Текст книги ""Фантастика 2026-112". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

– Тогда давай выживай! – вскрикнул он и с ревом кинулся на лавку и, сменив направление, увел троих рыцарей за собой в сторону. Понеслась…

Бой начался предсказуемо с моей стороны. Метнув косу дважды, я сократил число нападавших и еще одного травмировал. Но он сам виноват, хотел косу забрать себе, в итоге его кинуло практически к моим ногам, а я уже добавил ему по дурной голове сапогом. Зато с остальными фокус уже не проходил, поэтому я применил самый популярный прием во всех видах единоборств – побежал. Пока противник выстраивался в струнку между скамьями, я старался не трогать молившихся монахов, так как они на данном этапе времени мне помогали. А затем падал и я, получив стрелу прямо над правой почкой. Ненавижу лучников!!! Ничего, и не с такими ранами выбирались. Поднявшись и развернувшись, я метнул косу в ближайшего воина. И о чудо! Коса не застряла в нем, а пробила гада насквозь, зацепив еще одного. Вторая стрела вошла мне в ногу. Ненавижу лучников!!! Или я это уже говорил? Вернув косу обратно, я кинул ее в подлого стрелка, но впервые промазал. Ножка, наверно, болит, мешает. Возвращение косы было самым эпохальным во всей моей практике. Коса понеслась не по прямой, а слетела вниз почти до пола, выправила лезвие перпендикулярно древку и разрубила моего последнего рыцаря. Но не бигловского. Клинок вырвался из моей левой груди, едва не зацепив сердце. Мазила, что ж так больно-то?!! Я дернулся вперед, выплескивая свою кровь на пол и соседнюю лавку, и развернулся, совмещая полет на пол с ударом косой. Удача, коса изогнулась и зацепила верхнюю треть черепа латника. В глазах потемнело. Вокруг мелькали яркие вспышки, их становилось все больше и больше, они уже стали бросаться на меня. Плохо все это. Я поднялся на негнущихся ногах и посмотрел на главный памятник Тиру. Он все так же выпускал белые пучки света из своей груди. Почему этого ужаса никто не видит? За что мне всё это?

Слегка подкинув косу, я развернул руку, перехватывая ее поудобнее, и, размахнувшись, вложил все свои силы, метнул косу в этот памятник. В тот же миг, как коса покинула мою руку, мне в ключицу вонзилась новая стрела, прошла через тело, пробила легкое и вышла под лопаткой. «Мимо», – подумал я и брякнулся на лавку. Без косы мои часы сочтены. Оружие смерти ворвалось в белую статую аккурат в центр груди. Весь храм вздрогнул, да так, что стрелок, натягивающий лук, перевалившись через перила, не удержался и сверзился вниз. Поделом ему.

Храм сотрясся еще раз. Все светлые огоньки замерли там, где находились, а статуя стала темнеть в районе своей раны. Я, кажется, даже крик услышал. Руки статуи дрогнули и, роняя крошки, согнулись, ухватившись за древко моего оружия, но не успели, тьма добралась до плеч, и обе руки отвалились, ломая мою косу почти под корень. Жаль, я с ней хотел дружить и дальше. Ко мне подскочила Мирия и стала что-то кричать, но мне было плохо слышно, она трогала мои раны, делая немного больнее, чем было до этого. Но все это было словно со стороны. Я скосил глаза в сторону движения и увидел тьму в маске. Маска ликовала, а Смерть поднеслась к статуе и вонзила свои темные тонкие пальчики прямо в рукотворный идол. Трещина разнеслась по всей статуе Тира и развалила ее пополам. Вверх метнулись сотни серых теней, еще больше темных. А вот белые пучки начали формировать некую сущность прямо над постаментом. Это нехорошо…

А потом стало вообще плохо. Часть этих белых огней ответвились и ударили в моего любимого Рона, отчего его бедное тело проломило скамью, около которой он продолжал молитву. А вторая часть кинулась в мою сторону.

Я смотрел на это маленькое белое солнышко и вспоминал, как мы с Мирией лежали в кровати еще в нашем первом доме. Как она расчесывалась по утрам и рассматривала свои аккуратные пальчики, а потом вцеплялась зубами в какой-нибудь пальчик и выгрызала свое право на красоту. Милейшая картина. Почему я вспомнил именно ее, я не знаю. Просто это было приятное воспоминание. Свет все приближался, но медленно, как и все вокруг. Надо спасать жену, она мне доверилась, я не могу подвести ее. Мы же будем вместе, пока Свет не разлучит нас. Я попытался призвать косу, но она сломана, она не отозвалась на мой призыв. Пришлось оттолкнуться ногами и запрокинуть лавку, чтобы Мирию отшатнуло от меня. Подальше от удара доброго божества. А потом все заволокло белым светом, и мир погас в этой вспышке…

В городе был полный бардак. Едва по нему пронеслась весть о коварстве палача, как город взорвался вспышками агрессии. Люди разделились на три лагеря, на тех, кто боится и прячется, и на враждующие стороны. Стороны светлого Тира и мрачного палача. Наемники ударили первыми, они знали себе цену и устали от постоянной розни между ними и светлым орденом. Циркачи внесли свою лепту, разнося все вокруг с невероятной озлобленностью и жестокостью. С высоты все было хорошо видно. Вот рыцарь в белом плаще наступает на двух карликов с молотами, они ему не страшны, но он не знает, что сбоку к нему бежит девушка-карлик с таким же молотом. Вот она бьет ему под коленку, и он заваливается. Глупый рыцарь, он в момент оказывается осыпанным ударами тяжелых молотов от тех, кого сам хотел зарезать. Сладкая кровь летит во все стороны, пока три маленьких человека делают свою работу. На другой улице видно, как два скомороха и шут жонглируют кинжалами со стальными ручками, а затем метают их с удивительной точностью в двух городских стражников, что предпочли сохранить старый порядок. На одном из кварталов резвится новый друг, он умело орудует кинжалом и цепью с тремя зубцами на конце, но он уже ранен, запах его черной крови слышно даже отсюда.

Сбоку витали вспышки, знакомые огоньки и серые тени. Надо лететь туда. Там интересно. Расправляю свои крылья и лечу в сторону светлого храма. Он больше не опасен, его сердце расколото. Окна выбиты, это хорошо, можно не искать место входа. Внутри хаос, люди мечутся и стараются убежать. Светлые огни растеряны и нападают на светлого. М-м-м-м… это монах Рон. Он изменился. А здесь? Что?!! Как же так? Спускаюсь на крыле к истерзанному телу, над которым стоит Мирия, ведьма от крови матери и тьмы. Она плачет, она пытается помочь. Черные слезы падают на издыхающее тело. Но так уже не помочь. Где оружие? Оно здесь, сломанное. Ну, ничего, связь осталась, они связаны. Подлетаю к осколкам камня. Лезвие почернело, совсем мало серебра осталось на его гордом лезвии. Эфес сломан. Нельзя трогать оружие, оно опасно… Оно сама тьма. Но должен, должен трижды. Хватаю когтями тяжелое оружие, силы начинают покидать тело. Но мысли, нужно сохранить мысли… Нести, нести ее дальше, к телу, к руке…

Тонкое лезвие укололо мою руку. Что за дурацкое видение? Где я? Тьма немного расступилась, открывая мне живописный вид на своды храма. Боль никуда не делась, напротив, она стала резче. Моя голова была на левом плече, грудь горела огнем, кровь пузырилась на губах и теплой неприятной струйкой стекала по подбородку. Я не мог повернуть голову от страха новой боли, но вот глаза скосил. Около моей ноги сидел мой черный ворон с надломленным крылом и клевал мою ногу, там, где торчала стрела. Что же я тебе такого плохого сделал? Попытался сжать руку, наткнулся на теплое и острое лезвие. Моя коса, пустая, как бочка пива в трактире под утро. Ни капли не взять. Но сознание вернулось, значит, еще побарахтаемся. Подтягиваю руку к себе, Борис вскакивает на мою ногу с неприятным карканьем. А над головой появляется лицо Мирии, покрытое черными слезами, что сочатся из темных провалов глаз. Бр-р-р-р… Лучше бы огурцы приложила к таким глазкам.

– Влад! Влад! – кричала она не переставая. – Ты слышишь меня? Влад, ответь! Муж!

На этом слове во мне проснулась ярость. Я муж, а она «за мужем»! Нет, у меня права сейчас подыхать и клеить ласты. Я повернул голову и увидел лежащих воинов. Не то. Что с другой стороны? Рон?!!

На моих глазах поднималось нечто. Нечто с очень яркой подсветкой. А этот оттенок я не спутаю ни с кем. Рон встал в полный рост и повернулся. Ого? Где мой любимый толстячок? Что это за кабан?!! Плечи Рона стали широкими, лицо помолодело лет на двадцать, хомячьи щечки исчезли, я в этом красавце никогда бы не признал Рона, да и в росте он прибавил сантиметров десять-двадцать. Руки из жирных и округлых стали сильными, обвитыми канатами мышц. А чего я его руки вижу? Бедный Рон, из одежд на нем осталось только… воспоминание. М-да… не ожидал я после такого боя созерцать голого монаха. А он смотрел на меня…

Мирия надо мной тоже его заметила. Глаза ее приняли хищный прищур, а вкупе с лицом в черных потеках это выглядело жутко. Тело ее изогнулось, она, словно хищная кошка, выдвинулась вперед, прикрывая меня своим телом. Тюремная роба слезла с ее плеч и сплелась в два темных жгута, что бичами легли в ее руки с черными ногтями. Баста. Я – пас – как я могу мыслить логически, когда перед мои лицом голая попка жены? Она тем временем зашипела, отчего все мои раны заныли с новой силой. Я застонал.

– Мирия… это Рон… не трогай… – я выдохнул кровавую пену и кашлянул, разглядывая яркие болевые вспышки в глазах.

Мирия вновь припала ко мне и попыталась согнать Бориса, но только зацепила стрелу в ноге. Вот, блин, спасибо… А потом она резко ее выдернула. К ней подошел Рон и слегка отпихнул ее в сторону, положил руку мне на грудь и заглянул в мое кровавое лицо.

– Сейчас боль пройдет… – сказал он.

И боль прошла…

Я словно потерялся в блаженстве. Боль полностью пропала, а свет вокруг заставлял меня закрывать глаза и наслаждаться спокойствием. Минута, две или час, я не знаю, сколько длилась эта нега, но она прекратилась. Боль в ноге вернулась, но намного слабее. Плечо тоже ныло, легкие больше не горели, дыхание выровнялось. Я открыл глаза…

– Что ты сделал? – спросил я, ощущая слабость. Хотя нет – ПИСЕЦ какую слабость!!!

– Свет не только деньги собирает, но и исцеляет страждущих. А верных служителей награждает способностью исцелять, – ответил мне Рон, улыбаясь. – А ты, темная сущность, наш храм оскверняешь! Теперь на этой земле урожаев пять лет не будет.

– Нашелся, блин, верный служитель, – я выдавил из себя улыбку. – Ты только за еду должен в ад попасть. Не буду больше тебя кормить… – я зашелся в кашле.

– Э-э-э, нет, – покачал пальцем Рон. – Мы об этом поговорим позже, а пока попроси свою ведьму одеться, я человек культурный и не привык видеть голых ведьм.

– Сам оденься… – я снова закашлялся.

Они оделись, каждый по-своему и на свое усмотрение. Монах нашел себе тунику почище, Мирия надела штаны и рубаху какого-то воина. Нормально, срам прикрыт и ладно. Рон помог мне подняться, поднять подраненного ворона и выйти из пустого храма. Я все так же сжимал в руке часть косы, боясь выпустить ее хоть на секунду. А потом мы замерли в главных дверях ранее святой цитадели. За невысоким забором с витыми воротами был ад. Множественные пожары рождали дымные полосы, что уходили в небо при безветренной погоде. Крики и звуки боя разносились отовсюду. Люди бегали как группами, так и отдельными криминальными элементами. Кто с мечом, а кто и с арбалетом. Монахи носились по территории храма, а святые воины старались охранять подступы к храмовым стенам.

Рон отпустил мою руку, из-за чего я едва не упал, благо Мирия оказалась рядом. Мир изменился. Люди больше не были пустыми сосудами. Я видел тьму в душе каждого человека на улице, хотя раньше ее не было, это точно. Святые борцы напротив – все обрели внутренний свет, слабый, но свет. Я понял, что тьма априори сильнее. Она отступает от света, но заполняет все доступное пространство там, где его нет. Она повсюду, от нее не уйти. А мы люди, мы такое же пространство перед этими силами. Едва город лишился главного фонаря, как все погрузилось во тьму. Небо заволакивали темные тучи, скрывающие город от света звезд и луны. Рон молился, глядя на окружающий нас хаос. А я? А я тихо радовался, что жив, что нашел свою жену и спас ее. Но отсюда еще надо уйти живыми. А это задача нетривиальная…

Стены монастыря мы покинули беспрепятственно, зато потом было сложнее. Люди не знали ни меня, ни Мирии, но отлично знали одежду монахов. Первый встреченный нами головорез с кривым мечом кинулся на Рона. Я попытался выступить вперед со своим «оружием», но меня не пустили. Рон сам справился, прочтя молитву и погрузив человека в сон. Прямо так – на расстоянии пары шагов. Человек упал на мостовую, разбив лицо о камни. Мы обошли его и пошли дальше. Шли тяжело, постоянно огибая опасные кварталы и группы людей. Боль и смерть наполнили этот город от самых низов до вершины городских домов, на которых стояли лучники. На очередном повороте удача повернулась к нам лицом, а не задом.

– Влад! – услышал я голос от небольшой группы людей, что стояли на площади, усеянной трупами и залитой кровью. Ко мне бежал Алекс.

Я помахал ему рукой. Он перескочил пару трупов и влетел в лужу крови, окунувшись в нее, словно там была глубокая яма, погрузился прямо с головой, но справился с непредвиденным препятствием и выбрался из этого кровавого водоема. Теперь он стоял передо мной весь в черной крови, с головы до ног, и пытался отдышаться.

– Это что было? – слабо спросил я.

– Да я бы знал… Уже третий раз в кровавые лужи падаю. Мистика какая-то… – пожаловался мне наш налетчик. – Но нет худа без добра… Мля! Рон! Ты ли это?!!

– Темная тварь признала меня? – удивился Рон и прижал руки к груди. – Маскировка плохая…

– Офигеть, отлично выглядишь, потом расскажешь, как можно так накачаться… А это жена твоя Мирия? – Я кивнул, и жена моя тоже кивнула. – Ясненько. Надо валить к окраинам, там мы уже закрепили позиции. Монахов побили много, но их еще до задницы.

– Веди, проводник…

Алекс провел нас через улицы, где они только что шли. Пробирались мы теперь спокойно. Наемники города знали Алекса, так что дорога была свободной. Когда мы вышли к цирковой площади, я открыл рот от размаха местного люда. Вокруг цирка было больше сотни связанных людей, пленники. Но на кой они нам? Потом, все потом. Меня приволокли к одному из шатров, где был собран небольшой совет. Пять человек обсуждали свои действия над нарисованной картой города и периодически вычеркивали кварталы и улицы. Нас заметили и все поклонились.

– Влад, позволь представить тебе Ресара, заместителя наемной гвардии. И его помощников Рыгу и Кема, – указал Алекс на тройку по центру стола. – А это Тиллани, начальник стражи Северного города, они уже с нами.

– А это кто? – я кивнул в сторону пятого представителя.

– А это Хоп, он у нас сейчас курьером работает. Вести передает.

– Понятно. Какая сейчас обстановка? И дайте мне стул!

Ситуация выходила весьма неплохой. Город был захвачен и обескровлен более чем на две трети, не занятыми оставались три богатых района и территория храма. Не много, но и не мало. Вести с фронта нам приносили регулярно, давая повод перечеркнуть кусочком угля еще одну улицу или квартал. Я вникал в ситуацию и все больше слабел. Надо заняться и собой. Поднявшись со своего топчана, я вышел из палатки и пошел к пленным. Да! Я эгоист и своя шкура мне пока дороже! Мне нужны жизни. Я палач!

Пленники были самыми разными. Я старался обходить монахов исключительно из уважения к Рону, который где-то потерялся, но остальным пощады не было. После шестого трупа я наконец почувствовал, как тяжелеет мое оружие, после двадцатого у косы выросло древко. А потом дело техники. На площади теперь было около тридцати связанных и перепуганных монахов и десятки трупов с пробитыми грудными клетками. А еще был я. Здоровый как бык, с крупной черной косой и мраком в душе. Стража на площади уже боялась меня, и это правильно. Я вернул себе силу, замарал свою карму, исцелился сам и подлатал Бориса. Мирия смотрела на меня со стороны, но она как раз не боялась, а радовалась. Надо заканчивать эту ночь и возвращаться…

Ночь длинна и полна ужасов. Не помню, откуда у меня эта фраза, но она как ничто показывает факт этого времени. Город держался почти до рассвета. Последний оплот света был в проклятом храме, где все и полегли. Наемники и стражники-предатели были вокруг нас. Они радовались, но непонятно чему. Я вернулся в храм вместе с Мирией и Шутом, подошел к холодному трупу Бигла. Коса не смогла вернуть его к жизни. Мало сил, или упущено время. Меня это расстроило, не потому что я обещал, а потому что этот человек был настоящим мужиком, а таких надо беречь. У постамента, где ранее стояла статуя Тира, теперь крутилась тьма. Она, похоже, танцевала и радовалась. Лучше бы помогала нам. Я направился к ней. Но она выставила руку, остерегая меня приближаться.

– С тебя должок, – сказал я, остановившись. Тьма вскинула на меня свою маску и наклонила голову набок. – Этот храм за одно желание. – Маска смерти дрогнула и изменилась на интерес. Она подняла руку и показала один палец, благо не средний. – Мне нужны знания.

Тьма качнулась и выступила в нашу реальность. Слава всевышним, теперь меня хотя бы за безумца считать не будут. Она в момент приблизилась ко мне и уткнула свой тонкий палец мне в лоб. Не было ни вспышек, ни других спецэффектов. Сущность тьмы исчезла, а я поднял уровень своих знаний на одну тысячу процентов. Я просто знал, а не выучил. Чистое и сухое знание, все так просто. А я был глупцом, наивным человеком, что считал, будто он крут до безумия. Все не так…

Я перестроил свое зрение, темный храм без освещения наполнился сущностями и иными хищными созданиями потустороннего мира. Поднял косу набалдашником вверх и призвал их. Это совершенно не сложно, когда знаешь, что делать. Храм вздрогнул, все вокруг заволновались, а темные кляксы и тени устремились к набалдашнику косы в виде черного черепа с зелеными дымящимися глазами. Круговерть этого мрака стала затягиваться и слабыми ручейками вливаться в мое оружие. Зачем убивать. Когда теней вокруг больше, чем я смогу поглотить за всю свою жизнь. Воздух наполнился легким шипением, коса в руках тяжелела, но это иллюзия, она становится легче, сильнее, опаснее. Могущество в высокой концентрации. Теперь мне понятно, почему Темная Сущность исчезла – она бежала.

Не отпуская косы, я повернулся. Рядом были люди, были и меченые, пара размытых светлых бликов уже уносились из храма – докладывать. Ну и пусть. В этом мире будет новый порядок, я уж об этом позабочусь. И вдруг на мои глаза попался он. Светлый враг. Он заходил в эту проклятую обитель, и он заметил меня. Он все понял точно так же, как и я. Я прервал цикл поглощения и вскинул косу над головой. Древко косы выпустило два дополнительных лезвия, снизу и сверху древка. Сияющий монах воссоздал из чистого света свое оружие – трезубец с копьевидным нижним концом. В бой…

Я кинулся через группу людей, что стояли рядом, и в два прыжка подлетел к светлому паладину. Он принял мой удар достойно, лезвия косы попали между зубьев его оружия, но я этого ждал. Резкий удар левой рукой по правой щеке паладина. Оба-на. Он не упал, более того, он словно не заметил этого удара. Зато он достойно ответил, нанеся мне удар под правую ногу. Устоял я чудом и, выдернув косу, придал ее основанию ускорение ногой. Опять промашка, паладин успел подставить свой трезубец, и мой удар ушел по касательной вдоль его древка. Я ударил его под грудь и сам получил идентичный удар, но это было не столько больно, сколько обидно.

Я наносил и получал удары, коса и трезубец начали мелькать с таким ускорением, что простому человеку это будет даже неинтересно. Пал держался, по его лицу катились капли пота. Впрочем, как и по моему. Я вновь попал в тиски его трезубца и пал одним ловким жестом вырвал мою косу из руки и откинул ее в сторону. Она не пролетела и метра, вернувшись в мою руку. Все было быстро, времени думать – не было, я вновь вскинул оружие, но не смог его опустить. Мою руку оплели черные цепи. Я рванул руку сильнее, разрывая тонкое стальное плетение, но новые цепи оплелись вокруг моей шеи, вокруг ног. А затем натянулись и дернули меня назад. Паладин посмотрел на меня с торжеством, а потом поднял глаза и… Покраснел. Глаза его опустились и вильнули в сторону. За спиной раздался взвизг Мирии. Мирии?!!

Я повернулся на полу и увидел свою жену, что пыталась прикрыть грудь разорванной рубахой. Рядом с ней стоял шут с колодой игральных карт и делал вид, что он совершенно ни при чем. Черные цепи же от меня шли к Александру. Запястья человека были в крови, черные цепи разорвали его кожу и пальцы, становясь продолжением его рук. Я неожиданно начал осознавать, что только что сделал. Это же Рон… Мой старый светлый враг. Поднял руку.

– Я в норме, – сказал я, а на мою руку сел Борис.

– Ты идиот! – гаркнул он с моей руки. Согласен, по всем пунктам и предъявам.

Цепи вокруг моих ног и шеи расслабились и поползли к Алексу, что явно не наслаждался этим жутким процессом. А ведь он быстро учится. Я улыбнулся и поднялся.

– Темные твари! Я святой человек. А вы мне такое показываете?!! – взревел Рон и взмахнул трезубцем.

– Замолчи, святоша, – хмыкнул я, выгибая спину. – Пошли лучше поедим.

– Это я всегда пожалуйста. – Рон оказался прямо около меня уже без своего оружия. – А чего поедим? Я с самого утра крошки во рту не держал…

Мы вышли из храма. Я с Шутом и начальником местных наемников вырабатывал вопрос «города». Сохранить или разрушить? Пришли к выводу, что он нам не нужен. Проклятые земли на километры вокруг обрекут местных на голод. Я отдал свой приказ.

– Взять все, что плохо лежит и никем не охраняется. Собрать повозки и всех лошадей, максимум скотины, продуктов, вина и всего, что только может понадобиться в пути. Мы выступаем завтра на рассвете, – выдал я свое решение.

– А еще берите женщин с собой, желательно тех, что с детьми, – добавил в мои слова свои пять медяков Шут. – Это точно лишним не будет.

– Ладно, только силой не волочь, только предложением о переселении, – кивнул я.

– Сделаем, – кивнул в ответ главный наемник. – Все как договаривались? Треть найденного золота – наше?

– Да на здоровье. Только храм обчистить не забудьте, там на всех хватит. А золото, отошедшее вам – плата за найм. – Начальник Гильдии остановился.

– Какого найма?

– Я нанимаю вашу гильдию полным составом. Вскоре нам потребуются все клинки, что только доступны. Или вы против? – я покосился на гильдийца. – Или давай сначала деньги посчитаем?..

В обед нового дня я откровенно клевал носом. На моих ногах лежала головка Мирии и так заразительно сопела. Уф… тяжело мне. Рядом был бой между Шутом и Алексом, но, похоже, в метании ножей Шут превосходит Ловкача на целую голову. Рон дремал рядом, держа в руках недоеденную булку хлеба. Покой нам только снится… В шатер заглянули трое циркачей и отвлекли на себя Шута, Алекс пошел за ним. А после в шатер зашел Лич – бывший палач города.

– Я тут с разговором, – помялся Страх и ужас местных узников. – Я вижу, что вы тоже палачом были, я потому и доверился вам… Но…

– Но… – поддержал я его.

– Но я не хочу быть таким, как вы… Палачом, – выпалил он и сжался.

Я пожал плечами.

– Не хочешь, не надо. В Кампфе есть я. А занятие себе ищи сам. – Я провел рукой по голове Мирии. – Еще что-нибудь?

– Вроде нет, – он тоже качнул плечами. – Мне топор вам отдать?

Я посмотрел на его оружие, оно уже начало меняться, но пока мало, слабенькое. Одной ночи ему явно недостаточно.

– Не стоит. В этом жестоком мире надо уметь держать удар. Оставь у себя. А пока иди, а то монаха разбудишь.

Палач поклонился и вышел из шатра.

Я же откинулся на спинку скамьи, на которой сидел. Повернул голову к Рону, что уже пускал слюни и смотрел десятый сон. Может, и мне вздремнуть? Вторые сутки без сна…

Разбудила меня Мирия. Она резко поднялась с моих коленей, чем и привлекла мое внимание. Половина ее лица была в мятых складках, оставшихся от штанов. У меня же ныла шея. Мирия повернулась, увидела меня и расслабилась, подсела ближе и обняла меня.

– Спасибо, – сказала она.

– За еще один день? – усмехнулся я. Она покачала головой, словно нос об меня вытирала.

– За целую жизнь, – она ткнулась носом мне подмышку. Почему женщины так делают?

– А что ты за стриптиз устроила в храме? Все спросить тебя хотел.

– Стри-тис? – она подняла одну бровь.

– Ну, когда ты как кошка шипела на Рона.

– Я хотела защитить тебя, ты же лежал почти мертвый, – она отпрянула и ударила меня кулаком под ребра, я сделал вид, что мне очень больно. – Ой! Прости, пожалуйста, сильно ударила?

Я заржал и прижал ее к себе. Шлепнул по заду для приличия и оказания внимания. Потом повернулся к Рону. Тот уже не спал, но и на нас не смотрел.

– Рон, враг ты мой любезный. Может, хватит сухарь этот грызть? Пошли, выставим трактир. Поедим нормально.

Монах, или уже паладин, повернулся ко мне.

– Ты мерзкий и подлый злодей, лишь бы ограбить и убить, – процедил он. – Я был в ближайших трактирах, ничего там нет. Хочешь, иди и предавайся своему греху.

– А я могу приготовить интересное блюдо, для этого нужна печь, немного теста, мясо в любом виде, томаты, сыр, перчики любой остроты, можно соленые огурчики, соус по вкусу…

– Замолчи! – вскинул руки Рон. – Ты меня решил утопить в собственной слюне?!! Если можешь. Тогда пошли, не стоит терзать мою слабую и ранимую душу.

– Брат Рон, – тихо сказала Мирия из-под моей руки. – Я могу вам настойку сделать на святых тряпках.

– На портянках! – заржал я.

– Боюсь, это будет слишком сильное пойло, а такое я пить не стану. Мы тут и будем сидеть? Вы зло во плоти! Пойдемте!

Мы вышли из шатра и наткнулись на стол переговоров. Рон отвалил в сторону, Мирия прижалась еще сильнее. Шут подошел ко мне и положил руку на мое плечо, но почти сразу отдёрнул. Из носа Шута пошла кровь.

– Херасе! – ляпнул он и вытер кровь. – Извините за мой жаргон. Не делай так больше. Мы тут, кстати, обсудили ситуацию и немного подбили баланс нашего состояния. В общем, собранные на текущий момент деньги перешли за границу сорока девяти тысяч. Если собрать все, что к рукам прилипало, то, наверно, и к шестидесяти выйдем. – Он снова протер свою верхнюю губу.

– Это в золоте? – я немного был шокирован такими цифрами.

– Я тебе больше скажу, это уже минус треть на наемников. Они, кстати, говорят, что это покроет затраты на их найм на семь лет. Ты понимаешь, о чем они? – он заглянул мне в глаза, хитро прищурившись.

– Да и ты у нас неглупый мальчик. Все сам понимаешь, или тебе есть, что сказать про наших друзей?

– Не все они будут рады биться на темной стороне, – он хихикнул. – Но большинство честно отработает свой хлеб.

– Ясно. Где Александр и что у нас по потерям? – спросил я.

– По потерям… Я пока не считаю наемников «нашими», так что скажу по твоим и своим. У меня два карла сильно ранены, но они молодцы, герои. Один жонглер и два силача погибли в бою. Девочки все уцелели. По твоим… из пятнадцати у тебя осталось пять целых, три легкораненых и один лежачий. – Шут встряхнул головой и потер затылок. – А! Алекс бегает в городе, чем занят, не знаю, но твой ворон улетел с ним.

– Замечательно, теперь научит он Бориса плохому, – покачал я головой.

– Нормально все будет, он вроде не маленький уже, да и на улицах он показал себя с самой лучшей стороны. И еще один вопрос. Мы когда выступали, я просил половину всего намародеренного. Я сейчас понимаю, что такой куш нам тупо не переварить, но я прошу десять тысяч.

– Бери.

– Что? – Шут даже опешил. – Просто бери?!! Влад, я тебя, конечно, уважаю безмерно, но десять это много, ты должен был со мной торговаться. В конце концов, просто возмутиться!

– Зачем? – я улыбнулся. – Ты мне тоже не нравишься, но не до такой же степени. Бери, сколько заработал, и езжай с нами. Не всю же жизнь тебе в цирке скакать. В Кампфе как раз не хватает острого ума для нового главы. Вот и займешь должность.

– Погоди! – Шут замахал руками. – Давай пять, и без главы города.

– Шут, дорогой, мне есть охота, как волку. Я сейчас на тебя Рона натравлю, если ты будешь нас дальше задерживать. Займись делом. Собери бойцов этого дня, отдели зерна от плевел. Сколоти три боевых крыла. Три темных отряда. Выбери из них лидера и выработай полномочия. А заодно найди картографа и посмотри на карту местности вокруг Королевства Старгольда. Мы все в жопе. А если ты наложишь религиозную карту сверху, то увидишь, что жопа – полная. Вокруг одни враги. Нам нужны мечи и верные воины, – я говорил жестко. – Если тебе дорого то, что ты имеешь, и чувствуешь то же, что и я, то я прошу, не выкобенивайся, сними свой шутовской колпак и оглянись. Это лето было самым спокойным временем в нашей жизни. – Я наклонил голову к жене и провел рукой по ее волосам. – Мы, в общем, пойдем, поедим, а ты пока думай.

– Влад, тут полевой повар мясо жарит, – подскочил ко мне Рон. – И пока не успел все испортить. Пошли к нему!

После того как я показал класс на полевой кухне и привлек нездоровый интерес к своей поварской персоне, меня стали бояться немного меньше. Некоторые подходили ко мне и выражали свое уважение. Были и те, кто платил за приготовленную еду. А я отдыхал. Готовка странным образом меня успокаивала. А три зарезанных барана и одна корова, что пала жертвой боев на границе города – это много работы. Мирия помогала мне и командовала помощниками, давая команду на подвоз воды, вина, пива или дров. Рон тоже нашел свою нишу и собрал вокруг себя немало слушателей. Он рассказывал историю королевства, по версии монашеского ордена. Я не слушал. Работа поглотила меня, а еда наполнила теплом мою многострадальную душу.

Ближе к ночи я с Мирией пошел в ближайший трактир, разграбленный, конечно, но койки были на месте. Завтра нам всем в дорогу. За окном стоял шум от людей, повозок, лошадей и всего прочего. Отличная фонограмма для засыпания.