица оттяпала быстро. С бритьём провозилась дольше. Судя по капающим на подол платья каплям крови, не совсем удачно у неё это получалось. Боли я не чувствовала, зато хорошо представляла, какой вид у моей головы.

– Ты, красотка, не радуйся, что всего два года, – неспешно продолжала беседу надсмотрщица. – Лучше на огородах пять лет отпахать, чем в Восточном год, а тем более два. Ты, главное, сильно не ерепенься. Отобрали еду – промолчи, у новичков многое поначалу забирают. За тряпки тоже не держись, веди себя тихо. Глядишь, и доживёшь до конца срока. Жалко такую красоту, если забьют.

Переодевала надсмотрщица меня тоже лично. Хорошо, что я плохо чувствовала её прикосновения. Самка облапала и ощупала все места. Предложила лишить девственности, чтобы не попасть под задачу в исправительном заведении. В ответ я отрицательно покачала головой.

– Твой выбор, – не стала спорить эта бабища. – Вспомнишь потом ласковую Филю. Я ж к тебе со всей душой.

И снова я покачала головой, отказываясь от такой сомнительной «радости».

– Женщины в Восточном озлобленные. Если узнают, что невинна, черенок метлы сломают и тебе в то самое место загонят. И не гладкой стороной, а противоположной, где сломано, – продолжала пугать Самка.

От такой перспективы мне конкретно поплохело, но продолжала упрямо качать головой, потому что попадать в такое ужасное место не собиралась. Сбегу ещё по пути.

– Ладно. Чуток помогу такой строптивице, – оскалилась щербатой улыбкой надсмотрщица. – И чего ты мне раньше не попалась? – На этой фразе тётка двинула кулаком мне в скулу.

Охнуть и как-то отстраниться я не успела и получила второй удар с другой стороны.

– И губы поправим, – двинула мне надсмотрщица кулаком и с удовлетворением осмотрела свои труды. – Зубы не выбила. Как действие ошейника спадёт, личико твоё оплывёт и подкрасится синяками. На первое время для Восточного хватит, а там ты уже в курс дела войдёшь. Прибери здесь, а после ложись спать на лавке. Тебя транспортом с утра отправят.

Женщина ушла, оставив меня в комнате одну. Старые вещи валялись кучкой в углу. Там же и отрезанная коса. Свои волосы мне было жалко. Вдруг не сразу надсмотрщица спохватится? В общем, остриженные короткие волосы я смела веником в угол, а косу в пузырь припрятала.

Позже выпила один из оздоровительных напитков, а покушать так и не смогла. И уже после этого улеглась на той скамье. Моя магия домового в этом месте работала исправно, но почему я не могла переместиться порталом, идей не имелось. Нечто подобное было во владениях шатена, возможно, это какие-то амулеты.

Спать на узкой и жёсткой лежанке было неудобно. И когда к середине ночи паралич спал, я рискнула открыть проход в подпространство. Первым делом кинулась в туалет, использовать ведро в камере для этих целей я побрезговала. Затем зашла в ванную, где надолго зависла. Самка постаралась над моей внешностью так, что не было слов. Лысую черепушку с порезами и кровавыми подтёками я ещё могла принять, но у меня оба глаза заплыли и превратились в щёлки. Губы распухли и как-то однобоко на левую сторону. В целом лицо увеличилось и перекосилось. Красотка ещё та!

В общем, я понадеялась, что надсмотрщица зла не желала, и никакие мази не стала использовать. Перекусив паштетами (с такими губами и болью в челюсти ничего съесть толком не смогла), я запила это всё бодрящим напитком и вернулась в то помещение, где меня оставила надсмотрщица.

С утра пораньше заявилась Самка и повела заковывать меня с напарницей.

– Бабка старая, но опытная, ты к её советам прислушайся. Воровка, пять раз попадалась. Раньше она на огородах отрабатывала срок, – просвещала Самка.

Знакомую бабку я встретила в помещении, чем-то напоминающем кузницу. Парные кандалы нам навесили в течение пяти минут. Оказывается, мы получили идентичное место заключения и для простоты надзора нас скрепили цепью.

– Малышка, если доживёшь до конца срока, приходи ко мне. Согрею, обеспечу безопасность, – пообещала надсмотрщица и, шлёпнув меня по заднице, задала ускорение по направлению к транспорту.

Ошейники с нас сняли, но воспользоваться порталом я по-прежнему не могла. Не то вес бабки на цепи мешал, не то во внутреннем дворе тюрьмы продолжал действовать особый артефакт. Нужно ли говорить, что это открытие мне настроения не добавило? Желания общаться и что-то обсуждать тоже не было. Бабка пару раз пыталась что-то у меня выведать, а после отстала, сосредоточившись на своих проблемах. Ей в туалет приспичило, останавливаться же никто из охранников не собирался, порекомендовав женщине делать все дела под себя.

Весь день мы тряслись в этой колымаге и под вечер въехали в очередное заведение для заключённых. Ситуация давно перестала мне нравится и с каждым часом усугублялась. Магия домового никуда не делась, только помощи от неё никакой. Уйти порталом с бабкой или без неё я не могла.

Кстати, бабка стала ещё той проблемой. Мы же с ней были скованы – у меня левая рука в браслете – у неё правая. Отодвинуться друг от друга дальше чем на метр не получалось. Ночью моя напарница храпела как мужик, портила воздух и пять раз посетила туалет. Все её ночные блуждания затрагивали и меня. На третий день нашей поездки я готова была своими руками задушить эту вонючку.

И самое хреновое, что, попав наконец на территорию Восточного исправительного заведения, я поняла, что отсюда не сбегу при помощи магии. С бабкой нас расковали, но перемещение по-прежнему было недоступно. Настроение упало ниже плинтуса. Невольно мне припомнился тот момент, когда я узнала из медальона о другом мире. В тринадцать лет веришь в сказки и чудеса. Найди я сейчас медальон, не уверена, что рискнула бы попробовать его. Детство ушло, и вместе с ним те проблемы, которые я считала серьёзными. Настоящих проблем та Леночка Франкова и не знала.

– Двадцать первый барак, – прервала мои воспоминания очередная надсмотрщица.

Бабка, имени которой я так и не удосужилась узнать, попала туда же. Всего бараков в этом исправительном заведении было двадцать четыре, по двадцать или около того человек в каждом. Женщины занимались тем, что шили амуницию для королевских воинов и городской службы безопасности.

Нас, новеньких, сразу отправили на грузовые работы – подносить кожу в мастерские по пошиву ножен и ремней. Эти куски кожи на первый взгляд казались нетяжёлыми и компактными. Реально же загрузить их на тележку, перекидать на стеллажи и повторить процедуру оказалось ох как непросто. К тому же моя напарница откровенно халявила, хватаясь то за поясницу, то за ноги, демонстрируя, как ей тяжело это всё двигать.

Повезло, что половину времени за нами наблюдала надсмотрщица, демонстративно постукивая стеком по ладони. При её появлении у бабки сразу переставала болеть спина, и мы удваивали усилия по переноске кусков кожи.

– Ужин, – прервала нашу трудовую деятельность появившаяся в очередной раз надсмотрщица и повела за собой.

Идти пришлось прилично. Дай бог запомнить все эти дорожки и без сопровождения найти столовую самостоятельно. Минут десять мы лавировали между строениями, чтобы выйти к нужному месту.

– Двадцать первый барак, становитесь в строй, – приказала надсмотрщица.

Бабка шустро пристроилась позади ряда женщин, а я чуть замешкалась и получила два удара стеком пониже спины. Двадцать первая группа без задержки проследовала в столовую и заняла своё место в ожидании раздачи еды.

На ужин был суп. Жиденький, но, к моему удивлению, на мясном бульоне с редко плавающими в миске овощами. К супу прилагался кусок хлеба, который я не успела взять со стола. Сидящая напротив меня девица, похожая на крысу, схватила его раньше. Помня наставления Самки, возмущаться я не стала и сосредоточилась на первом блюде, попутно отмечая, что бабка, имеющая больший опыт питания в тюрьмах, сразу закрыла рукой доступ к своей пайке, да и глотала еду она не в пример быстрее меня.

После ужина мы в составе группы дошли до барака под номером двадцать один. Надсмотрщица проследила, чтобы новенькие выбрали себе лежанки и поставила задачу по уборке. Часть женщин отправилась мести и убирать территорию вокруг. Кому-то достались туалет и душевые. Нам же с бабкой – всё спальное помещение.

Для мытья полов воду следовало натаскать в вёдрах, потом тщательно отмыть углы и всю площадь спальни, а после принести уже в других ёмкостях питьевой воды.

Нужно ли говорить, что напарница постоянно делала вид, что не может двигаться из-за болей в спине. Злилась я неимоверно. Не будь такой, мягко говоря, хреновой помощницы, я бы магией домовых за несколько минут очистила помещение. А тут приходилось таскать воду, размазывать ей тряпкой по полу и вычищать углы вручную.

Просохнуть полы не успели, как вернулись женщины и затоптали весь мой труд.

– Плохо вымыли, – заявила одна рыжая особа. – Трите заново.

Бабка сделал вид, что не услышала. Я последовала её примеру и не стала брать в руки тряпку для мытья полов.

– Не вымоете хорошо, всю ночь будете в душевой сидеть, – пообещала та, которая у меня отобрала хлеб в столовой. Ещё и оскалилась точь-в-точь как крыса с двумя передними крупными зубами. Продолжить общение никто не успел – явилась надсмотрщица.

– Старшая группы Тозя, почему грязь на полу? – задала женщина вопрос и смачно стукнула стеком по ближайшей кровати.

Женщины дружно подхватилась и выстроились вдоль прохода между кроватей.

– Досмотр, – объявила надсмотрщица.

Как выглядит этот досмотр, я не знала, но повторила действия женщин: верхний балахон сняла, штаны и панталоны приспустила.

– Почему новенькие не обеспечены по комплекту? – подошла ближе ко мне надсмотрщица, но вопрос явно адресовала той, кто считался старшей по бараку.

Меня надсмотрщица продолжала разглядывать с таким выражением, что стало не по себе. Серые глаза словно ощупали каждую точку. Лицо у меня побитое, но на теле синяков почти нет. Женщина постукивал стеком себя по бедру и оглядывала меня как кусок мяса при покупке. Я же сама себе напоминала партизанку на допросе у гестапо.

– Тозя, выдать новичкам всё что положено, и ты сегодня отбываешь наказание в душевой.

Злая как чёрт Тозя спешно напялила на себя вещи и повела нас с бабкой за собой. Рядом с душевыми находилась каморка, ключи от которой были у женщины. Из того обещанного комплекта нам полагалось два куска серой ткани.

– Один для тех дней, что раз в месяц бывают, второе вытираться, – сквозь зубы прорычала женщина.

Бабка сразу же сложила в несколько раз первую тряпицу и сунула себе в панталоны.

– Сменной одёжки нет, так проще стирать, – невнятно пояснила свои действия бабка. Второй кусок ткани она положила в карман и тоже сопроводила комментарием: – Иначе упрут, всё своё в кармане носи, а на ночь под матрас прячь.

Первая ночь на новом месте выдалась тревожной. Я почти не спала, опасаясь всего. К тому же матрас мне достался из давно свалявшейся соломы и почти не выполнял предназначенных ему функций. Кровати здесь были деревянные, сколоченные из досок. На таких только сколиоз выправлять, а не отдыхать после тяжёлого рабочего дня. Одна радость, что попёрдывающая по ночам бабка получила место в середине противоположного от моего ряда кроватей. Кто-то другой нюхал эту вонючку. И в целом женщины спали тихо и спокойно. Зря я боялась, никто не подумал меня обижать и как-то насильничать.

Тозя, конечно, с утра высказалась по поводу ночи, проведённой вне спальни, а остальным и дела не было до проблем старшей группы. В душевой барака я пока не была, но справедливо рассудила, что для сна там не самые лучшие условия. А ещё я порадовалась тому, что в туалете имелись двери в кабинках. Думаю, что найду время посетить одну из них, когда будет меньше народа и нормально поем в своём схроне.

За завтраком Крыса снова утащила мой хлеб, чем вызвала довольную улыбку у Този и рыжей девицы, подружки Крысы. В очередной раз я промолчала и съела положенную миску каши без хлеба. Питья в столовой не предлагали. Предполагалось, что жажду мы должны утолять в другом месте.

– На работу становись, – появилась надсмотрщица.

В этот раз нас с бабкой разделили. Меня поставили в цех по пошиву ножен и ремней, куда отправили бабку, я и выяснять не стала.

– Двадцать изделий в день, – просвещала меня Рыжая. – Десять до обеда, десять после. Здесь получаешь заготовки и нитки. Иглы в первый раз выдадут, смотри не потеряй.

Под словом «не теряй» вероятно предполагалось, что их могут украсть. После такого краткого инструктажа Рыжая отвела меня к одной из конторок, за которой я должна сидеть и шить ножны по выданному образцу. К моему удивлению, никто не спросил, умею я это делать или нет. Вероятно отрицательный ответ не принимался.

– Удобно устроилась? – толкнула бедром моё рабочее место Крыса и прошла вперёд.

Между её и моим столом было ещё два. Сидевшие женщины выглядели затюканными и поспешили опустить глаза, чтобы не привлекать внимание Крысы.

Рыжая в цеху не работала. Выдав мне всё необходимое, девушка ушла, и я сосредоточилась на задании. Удачно получилось, что столы-конторки здесь индивидуальные и прикрыты с трёх сторон панельками высотой сантиметров тридцать. На этих панелях располагались непонятные крюки и штуковины. Для чего, я знать не знала и надеялась подсмотреть, как этим пользуются соседки. Пока же скопировала всё, что имела: иглы, шило, нитки, кожаные заготовки и припрятала в подпространстве.

Как потом оказалось, ничего сложного в шитье ножен нет. Единственное правило, что та петля, за которую ножны будут крепиться на ремне, должна быть оформлена в первую очередь. Ковырять шилом сложенную вдвое кожу тоже трудностей не составило. А вот затягивать стежки шёлковыми нитями уже после первого часа работы стало больно. Приглядевшись к женщинам, я поняла, для чего они обмотали кисти рук подобием бинтов. Подходящая тряпица лежала в моём левом кармане. Так что вскоре и у меня была защита для рук. Вообще-то я бы предпочла перчатки с обрезанными пальцами и поставила в голове себе галочку. Подумаю на эту тему.

Как я ни спешила и ни старалась, но десять чехлов для ножей до обеда не подготовила и понесла сдавать всего восемь.

– Не сделаешь дневную норму, отправишься на штрафные работы, – приняла у меня Рыжая перед обедом ножны в количестве шести штук, забраковав первые два экземпляра с немного кривоватыми швами.

Мысленно я обозвала себя самыми некрасивыми словами. Чего корячилась? Почему не скопировала? Вообще-то я отрабатывала навыки. Последние ножны получились вообще идеально. Их и нужно было копировать. С другой стороны, могло получиться как с тем ожерельем, когда ювелир заподозрил неладное, увидев точную копию. Значит, нужно копировать, когда остаётся сделать два-три стежка. За размышлениями я не заметила, как закончился обед. Крыса утащила кусок хлеба, но меня это совершенно не расстроило. В цеху я видела, как женщины ходили в туалет, так что выкрою время для посещения схрона.

Первые свои послеобеденные ножны я сшивала особо тщательно. Шов получился ровный и аккуратный. До конца его не довела и сделала сразу двадцать копий. Дальше дела пошли веселее. В течение часа я закончила дневную норму и решила, что могу позволить себе обед.

Туалет, конечно, был жутко вонючий, но, перешагнув черту схрона, все те запахи я отсекла. Первым делом кинулась к своей шкатулке, где хранились запирающие амулеты. Надежды на туалетную щеколду не было никакой, а мне свидетели не нужны. Быстро обеспечив себе безопасность, поспешила умыться. Времени на ванную или душ не было. Мне бы покушать чего вкусненького и бежать обратно.

Налопалась я от души, прополоскала напоследок рот и пожевала зубную губку. Как говорила наша наставница, голодный человек ощущает любые запахи. Домовые должны быть незаметны во всём. По этой причине мы имели особые жевательные губки, очищающие полость рта и зубы.

Моё долгое пребывание в туалете никого не заинтересовало. В том плане, что у кабинок никто не топтался. Одна женщина пила воду, сосредоточив своё внимание на том, что творилось в цеху, на меня даже не глянула. Зато Крыса скалила свои крупные жёлтые зубы. И дойдя до своего места, я поняла причину этой радости. Вместо шестнадцати ножен на столешнице лежала половина. Ой, дура я, дура! Мало того, что оставила всё без присмотра, так ещё дала повод Крысе задуматься, как новичок мог так быстро всё сделать.

В общем, учиться мне ещё долго, учителей в Восточном предостаточно.