Текст книги ""Фантастика 2026-112". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Книга 2
Глава 12. Трава у дома

Деликатностью я не страдал: слишком уж была непонятная ситуация. Хлёсткая пощёчина по лицу человека разогнала тишину жилого помещения, где витал ужасающе неприятный запах.

– Виктор! Не время дрыхнуть: просыпайся! – я встряхнул тело наставника и сбросил его с кровати на пол. Человек упал не хуже мешка, даже не вздрогнув и ни на миг не проснувшись. Блин, что же делать? Надо подумать. Думать, да. Если гора не просыпается перед Магометом, то Магомет разбудит гору своими методами.

Быстро синтезировав в лаборатории субстрат «Канория» и смешав его с порошковым «Линсом», плеснул в него воды и плотно закрутил крышку у емкости, взболтал. Затем вернулся к Виктору и влил противную жижу серо-голубого окраса в его рот. Человек проглотил жидкость, не приходя в сознание. А минутой позже я со страхом смотрел, как его бедного рвало и выгибало просто с чудовищной силой. Надеюсь выворачивало его только с одной стороны. Как итог такого издевательства: Виктор в себя быстро пришел, но, к сожалению «огурчиком» не стал даже на вид. Сев у кровати, он осмотрелся вокруг и вяло кивнул мне, стирая следы рвоты в лица. Да уж. Мир ожил по времени всего какие-то часы назад, а корабль уже захламлен и заблеван как минимум в трех местах. Отличное начало нового бытия, что ту добавить…

– Значит, не приснилось… – едва выдавив из себя слова, высказался Виктор и посмотрел на меня. Я уже стоял в дверях, заложив руки за головой и думал, как начать этот непростой разговор. – Долго я провалялся тут?

– Чуть меньше двух часов. Но ты не переживай, самого интересного ты еще не пропустил, я тебя решил дождаться.

– Так. Как я понимаю, мы опять вляпались в какую-то проблему? – человек с трудом поднялся и качнулся на наклонном полу. Я подал ему руку и поддержал.

– Да, когда мы вообще без проблем были? Но тут другое: показывать надо, словами объяснить сложно.

– Тогда пошли, я не уверен, что меня надолго хватит, – поморщился начальник. Я посмотрел в каюту, за его спину, на тот срач и антисанитарию. Хотел предложить прибраться, но видя Виктора, передумал: сам потом уберу, не сломаюсь.

Минут пять спустя, мы были уже в рубке. Лично я был в растерянности, а Виктор все еще был в отвратительном состоянии, причем с каждой минутой, ситуация шла не в его пользу, болезнь или что-то другое вновь брало верх над его рассудком, из чего я сделал вывод, что проблема была не из-за алкоголя, так как промывка была очень хорошая. Хотя что-то в кровь все же попало. Надо диагностику проводить…

– Охренеть… – уже наверно в пятый раз, произнес Виктор, глядя на главный экран «Ферзя», а затем обернулся ко мне. – Ты их правда совсем не понимаешь? Ни английского, ни русского?

– Я уже сказал: они как китайцы с корейцами разговаривают для меня. Не слова, а набор слабо связанных звуков.

– ну если так, то я, по-твоему, как разговариваю?

– Ты пугаешь меня, Вить! Нормально ты разговариваешь, как и раньше. Я воспринимаю это как русский. Хотя если задуматься, то Бруннен Жи все же более русский…

– Тяжко тебе. Но я не соглашусь: я вот сейчас, когда русскую речь слышно, то сам не верю на какой тарабарщине, я свой язык насилую с тобой. Удивительно и неприятно. Ладно – это все мелочи. Мы можем с ними связаться или только их связь перехватывать?

– Можем всё, наверно, но я не радист и не программист, чтобы оценить разницу наших каналов связи. Даже это делает «Ферзь», а не я, – я указал на экран с трансляцией паникующих астронавтов.

– Интересно вот: Вероника и Коля выжили? – человек погрустнел и осмотрелся в поисках чего-то на полу, очевидно, что стоять ему было не комфортно.

– Могли успеть, если ориентироваться на финал боя, у них, было, минут десять до того, как мир вывернулся наизнанку.

– Надеюсь на это… – Виктор грустно вздохнул.

– А о чем там хоть разговор? – снова указываю на экран. Командир переводит туда взгляд, качает плечами.

– Да все одно да потому: неопознанный космический объект, появился мгновенно, замер между Землей и луной. Агрессии не проявляет, чего-то ждет или просто наблюдает. Визуально, похож на большого жука, хотя и плохо видно. В ответ командование заваливает космонавтов вопросами о том, что уже сто раз пересказано. Американцы готовят спасательную операцию… О! Слушай, а мы не можем к телевидению подключиться? Ведь если есть МКС, то и спутники явно не только для фотографий зависли вокруг.

– Можем, наверно, но зачем? – я не понимал мотива шефа.

– Как⁈ Хоть год узнаем! – Виктор даже опешил от моего вопроса.

– И часто ты слышал год в зомбоящике? Этого даже в новостях никто не говорит, – пожал я плечами в сомнении. – Не вариант, мне кажется.

– Я не хочу тебе напоминать, но свою раннюю жизнь я вообще-то забыл, мне же мозги промыли при «провале». Так что не надо мне вот этих вот… – он покрутил рукой не в состоянии найти подходящих слов. – Не все такие как ты.

– Ладно, проехали, – я снова посмотрел на «квакающих» космонавтов. Ну реально, не понимаю ни слова. – А они точно сказали, что мы появились мгновенно?

– Это точно, ты уж поверь. Родного языка я слава богу еще не… Не… – Витя медленно сполз к подножью трона управления, прикрыв глаза. – Что-то я совсем никакой… Может, я еще вздремну?

– Вить, не пугай меня, бой еще не закончился, а ты уже расклеился, – я подтянул тело человека на кресло пилота и оценил его состояние. Даже без анализатора картина мне не понравилась: Виктор был потным, бледным и холодным. – Тебе плохо или просто в сон клонит?

– Нереально просто клонит… И общее состояние как от паленой водяры… – он вздрогнул в пустом спазме, рвать было уже нечем.

– Давай я тебя в столовку перенесу. Там поешь, да затем в каюте опять ляжешь. Думаю, полдня мы спокойно выждем без угрозы со стороны Земли…

Виктор поел неохотно, но целеустремленно, затем почти вырубился. Я перенес его в каюту и положил его на койку. Затем вернулся в рубку и смотрел на паникующих людей. Их понять было не сложно, но вот самого себя куда труднее – я по-прежнему ощущал некую пустоту в памяти: я что-то забыл и при том весьма важное. Только вот что – даже близко не ощущал. И другой вопрос не давал мне покоя: если это уже не игра, то почему здесь только мы? Вокруг родового гнезда должны были крутиться сотни таких же как мы игроков, если не тысячи. Но, тем не менее, здесь никого. Это проблема, а кто знает ответ? Никто. Хотя это можно спросить у одного умника…

– Ферзь?

– Да, капитан? – голос корабля словно состарился на десяток лет, стал уставшим и плавным, совсем не громогласно боевым.

– Как мы прибыли к этой системе? Выведи журнал полета, и видео-обзор как это происходило, если можешь.

– Да, капитан.

Картина главного экрана погасла, а затем в красках показала наш полет через систему «Ростка-четыре»; затем прорыв пространства; далее гиперкосмос… Но вот именно на последнем моменте все было совершенно иначе, нежели раньше. Никакого «Гипер-вихря» не было даже приблизительно. То, во что мы ворвались, можно было назвать как угодно, но только не вихрем. «Ферзь» попал в некое черное как сама тьма пространство, которое густо пересекали сотни голубых и черных линий. В первый миг я даже не понял, что вижу перед собой, но затем нашел определённые тонкости и смог нарисовать в сознании этот клубок нитей. Это были не просто полосы среди черноты, а проходы между различными частями галактики или как это называется в науке: «червоточины». Цели их назначения и авторство я не знал и вероятно не мог, но само понятие в голове у меня было. «Ферзь», выбравший изначально маршрут поначалу растерялся при виде новой картины, но быстро сориентировался и по непонятной мне логике выбрав одну из червоточин ворвался в нее и пустился по ее желобу, как по горке в аквапарке. Дальше было ускорение, которое превратило полосатое пространство в единый поток света, из которого мы вырвались на очередном повороте. Картинка с видео погасла на пару секунд, а затем я увидел и космос, и карту. Мы вышли за обратной стороной Юпитера.

– Ферзь? – медленно протянул я, смотря на экран.

– Да, капитан?

– Тебе знакома новая картина гиперкосмоса?

– Нет, капитан. Не знакома.

– Тогда как ты выбрал направление?

– Капитан?

– По какому принципу ты выбрал наш путь, который привел нас сюда?

– Данный канал был наиболее близким к нашей точке вхождения в гиперкосмос. Анализ показал, что канал не зацикленный. Выбор был сделан по базовому алгоритму поиска укрытия при уходе от преследования.

– Удивительно бесполезный ответ. Включи снова трансляцию на планету и сигналы с нее. Что там астронавты делают.

Экран снова наполнился картинками и видеопотоком с обеих сторон связного канала. Сейчас одновременно три астронавта общались с базой, а за их спинами был полный бардак: крики, мечущиеся астронавты, звонки и перелеты от поверхности к поверхности. Что отдельно меня удивило, так это наполнение станции: такой свинарник, да в столь маленьком пространстве… Это было очень брутально. Интересно было на них смотреть, тем более на контрасте: они в невесомости, а я нет. Надо решать вопрос коммуникации, так как в таком виде я не готов посещать малую родину, пусть даже и вероятную.

– Ферзь, ты можешь свести данные по языкам и составить перевод? В информационной сети этой станции и всемирном интернете должны быть сведения, по которым это можно сделать.

– Могу, капитан.

– Сделаешь?

– Да, капитан… Готово, алгоритм перевода загружен в Ваш личный интерфейс, – как-то невероятно быстро отчитался мой корабль. Стоп. Куда загружен?

– Ферзь, у меня уже нет интерфейса. Куда ты его загрузил? Скажи конкретнее.

– В командный канал, капитан. Он доступен из Вашего персонального шлема или корабельного интерфейса из любой точки судна.

Поняв сказанное, я как ветер пронесся через все коридоры, дважды перепрыгивая конкистадоров по наклонному полу и влетел в свою каюту. Тут же скинул форму и нацепил на себя скафандр «Р. А. К», затем накинул шлем и активировал его. То, что случилось после буквально выдернуло из моей спины стержень напряжения, я едва не сполз по стенке от выступивших слез радости: интерфейс был на месте, тот самый. Да он сократился: из него пропали показатели характеристик; хиты заменились на анализатор повреждений тела; часы и данные о картах биохимии и квестов тоже исчезли; пропали ветки умений и связь с петом, но остальное… Остальное осталось: связь с кораблем; лингвоанализатор; схемы кораблей; базы данных «Ферзя»; информация о скафандре; показатели рации и радара; датчики энергонакопителей. Но самое ценное для меня в текущей жизни, что придавало мне уверенности и спокойствия: интерфейс взаимодействия, который продолжал отмечать все, на что я бросал взгляд и выводить имеющуюся у меня информацию в читабельный вид. Мне есть с чем жить. И как это прекрасно.

Теперь, обретя утраченное, я более уверенно вернулся в пилотское кресло, активировал интерфейс и, выделив одно из изображений астронавта, проверил работу своего обновленного лингвоанализатора. Сверху экранного дисплея появилась надпись: «Возможна неточность перевода». Да даже так: сильно больше чем было, слушать, во всяком случае, можно.

– …никаких изменений. Наблюдается непонятная и довольно слабая активность в коротковолновом диапазоне, но на наши системы она не влияет и никак не реагирует! – вещал астронавт.

– В любом случае готовьтесь к худшему из сценариев: обеспечьте вариант отступления в пространстве шаттла, готовьте скафандры… И молитесь, – вещала ему земная база. – Когда будет дана команда: немедленно возвращайтесь. Аварийная готовность: один час.

Ну, в принципе верно все переводит: слушать можно, да и задержка совсем небольшая, буквально два слова. Теперь вопрос следующий: а поймут ли они меня? Без обратной связи не разобраться, во всяком случае наверняка. Уже занеся руку над панелью связи я наконец понял, что упустил видеосвязь, а это может быть важно. Недостаточно просто выйти по голосовому каналу как некий пришелец и начать что-то говорить, надо же и впечатление произвести. Провозившись пару минут, я открыл изображение с центрального экрана и его камер и посмотрел на себя, точнее на то, что увидят астронавты, если я с ними свяжусь по видеоканалу. Картинка была на уровне: на высоком серебристо-коричневом троне с неправильными формами и висящими в воздухе полупрозрачными цветными панелями, восседает гуманоид с короткими пушками над плечами, с раструбами полетного модуля выглядывающими подмышками и шлемом. Шлем, наверно самый козырный из всего образа, полностью скрывающий мое лицо, футуристический и очень крутой на вид: сразу понятно, что военный, а не гражданский. Остальные детали не столь бросаются в глаза: генератор щита, манжеты на руках… Кстати, генератор отремонтировать надо! Вопрос только как?

– Ферзь? Ты можешь пригнать сюда пару конкистадоров для ремонта моего личного щита?

– Да, капитан. Уже вызвал.

Я кивнул и выждал пару минут. Механические пауки прибежали парой, хотя это моя недоработка: хватило бы и одного. Они взяли мою примочку и чуть ли не вприпрыжку убежали в небольшое отверстие под боковой стеной. Буду надеяться, что они его вернут после ремонта, а не на складе бросят. Снова возвращаю взгляд на экраны перехваченной связи, выделяю новый экран и смотрю на хорошо сложенного коротко стриженого человека лет тридцати пяти или сорока в футболке темного цвета с нашивкой триколора. Половина тела астронавта уже была в комбинезоне под космический скафандр, и он разговаривал чуть более спокойно, в отличие от остальных космических рабочих. Не, был еще и спокойный словно удав азиат, но мой выбор все же был ближе к понятным мне принципам и доброй памяти. Моя тут Россия или нет, но я верю: в любом из миров или в витке времени, это одна страна, моя! За спиной же космонавта двое других людей смотрели на приборы неизвестного мне назначения и так же не вызывали желания общаться со всеми. Принимаю решение, проигрываю в голове варианты просьб и реакции и касаюсь кнопки связи. Прежде настройка, мне совсем не нужны миллионы глаз, хватит и одной пары: выделяю два параметра под пальцами, защищая канал и ограничивая видеосвязь, буквально отрезая нужный мне узел от сторонних наблюдателей. Те двое на заднем фоне мне не помеха.

Люди с экранов как-то разом вздрогнули… Я тоже замер. Что не так? Меня видно? Я помахал рукой, но ничего не изменилось. А, понял: мой сигнал, полностью задавил возможности допотопной техники «человеков». Смешно. Так, а видит ли меня выбранный астронавт? Видимо нет, раз он постучал по небольшому микрофону и, дунув в него, произнес:

– ЦУП, вы меня слышите? У нас фатальное обрушение связи: все каналы забиты неопознанными помехами, – мне понравилось, что он не паниковал в отличие от заокеанского коллеги, который буквально сразу стал натягивал скафандр на соседнем экране. И эта картина мне понравилась: знай наших! Слабоумие и отвага! Ай да мы!

Переключаю лингвоанализатор, включаю видеосвязь еще раз. Астронавт посмотрел в экран расширяющимися глазами, за его спиной двое других сделали тоже самое. Значит увидели. Можно начинать.

– Приветствую вас, астронавты международной космической станции планеты Земля, – сказал я первые слова в этом первом межвидовом контакте. Мировое событие, как никак. Может и в учебники попаду со временем. Продолжим. – С вами говорит, капитан крейсера «Ферзь». Извините за возможные неточности перевода, я готов менять формулировку сообщения, по вашему запросу, если у вас будут вопросы или уточнения. Однако перед этим, дайте мне ответ на вопрос: какой сейчас вы отмечаете год на планете?

Астронавт откровенно тупил секунд сорок, но затем ответил. Коротко, но емко. Я услышал ответ, и он мне категорически не понравился, однако проблемы надо решать по мере их поступления. И в данный момент у меня помимо умирающего крейсера, на руках побитый жизнью и алкоголем Виктор, который по факту является человеком. Его состояние пугает меня сильнее всего, в том числе и местным годом, который совпадает с тем, который полностью совпадает с моим. Так что я прервал наступившее между мной и тремя астронавтами молчание, чтобы решать насущные беды.

– У меня есть еще вопрос к вам: у вас есть на борту медицинское оборудование и медицинские препараты, лекарства? – согласен, тупой вопрос, куда же они без них? Но все же лучше быть вежливым. Верно?

– У нас есть минимальный комплект первой помощи, но, что конкретно вас интересует? – спросил меня космонавт, немного сдвинув брови, вообще перестав понимать, что я такое и что мне надо от него.

– Мне необходимо медицинское оборудование. И с кем я веду беседу?

– Эм-м-м… – даже как-то растерялся астронавт. – Полковник космических войск Российской Федерации, летчик-космонавт Юрий Дмитриевич Карасев.

– Хорошо, Юрий, – кивнул я, подтверждая, что все понял. – Позвольте тогда для упрощения коммуникации пригласить вас с медицинским набором первой помощи на мой корабль, – смотрю как челюсть человека медленно, но неуклонно ползет вниз. Ну да, вышло довольно неожиданно, но с другой стороны ему наверно медаль дадут за отвагу. Если разрешат, конечно. – Юний, сейчас я освобожу связь, и вы сможете обговорить этот вопрос с вашим центром управления полетами. Через некоторое время я снова свяжусь с вами для получения окончательного ответа. В случае, если вам будет дано разрешение, прошу заранее надеть на себя скафандр. Время терять мне не хочется, так что придется выходить в открытый космос. Вопрос кислорода не существенный, – я коснулся панели перед собой и отключил связь с МКС, но не разорвав ее окончательно. С той стороны почти мгновенно начались активные переговоры, причем по всем фронтам, с каждой из частей станции. Было что послушать.

Интересная и в то же время неприятная складывается ситуация: я вроде бы прибыл к родной планете, но мое состояние противоречит моему осознанному восприятию события. Опять, как в первый день в теле Бруннена, как на станциях и при последних событиях во время боя. Мыслю я одно, а чувствую совершенно иное. Что со мной не так? Почему я так воспринимаю окружение? Почему у меня ощущение, что я общаюсь с питекантропами? Откуда у меня такое вот ощущение, я же по факту выходец из людей, а все равно – чувствую, что мы разные как мыши и тигры…

По моей ноге кто-то осторожно постучал, отвлекшись от размышлений, я опустил взгляд. Конкистадор с небольшими пятнами гари стоял и поднимал на всю доступную ему высоту мой генератор щита. Я взял примочку и оценил ее сквозь интерфейс шлема.

– Личностный щит, защита: двести единиц стандартного урона. Занимает модуль расширения скафандра. Статус: Полностью рабочий, заряд: заряжен на двадцать четыре процента.

Отлично! Я нацепил генератор обратно на пояс и сразу дал полный доступ к батареям плечевых турелей, все равно он мне сейчас нужен больше, чем оружие. Проверил его работоспособность. Все вроде нормально. Только вот… Двести: это много или нет? Как теперь это вычислять? Один патрон – это урон в единицу? Или сразу сотню за попадание? А если вскользь? Ладно, не время забивать подобным голову.

Минут пятнадцать спустя, после нашего первого разговора с космонавтом Юрием, я опять закрыл всю связь на МКС и обратился к практически собранному к путешествию человеку.

– Каков ваш ответ, Юрий? – спросил я, все так же восседая на своем троне кресле-пилота.

– Положительный, я могу взять с собой дополнительное оборудование? Или это строго ограниченный список того, что я могу взять?

– Нет. Ничего не надо. Только медицинское оборудование и лекарства какие есть. Если есть камера небольшая – прихватите, но не более. Готовьтесь выходить в вакуум, я вас встречу у выхода, – я снова отключил связь и стукнул кулаком по подлокотнику. Вот откуда у меня такая манера общения? Словно меня уже достало общаться с людьми! Я едва поднялся с пилотского кресла, как «Ферзь» подал голос.

– Капитан, замечены сигналы целенаведения ракет типа Земля-космос, – картинка на экране свернулась и на главный экран была отображена почти вся Америка с редкими точками, разбросанными по ее поверхность. Ну и крохи со стороны России, Индии, Китая… У них есть ракеты?

– Так. Они все целятся в нас?

– Да, опасность снаряда в случае попадания: критическая. Термоядерная реакция недопустима.

– Плохо, – я даже поморщился. – Перехватить сколько успеем?

– Все.

– Все? – я едва не поперхнулся.

– Да, капитан.

– А в чем тогда вопрос? Какие характеристики ракет?

– Судя по найденной информации: снаряды чрезвычайно тяжелые и имеют весьма символическую скорость полета, перехват сложности не составит даже для дополнительного вооружения. Я просто ставлю Вас в известность, капитан.

– Ладно, я тебя услышал, готовь «Цикаду» для полета. И если «эти» в нас полетят, – я указал на экран. – Подрывай как можно ближе к поверхности планеты. Хоть у самых шахт, если сможешь. Нехер по нам стрелять.

– Слушаюсь, капитан.

Я вылетел на живой капсуле в сторону МКС, которая не спеша, но уже успела удалиться от меня довольно далеко. Но ничего сложного в этом не было, туда-сюда для меня не крюк, да и не расходы по факту. Астронавт-Юрий был в невесомости с большим серебристым кейсом, который «Цикада» без моей команды просканировала и заявила, что ничего опасного в грузе нет. Астронавт при моем приближении дернулся довольно шустро, но думаю это из-за скорости, а не из-за вида моего транспорта. Да, я в курсе, что «Цикада» не красавица, но ей это и не нужно, не в этом ее фишка. Ну, да не важно все это…

Остановив свой транспорт около космонавта, я открыл шлюз для входа и рукой махнул человеку, чтобы он залетал. Бедный космонавт жутко нервничал и долго не решался отцепить страховочные тросы от станции. Его можно было понять: перед ним разворачивалась такая картина, что однозначно всю жизнь жил и даже подумать не мог, что подобное с ним вообще может случиться. Я же встал с кресла и, пройдясь по маленькой палубе, выглянул наружу, протянул руку, чтобы снизить его уровень стресса. Юрий сначала вручил мне оборудование, которое я закинул, не глядя за спину и снова протянул руку уже для него. Он принял ее и, отцепив наконец свой трос, отдался в мою власть. Я затащил его в помещение, где он сразу брякнулся на пол и как-то неловко поднялся. Да, ну и громоздкий у него скафандр, прям Ворку в пору по габаритам. Заперев шлюз за своим гостем, я нагнал кислородную смесь на борт капсулы. Интересно, скафандр его способен слышать или мне надо ловить сигнал его рации? Проверяем гарнитуру – ноль эффекта, не чувствую его в эфире. Значит план «Б».

– Ты меня слышишь, Юрий? – спросил я по громкой связи. Блин, раньше даже не задумывался над этим, а теперь все: халява кончилась. Человек ответил, и появилась другая проблема: его не слышал теперь я. Зараза! Вот вам и разница в строении скафандров и средств коммуникации. – Юрий, я вас не слышу, снимайте шлем. Не бойтесь здесь воздушно-кислородная смесь, нормальный воздух в общем и давление как на вашей планете – не пропадете.

Человек колебался довольно долго, видимо решая, стоит ли ему мужественно умереть или нет. Но вроде решился и, отсоединяя свой громоздкий головной убор и с опаской втягивая воздух. Я кивнул, одобряя его решение. Слабоумие и отвага… Уважаю.

– Присаживайтесь в кресло и пристегнитесь, Вы наверно отвыкли от гравитации, но она тут заниженная, вы должны выдержать.

– Хорошо , – услышал я слова переводчика. Ну вот и славно, первый личный контакт налажен.

Астронавт сел на кресло, неловко опоясался пристяжными ремнями и ухватился за подлокотники, не переставая крутить головой с легким налетом удивления на лице. Ну? И много увидел с таким-то девайсом вокруг головы? Ну не суть, не моя проблема.

Вылетели, и пока наш короткий полет проносил нас через просторы космоса я задумался о поведении «Цикады»: она больше не отмечала зону своего полета, словно сама стала маленьким космическим судном, без гипердвигателя, но от того не менее полезная. Что же с нами случилось в том бою? И со всеми ли это произошло или нам персонально так условно повезло? Домыслить это я не успел, так как мы уже залетели в ангар, где я с удовольствием поднялся со своего кресла.

– Юрий, снимайте это… Вот… – я указал на всю его фигуру в светлом скафандре. – В общем скафандр. Предупреждаю: у нас небольшие проблемы с гравитацией, так что пол заметно кривит в сторону, пугаться своей дезориентации не стоит. Не упадите и пойдемте за мной, как сможете, – я сделал пару шагов и замер, повернулся к гостю. – Вам не сильно тяжело после невесомости? Я не удосужился уточнить, как давно вы в этом состоянии.

– Нет, спасибо, я справлюсь, – твердо ответил космонавт, стягивающий с себя средство защиты.

– Не переживайте, получите свою звезду героя. Одно ваше появление тут этого стоит, я не сомневаюсь, – я конечно улыбнулся, но он этого увидеть никак не мог. – Если у вас есть вопросы, то можете задавать их мне. Я не кусаюсь, – сказал я, подхватывая ящик с медицинскими примочками, довольно кстати легкий, вот прям пару килограмм. не больше.

– Зачем вам понадобились наши медикаменты? Вам нужны какие-то элементы? Это же не любопытство, у вас есть цель.

– Цель есть, спорить не стану: мне нужны именно медикаменты и вы, как тото, кто что-то понимает в медицине. Вы готовы? Пойдемте, – мы спустились на палубу, где я едва не навернулся на маслянистой луже, которая накапала с потолка. – Ферзь! – рявкнул я уже на своем языке!

– Да, капитан?

– Это что за фигня на полу?

– Капитан, мой цикл жизни в своей конечной стадии, это результат повреждений. Мне жаль, капитан.

– Извини. Отбой, – я снова повернулся к охреневшему человеку, что крутился на месте не зная, на что ему сейчас смотреть важнее. В его руках был похоже обычный смартфон. Ну да, камеру я ему разрешил приносить. – Юрий, не отставайте, вам еще работать предстоит. Ну или хотя бы предполагается.

Юрий был немногословен, хотя я и был готов к сотне вопросов. Но обошлось. Я провёл человека через коридоры и отсеки и завел его, наконец, в комнату Виктора, где мой начальник лежал как кусок… Да, было действительно похоже. Амбре в комнате тоже не улучшило настроения, но не мне это нюхать, я в шлеме с замкнутым циклом и системой фильтрации. Юрий же, когда подошел к каюте и увидел Виктора, на миг даже опешил. Взглянув на меня и не заметив отрицательной реакции, он приблизился к нему и, перевернув его на спину, пощупал его пульс на шее, затем коснулся запястья и посмотрел на свои часы. Минуту стояли молча.

– Это же человек? – наконец спросил он, повернувшись ко мне.

– Да. Самый настоящий человек. Как вы заметили, ему довольно плохо. Вы можете ему помочь?

– А что с ним случилось? – вместо ответа, задал вопрос космонавт.

– Точно не знаю, причин может быть масса, но на поверхности: острое алкогольное отравление. Однако очистка организма ему не помогла, а лишь ненадолго улучшила его самочувствие. Так вы можете ему помочь?

– Я совсем не медик, но попробую, правда ничего не обещаю, я все же астронавт, – Юрий открыл свой ларец и, вынув оттуда несколько приборов, начал активно анализировать состояние человека, что неровно дышал и пускал густые слюни, так и не приходя в сознание.

– Если я буду вам нужен, то воспользуйтесь этим коммуникатором, – я поднял куртку Виктора и снял с нее клипсу рации, протянул ее человеку. Он принял ее с опаской, а я вышел из каюты и пошел в сторону столовой. Голодный я что-то… Нервы, все из-за нервов и недосыпа.

Космонавт-Юрий связался со мной примерно через полчаса, когда я просто отдыхал за главным пультом и слушал переговоры станции, где уже активно обсуждали и пересылали снимки «Ферзя», с того времени, когда успели хоть что-то наснимать. Ну, также беспокоились за судьбу Карасева. Сильно переживали, обсуждали даже атаку на нас, но только как теорию сдерживания. Сигнал с рации долетел до меня без потерь, а переводчик затратил на перевод совсем уж минорные единицы времени.

– Капитан, я в целом закончил. Вы не могли бы подойти?

– Спасибо, уже иду, – ответил я, снова закрывая забрало. Уже в каюте Юрий доложился более развернуто.

– Я вколол ему конскую дозу тонизирующих препаратов, выровнял его давление до нормы и сбил легкий жар, который начал расти. Больше я уже ничего сделать не могу. Я не знаю, что с ним и мои скромные примочки в этом никак не помогают. Здесь нужен врач, а лучше больница нормальная, на планете.

– Спасибо, – я кивнул.

– Можно ли мне задать вопрос? – космонавт поднялся и слегка качнувшись на неровном горизонте, упер руку в стену.

– Конечно, задавайте, Юрий.

– Вы же прилетели к нашей планете не из-за вашего пьяного друга-человека? Ведь так? – я хмыкнул и задумался, что же ему ответить.

– Нет, но это обсуждать не место и не время, да и не с вами мне стоит это делать. Уж простите. Но можете считать, что вы тут исключительно из-за него. У вас еще есть вопросы?

– Вы не человек? Я правильно понял?

– Нет. Я Бруннен-Жи, – вскинув забрало, я улыбнулся удивленному человеку, затем закрыл его обратно. Так и слышно лучше и ему незачем видеть мои эмоции. – Но по виду я не так уж и сильно от вас отличаюсь, но пусть это вас не обманывает.

– Вы же не для захвата прибыли или разведки? На это-то я могу знать ответ?

– Нет, не для захвата. И не разведка это. Но тут все сложнее, мне не объяснить в двух словах. Вы, кстати, не голодны?

– Нет, извините, но мне кусок в горло не пойдет в такой обстановке, – Юрий криво усмехнулся. – Вы наверно знаете, что это наш первый контакт с другими цивилизациями вне планеты.

– Ну, не совсем так, – качнул я головой, наводя интригу и тайну. – Но данный случай можно считать таковым. Во всяком случае официально. Все равно, не следует сидеть в этом аромате, давайте перенесем нашего пациента в другую каюту и пройдемте со мной в столовую. У меня душа не лежит, если я не предложу вам хлеб с солью.

Когда мы сели в столовой зоне «Ферзя», я стянул с головы шлем, но оставил на воротнике рацию и гарнитуру у уха. Набрал воды в два стакана, подумал об бутылках Виктора, но тут же отмел эту идею как сугубо отрицательную. Затем повернулся к человеку, который крутил головой и сопровождал это движение съемками своего телефона. Я протянул руку, в которую мне Юрий с явной неохотой его отдал. Я посмотрел на него и остановил запись, заблокировал экран и положил его на стол между нами.

– Извините, это просто наша с вами личная беседа, так что я бы предпочел оставить ее только между нами. Чисто два космонавта беседуют в непринужденной обстановке. – дождавшись перевода из внешнего динамика шлема, который лежал рядом с нами, я продолжил. – У меня к вам вопрос личного характера, так сказать, шкурный. И для вашего же спокойствия я бы рекомендовал эту информацию придержать до ваших мемуаров. Итак. У вас есть такое понятие как виртуальная реальность игрового пространства? Игры типа «Темного раскола», «Железной стратегии», «Святой пустоши» или «Ложного пути»?