Текст книги ""Фантастика 2026-112". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Залп повторился, но в этот раз разброс снарядов был куда более обширным и упреждающим, готовым принять цель в точке, куда она может переместиться, чтобы нанести ему как минимум серьезные повреждения. Для мелких целей, этот прием не эффективен, но для крупного судна – это верный шаг. Однако странный инсектоидный корабль не двинулся со своего места. Демонстративно и холодно он принял центральную пару самых слабых снарядов на свой красноватый щит, мутной пленкой мелькнувший перед зрителями в момент попадания. В этом действии было продемонстрировано многое: Инсект точно понимал, где ему грозит наибольшая угроза; он понимал цели такой атаки; а также он явно просчитал КПД снарядов и собственный щит. На Нерсатоне наступила почти гробовая тишина, где было бы логично слышать, как работают мозги каждого участника этой странной и смертоносной схватки тех, кто думал, что сильнее оппонента. Миротворцы поняли, что у чужого есть защитный энергетический полог, которым раньше не хвастались его предшественники. Так же все осознали, что Чужой просчитал все возможные пути, и выбрал наиболее безопасный для себя, не беспокоясь, что выпущенные в него снаряды смогут прорвать поднятый щит. В этом был рассудок и логика непостижимые для Инсектов.

– Главный Калибр! Огонь! – раздалась вторая ключевая команда Капитана, после которой ни у кого не будет выбора: либо бой и победа, либо смерть.

Централь Линкора, содержащая в своем центре большое орудийное отверстие для главной орудийной мощи, вспыхнуло зеленоватым светом, после чего, луч чудовищной разрушительной силы, собравший нереальное количество энергии, вырвался на границе реального космоса и его невидимой подкорки Гипера. Если вражеский корабль останется на этом векторе, то бой закончиться уже через пару мгновений…

* * *

Неизвестное судно не собиралось принимать свою судьбу столь рано и столь же глупо. Корабль, на который так агрессивно напали миротворцы, на деле был очень молод, он буквально вчера только осознал себя и не удивительно, что его сознание было напугано таким поведением аборигенов и дезориентировано такой наглостью противника, находящегося столь далеко. Смертельное для себя излучение, Лекс почувствовал загодя, едва оно начало собираться в главном калибре Нерсатона, а потому, заранее выбрал свой путь для отступления. Живой флот Брунненов не нуждался в космических двигателях, прогревах систем или иных мероприятиях при маневрировании, он просто плыл в вакууме, словно рыба в воде – легко и плавно, но одновременно стремительно и быстро. Это было той самой крупицей логики, почему разработчики древних созданий и остановились именно на биотехнологиях при разработке своего флота. Хотя конкретно в данный момент, тот самый представитель живого флота не рассуждал на эти высокие темы, так как он не видел в этом смысла. Смертоносный луч прошелся в паре сотен километров от его корпуса, запах смерти и опасности окутал новорожденный корабль, заставляя его полумеханические рецепторы ускорять сознание, путем выброса аналога адреналина. И будучи накачанным такой смесью, будоражащих рецепторов химикатов, юный корабль решил впервые в своей жизни огрызнуться и дать отпор, сколь бы сильно нынешний капитан не противился этому решению. Накопление энергии было скоротечным, выстрел поспешным и не пристрельным, скорее даже просто импульсивным. Что в результате совокупности всех этих факторов привело к тому, что он просто промазал по Линкору, проявляющему агрессию. Однако этого никто не понял, так как вырвавшееся золотое свечение, вытянутое, и окруженное серебристым мерцанием, выглядящим как мимолетный удар молнии, попал в хвост идущего в отдалении крейсера, так неудачно находящегося точно над местной планетой. Шансы на попадание с такими расстояниями был ничтожным, однако случай не оглядывается на статистику и математику, он делает свои дела редко, но крайне метко. Выглядело это как точный выстрел по слабой цели, хотя намерений поразить ее никто не преследовал. Траектория полета пораженного корабля изменилась бесповоротно, слабые давно не ремонтируемые двигатели, попавшие под разрушительный поток энергии разлетелись в труху величиной с рис, расплескивая расплавленные запчасти и кристаллы топлива. И в следующий миг, после такого красочного шоу тяжелый корабль начал оседать под воздействием гравитации планеты без собственного названия, ввиду полного отсутствия интереса к оной…

* * *

Боевая сирена линкора вывела капитана из ступора, в который он впал при получении сообщения о потери одного из охраняемых кораблей, того самого, что должен был находиться под его защитой, в его, капитана, зоне ответственности. Задержка мысли была не столь долгой, чтобы ее могли заметить подчиненные, так что командующий резко ударил по твердому пластику кнопки связи и прорычал в общий боевой эфир:

– Всем боевым постам: уничтожить эту тварь!

Нерсатон, был кораблем готовым к любому бою, а находящиеся внутри него штурмовики давно уже оформили свои завещания: кто на родных, кто на благотворительность или в пользу командного штаба. Реакция на команду последовала незамедлительно: шестнадцать шустрых кораблей, призванных вести короткие и быстрые налеты, боевой линкор с пятью типами вооружения и отличная слаженная команда – все это, было сейчас едино в своем порыве выполнить приказ капитана. Они напали молча, не требуя капитулировать противника или предлагая тому бежать без оглядки. Боевые штурмовики под прикрытием своего главного носителя бросились на того, кто не желал драться, кто хотел всего лишь утолить голод. Молодой Лекс не ожидал такой реакции, но будучи весьма мощным биомеханическим огранизмом в области вычислений, он быстро просчитал, сколько же единиц противника и вооружения угрожают его существованию и каковы реальные цифры грозящие его жизни. Первые залпы быстрых мелких отметок на радаре от линкора он пропускал мимо себя, умело маневрируя в трехмерном пространстве, но удача заканчивается с прилётом мелких и быстрых штурмовиков, вышедших в свой последний бой. Эти носители смертоносных снарядов действовали не как легко прогнозируемые снаряды, они были неадекватно быстрыми и непредсказуемыми, что начало внушать кораблю легкий страх.

– Капитан, мне нужна помощь! – нехотя попросил поддержки Лекс и допустил к своему прямому управлению своего капитана, который требовал этого с первых минут противостояния. Слияние двух разумов было почти мгновенным, а синхронизация систем идеального корабля и Брунненского мозга еще быстрее, ибо была создана лучшими умами этого мира . – Будьте осторожны…

* * *

Никто так и не понял, что случилось с осторожным противником, ведущим до сего момента себя как сонная сомнамбула. Однако едва два плазменных снаряда точно поразили энергетический щит, как «Чужой» пришел в качественно новый режим своего существования, словно его только что разбудили. С этого мгновения, его действия стали напористыми и точными, а атаки скупыми и до хладнокровия безжалостными – ни одного лишнего движения, ни одного впустую выпущенного патрона. Корабль-противник стал бить на упреждение не забывая отстреливаться от остальных юрких целей. Нет, он по-прежнему не уходил от всех атак как осторожная цель, но на один удар по Инсу, приходилось три или четыре павших штурмовика, которые слишком быстро стали заканчиваться. Гордый линкор не бежал и не просил пощады, огрызаясь всеми боевыми системами по самой сильной цели за всю историю его боестолкновений. Ни капитан, ни его подчиненные уже не рассчитывали вернуться домой ни живьем, ни даже как история, когда первые энергетические залпы из больших круглых глаз противника, начали взрывать орудийные системы вместе с теми, кто был поблизости с выгрызенными кусками металла и техники. Все это сражение длилось не более десяти минут, и закончилось оно самой страшной ценой для экипажа – позором.

Инс атаковал прицельно и когда была уничтожена последняя турель, он троекратно ударил по главному калибру, приводя изящное инженерное решение в груду бесполезного мусора без малейшего шанса на ремонт или даже на добрые воспоминания, превращая хищный боевой корабль в несуразный кусок летающего дерьма. «Чужой» пощадил двигатели и сам корпус, он не тронул жилые отсеки и даже топливные баки. Но даже проведя такую тонкую атаку, он так и не вышел на связь и ничем не выдал своего разума или намерений. А после всего произошедшего, он отлетел к поясу астероидов и продолжил заниматься своими делами, от которых его так некстати отвлекли глупые двуногие, решившие, что ему тут совсем не место. И после всего произошедшего наступило спокойствие и время на трудное для всех миротворцев размышление. Командиры боевых групп, после пересчета личного состава, не сговариваясь направились в личный кабинет капитана, который не отвечал на вызовы, а вопросов к нему было более чем достаточно. Однако стоило членам экипажа зайти в помещение высокого начальства, как они по очереди замирали в молчании прямо в дверях. Перед ними, в удобном капитанском кресле, в окружении десятка статус-мониторов, сидел их лидер с раритетным пистолетом в правой руке, а голова человека, лежащая на столе, представляла собой костномозговое месиво с остатками седых волос. Эта же угнетающая гуща «украшала» и две стены за тем, кто не принял своего первого и единственного позора в боевой службе…

Часом позже, три корабля, оставшиеся на ходу, продолжили свой путь, выходя на маршрут, продолжая свою миссию молясь всем богам и командирам, чтобы неизвестный корабль, не бросился за ними с целью отомстить за свое беспокойство и потраченные силы. Случившееся уже было записано и подготовлено для передачи в специальный отдел расследований, но довезут ли они это сообщение оставалось вопросом до самого момента прыжка. По сути, это было обычное бегство, сопровождаемое всеми сопутствующими последствиями. Все экипажи слышали, но стоически игнорировали призыв о помощи с корабля, падавшего на планету долгий час и бивший по всем частотам отчаянным криком известный только Новым жителям – «Спасите Наши Души»: три коротких, три длинных, три коротких…

Благо или нет, но не все остались безучастны к сигналу помощи. Одинокий корабль в поясе астероидов, умело уничтожавший множественные, но бедные минеральные руды, слышал сигнал, доносившийся до него, и передавал его капитану, находящемуся не в самом лучшем расположении духа. Именно он был виновником того, что грузовой тюремный корабль полный живых созданий, рухнул на планету с бедным атмосферным слоем. Сколько существ на нем выжило, было непонятно по целому списку причин, но капитан, едва только прекратил кричать на неопытный псевдо-живой организм, сам направился в ангар, чтобы лично посмотреть на выживших и помочь, если это, будет в его силах. А если это будет выше его или попросту невыполнимо, он хотя бы сможет сказать себе, что сделал все, что мог. Молодой Лекс не знал, почему тот, кто может уничтожать миры, спешит на неясное сообщение из коротких и длинных сигналов, но мешать ему он не собирался, у него слишком большие потребности в ресурсах, которыми надо заняться сейчас, а за своим капитаном, можно проследить и издали, не мешая лидеру своего рода.

Книга 3
Глава 1. Новая команда

Шмель, который оставался наследием первого Лекса сбросил скорость, аккуратно входя в атмосферу негостеприимной планеты, на которую собственно и рухнул сбитый нами крейсер. Найти столь заметное событие было совершенно несложно ввиду огромного дымного облака, поднимающегося с поверхности, сплошь засыпанной песком или чем-то вроде него. И угораздило же нас попасть в это судно и так неудачно сбить его именно на это уродство в космосе! Ни одного лесного массива, ни гор, ни рек – планета пустыня, гладкая как бильярдный шар и столь же гостеприимная. Если бы не дым, сносимый ветрами, долго бы мне пришлось искать место для поиска, но наконец, мне и удалось поймать источник сигнала «S. O. S.». Взяв поправки по курсу немного в сторону от раннего направления, я начал снижение, с трудом преодолевая сильный поток ветра, где было намного больше песка, чем разряженного воздуха. Долгие минуты на выбор места посадки, я уже наблюдал за деянием рук своих – крейсер разметало о поверхность в ходе его попытки приземлиться с наименьшими последствиями, корабль падал хвостом вниз и коррекционными двигателями пытался заострить угол падения. Это верный способ минимизировать последствия и максимально защитить экипаж, но вот планета была не того сорта, где это было уместно. Очевидно, в какой-то момент его просто сломило пополам словно Титаник из нашей истории и дальше все шло ровно по тому же сценарию. Темные облака едкого черного дыма поднимались ветрами и закручивали хоровод вокруг новой локации, стремясь похоронить непрошеного гостя и выровнять картинку безжизненной твердыни, возвращая планете ее изначальный вид и порядок. Вот, наверно, удивятся будущие колонисты, когда углубятся в грунт и найдут тут этого исполина… Куски металла валялись повсюду, редкие чахлые костры, отчаянно боролись за свое право дарить свет и тепло, но уступали бедной воздушной смеси и довольно быстро начинали просто чадить разноцветным дымом словно сигнальные костры. Картинка неприглядная, но меня это сейчас увлекало мало: отчаянно борясь с потоком ветра, опустившись еще ниже, я начал замечать тела, лежащие на поверхности вблизи махины крейсера – отвратительное зрелище, тем более зная: кто в этом виновен. Глупо было обвинять Лекса, который рожден лишь на днях и желал лишь выслужиться и показать себя в самостоятельности – ответ все равно за мной, за капитаном.

– Снижайся! – дал я устную команду Шмелю и, накинув шлем на голову, проверил системы защиты собственного скафандра. Живой Шмель в этой обстановке хоть и страдал, но для его степени автономности – это были сущие слезы, не способные пробить его щиты долгие часы.

Живой корабль мягко сел на кусок обшивки крейсера и выполнив минимальное шлюзование в узком отсеке, отпер двери, давая мне возможность выйти наружу. Ни мига не прошло с момента открытия дверей, а все мое тело напряглось, сопротивляясь потоку ветра, скорость которого была никак не меньше двадцати пяти метров в секунду, что на мой субъективный взгляд, уже являлось ураганом. Температура этого потока была мне непонятна, так как скафандр честно отрабатывал свое название, сохраняя мое тело в привычных мне условиях. На интерфейс шлема легла тактическая сеть и данные с радара шмеля, успешно дополнявших мои данные не самыми оптимистичными цифрами. Ненамного лучше, но хотя бы не буду спотыкаться о крупные объекты. Кстати о крупном… Система Шмеля обнаружила довольно массивный кусок упавшего крейсера и быстро выдала свое заключение:

– Человеческая боевая космическая турель неизвестного типа. Статус: уничтожена; обнаружены следы внешнего разбора (мародерства). База данных не содержит информации по данной технике.

Где же были все эти инновации пока я играл? Но так или иначе, но новость была не утешительной. Если кто-то уже покопался в технике, значит, меня могут ожидать сюрпризы, созданные из боевой турели, где нет места краскам или радости – лишь смерть во всех ее проявлениях. Приблизившись к разбитой турели, я заглянул внутрь и оценил вмешательство в рамках своего разумения. Может я и не ахти какой знаток людской технологии турелестроения, но отсутствие резервной накопительной батареи заметить был вполне в состоянии. Ладно, вести становятся чуть лучше, энергетическое оружие это не самая большая моя беда – переживу даже в худшем случае, пусть и болезненно, но это все же мой профиль и оживление мира не должно отнимать у меня такие плюхи. Рация фиксировала сильные помехи и редкие попытки связи со стороны главной рубки крейсера, значит, мне туда и топать. Коснувшись рации на воротнике, обратился к Шмелю.

– Взлетай и держись рядом, готовься к эвакуации и обороне! – благо наш канал связи был выделенным и узконаправленным, так что внешние помехи нам не сильно мешали в общении, хотя и поганили качество сигнала в разы. Корабль отчитался, о получении команды, и я продолжил свой путь к «голове» крейсера, откуда продолжал бить сигнал «S. O. S.».

Дорога длинною всего в полусотню шагов, открывала мне самые неприглядные картины произошедшей трагедии: засыпаемая песком кровь; конечности разумных и почти разорванные тела в гражданской и легкой одежде; фрагменты техники и аппаратов. Трижды я обнаруживал почти неповрежденных людей в броне, лица которых были красными и искривлёнными от ужаса и мучений, с жуткими выражениями на лицах. Смерть никого не красит, а эта смерть в такой атмосфере и вовсе только уродовала. Глядя на них, я не вздрагивал и не отворачивался – кошмара в моей жизни было предостаточно. Так что покойники меня не пугали, плюс я понимал своим новым рассудком, что они – не я и даже не близкие мне. Снова шаг и новые образы мертвых, пока вдруг не взревела сирена тревоги от системы защиты, обнаружившей на моем теле луч наведения от неизвестного. Действуя рефлекторно, одним быстрым движением ухожу в перекат вправо, пропуская мимо себя практически точную и упорядоченную очередь из автомата. Мозг и сердце едва не захлебнулись от притока адреналина, а сознание напротив – настраивается на работу, на защиту своего тела. С упора лежа, не размышляя, бросаюсь в сторону, крутя головой, стараясь увидеть нападающего. И на третьем броске в сторону, я заметил высокую вооруженную фигуру. Турели на моих плечах за треть секунды поймали цель и, получив мое мысленно «Добро», послали два спаренных выстрела в сторону, поражая противника избыточно мощным зарядом, при котором любая цель как минимум сознание потеряет, а как максимум покроется тонкой корочкой с характерным запахом плохо прожаренной котлеты. Враг предсказуемо упал, пропав из поля зрения. «Прилетел помогать… Да какого черта, вообще⁈ О чем думал?» – подумал я немного озлобленно, поднимаясь и выбирая направление на стрелявшего. Найти его удалось без проблем. Это был человек в форме военного, но не Миротворца, что немного расстраивало, так как я его все-таки убил. Глаза человека под шлем сферой были открытыми и пустыми, а вот половина лица, залитая кровь, ненавязчиво намекала, что отныне он: не жилец. Наклонившись, поднял автомат человека и перекинул его через плечо – чего добру зря пропадать.

Однако благородный порыв помогать всем и каждому меня покинули окончательно. Тем не менее я окинув взглядом окружающий меня хаос из плотного ветряного песка. Заметил очередные куски крейсера, до которых оставались считанные метры; летающего вокруг Шмеля; и очень много людей с пулевыми ранениями. Что-то тут не чисто. Не похоже это место на крушение корабля. Скорее какая-то бойня…

Вспышка резкой боли совпала с воем системы скафандра, возвестившей меня об очередной атаке, причем не прицельной, так как не была обнаружена система наведения, лишь полученные повреждения на поверхности личного шита. Можно подумать без нее я бы этого не понял, когда тело едва не в дугу загнуло! Интерфейс от полученного удара, предсказуемо ушел в аварийное отключение, а я грациозно повалился со своего бархана, изображая подбитую цель, на ходу пытаясь реанимировать нежную начинку старого как сам мир скафандра. Хорош он всем, но только не качеством, крепко пострадавшим за тысячелетнюю историю хранения. Скатываясь со склона пологого бархана, я кувыркался около двадцати секунд, пока, наконец, не замираю у подножья. Повернув голову, начал визуально осматривать пространство, одновременно шаря рукой под поясом и замыкая схемы резервного питания, провоцируя перезапуск системы интерфейса. И очнулась она крайне вовремя, как раз, когда ко мне уже приближалась здоровенная фигура, очевидно принадлежавшая Ворку, здоровяк тянул за собой что-то большое и цилиндрическое, видимо контейнер или что-то более интересное. И вот когда от него до меня оставалось не больше пяти шагов, я дал команду на атаку двум турелям!

Две вспышки энергетической атаки расчертили расстояние от меня до Ворка, слегка рассеиваясь на потоке песка и частично заземляясь, но, тем не менее, достигая цели. Однако! Ворк не упал и даже не дернулся в спазме, он лишь отпустил путы своей ноши и сам вскинул оружие, что засверкало ярко желтыми разрядами. Вот уж фиг тебе! Не на того напал, толстожопый!

Со скоростью мысли, выделяю свои модули расширения и активирую ускорители. Не уступая стартовой скорости пули, меня отнесло на десяток метров по песку, а затем резко вверх, чтобы я встал на ноги и оценил противника уже в вертикальном положении. Ворк был не в боевой броне, все что на нем было лишь служило ему поддержанием жизни, а значит нет у него ни щита, ни систем поддержки. Ну, все предельно ясно! В бой!

Взяв направление, я открыл огонь из своих наплечных стволов, мешая прицельной атаке Ворка. Голубые вспышки, похожие на узкие молнии, моего оружия бились о золотые линии неизвестной природы оружия противника, создавая яркие взрывы шаровых белых разрядов, а когда между нами было пара метров, я, выставив свое колено вперед, снова активировал ускорители, давая направление своей ноге. Удар, да с таким лютым ускорением о дыхательную маску Ворка сопровождался отвратительным хрустом… Причем как, не прискорбно, хуста моего колена. Ужас как больно и некрасиво, словно о дерево, ударил. Больно: безусловно. Зато и этого здоровяка такая встреча основательно сбила с ног и даже немного отбросила на его же имущество. Зрит вечность, я не хотел, но с таким повреждением, я тоже не устоял и рухнул боком на песок, ощущая глубину глупости мгновенного и необдуманного решения. Да – удачно все вышло, да – реализовал замысел. Только ногу отдал за откуп. Будет уроком. Хотел было снова подняться, но вдруг прямо надо мной появилась фигура гуманоида в бесформенном мешковидном скафандре, упревшая ствол какого-то легкого оружия мне прямо в лицевой щиток, да так, что я прям узрел его дуло.

Больно ножке или нет, но мозги были еще разогнанными. Время снова замерло, я не стал мудрить и опять активировал ускорение на свои движки, пожирающие энергию как пылесос. Нет, я не взлетел, согнутые в коленях конечности и ускоренные ступни, не просто перекинули меня через голову, и в довесок одарили удивительными ощущениями в разбитом колене, но и пригрев противника под задницу, запустили его в недолгий полет по пустыне. Да что же это такое⁈ Меня тут никто не любит, снова! И мне вновь дали это понять. Не успел толком приземлиться после своего кульбита, как сильные руки буквально выдернули меня с пригретого мгновением ранее места и откинули в сторону, где я приложился об обшивку разбитого крейсера. Все, мне это однозначно надоело! Активирую связь со своим кораблем.

– Шмель, прикрой меня и забирай отсюда, быстро! – касаясь ворота, произнес я, однако ответа не дождался, так как снова пришлось двигаться и удирать с вектора атаки Воркской пушки, метающей рыжие снаряды. Искры и легкие всполохи наполнили эфир диким шумом и помехами, пока я пытался скрыться с обзора этого злодея. Метался как заяц посреди поляны, пока не нашел себе пристанище за одним из кусков брони павшего корабля и уже оттуда аккуратно выглянул. Трещины, которые непонятным образом появились на лобовом щитке, конечно, мешали обзору, но жаловаться мне пока некому – цела морда и на этом «спасибо». Адреналин все еще разгонял мои мысли и притуплял боль в ноге, так что я еще был вполне работоспособным и опасным, по крайней мере для себя. Как мне показалось, Ворк уже потерял ко мне интерес и пытался поднять своего товарища, потерявшего от удара о землю сознание. Задрав голову, я уже заметил, как ко мне приближается Шмель. «Ну, вот и отлично» – сглазил я… Нечто грубое и довольно неприятное уперлось в мою шею сзади, ровно под затылком, после чего, сквозь помехи общего эфира, я услышал слова внутренней связи:

– Не дергайся и проживешь немного дольше. Опускай свой корабль и бери нас на борт. Предупреждаю сразу: я стреляю при любой попытке противодействия.

– Горите в аду… – начал было я, но по шее был нанесен неприятный удар, и я не закончил свою эпическую фразу.

– Мы не враги, мы не тюремщики и не миротворцы. Мы пленные с этого корабля, нам просто нужно покинуть планету. Твоя смерть мне не выгодна.

– Да кто вы такие вообще? – решил я потянуть время, пока моя артиллерия еще на подлете и прицеливании.

– Мятежники, заключенные.

– Имена! К черту детали! – чуть надавил я, пытаясь разобрать голос сквозь помехи.

– Шертопас-третий, Бруно Варахол, Салина Моната, – прозвучал голос.

– Шертопас-третий, принудительное отключение сознания – выполнять! – очень спешно произнес я на своем, ныне родном «бруненском» наречии, ощущая, как упор в мою шею исчезает, и некто за мной грузно валится на песок и куски корабля.

Обернувшись, я увидел изломанного и крайне несуразного Механоида, лежащего на песке в нелепой позе недоступной живым созданиям. Зараза железная, обманул меня! Он даже не вооружен был, просто пальцем своим мне в затылок тыкал, идиот поганый. Переговоры придумали до вашего появления – чего не использовал сразу? Решил на понт взять? Будет мне еще Механоид свои условия выдвигать! Не на того напал. Однако даже то что было сказано было мной быстро обдуманно и соответствующие выводы сделаны. Может всех спасать мне и не нужно, чтобы очистить свою совесть. Тюремщикам место в этих песках, раз они гнетут тех, кто был среди моих провалившихся. А вот эту тройку я прикрою – пусть будет у них судьба такая. Приняв решение, я коснулся своей гарнитуры.

– Шмель, захват целей по пеленгу, огонь на поражение не вести. Разрешаю сделать пару выстрелов для запугивания и продолжать до разоружения окружающих. Жди дальнейших указаний, – ну что же, пришло время познакомиться с кумирами юности.

Шмель был уже близко, поэтому отчитавшись о получении команды, он сделал три быстрых выстрела. И стрелял знатно так, не скупясь на затраты в энергии – грохот был такой, что даже сквозь шлем было слышно. Столбы пыли и песка взмыли в небо на добрые пятнадцать или двадцать метров, где они подхватывались и уносились по направлению потока нескончаемого ветра. Ворк, которого я уже узнал, как Бруно Варахола, понял тонкий намек и поднял обе руки над головой, заблаговременно отбросив свое оружие в сторону, а точнее в кратер от выстрела, который был всего в шаге от его ног. Увидев это, я уже ничего не боясь, сделал три шага в его сторону и указал на свою голову, точнее на ухо. Бруно понял меня верно, но только помотал головой, мол, нет у него рации. Досадно, но ладно. Махнув ему рукой, я указал на фигуру у его ног и показал действие, словно поднимаю что-то. Далее дистанционно начал сажать Шмеля вблизи Механоида и себя. Если уж решил спасть страдальцев, то всех сразу, не деля их на знакомых и подлых.

Мое судно прибыло, я первый зашел внутрь и пройдя шлюзование активировал динамик наружной связи. Знать не знал, что такой есть, но мозг, обогащенный новой реальностью, это помнил и без меня.

– Бруно, заноси своих товарищей внутрь. Шлюзование проходите по очереди.

Первым прошел шлюзование тот гуманоид, что получил от меня по заду. Я не поленился и затащил довольно легкое тело внутрь. Вторым был Механоид, который оставил мне немало хлопот и сил. Последним был уже Ворк, который выглядел взмокшим и уставшим даже сквозь весь его вид побитого покорителя Дюны. Бруно вошел и занес руки за голову, глядя на мои турели на плечах, которые не выпускали из виду его глаза. Однако я принял решение, что кризис пока миновал и едва не взвыл от резко вернувшейся боли в ноге сел в кресло и сорвал с головы побитый жизнью шлем. Немая сцена, смотрим друг на друга. Теперь мне было куда яснее в каком виде были эти нападающие. Странно, что они в принципе дали мне такую горячую встречу. Бруно буквально скотчем прикрутил к своей толстой морде простой человеческий баллон с воздухом, а я его еще и ногой своей сильно погнул, едва не расколов; тело его было практически оголенным, если не считать груду ткани и фрагментов скафандра, прикрученных тем же способом, что и маска. Тряпки едва-едва прикрывали толстенную кожу от жестокой стихии. Однако места, где шкура все же была оголенной, виднелись красные полосы и волдыри от ожогов и ссадин, полученных в ходе боя и самого факта пребывания на неблагоприятной планете.

– Руки можешь опустить, – дал я разрешение новому гостю. – Помоги товарищу, не стесняйся.

– Спасибо, – скупо поблагодарил меня Ворк и опустившись на дно колено, сорвал мутный аквариум с лежащего человека.

В обычном скафандре общей защиты практически на голое тело была наряжена юная девушка, лет двадцати – двадцати пяти. Короткая стрижка говорила лишь о том, что ее полгода назад обривали, но ничем она мне знакомой не показалась. Пока же Ворк помогал избавиться от скафандра тонкой фигурке и осматривал ее на предмет повреждений, я посмотрел на оставшегося у шлюза Механоида. Доброго сказать об этой машине было откровенно нечего, точнее: ничего доброго. У Меха большая часть деталей была заменена на слабые и временные механизмы, присущие только для того, чтобы он мог двигаться, но не более. Все это в сумме фактически уничтожило впечатление о некогда прекрасном автономном аппарате. Его не просто изуродовали – его унизили, превратив его в «деревянного мальчика» неспособного ни на что, более серьезное чем перемещение в пространстве при помощи слабых ног и немощных рук. Еще бы на кресло каталку его пересадили – вообще было бы в масть.

Пока я осматривал Механоида, Бруно уже разоблачил девушку и с некоторой опаской снял с морды свою маску. Сделал он это медленно, но безапелляционно, с силой разрывая липкую ленту и освобождая рот и нос от несоразмерного устройства поддержания жизни. Не скрывая удовольствия, он вытер от крови подбородок и разбитые распухшие губы, затем глубоко вздохнул и шумно выдохнул. Благо на радостях на пол не сплюнул. Я кивнул бравому химику.

– Доброго дня, вам, Бруно Варахол. Я – Хеймс. Искренне рад вашей компании. И пусть встреча наша была подпорчена обстоятельствами, я все же, весьма впечатлен таким способом знакомства и испытываю исключительно позитивные эмоции познакомившись с вами лично.

– Ого… Вот это тирада… Ну, несомненно, я тоже рад тому как это кончилось, но мы разве были знакомы заочно? Я просто не могу вспомнить ни вас, ни имя… – одна бровь пришельца приподнялась, а тело его приняло более расслабленную позу, насколько это вообще возможно для его вида.

– Неформально, без вашего прямого участия, и в одностороннем порядке, – я размял шею и вытянул ноющую ногу и бросил пару взглядов на мониторы. Кивнул сам себе и вернул взгляд Ворку. – В давние времена, когда все было нормально, я был энергетиком, и ваше достижение мне всегда нравилось своим изяществом и недоступным моему пониманию таинством исполнения. Я всегда работал с классикой, а о ваших разработках только читал, и чтиво было невозможно сложно искать. А вот сегодня даже удостоился чести ощутить на себе привкус этой разработки. Ваш, так сказать, «сорт» энергии очевидно намного более эффективный, нежели обще-используемый классический, то есть Леранский, – Ворк поморщился, задумался, но ненадолго, а затем слабо улыбнулся и кивнул мне.