Текст книги ""Фантастика 2026-112". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Встреча со старым знакомым

В обратную сторону я бежал даже быстрее. Собаки, увидев меня во второй раз, давились своим лаем, изумлённые: в деревне и так творится чёрт знает что, а ещё этот дуралей бегает туда-сюда… лишь бы на гвоздь какой не наступить!– я под ноги уже не смотрел!

Парус начал распускаться сверху вниз – я ускорился, отшвырнув меч: в конце-концов, этих железяк у меня за четверть века переменилось лишь Нечистый знает, сколько раз, и добыть себе другую – не проблема, а если корабль уйдёт без меня – это будет проблема… это будет большая задница!!!

Я пару раз пробегал рядом со сражающимися: они, позабыв на миг о бое, таращились на меня как те собаки, разинув рот. Кто-то даже палил мне в след, но здешнее оружие пока что абсолютно не пригодно для стрельбы сходу, и я слышал лишь свист пуль, пролетавших где-то совсем далеко.

Один раз я пробежал мимо коровы, которую, видать, ушлые морпехи выволокли из сарая по каким-то своим высоким соображениям о зачистке – слепая пуля со смачным шлепком влепилась ей в бок, и животное, замычав, взбрыкнуло и бросилось в сторону. «За молоком пошла…»,– вот такая дурацкая мысль про эту глупую пулю стукнула меня по башке. Захотелось даже засмеяться облегчённо, что в самого меня не попали, но только дыхалки для смеха мне уже не хватило: видать, слишком много моровки скурил по молодости…

Я выскочил на берег. Последняя шлюпка с нашими моряками прошла уже половину расстояния до отходящей шхуны.

Я, не сбавляя скорости, вспахал прибрежные волны и бросился вплавь, загребая так, как будто за мной гналась целая стая голодных акул. Когда из моих глаз начали сыпаться звёздочки, а сердце застряло в горле,– в этот миг меня ухватили за руку и затянули на борт шлюпки – я, скрючившись на её дне и выпучив глаза, жадно глотал воздух, словно рыба, выброшенная на берег.

А потом я стоял на палубе, наблюдая за удалявшейся деревней…

В ней у меня не осталось друзей – я даже ни с одной бабёнкой там не переспал! Староста – какой он мне друг?– так, поговорили пару раз… ха-ха, то-то он изумится, когда его доча подарит ему чёрненьких внучат!

Получается, что, кроме пацана-поджигателя стрел, у меня там хороших знакомых и не водилось. И, если этот парнишка шёл рядом со мной бок о бок, во многом помогая мне выжить в здешних диких лесах, то сейчас без него мне в этих джунглях будет не сладко… ну их! Век бы их больше не видать!!!

Наш кораблик вышел из райской бухты и двинулся вглубь океанского простора.

Сейчас, когда рыбацкий посёлок остался позади, появилась возможность расслабиться и подумать, какой в целом получился итог моего последнего путешествия. Увы, но это оказался тот самый случай, когда говорят, что человек остался без штанов,– правда, я-то штаны как раз сохранил, но именно что только их да личный амулет-оберег на шее – вот и весь . Работодатель – потерян, и за мой поход платить никто не будет. Репутация?– нет заказчика – и репутации тоже нет: на Новых землях очень не любят верить на слово, даже если ты божишься именем Пресветлого.

Хм, получается, что самыми умными оказались те, кто сразу отказался от приключений и свой жетон на стол бросил… и живы, и ничего из своего не потеряли. А меня, небось, ещё долго будут мурыжить – и в гильдии телохранителей, и в городской страже… или даже безопасники за меня возьмутся!– всё же Антиквар былочень уважаемым человеком…

Когда я сошёл на берег в столичном порту, то уже ничем не отличался от множества таких же босяков: загоревший, в чужой рубахе, доставшейся от члена команды, погибшего при штурме баррикады в рыбацком посёлке, в потрёпанных штанах. При себе никакой, даже паршивенькой котомки не имелось! Хм, меня жена сразу выгонит или сначала наорёт?

Жена! Как же я соскучился по её подначкам!!! Скорей, скорей!

Я быстрым шагом подошёл к нашему домику, сгорая от нетерпения.

Что-то не так… тихо как-то. Тревожно ёкнуло сердце.

Я тихо зашёл во дворик и заметил, что наша входная дверь приоткрыта. Я прокрался к ней боком, прижался к косяку, укрываясь от возможной стрелы, ножа или просто от броска тяжёлого предмета, присел, чтобы голова оказалась на уровне поясницы, и, резко оттолкнув дверную створку от себя, осторожно заглянул одним глазом внутрь.

Давящая тишина и никого… в дом уже начал проникать явственный запах заброшенного жилья.

Я, осторожно ступая, зашёл домой, и сразу увидел признаки беспорядка и чужие следы на полу. К нам приходили те, кто не церемонится… сердце сжалось и стало трудно дышать. Ах, ты!... да как же так-то?!!

Я потерянно слонялся по молчаливым комнатам, не зная, за что хвататься. Вот уж чего-чего, а подобного я никак не ожидал! Почему-то сразу подумалось на безопасников: разоблачили невезучего Штыря, а через него и на меня вышли, но затем мне на глаза попалась записка – и эту версию пришлось отбросить прочь. Не будут те, кто надо, оставлять после себя знаки вежливости!

Так, что там мне написали?

«Привет, Клёст! Приходи к Антиквару – побеседуем. Надо обсудить кое-что… Жену с собой не зови. Твой самый лучший друг.»

Ах, ты, сволочь одноглазая! Мне надо было ещё тогда оба глаза тебе вырвать вместе с тестикулами! Жаль, господин лейтенант меня оттащил…

Я осторожно выдохнул, сжав бумажку в кулак, словно бы давил кости этого Одноглазого Красавчика, потом яростно швырнул её в угол. Мысли сразу же собрались в единую кучу, и голова снова начала соображать.

Так, думаем, думаем! Если Красавчик сам лично припёрся на нашу планету, то, значит, с хлебной должности его всё же турнули и отправили, как в далёкой молодости, решать дела «по низам». Случись подобный косяк в нашей стране, то человек и каторге был бы рад. Пожизненной. Но у этих, видать, законы слишком мягкие… если это КИНО вообще подчиняется каким-то законам!

Если он захватил мою жену, то, значит, заранее знал, что я жив и возвращаюсь домой. Значит, я попал в его поле зрения ещё тогда, на пляске шамана, и он специально отдал ему приказ отпустить меня. Он хотел, чтобы я вернулся домой живой и пошёл к нему на личные разборки!

Уверен, что его начальство не одобрило бы ему выяснение личных отношений: пока я жил на Станции, то успел изучить их базовые правила. А правила эти просты: делегат со Станции не должен встревать в местные свары, не должен рисковать своей жизнью без веской причины, и уже тем более не ставить свои интересы и чувства выше КИНО. Красавчик же, имея за плечами огромный косяк с потерей десантного модуля, бросился нарушать всё, что можно. Значит, у него не будет «космической» поддержки – только то, что есть в доме Антиквара. А с тем, что имеет наша планета, я уже воевал десятки лет – как-нибудь управлюсь.

Плохо, что Лисёнок попала к нему в заложники. Он будет ей прикрываться как щитом. Одноглазый накопил богатый опыт по части всякой мерзости и подлости: уверен, что даже безопасники любой страны по сравнению с ним – невинные дети! Но то, что он желал увидеть мою смерть своими глазами, а не поручил укокошить меня наёмникам по-тихому – это был для него излишний риск! Если он оказался к нему готов – получается, что очень сильно на меня зол, и его душа возжаждала увидеть мою кончину самолично. А такая чувственность всегда является слабым местом

Я торопливо сбросил истрёпанные жизнью лохмотья и переоделся в собственную одежду, благо наш домишко не разграбили. Конечно, после дороги лучше всего принять ванну или даже баньку, но я находился в разобранных чувствах, и мне ничего не хотелось: всё буквально валилось из рук. Я подпоясался обычным поясом, за который засунул пару метательных ножей, не взятых в дальний поход и отложенных в сундук, нацепил простенькую короткую сабельку, с которой удобно драться в тесноте помещений – так и пошёл.

Бросаться, очертя голову, в дом с ловушкой – последнее дело. Я стучался к соседям Антиквара: их домашние слуги мне рассказали, что, мол, у него объявился законный наследник и занял его жилище. По описанию на Красавчика он не вполне подходил…

– Один живёт или с кем?

– Один, но у него охраны больше, чем было у покойного – полный дом! Тоже, небось, большие дела мутит…

– А разве Антиквар умер?! Как?!! Когда?!

– Конечно, умер! С месяц уже как. Наследник его тело доставил и сам же похоронил. Я в покойницкую приходил свидетелем для опознания: точно, это был наш сосед! Ошибки быть не может!

– Может, он его сам и убил? Ради наследства. Дознание ведь нужно…

– Да нам-то какая разница? Сам – не сам… С такими деньгами от самого Нечистого откупиться можно! Если власть молчит, то нам-то что?

– А женщины у него нет?

– Не видали… может, кто и ходит втихаря… а так – нет, не видали пока никого.

Итак, имеем следующее: дом Антиквара представлял из себя почти что крепость, а охраны, по словам соседей, там обреталось множество. Хм, а разве могло быть иначе? Красавчик едва ли жаждал драться со мной один на один… это же ведь я сделал его Одноглазым! Хотя давно и временно, но всё же!

План внутренних помещений мне не требовался – надеюсь, уважаемому читателю понятно, почему. Все опасные места в доме я и так знал от и до, и смог бы пройти по нему хоть с завязанными глазами. Только вот для того, чтобы пройти вовнутрь, мне нужно было сначала попасть во двор, а потом зайти через входную дверь, по прочности не уступавшей крепостным воротам. Грубо говоря, требовалось убедить охрану открыть две калитки, а уж какими словами убеждать – это, собственно, и был главный вопрос…

Проникнуть во двор – это не проблема: можно ведь через забор перескочить. Но даже с улицы сквозь частые прутья решётчатого забора было видно, что вокруг дома патрулирует недремлющая охрана, как и при Антикваре когда-то. Вот только количество патрульных явно превышало прежнее!

Как нетрудно догадаться, в одиночку провернуть такое авантюрное дело с проникновением никак невозможно. Помощники нужны. Ну, или хотя бы тот, кто подскажет, где тут можно прикупить подходящих помощников за приемлемую сумму. А кто в этом городе из моих знакомых самый ушлый?– вот к Штырю я и пошёл.

Мой старый знакомый вёл подвижный образ жизни, и мне пришлось очень долго его дожидаться, фланируя по ближайшим улицам. По ходу той вынужденной прогулки я наткнулся на его приёмную дочь.

Бывшая дворянка, не подозревающая о своём былом высоком происхождении, выглядела как откровенная уличная сорвиголова, не боявшаяся даже Нечистого. Она критически осмотрела моё небогатое одеяние, загоревшее, иссушенное лицо, и спросила:

– Вы к папе? И что Вам нужно?

– Сударыня, нельзя так со старшими разговаривать!– наставительно ответил я.– Ваш батюшка явно запустил Ваше воспитание… небось, и ремнём ни разу не бил?

Заржали уличные пацаны, слышавшие наш разговор. Она сердито на них глянула и нахмурилась – те мигом заткнулись.

– Вы ведь были в джунглях?– спросила она.

– Работа такая,..– я пожал плечами.

– Я бы тоже хотела на них посмотреть…

– Даже не думай!– ужаснулся я.– Там эти… болотные ящерицы, да! Одна такая тварь на моих глазах человека схарчила за один раз и не поперхнулась!

– Говорят, там можно найти много золота… разбогатеть!

– Я вот не разбогател! Еле ноги унёс! Это всё сказки – забудь про них! Много золота будет лишь у тех, кто умеет притягивать золото, а не у дураков, которые лезут в дикие леса!

– Я хочу стать богатой. Я бы тогда купила папе хороший дом, со слугами…

Мда, подобралась семейка! Отец мечтает для дочери накопить на приданое, а дочь мечтает купить отцу приличный дом…

– Ты хочешь стать богатой? Да не вопрос! Когда вырастешь, то выйдешь замуж за богатого человека – и будешь жить в огромном доме. Слуги у вас будут, шикарная карета, все дела…

– Богачи нас презирают,– серьёзно, по-взрослому сказала девчонка.– Я читала сказку про одну падчерицу, жившую с богатой мачехой. Мачеха с дочерями поехали на королевский бал, а она получила от волшебницы платье и тоже на бал приехала. Познакомилась там с принцем, и они потом поженились.

– Ну, тоже вариант,– я согласно кивнул головой.

– Но она тоже была дворянкой, как и мачеха. Она имела право быть на том балу. И танцевать умела, а я – не умею… и манеры не знаю.

Меня пронзило острое чувство жалости. Я умею убивать людей, но не умею их утешать и жалеть, поэтому в той ситуации почувствовал себя не в своей тарелке. Что можно было сказать малявке, какую великую мудрость?

– Ну, э-э-э-э-э… поверь: многие богачи вообще танцевать не умеют. И про дворянские балы в здешних местах я не слышал. А, вот ещё что: тут очень много богатеев, которые раньше были простолюдинами – это не то, что на моей Родине! Так что просто верь. Верь в себя. И, главное: никогда не суйся в эти треклятые джунгли, чёрт бы их побрал!!! Даже если увидишь там вот такой агроменный мешок золота!– и я, изобразив руками колесо диаметром в полтора моих роста, погладил её по головке и потопал дальше.

Штырь как будто бы зная, о чём я беседовал с его дочкой, с порога задал мне ехидный вопрос:

– Ну, как, разбогател ты в этих джунглях? Много богатства притащил?

– Да чтоб тебя!.. тьфу ты! Ты, главное, дочурку свою туда не пускай! А то она аж прям грезит… Я к тебе почему зашёл-то? Вопрос есть…

Штырь, внимательно меня выслушав, поскрёб в затылке:

– Есть мыслишка… а ты пока домой ночевать не ходи – не надо…

– Я не маленький,– буркнул я.

Мы составили дерзкий план, в основу которого я заложил использование двух фактов: двор Антиквара был отделён от дворов соседей глухим каменным забором, и в одном соседнем дворе имелся флигелёк, стоявший почти вплотную к этому забору. Наверное, прежние хозяева пили там чай или держали летнюю кухню, но при мне это строение уже давно стояло закрытым и ненужным. Собственно, у Антиквара имелось такое же, и тоже стояло закрытым: с кем ему во дворе довелось бы чай хлебать или хотя бы даже кофий откушать – с нами, что ли? Или с теми ханыгами, что с ним якшались?

Ещё имелось и другое удачное обстоятельство: на этой улице не держали сторожевых собак. А зачем? Район сформировался благополучный, и никто не полезет в твой двор, чтобы стащить бельё, висящее на просушке. От голода тут никто не страдал, и поэтому лазать на чужие грядки местные обыватели тоже привычки не имели. Да и не держали они грядок: лишь декоративные кусты да цветы, а ими сыт не будешь.

А по ночам тут безбоязненно гуляла городская стража, так что уличным ворам и разбойникам здесь ничего лёгкого не светило…

Я когда-то говорил Антиквару про этот подозрительный флигель, но он лишь пожал плечами и сказал, что это наша работа – замечать подобные пустяки, а не его проблемы. И вот теперь я сам влез глухой ночью во двор к соседям, легко сломал хлипкий замочек и затаился в этом заброшенном домике, дожидаясь утра. Правда, пришлось долго повозиться ножом с его оконной рамой: её от времени заклинило, и она ни в какую не хотела открываться, а мне требовалось распахнуть это треклятое окно настежь, поскольку оно смотрело на стену Антиквара, и я через него мог выбраться наружу и затаиться под этой стеной, при этом совершенно невидимый ни для кого. При этом, сами понимаете, я не мог просто взять и выбить всю раму к матери Нечистого: мне нужно было отсидеться тихо, как мышка. Мы запланировали дело на самое утро лишь потому, что здешние жители вставали поздно, и хозяева не успели бы увидеть, что кто-то вломился в их дворовой домик. И, даже когда я вылезу в окошко, вероятность случайно столкнуться с тутошним хозяином была почти никакая: едва ли ему взбредёт в голову обойти свой заброшенный флигелёк и сунуть нос в зазор между стенами. Ну, не каждый же день он это делает!

Вот солнце начало рвать чернильную темноту, вот затопали по булыжной мостовой первые прохожие. Вскоре возле ворот дома Антиквара раздался наглый свист Штыря, для меня невидимого:

– Эй, есть кто дома?!!

Я сразу же выбрался из домика наружу через кое-как открытое окно и прижался к стене двора Антиквара. От уличных взглядов меня скрывали разросшиеся кусты, но и я из-за них не мог видеть улицу. Впрочем, Штыря со своего места я всё равно не узрел бы.

– Эй, хозяин!

– Тебе чего?!– грубо отозвался охранник, приставленный к воротам.

– Письмо у меня к хозяину. Нужно доставить лично в руки.

– Ну, давай сюда!

– Чего «сюда»? я же сказал: «лично в руки»! Он должен прочесть и передать мне в ответ записку.

– Пошёл ***!!! Наш хозяин никому ничего не должен!

– Зря ты так… ты хоть знаешь, кто меня прислал?

– Да мне ***, кто!!! Иди отсюда!

– А ты мне не груби! Слишком долго прожил, что ли? Или жизнь тебя больше не радует? Давай, иди, зови главного: не надо с нами ссориться… если мы на вас обидимся, то вам никакая городская стража не поможет!

Я, вспоминая множественные татуировки Штыря, невольно начинал верить, чтотакой тип зря болтать не станет. Если охранник – не со станции, а местный, то тем более должен был проникнуться. Да и тем, оттуда, тоже не имело смысла ввязываться в войнушку с местными бандитскими кланами.

Штырь с караульным ещё малость попрепирались, но я уже чувствовал, что страж сдался.

– Присмотри пока за этим, я пойду доложу…

Ага, кто-то присматривает через калитку за Штырём, и ещё слышно торопливый топот быстро идущего человека.

Пришедший «главный» тоже попробовал наехать на моего подельника, но только тот отвечал ему не менее вежливо и уважительно, явно зная цену и вес своего слова. Перебранка опять стихла – разводящий, надо полагать, пошёл к Одноглазому за разрешением. Ну, по крайней мере, мне так хотелось думать.

После некоторого ожидания послышались голоса:

– Открывай!

– Стоять! Руки за голову! Обыскать его!

– Слушаюсь!

Ого, серьёзные ребята… не удивлюсь, если у них окажется настоящий огнестрел. Который со Станции.

– Пошёл!

…

– Ого, серьёзно тут у вас…

Условная фраза! Они открыли перед Штырём входную дверь!

Я по-молодецки бесшумно взобрался на гребень стены и глянул во двор: Штырь под конвоем четырёх человек входил в дом. Они, конечно, в дверной проём все сразу не влезли бы, поэтому зашёл сначала один из караульных, потом Штырь, потом второй… чтобы тут же вылететь во двор спиной вперёд так, что пятки взлетели выше головы!

Дверь тут же захлопнулась. Чтобы оставшиеся не ломанулись её штурмовать, я спрыгнул вниз и бросился к ним.

Несколько шагов – и я уже сблизился в врагами. Один из них получил саблей по шее, только начав оборачиваться на подозрительный шум за спиной. Брызнул фонтан крови, окатив второго, попав даже в лицо, из-за чего тот несколько замешкался. Этого хватило: он получил от меня укол в сердце и тоже рухнул.

Тот, который проморгал удар от Штыря, только-только успел встать, кое-как придя в чувство, но я хлестнул его саблей по голове – и для него КИНО тоже навсегда закончилось…

Я взбежал на крыльцо и толкнул в дверь:

– Штырь, это я!!!

Вбегаю в прихожую – на меня уставился ошалевший охранник. Его меч был опущен, он не был готов к тому, что придётся драться ещё и со вторым – и пропустил мой укол саблей в горло, хотя и успел дёрнуться в мою сторону.

Ах, вот оно что… Штырь не справился с этим противником. Конечно, ему сначала потребовалось врезать второму конвоиру, и первый враг не был пойман врасплох, но Штырь прошёл мою науку использовать для драки всё, что угодно, а в прихожей стояла вешалка для одежды. О, она и сейчас стоит, а мой напарник лежал на полу, в луже свежей крови – и меч убитого мною тоже был запачкан красным.

«Эх, что же ты так?.. потерял хватку…»

Но мне некогда было переживать о том, что мой приятель не смог голыми руками справиться с натасканным бойцом, вооружённым холодным оружием до зубов. Спасибо, Штырь!– хотя бы за то, что сумел отнять у врага немножко времени, которого мне хватило как раз добежать до двери!

Я плотно захлопнул створку и задвинул засов. Всё это выполнил мгновенно, поскольку знал здесь каждый гвоздь. Зря Красавчик назначил мне встречу в доме Антиквара!– ой, зря… небось, жаждет развести для меня красивые понты – только ради этого. А вот сейчас и посмотрим, какой ты у нас понторез!

В закрытую дверь сразу же кто-то ударил. Похоже, с ноги. Ну, давай, бей: такую створку без бревна не вынесешь. Бегайте теперь, ищите брёвна…

Дверь из прихожей оказалась открытой, и я увидел, что на меня мчится очередной охранник. Я выгадал момент, когда он окажется в проёме и будет невольно ограничен дверным косяком, и метнул в него нож. Тут же сблизился с ним вплотную, вырвал свой нож из его горла, заодно расширив рану, опрокинул ударом ноги – тело грохнулось на пол, зазвенела обронённая сабля. Хм, а за поясом у покойника торчал пистоль: он что, не доверял ему, что ли? Или не успел зарядить с утра?– спать надо меньше! Иначе уснёшь навечно…

Быстрее, быстрее!!!

На первом этаже от выхода из прихожей шёл коридор: направо и налево располагались комнаты для проживания прислуги и кухня. Но Антиквар не держал слуг: в его доме жила лишь пожилая экономка с помогавшей ей в работе наперсницей, возрастом лишь чуть моложе, а еду он заказывал с доставкой на дом. В остальных комнатах ночевала его охрана – в этом смысле дом Антиквар был удобен, да.

Последний убитый мной выскочил как раз из одной такой комнаты: отсыпался с ночного дежурства, вскочил по тревоге и собраться толком не успел. Сколько их ещё там ночует?– мне этого знать не хотелось: поскорее бы проскочить дальше, но и получать пулю в спину желанием я не горел.

Я двинулся вдоль левой стены – и почти сразу передо мной открылась дверь, из которой показался пистоль. На волне куража я тут же цапнул его левой рукой, заломил – владелец, пока что невидимый, охнул и выпустил выставленное оружие. Я подбросил его вверх и поймал этой же рукой, но только ухватив поудобнее за рукоять. Шаг вперёд, поворот налево – и я сталкиваюсь нос к носу с обезоруженным противником, изумлённо на меня уставившимся. Третьим движением я поднял пистоль, прицелился ему в голову, нажал курок – искра, бабах, густой белый дым!– голову врага отбрасывает назад ударом пули, и тут же ему в грудь летит его же разряженный пистоль, брошенный мной за ненадобностью.

Я достиг лестницы на второй этаж, осторожно глянул, что там наверху...

– Эй, Клёст, кончай дурить!– послышался развязный, наглый голос Одноглазого.– Зачем ты убил моих людей? Просто постучал бы – я тебе и так открыл бы! Да ты проходи, не стесняйся. Поговорить надо…

– Отпусти мою жену!

– Сначала поговорим, а там и видно будет…

– Пока её не увижу – говорить не о чем!

Через некоторое время на площадке второго этажа появилась моя супруга. Её держали за руки двое молодчиков; она выглядела измученной и бледной, с лихорадочно горящими глазами, слегка покачиваясь. Наши взгляды встретились – и меня словно пронзило в сердце клинком надежды, сменившейся отчаянием. И ещё я успел почувствовать столько женской тоски, смешанной с любовными чувствами, что мне даже как-то не по себе стало – в этот миг меня можно было брать голыми руками!

Всё как будто растворилось в сизой дымке: окружающие стены, солидная лестница, наглая морда Красавчика. Остались только огромные глаза, вобравшие меня всего, словно бездонный омут. Дыхание перехватило, сердце сбилось с ритма, пропал боевой кураж – за единый миг я превратился сосуд, жадно глотающий яркий свет бесценных глаз. Мне нужно было пройти все дикие джунгли насквозь, ввязаться в местную войну, потом влипнуть в дурацкий мятеж ради не пойми кого – и всё это лишь ради того, чтобы быть обнаруженным Станцией и понять, что подставил единственного человека, которому ты дорог, и без которого жизнь превращается в холодные чужие стены и бесконечные дороги…

Я вдруг из-за своего решения честно отработать требование неумолимого нанимателя почувствовал себя таким ослом, что хоть волком вой… да поздно! Потащиться в джунгли сопровождать чокнутого любителя слушать грёбаных диких богов – это ж надо было так вляпаться! Господи, лишь бы разобраться со всем этим КИНО, а потом пойду служить хоть в городскую стражу! Или даже этим, пожарным… там, говорят, вообще никаких забот: спи да спи себе спокойно!

– Ну, узнал? Или у тебя другая была?.. тогда поднимайся. Только без резких движений, а то у меня ребята нервные. И ножики свои брось… потом заберёшь.

Да, не получилось у меня порешать вопрос атакой в лоб. Без соглядатая в тылу врага бросаться на штурм его крепости – дело дохлое. За прорыв через ворота заплачено кровью боевого друга, но весь план по работе внутри дома сводился к одной фразе: «Авось, получится! Почему нет?!». Не прокатило.

Я аккуратно положил на пол окровавленную саблю и пояс с ножами. Поднял руки и осторожно пошёл наверх.

На площадке меня встретили: заломили руки назад и защёлкнули наручники. Явно ненашенские – со Станции. И на поясе у охранников – бластеры, т.е. оружие, несообразное эпохе. Да ещё в расстёгнутых кобурах, чтобы всем видно было, что у них это не поясные кошели! Похоже, Одноглазый берега попутал окончательно, раз позволяет себе делать то, что Станция категорически запрещает. Или боссам его уровня такое можно? О, кстати: и у него кобура тоже распахнута настежь! Боятся, сволочи!

Нас завели в рабочий кабинет Антиквара.

Размером он во многом уступал городской площади, и поэтому напихивать в него взвод охраны смысла не имело: эдак бойцы при внезапной сутолоке скорее друг друга перебьют, чем помогут. Поэтому почти все конвоиры остались за порогом, а внутрь попали только я, Ведит, Красавчик и трое охранников, двое из которых держали за локти меня, а третий – мою жену.

Одноглазый по-хозяйски устроился в глубоком кресле; Ведит поставили справа от него. Наручники ей не надели, но лишь потому, что их нельзя носить бесконечное время: у человека начнётся застой крови, и он умрёт от гангрены. Однако, она и так казалась достаточно измученной и неопасной, чтобы её ещё и связывать – мне казалось величайшим позором, что хрупкую женщину цепко держит за руку здоровенный бугай. Я – другое дело: меня не только держали, но ещё и время от времени стволом в правый бок тыкали для понимания реалии.

– Ну, давай, рассказывай: откуда ты взялся такой умный?– произнёс Красавчик глумливо, усаживаясь поудобнее.

– С этой планеты,– совершенно искренне и честно ответил я.

– Хохмишь, значит… я тебе простил, что ты мне глаз вырвал, потому как ты тогда был молод и глуп. Простил ради зрителя. Но ты и сейчас не поумнел. Скажи: какого чёрта тебе не жилось у нас спокойно? Жена?– да ты даже свою жену там имел! Неоднократно!.. в разных местах!

Я невольно дёрнулся. Конвоиры – тоже, и ухватили меня покрепче. Эх, нервишки сдают!..

Красавчик ухмыльнулся:

– Что, осознал? Да, ты меня крепко задел: из-за тебя меня сослали в вашу дыру. Я, именно я создал это КИНО таким, какое оно есть сейчас – а меня пнули под задницу. Снова начинать с нуля – с вами, ничтожными людишками!

– Слушай, ты мне прямо скажи, чо те надо?– я изобразил усталость от его речей.– Мне твои жалобы – ниже ватерлинии!

Если бы меня не держали, то я, конечно же, сделал бы отмашку кистью руки между ног.

– Мне надо, чтобы ты напоследок понял, какая ты мелкая и ничтожная букашка, Клёст. Так знай: на этой планете исконные обитатели – не люди. Они и сейчас живут в местах, где вас нет. Когда-то, очень давно, сюда завозили людей с другой планеты – тех, кого не стали бы искать. Завозили большими партиями. Тех, кто умер бы от ран или от чумы. Вылечили, помогли освоиться. За сотни лет ваши предки забыли всех тех, кто их спас: они придумали себе двух богов – Пресветлого и Нечистого, которые на самом деле были просто нашими сотрудниками, занимавшимися их изучением – как учёные изучают крыс. Просто эти двое мелькали среди вас чаще других и очень сильно влияли на жизнь людей…

Ваших предков изучали многие, мы подбрасывали вам технологии, чтобы ваш технический прогресс развивался с опережением естественного хода истории. Некоторые ваши идеи мы применяли для себя – собственно, в этом и была идея, чтобы хоть как-то окупать этот проект. Когда прогресс идёт с опережением – тогда рождаются оригинальные идеи, у людей мозги начинают работать вообще по-другому!

И, наконец, когда вы стали неинтересны нашим умникам, они придумали из кадров вашей жизни монтировать развлекательные передачи про особенности вашей охоты и рыбалки. Сценки из жизни диких туземцев, грубо говоря. Сначала это делалось открыто, а потом, для повышения уровня реальности, съёмки начали делать скрытно. А потом вообще оборвали все контакты:нас как будто не стало.

А мы никуда не делись!

Одноглазый излучал ликование. Я молчал, хоть и обидно было. За предков.

– А потом придумали собирать кадры с ваших войн. Где горячая кровь льётся широкой рекой – и это не монтаж, не компьютерная графика: всё по-настоящему, без обмана и соплей! Оказывается, все люди в глубине души так и остаются примитивными созданиями, которых возбуждает секс и кровь. И они готовы платить и за то, и за это. А, если собрать полученные кадры разных сцен и склепать из них полноценный фильм, имеющий сюжетную линию от начала и до конца – о, за такой фильм они готовы платить гораздо больше!

Он возбудился, заёрзал: ему уже не сиделось.

– Огромные деньги, Клёст! Но ведь и затраты на такой фильм – воистину космические! Расставить скрытые камеры, пропускать через компьютеры информационное море снятых кадров, в котором они найдут события, зависимые друг от друга, и составят график перемещения отмеченных людей… а потом ещё сценарист по собранным данным составит сценарий, в который включит сцены, которых в реальности никогда не было и которые нужно снять с помощью актёров-дублёров… это работа, это целая индустрия! Это большие деньги!

– Да насрать мне на вашу индустрию и ваши деньги!– ответил я.– Моя жизнь – это моя жизнь: никто не вправе распоряжаться ею ни за какие деньги.

– «Никто не вправе»?!– Красавчик не удержался и всё-таки вскочил с места.– Я же тебе только что объяснил, что вы все – просто подопытные крысы, и собирали вас на эту планету лишь для экспериментов над вами! Мы не только подбрасывали вам технологии для вашего развития – мы ещё и провоцировали войны между вашими странами! Наши агенты подбрасывали вашим правителям то, что им не нравится – вот тебе и война! Ваши войны созданы по нашим сценариям, а наши зрители видели все ваши политические интриги, которые заваривали наши агенты! И я – я тоже в этом участвовал, когда занимал должность эмиссара в вашей дыре! Ты понравился нашим зрителям – и тебя включали в наше КИНО! «Никто не вправе»?– да кто у тебя будет спрашивать-то?! Лабораторную крысу о согласии не спрашивают!

В-в-в-в-в-ши-и-и-и! Пух! В-в-в-в-в-ши-и-и-и! Пух!

Вот только что Красавчик орал в мою сторону, выпучив глаза, как его голова вдруг просто лопнула, брызнув мне в лицо кровью и мозгами. Я не успел даже моргнуть, реагируя на эти смачные брызги, как лопнула и голова охранника, державшего Ведит.