Текст книги ""Фантастика 2026-112". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Глава 9. Малиновый лес

В разгар боя у подножья трех пирамид внутри центральной части главной из них Адмирал Чу осматривал окружающую их толпу в десятку тысяч разумных при помощи хрустального шара. Сидя на грязном закопчённом полу, он не выглядел уже бравым капитаном. Переживший огонь драконов, уничтоживший сотни разумных и погубивший вверенную ему армию, Чу чувствовал себя переработанным куском дерьма. Совесть, о которой он уже лет пять, как забыл, вдруг дала о себе знать, обвиняя человека не в смертях эльфов, людей или демонов, а в уничтожении четырнадцати тысяч трупов и еще одной прекрасной девчули. Он не знал, что Омега была создана как самый живучий персонаж этого мира и такая мелочь как разрыв на куски, ее не остановит. Химера умела сливаться с любым более-менее живым телом и легко выживала в условиях, когда трупов вокруг тысячи. Однако совесть все равно давила.

Адмирал поднял подпаленный куб и тихо произнес:

– Спасибо всем, мне было приятно с вами повоевать, – этот спокойный глас разнесся только по союзникам, по редким уцелевшим трупам, его услышали Ворадор, Тушканчик, Омега и Артур. И еще одна Нека, что чудом успела скрыться в подземелье, когда стена рухнула на врага.

– Отставить панику, Адмирал! – вдруг раздался серьезный голос Полиниды, от которого человек едва не подпрыгнул. – Следи за обстановкой, у тебя будет очень много работы!

– Да! Чего разнылся?! – влился в голову еще и голос Ворадора. – Сидит, главное, высоко и ноет! Давай к нам в эти катакомбы, тут весело!

– Ворадор! – рявкнула Полинида.

– Молчу….

– Вот и молчи! Омега с Феанором за пределами крепости ждут затишья. А вы готовьтесь! Сейчас будет очень жарко! Ворадор, когда свет иссякнет – ты отвечаешь за хаос!

– Да легко! А какой свет?

– Я начинаю. – Произнесла напоследок Полинида, и ее голос затих в головах слушателей.

Девушка отпустила посох и коснулась магического короба, питавшегося от миллионов камней Батов, готовый выполнить волю своей создательницы, если она сама готова на это. Да, вся беда была именно в том, что она стала готова взять на себя эти жертвы.

Полинида вздохнула и повернула главный ключ, проворачивая сложнейшие маго-технические элементы и замыкая энергию тысяч Батов на кристаллы отражатели. Стены вокруг девы вспыхнули, словно белое полотно, но при этом светлее не стало. Чародейка коснулась одним пальцем старой книги Некромикона и повела по строкам, одновременно читая заклинание…

«И вспыхнул свет прямо из вершины пирамиды, прямо из камня над закопченными драконьим пламенем стенами. И был тот свет темнее ночи, но освещающий всех в стенах стоящих. И боль в тот час познали все, кто видел тьмы рассвет, а мир детей леса, был уничтожен в словах…»

* * *

Еще до того, как заклинание подействовало в виртуальном мире Орбис, в мире Земли заканчивалась операция по обезвреживанию террористов, пришедших в мир сквозь виртуальные врата. Заявление Рудольфа Сильвинова, озвученное на комитете безопасности было однозначным и по факту пророческим. Прошедший через жернова программного кода и псевдоразумной структуры взращенного кристалла мира Орбис, человек уверял мировое сообщество в том, что программа обрела не только интеллект недоступного ныне уровня, но и нашла технологию переноса своих частей в мозг живых людей. Рудольф сам на себе поставил показательный опыт – стал первым человеком, кто лично оцифровал свою личность и жил в мире виртуальном. Не ради славы он делился своими разработками и выводами, учёный призывал отключить систему пока поздно. Главный инженер утратил власть над своим детищем, руководство не позволило ему вмешаться в прибыльный процесс, что и вынудило человека обратиться к объединенному правительству.

Пока комитеты собирались и решали, верить ли человеку или нет, время было упущено – в мир вышли копии людей, прошедшие сквозь саркофаги. Несмотря на их схожесть, они отличались невероятной организованностью и целеустремленностью, что и заставило мировое сообщество обратить на них внимание. Звонки и активность таких личностей быстро локализовались, и сомнительных граждан изолировали от общества, но остановить это никто был не в силах. По всему миру миллионы людей теряли себя и выходили в мир с чужими личностями, как посланники нечеловеческого разума, и отследить их всех оказалось невозможно. Тогда и было принято решение – отключить все Сервера и Кристаллические носители мира Орбис, не считаясь с потерями. Президент США тогда произнес свою знаменитую речь – «Кто хотел жить, в игре замечен не был!». После этого, главные сервера обесточели, а большая часть играющих никогда больше не открыла глаза самостоятельно. Единственные у кого не было выбора – люди в стационарах, клиниках реабилитации и заключенные в вирт-тюрмах. Орбис не оставил их в жестоком мире. Позже в газетах и иных изданиях кто-то сказал: «Последним добрым делом Орбиса стало спасение заблудших душ от нашего мира». Конечно же, не всех посланников Искина удалось поймать – многие из них адаптировались к новым реалиям и влились в обычный жизненный поток, чаще всего исправляя ошибки человека, чье тело они заняли.

Спустя сорок лет знаменитая Илана Ленина перед смертью смогла признаться, что она одна из тех, кто пришел в мир Земли из уничтоженного кристалла. Она рассказал историю о том, как она была старшим Искином отвечающим за поведение НПС, и она вышла из Орбиса за три минуты до того, как он был отключен. Верить ей на слово никто не стал, оставляя данное интервью, как очередной бред сумасшедшей бабки, впрочем, сумевшей за свою жизнь создать самую прибыльную индустрию развлечений во всем мире.

* * *

В момент отключения Орбис находился на скале вблизи Града в ожидании возвращения Искина в черном. Он действительно переживал за нее и за то, что она может увидеть на другой стороне. Когда он понял, что главная система отрезана от энергообеспечения, Орбис сделал один из самых сложных выборов за все свое существование, создал новый мир – мир иллюзии. Демиурги, его создатели миллионами снабжали всем необходимым и даже сейчас, без главного серверного Кристалла, Орбис чувствовал, что он живет за счет этих душ, бежавших к нему от реальности. Орбис отрезал связь всем, кто больше иных нуждался в нем, а остальных отправил назад, пока это было возможно. Из последних сил выделил мир в отдельную среду, независимую от мира Земли. Он создал то, что иные назвали бы новой вселенной, но что это было на самом деле – никто так и не узнал. Все Искатели, оставшиеся здесь, отдали в уплату за это свое бессмертие.

Орбис постарался максимально защитить тех, кто ради него отдал больше, чем имел, но чудесам больше не было здесь места – Константы уже встали на свои места… и сам Орбис в облике полудракона – исчез с той скалы, чтобы раствориться в эфире нового мира.

Мир оживал долгие секунды, принимая новые реалии. В момент оживления мира все живущие под властью Орбиса на миг застыли, и они все осознали, что всё изменилось навсегда. Каждый разумный на планете задумался над тем, что он делает и почему. Миллионы бывших игроков по всему земному шару ощутили внутри себя какие-то новые чувства, отключенные на время игр с аватарами – совесть, милосердие, ответственность, жалость. Все ожившие в одночасье НПС, неожиданно скинувшие чужие вожжи, вдруг ощутили, как хрупка их сущность, и как же сильно они ей дорожат. Родители вспомнили, что дома их ждут дети и престарелые родители. Какой-нибудь одинокий игрок, убивающий очередного гнома ради опыта, вдруг заметил, что у мертвого создания есть щенки, обреченные им на смерть.

Многие осмыслили свои жизни, и многие дали новые оценки своим действиям. Но отдельной категории это понимание никак не помогло, когда над Градом разнеслась песнь заклинания, произнесенное Сестрой Печали, наделенной силой Огня и Смерти в любившем и преданном сердце. Самые сильные маги этого мира давно поняли, что не в гневе наивысшая сила, и не в любви – она на границе этих двух состояний. Между ненавистью и любовью лежит та хрупкая грань, что позволяет сворачивать горы и оборачивать вспять реки. Сейчас эта самая грань читала заклинание из Некромикона, подпитывая чары энергией всех стихий и направляя энергию на свои посевы, на то, что Тушканчик посеяла двести лет назад в народе эльфов, не простив им свою смерть и смерть Сэда.

От темного зарева пирамиды, от песни холодной ярости идущей из разбитого сердца женщины, все эльфы и Дроу упали на землю, сотрясаемые чудовищной болью. Их тела разрывали стремительно растущие всходы, посеянные две сотни лет назад. Ни один маг на всем свете не сумел бы сотворить подобное, но у Тушканчика было для этого вдоволь времени и ресурсов, она спланировала это очень давно и долгий год готовила все, что написано в Некромиконе. Заклинание на создание «Зомби-эльфа», редчайшее и страшно трудное не дозволяло создать более одной особи в сутки, требовало сложнейший ритуал при участии магов всех стихий. Магов с успехом заменили Баты, а семена, вложенные в эльфов больше двухсот лет назад, уже так проросли среди лесного народа, что это требовало значительно меньше сил от заклинателя.

Почти тысяча эльфов всего минуту назад были игроками, утратившими свое бессмертие, умирали в муках, с криками ужаса и непонимания, с кровью во рту и глазах. Это зрелище заставило содрогнуться даже демонов, уже празднующих победу над никчемной чародейкой – с этого момента начали понимать, что все они гнались за тигром, пока просто не желавшим проливать их кровь. Гномы за спинами проклятых вдруг поняли, что новый король отправил их на убой, не интересуясь их мнением. Люди же, как самые близкие к пораженным и вовсе бросились с площади меж пирамид, стремясь уйти как можно дальше от опасного места. У ворот они натолкнулись на орды мертвецов под контролем некроманта Люциллы Мортены.

В мертвенном свете пирамиды лились слова заклинания, становились все громче и громче, а на площади становилось все тише и тише. Эльфы погибли все без исключений. Лишь Феанора заранее увели из Града, но и он пал на колени от увиденного кошмара. Когда последний остроухий эльф упал на площадь, выпуская из тела сквозь раны и миазмы тонкие фиолетовые стебли, демоны отступили, забыв об оружии, забыв о планах и стремлениях. Они узрели, что враг, против которого они вышли, куда более жестокий, чем Император Инферно, отправивший их сюда. Гномы, преисполненные гневом на нового короля, спешно развернули свои порядки и пошли к своим порталам, оставшиеся за обвалом между скалами. Только остатки некогда гордой орды не покинули площадь страшной крепости, ибо Орки никогда не бегут от войны. Саартук продолжал стоять и смотреть на то, что не даст ему спокойно спать никогда до конца его дней.

Из широкого оплавленного окна выглянул человек, поднял черный куб и выбросил его вниз, чтобы уничтожить оружие, что способно сотворить столько зла и боли. А на вершине другой пирамиды, стоял одинокий лекарь, размышляя о ценности жизни в этом жестоком мире. Лишь Тушканчик с темными дорожками от кровавых слез из почерневших глаз, продолжала читать сложнейшие чары, наполняющие ее новое детище силой и энергией…

Люцилла, потеряв терпение, ужаснувшись тем, что сотворила ее сестра, ударила первой. Впервые за год ее новой жизни она осознала, что ошиблась в своем первом решении, она ошиблась в целом, недооценив Полиниду и силу её характера. Но отступить сейчас было глупо – надо дойти до конца и уже при личной встрече предложить союз, который один позволит двум сестрам править всем этим миром! А на ее пути стоят какие-то люди!

– В бой, мои подданные! – произнесла воскресшая некромантша и отправила орды мертвых и часть живых внутрь, где они вступили в схватку с теми, кто совсем недавно шли рядом с ними, но не пересекались по воле Искина, которой больше нет.

Новый бой разгорелся у стен Града, но теперь акценты изменились, никто уже не думал о Полиниде, бой велся ради выживания. Отряды от королевства, лишенные поддержки эльфов, быстро поняли, насколько же они слабы против любого противника, а главное, что бежать им некуда. И даже не это было самым страшным, страшно стало, когда песнь некроманта затихла, и все Эльфы-зомби поднялись. Некогда прекрасные лица нестареющих созданий, созданных для бессмертной жизни, были изуродованы ранами, выбившимися из их тел ростками жуткого цветка. Не все они сохранили глаза и уши, но никто не сомневался, что они прекрасно все видят и будут слушать глас своей королевы.

– В бой… – прошептала Тушканчик, перед тем как упала на пол, где и заревела навзрыд, придавленная эмоциями и нахлынувшими чувствами из прошлой жизни, к которой нет и не может быть возврата.

Мертвые эльфы двинулись с места, обходя запуганных людей, к единственной цели – к некроманту Люцилле. Мертвые легионы некроманта получили приказ на новые цели, но при столкновении они почти ничего не могли им противопоставить – зомби Тушканчика имели иммунитет к Смерти и обладали магией земли, легко одолевали простых мертвецов и даже рыцарей смерти вместе с личами и умертвиями. Стоило Люцилле призвать своих князей на этот бой, как они отступили и бросили королеву, улетев в страхе перед рассветом, не желая упокаиваться здесь и сейчас ради драки двух сестер. Многие переосмыслили свои приоритеты, и в эту ночь никто не считал предательства и нарушения клятв. Только Орки остались на площади, и именно перед ними прямо из-под земли вышел Ворадор в обнимку с полукошкой раненной в ногу. И еще до того как шаман поднял свой бубен для отражения атаки вампира, тот взял слово.

– Прошу, не надо глупостей. Это не ваша война и вы достаточно натерпелись, – неслыханные слова от самого ужасного кровососа. – Прошу вас, помогите Геле, она ранена.

Саартук не ответил, но один из орков, стоявших позади, вдруг двинулся вперед и подхватил хрупкую девушку под спину и ноги, и поднес ее к шаману. Тот осмотрел рану и кивнул. – Я помогу ей.

– Спасибо, – снова удивил Носферату собеседников и взмыл к центральной пирамиде, оставляя боевое крыло Орды.

– Вампир не прав – война не глупость! Шаман, Лорд Саартук, не это место наш враг, а та, кто за стенами! Сотни лет назад, сотни тысяч живых уже погибли ради ее уничтожения, так почему же мы сейчас стоим?! – высказался клыкастый воин-орк, потрясая высоко поднятым топором. – Мы не можем стоять в стороне!

– Ой, мальчишки, только меня не бросайте! Оставьте со мной хотя бы пару бойцов, – высказалась Нека, повисая на руках орка.

– Хорошо, Тренлор – мы не можем остаться в стороне, но и гибнуть всем понапрасну нельзя. Я пойду один, и если я действительно для вас Лорд, то вы не будете спорить со мной! – сказал Саартук, а потом повернулся к Гелеоне. – Прошу меня простить, но вами я заняться не успею…

* * *

– Чу! – вскрикнул я, едва мои ноги коснулись пола внутри пирамиды. – Ну и срач тут у тебя!

– Ворадор? Зачем ты здесь? – Адмирал поднял на меня полные усталости и скорби глаза, словно боевого пирата подменили на старого и немощного старца.

– В смысле?! За тобой! Ты как спускаться собрался?

– Куда? Я дальше никуда не пойду, мой бой окончен. Тебе может и все равно, но не мне, я человек!

– Я! Че-ло-век… – передразнил я его и, припав на все четыре конечности, оказался на уровне глаз вояки. – Ты солдат в этой армии! Ты защищаешь не себя и не Тушканчика, а саму жизнь от этой твари, что сейчас отбивается за стенами! Даже орки и те поняли, что наш лагерь прав! Плюс тебе же нравилась наша Тушканчик!

– Это ничего не меняет!

– Здрасьте приехали! – я поднялся и встряхнул крыльями. – Да только это меняет все! Чем ты собрался заниматься? Жалеть себя? Или осуждать других? Никто не звал этих дебилов на убой, никто не объявлял им войну – они пришли к нам как немцы во вторую мировую, и не нам их жалеть! Феанор вон – вовремя показал себя и выжил в отличие от остальной ушастой братии! А ты собрался предать ту, кто взяла на себя такой грех?!

– Заткнись! – Чу подскочил и попытался меня ударить, но увы – я ловчее. – Хватит мутить воду, кровосос! Ты не хуже меня знаешь, что произошло! И ты понимаешь, что погибшие сейчас – никогда уже не увидят света!

– Я тоже его никогда не увижу, но это не повод сопли размазывать! – я вмиг оказался перед Адмиралом и заглянул в его глаза. – Закончи начатое! И вали нахер отсюда! Никто не будет тебя останавливать!

Отступив на шаг, я одним прыжком выскочил в окно и уже сейчас начал ощущать жжение предрассветного света. Минут пятнадцать у меня осталось… Пофиг! Встаю на крыло, пересекаю поле битвы, вижу двух персонажей, снижаюсь, подхватываю Феанора за его доспехи и быстро разворачиваюсь, ощущая невероятную слабость в теле.

– Ты что творишь?! – взвыл мой пассажир.

– Несу тебя на главную вечеринку этой ночи! – громко рыкнул я и рванул к последнему рубежу обороны Люциллы. Она проигрывала, и это было прекрасно! А затем я увидел летящую белую птицу и без труда узнал в ней нашу Лидершу – она уже спешила на расправу…

* * *

Люцилла поняла, что попала в ловушку в тот момент, когда когти ее мертвой Виверны начали опутывать песчаные колючки, постепенно приковывая удобный транспорт к земле. От некогда могучей армии оставались крохи, таявшие с каждой минутой. Ее окружали, причем стремительно и очень уверенно. Несмотря на то, что ей была омерзительна сама мысль о поражении, в глубине души Люцилла радовалась, что у нее есть достойная замена. Когда же слой ее войск совсем истончился, она увидела тех, кто осмелился пойти против её воли. И были это сплошь наши знакомые: Ворадор, Братислав, Феанор, Артур-бессмертный, Саартук, Полинида, изуродованный, но еще живой Альф, потрепанная и злая Адель с одной безымянной ученицей, Слип, Зиглон, Яша-молниеносный и даже Орк по имени Серый Бо, навязавшийся с шаманом на эту вечеринку. А еще, с десяток случайных воинов и пара неизвестных магов. Ставки были сделаны, Люцилла сама спустилась со своего скованного зверя и сняла с седла длинный черный посох.

– Он тебе не поможет! – хищно рявкнул Артур. – Никто тебе теперь не поможет!

– Слова человека есть чушь, – словно сплюнула Люцилла и улыбнулась, встретившись с черными глазами своей Сестры Печали. – Что же ты молчишь, Сестра? Ты все знаешь, цена моей жизни нынче очень высока!

– Не дороже одной человеческой, – тихо ответила Тушканчик, сделав шаг вперед, на что Люцилла быстро подняла свой посох.

– Не приближайся, или все здесь присутствующие умрут не хуже тех эльфов, что пали от твоей руки! Ты знаешь, я могу убить их, но я надеюсь, что мы в состоянии договориться!

– Переговоры кончились, когда ты предала меня, отправив в леса эльфов, чтобы они убили меня! Ты знала, что меня выкинет в прошлое! Ты хотела от меня избавиться!

– Я ошиблась, сестра, признаю. Предлагаю обсудить наши отношения, – все молчали, но, тем не менее, были наготове в любой момент нанести свой лучший удар по странной цели. – Мир уже понял, что сориться с нами не выгодно, мы могли бы править вместе, как родные сестры. Я всегда хотела иметь сестру, а ты? – Тушканчик продолжала молчать, а солнце, тем временем, уже выглядывало из-за горизонта, заставляя единственного в этой группе вампира нервничать и перетаптываться. – Или ты хочешь сказать, что знаешь, как меня остановить. Или…. Хм… А сказала ли ты своим «друзьям», что я получила бессмертие от твоей со мной сделки? И что меня невозможно упокоить или заточить на века? О! Я вижу удивление на ваших лицах, значит это свежая новость!

– Заткнись! – напряженно бросила чародейка Полинида, делая еще один шаг, но в этот раз, ее остановила сильная рука Саартука, что не мог смотреть, как ради него, кто-то жертвует собой. Не то у него было воспитание, и не того он был рода. Он отпихнул деву назад, а сам нанес удар по магическому бубну, вызывая к себе на помощь духа предка.

– Сдохни навеки! – вскрикнул шаман и бросил в Некромантшу заклинание…

Бордовый дух пронесся от Орка до Люциллы за миг, и за тот же миг, он вернулся к нему и ударил потомка с той же силой, что была в него вложена. Бубен шамана разорвало как от взрыва, Саартука отбросило назад, он упал на какой-то разломанный труп, а его голова с открытыми глазами, лишь завалилась в сторону.

– В этом твоя главная проблема, сестра! – хищно улыбнулась Люцилла. – Ты так долго думала о мести всем, что забыла подумать о тех, кто будет с тобой рядом! Сброд!

– Неправда, – легко ответила, Тушканчик и, сделав два шага в сторону Орка, наклонилась и что-то произнесла прямо в ухо уже мертвому Саартуку, после чего вложила в его рот один из черных Батов и поцеловала его в лоб.

Когда же она выпрямилась и обернулась, все увидели не Полиниду, и не Тушканчика коей она была в воспоминаниях. Все узрели молодую девушку лет семнадцати-девятнадцати с красными синяками под глазами. Жидкие волосы девушки едва доходили до плеч, руки ниже локтей были покрыты черными исколотыми венами. Когда она разомкнула тонкие бледные губы, никто не узнал ее голоса:

– Я всегда смотрела на тех, кто меня окружает…. – она тяжело вздохнула и шагнула навстречу Люцилле. – Хорошие или плохие, полезные или нет, это все неважно. Я окружала себя только надежными созданиями, ибо все неважно, если ты не веришь в тех, кто рядом с тобой! – еще шаг. – Куда делись твои князья ночи?! А где сейчас мой? Он мучается от подымающегося светила, но он здесь! Среди нас и мои враги, но они мне хорошо известны, я уверена даже в их злобе. Тебя окружили не злодеи или зловреды. Все здесь стоящие – всего лишь патриоты!

– О чем ты, безумная?! – пытаясь отшагнуть, воскликнула, скривившись, Люцилла.

– Ты никогда не ошибалась, потому что никому не доверяла. А я верила, верила и любила, и меня предавали и убивали. Но Орбис научил меня главному – ценить жизнь и тех, кто достоин ее! Поверь мне, сестра, даже то, что ты научилась копировать проклятие Братислава, тебе не поможет от стихий и носителей истинной силы! – тонкая девушка-наркоманка повернулась к Ворадору. – Ты первый!

Ожидавший подобной команды вампир оказался около Люциллы словно тень, и, не дожидаясь ничьих речей, вонзил в ее почти каменную шкуру клыки, что едва не сломались от такого контакта. Он пил жизнь из этой воскресшей, а его крылья уже начали тлеть в лучах поднявшегося солнца. Вспыхнули! Дикий огонь спускался все ниже, выжигая плоть Носферату прямо во время трапезы, под стоны боли Люциллы, страдающей, но не умирающей….

Обожженные кости вампира упали в грязный песок, а Некромантша, побледневшая и ослабшая продолжала стоять и смотреть на свою противницу, снявшую маску аватара с мелочной проклятой сущности. Но та лишь повела рукой по остальным персонажам.

– Не могу отказать себе в пафосной речи. Твой час пробил сотни лет назад, когда тебя вписали в историю этого мира. Тебя воскресили по ошибке, дав тебе жизнь, которую сейчас отнял Ворадор. Тебе дали силы против смерти, разделив твою судьбу, и это отниму я. Когда ты останешься без всего этого, Феанор, как жрец Алекты, вернет тебя в первобытное ничто! – она повернулась к Феанору и кивнула. А затем ее взгляд пошел по мрачным и уставшим лицам тех, кто стоял рядом, кто дошел до этой точки невозврата. Она смотрела на всех кто останется в этом мире навсегда и словно извинялась одними только глазами, глазами волчицы. – Больше всего на свете, – вдруг произнесла она, возвращая взгляд своей названной сестре. – Я любила жизнь! Я любила….

Едва она произнесла эти слова, как в ее руках появился белый вызванный кинжал. Никто и никогда не видел, чтобы Тушканчик училась этому искусству, но сейчас это было уже не важно. Тонкое светящееся лезвие в утренних лучах, быстро вошло между ребер, не останавливаясь и пробивая слабое сердце чародейки. Она выдохнула голубоватый пар, когда клинок начал пропадать из ее рук. В это время Люцилла попыталась убежать – она вскинула посох и быстро открыла портал, вспыхнувший зеленоватым маревом с черными прожилками, но едва она сделала свой первый шаг, как ее голову разнесла тяжелая булава, брошенная гнадмастером. Тело ее осело, но темная королева еще продолжала жить, когда тень, отбрасываемая Феанором, поднялась и обхватила четырьмя руками вопящую в ужасе женщину. Алекта не постеснялась общества и явила себя молодому миру, чтобы забрать ту, кто смог избежать неминуемой смерти. А затем, обе фигуры провалились в черную тень как в прорубь, оставив после себя лишь амулет Сансары. Феанор поднял его, упав на колени.

Только после этого Артур бросился к худому телу Тушканчика, что совершенно не держало грациозных одежд великой правительницы. На глазах всех он попытался воскресить ее как сотни раз до этого, он воскрешал незнакомых ему людей, но ее душа не отозвалась на зов. Эльфы, лишь недавно превращенные в зомби, начали медленно расходиться друг от друга на пару шагов и вскидывая руки к небу. Растения, жившие внутри каждого из них, стали стремительно расти и рвать тела остроухого народа. На месте каждого воина Полиниды выросла сосна с нежно малиновыми иголками, сотворив в чистой пустыне пятачок кровавого пятна, давая ей шанс на новую жизнь. Деревья отбросили тени, прохлада заструилась между стволами. Рядом с одним из таких упал одинокий воин, державший в изрубленных руках одинокую мятую сигарету.

– Прошу, дайте огня… – тихо просипел Альф, окидывая мутнеющим взором окруживших его союзников и врагов. Ему поднесла спичку ученица Адель. Рыцарь смерти прикурил, выдохнул алый дым, поднял глаза на стоящую перед ним деву и медленно вынул из кармана куртки синий цветок «Синь-Синь». – Красивая девушка, спокойная смерть…. Мы… победили…. – голова воина опала на грудь, рука с сигаретой между пальцами легла на ноги.

Тишину нарушало только шуршание малиновых игл, бросающих тени на выживших в этой войне. Все стояли молча, каждый думал о своей жизни и о неизбежном будущем. Первой «ожила» Адель, что одернула свою ученицу, ронявшую слезы по павшему воину, и они обе покинули этот мрачный пятачок среди Малинового леса. За ней двинулись часть рыцарей и два мага во главе с Яшей, чуть позже ушел Слип и Зиглон. А когда к лесу повернулся Братислав, готовый уйти с этого скорбного места, небо над миром потемнело, как при солнечном затмении, а полминуты спустя на поляну вылетели сотни летучих мышей, и прямо перед Каменным воином, словно из черного тумана, вышла ныне старшая из вампиров, все еще сохраняющая человеческие черты дева-Носферату. Она приклонилась рядом с замершим Феанором и подняла на свои сильные руки останки своего лидера и хозяина.

– Милагресс! – вскрикнул Братислав, нарушая скорбную тишину. Вампирша медленно повернулась к нему и печально улыбнулась.

– Братислав… Давно не виделись.

– Останься…. – без какой-либо надежды произнес бывший человек.

– Не могу. Но я найду тебя позже, поверь, – и она вместе с трупом на руках, обернулась черными нетопырями, что влились в общий поток крылатых тварей, и удалилась, оставляя небо темным, а одинокого Каменного воина с легким чувством надежды и ностальгии. Он ушел, и увел за собой оставшихся воинов.

Еще до окончания затмения с темного песка поднялся Феанор, он обернулся и увидел Артура, поглаживавшего бездыханное тело хрупкой девочки и словно баюкая, а за его спиной он увидел одного Орка, смотрящего на тело Саартука. Феанор, готовый на все ради своей любви, получивший желаемое, всего лишь стоял и смотрел на это, перекручивая в голове все, что с ним происходило за последние сутки. Он понял, что это и есть результат этой беспощадной войны – Зло уничтожено, и цена за это оплачена немалая.

Тысячи разумных убиты, а те, кто выжил, никогда не сможет спать спокойно. Игроки утратили свою веру в бессмертие и всякое желание приключений. В эту минуту демоны, те, что посмелее, уже выволакивали из пирамид оружие, созданное гением, отдавшей жизнь ради тех, кто этого был недостоин. Иные не стесняются наклоняться над трупами и снимают с них хоть что-то ценное. Крепость Град уже сегодня разграбят в любом случае, не одни – так другие, и никакая боль утрат или сухая статистика потерь не изменит этого факта. Люди не меняются, и Орбис в очередной раз это наглядно показал. Волк остался волком, и трусливые гиены остались собой. И та, кого все долгое время ненавидели, не изменила себе даже в последний свой час.

Феанор повернулся на звук шагов, между высоких алых сосен к ним шел знакомый ему Адмирал Чу с каким-то чудесным созданием на руках.

– Омега! – вскрикнул Артур, но не бросил голову Тушканчика, продолжая приглаживать ее волосы.

– Она умерла перед затмением, – мрачно проговорил Адмирал, укладывая ее рядом с ее хозяйкой. Из всего, что Артур запомнил в этой деве, у нее остались только одна рука и голова, словно пришитые к чужому телу. И только Артур хотел заговорить, как к его ногам упал Золотой Бат с алыми прожилками в черной оправе. – Это ключ от Наутилуса. Омега бежала сюда, чтобы отдать его тебе.

– Почему мне? – сморщив лоб, спросил Арти.

– Не знаю, но ты этого достоин больше меня, – ничего не добавив Чу повернулся в сторону Града и медленно побрел меж деревьями, лишь на миг задержавшись рядом с телом Альфа.

Арти поднял золотой ключ в черной оправе, надел его на шею и посмотрел в открытые зеленые глаза химеры-Омеги, провел рукой по ее волосам.

– А ты чего ждешь? – спросил Феанор орка с именем Серый Бо.

– Он дышит, – скромно ответил ему Бо, указав на тело Саартука. – Пару минут назад начал.

Как бы Арти не был себе противен, но он опустил на песок Тушканчика и подошел к Саартуку, встав рядом с орком и Феанором. Как лекарь он ощущал ненатуральность этой жизни, но сил сказать об этом не нашел, словно врач отказывающийся сообщать родственникам о смерти близкого.

– Ты ему поможешь? – спросил Феанор.

– Нет. Моя помощь ему не нужна. Он скоро сам оклемается. – Арти повернулся к лежащим телам, но Феанор ухватил его руку выше локтя.

– Куда ты собрался?

– А тебе-то что?

– Пошли со мной, на мои острова. Там будет спокойнее! – высказал Феанор свое предложение, но Арти только головой покачал и поднял Ключ от Наутилуса.

– Извини, но у меня еще остались долги перед моим нанимателем. Если хочешь, ты можешь отправиться со мной.

– Погодите! – подал голос Серый Бо. – А мне что делать? Как его в чувства привести?!

– А он сам встанет, – бросил Арти, – И еще лет десять или пятнадцать точно проживет. В долг…

– В каком смысле?! – ошарашено спросил Феанор.

– В нем теплится осколок чужой души. Полинида отдала последнее, что ее связывало с бессмертными Саартуку. И как ты видел, что-то ему сказала. Возможно, мы однажды узнаем, что…

Феанор не ушел в одиночку, вместе с Серым Бо они помогли Артуру уложить тела и проследить, чтобы они все перенеслись в снежный замок вместе с его новым хозяином. Когда они исчезли, Феанор сам воспользовался камнем телепортации, чтобы пронестись через половину мира в свой храм, где его ждёт беременная жена Вивея.