Текст книги ""Фантастика 2026-112". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

– Нет, я ничего подобного не знаю… Или я неправильно вас понимаю, – замялся Юрий. – Но я могу уточнить эту информацию, полагаю, мне ответят быстро. И я, верно, вас понял? Вы имели в виду именно «Игры»?

– Перевод верный, но уточнять не стоит, это уже не имеет значения. И это говорить не стоит – ваши теоретики такой ерунды могут наворотить, что всем тошно станет. Но не мне, конечно же, а вашим больным на голову людям.

– Простите, что уточняю, но вы планируете меня отпустить?

– Безусловно. Задерживать вас дольше необходимого смысла не вижу. Могу сразу до Земли подкинуть если надо. Мы сейчас ожидаем пробуждения Виктора. Или ухудшения его состояния, если все сложится неправильно.

– Человека зовут: Виктор? Вы так сказали? – лицо Юрия сложно описать, но это было нечто среднее между недоверием и шоком. При то, что он посмотрел сначала на меня, а затем на шлем на столе.

– Викториус Барбосса, если по документам, – тепло улыбнулся я. – И раз уж мы без протокола общаемся, то я знаю о вашей планете больше, чем он, так уж вышло. Он уроженец Земной Федерации, а о вас он имеет весьма зыбкие воспоминания на уровне школы.

– Воспоминания? Земная Федерация? Перевод верный? – на лице астронавта появились морщины «непонимания» и «сомнения». В общем мимика у него была богатая.

– Ну раз вы повторили, а я понял: значит верный, – я снова отпил воды и повернулся к выходу, словно туда, кто-то стучал. Но нет, это просто конкистадоры опять куда-то бежали гуськом.

– Если Викториус не очнется, что вы будете делать дальше? – космонавт поднял свой телефон, включил запись видео и опер его о стакан, не отводя взгляда от моего скучающего взора.

– Если Викториус не придет в себя в ближайшие часы, я сдам его на руки вашим врачам, они уже должны будут постараться. Но даже если он погибнет у вас, я просто улечу отсюда, так как меня уже ничего здесь держать не будет.

– А как давно вы следите за Землей? За нашей планетой.

– Да буквально полдня, может и меньше, – я пожал плечами, показывая, что мне это безразлично. – Не долго, я тут вообще случайно, так сказать «мимо пролетал», решил заглянуть из чистого любопытства.

– Вас много? Пришельцев.

– Это уже смахивает на разведку, Юрий. Выяснение численности, намерений, угроза съемки, – астронавт протянул руку и выключил запись. Телефон он спрятал в карман. – Не надо так переживать, я не из фильма ужасов к вам вылез, я прибыл как турист, рассматривайте это так: будет легче принять. Ну и в оценке таких реалий вы будете ближе к истине.

– Как-то это нереально, словно пьеса или розыгрыш, – тихо сказал он, но мой переводчик подхватил и это. Человек потер глаза и наконец взял стакан и выпил его целиком.

– Я даже не знаю, что вам сказать, Юрий. Я не сильно обдумывал свои действия, когда связывался с вами. Да, обстановку я проверил, но только ради собственной безопасности. Кстати, вам наверно будет интересно, что со стороны Американского континента в нашу сторону смотрят одиннадцать ядерных ракет готовых к пуску в любую минуту. Хотя, возможно они уже летят к нам… – я повернулся к потолку. – Ферзь! Что там с ракетами?

– Ракетной атаки не происходит, однако на нас вышли новые метки со всей поверхности планеты, общее число ракетных маркеров: тридцать три.

– Похоже, ваша страна тоже подключилась к прицеливанию, как и прочие иные страны, – пожевав губы, передал я услышанное человеку. – Юрий! Вам скучно? Может вас обратно отвезти? Или сразу на планету? Может вы погулять тут желаете?

– Да, я с огромным удовольствием посмотрю ваш корабль! – человек едва руками не размахивать. – И если можно, я бы хотел все поснимать на камеру. Это будет интересно всей нации, или даже цивилизации.

– Смотри, снимай, – я качнул плечами. Затем задрал голову вверх, хотя и понимал, что это смысла большого не имеет. – «Ферзь», нашему гостю дай полный доступ на осмотр общих помещений включая ангар.

– Слушаюсь, капитан.

– Юрий, корабль откроет тебе все двери, если двери не открылись – значит там снимать нельзя. Можешь, гулять пока я ожидаю Виктора. И… Да! По кораблю бегают небольшие паукообразные роботы. Их бояться не надо, просто старайся не спотыкаться об них и не вставай на их пути. А будут вопросы: зови, – я указал на рацию в его руке. После сказанного я поднялся и, прихватив шлем, пошел в сторону своей каюты. Вздремну наверно, а то слишком много впечатлений для одного дня…

Разбудил меня просто жуткий грохот. Дверь каюты сотряслась от множественных ударов, с другой стороны. «Ник что ли?» – подумал я, быстро напялив на себя скафандр. Затем отпер дверь. Надежды не оправдались, но я не расстроился: на пороге стоял помятый как после боя и измученный на вид Виктор. Улыбнувшись ему, я не удержался и обнял старого пироманта. Что говорить: я сильно о нем беспокоился.

– Вить, как ты?

– У меня просто нет приличных слов, чтобы описать как я себя ощущаю, вот как… Чувство такое, будто по моему телу рота солдат прошлась стройным маршем. Давно я так не травился, голова до сих пор в тумане, мутит зверски, но хотя бы ходить уже могу, не попирая стены. Что тут без меня было? Мне же не в пьяном бреду родная планета померещилась?

– Тебе не померещилось, только это совсем не наша Земля, – Виктор даже трястись перестал, пытаясь понять смысл сказанного.

– То есть? Там же МКС и говорят по-русски.

– Как тебе сказать… У них на дворе на два года больше чем у нас было, но виртуальной реальности нет. Вот совсем. Нет того инструмента, который нас довел до жизни такой. Это не наша Земля – чужая. Похожа, тут я не спорю, но массой признаков отличается.

– Как такое может быть? – Витя оперся о стену и протер лоб.

– Не знаю… – честно ответил я и повел плечами. – Я над этим долго думал, но пока к твердому результату с доказательной базой не пришел. У нас, кстати, на корабле местный космонавт, я пригласил его. Сказал ему, что ты из Земной федерации.

– Господи, Серый, ну какой-такой федерации? Коалиции! Ты бы хоть не гнал так откровенно… И да: а что он вообще тут делает? Просто в гости зашел?

– Я позвал его для оказания тебе первой помощи. Он тебе пару уколов поставил и где-то час следил за твоим состоянием. Пошли, найдем его… – я предложил поддержать Виктора, но он отмахнулся.

Уточнив у Ферзя, где находится наш гость, я задал направление. Юрий оказался именно там, где я его и ожидал обнаружить: в пилотской рубке. Именно там космонавт сидел на моем кресле пилота и смотрел на переговоры его коллег со станции. Очевидно снимать ему уже надоело, или батарея на телефоне не резиновая. Едва мы сделали первый шаг в помещение как Юрий спрыгнул с моего кресла и поприветствовал нас поднятой рукой, словно пионер. Однако ничего не сказал.

– Божечки мои, какие люди! – нарочито бодро заговорил Виктор по-русски. Позер. – Никогда бы не подумал, что встречу живого космонавта! С детства мечтал, а все никак не получалось, – я ткнул командира в бок локтем.

– Ты мне легенду по миру не пусти! Мы инопланетяне! Забыл уже? – зашипел я, хотя смысла в этом не было никакого, все равно наш гость языка не знает.

– Ай, да, – Витя кашлянул и снова заговорил на великом и могучем. – Позвольте представиться официально: меня зовут Викториус Барбосса, я благодарен вам за вашу помощь, возможно, мне это помогло.

– Юрий Дмитриевич Карасев, – представился космонавт и протянул руку Виктору. Командир прошел зал и пожал ее, едва не сломав конечность космонавта, такая была разница в их силе. Игра не игра, а статы видимо у нас остались на прежнем уровне.

– Извините, я еще в себя не пришел, не все контролирую. Какие приказы вы приняли от командования?

– Узнать максимум, – ответил Карасев, потирая руку. – Ну, и не вызывать агрессии.

– Агрессию значит не вызывать! – взревел как Ворк Виктор, но почти сразу засмеялся собственной шутке. Затем облокотился о стену. Было забавно, но не сильно. Юрий так вообще отскочил от неадекватного поведения человека. Кстати отскочил он не с целью удрать, а с целью врезать, да посильнее: военный, сразу видно, не номинальный.

– Вить! Не нервируй человека! – рявкнул я на него сбоку.

– Прости. Не удержался, – он опять откашлялся и вернулся к русской речи. – Извините Юрий, скучно у нас тут, как бой законч… – я снова нанес удар по ребрам начальника, заставляя его замолчать и захлебнуться кашлем, который все никак не проходил.

– Много болтаешь. Мне кажется надо тебя в больницу определить. Да поскорее.

– Да, ты прав… Совсем мне хреново. Мысли как тараканы, все в кучу собраться не могут.

– Юрий! – обратился я к человеку, который вообще перестал понимать что-либо. – Викториусу требуется медицинская помощь, мы можем рассчитывать на лояльность вашего правительства в этом вопросе? Примите страждущего на лечение?

– Я более чем уверен, что да, но как мне им об этом сообщить и уточнить, чтобы не быть голословным? – только сейчас он опустил руки, успокоившись.

– Я прокину вам связь куда угодно, на карте покажите место для связи, а там определимся как-нибудь. Затем мы полетим прямиком на Землю, – я задумался, а не тороплю ли я события? – Но если вам надо захватить что-нибудь из станции, я могу и крюк сделать, это будет совершенно не сложно…

Для полета я взял «Цикаду», она и лучше адаптирована для планетарной посадки и просто вместительнее «Шмеля». Летели все втроем, Юрий сказал, что с МКС ничего ему не надо, ему и так багажа, записанного на телефон более чем достаточно. Сильно переживал, как же он переживет посадку, когда понял, что садиться мы будем на столь хлипкой ерунде. Задавал много вопросов по поводу сопротивления воздуха и условий посадки. Мы отвечали и потихоньку подшучивали над его опасениями. Я выбрал направление, заранее договорившись с местными военными, и полетел сквозь атмосферу, постоянно гася вышеупомянутое сопротивление воздуха, чтобы действительно избежать возгорания и перегрева, которого в игровом мире не было. Паранойя у меня была совершенно нездоровая: переживал я, что вероятнее всего о старых полетах можно забыть… Сели на военном аэродроме близ Москвы штатно, мягко и без лишней шумихи, только мы и два полка военного состава, под прикрытием пары истребителей. Скромненько и со вкусом. Это вам не хлеб с солью, но тоже сойдет: видно же сразу, что уважают.

Встречать нас вышел какой-то генерал, покинув строй военных и скромно двигаясь в нашем направлении. Меня он правда ни капли не интересовал, я боялся оставлять «Ферзя» и «Шмеля» надолго без присмотра. Поэтому, как мы и договорились: едва Виктор вышел вместе с ослабевшим Юрием, я сразу вернулся обратно в космос. Благо никто мне не препятствовал в этом желании. Нечего искушать судьбу: сегодня обошлось, но никто не гарантирует, что это надолго. Ладно, главное, чтобы все это было не зря. Надеюсь хоть Виктор там не напортачит и ему помогут…

Первый сеанс связи между мной и Виктором состоялся через двенадцать часов, когда я по выбранному времени прокинул связь до центра управления полетами. На большом экране появился слегка похорошевший командир и пара десятков человек за его спиной, которые смотрели на меня не моргая. Разговор начал он, причем на только мне понятном языке из «Железной стратегии».

– Ну, чего там? Рассказывай, – Виктор улыбался.

– Плохо все у нас с «Ферзем». Долго не протянет, но сейчас не это главная новость. Как ты там? Поняли, что с тобой?

– Ну, не хочу хвастаться, что мне все на блюдечке приносят, но тут уход реально хороший. Да только понять, что со мной, они не могут или не говорят. Я в себя слега пришел, но все еще довольно плохо. Здоровье мое знатно пошатнулось, сердце тревожит, МРТ вообще показало, что у меня каша вместо мозгов. Все удивляются как я еще двигаюсь, – он натянуто хмыкнул, но вкус горечи в этом действии был слишком явным. Он все понимал, но облачать это в слова не хотел. – Не знаю… Сколько я еще протяну. Может еще меньше чем «Ферзь». Мне уже пару часов никто на тему здоровья ничего не говорят, хотя и продолжают анализировать состояние.

– Витя, мне очень жаль… – впервые за все это время, меня проняло всей трагичностью ситуации и моей полной беспомощностью. Холодок прошелся по всему телу, а в груди что-то болезненно сжалось. Я ощущал свою вину перед ним. – А они не ошибаются? Показания точные?

– Да кто б их знал. Они нашли с полсотни аномалий, а затем перестали говорить хоть что-то внятное, – Виктор улыбнулся левой стороной рта, затем протер глаза. – Думаю, это из-за прыжка… Ладно, я просто хочу сказать, что чтобы со мной не случилось, ты должен вернуться. То, что произошло не твоя вина ни в какой степени, но ты все же мне должен, как командиру группы. Вероника Коля и Ник не должны остаться в неведении или брошенными. Найди их и помоги чем сможешь. Скажи про меня и про найденный фальшивый дом. Ну, и что мне тоже очень жаль, что все так вышло. Мы должны были быть вместе.

– Я сделаю все что в моих силах и передам им все, – я кивнул с каменным лицом.

– И прости меня, если что не так было, сейчас или ранее. Я и так с вами прожил намного дольше отведенного мне богом срока. И видишь, как судьба распорядилась: умру практически дома, в земле-матушке, на планете. Если меня, конечно, на куски не порежут ради науки. А что касается местного населения, то я не думаю, что они желают тебе зла. Аборигены скорее напуганы, я здесь с ними долго общался, все разговоры только про наши цели и грядущие перемены. Я всем насвистел, что мы провели бой на границе системы и отошли в тень, как раз к ним под бок, случайно типа, хотя так оно и есть. Сказал, сейчас немного оклемаемся и снова ломанем отсюда, – Виктор опять потер лоб, кивнул сам себе и продолжил куда более печальным голосом. – Все Серый, не хочу я так прощаться или влагу разводить. Не хочу, чтобы ты меня таким запомнил. Не смей на себя вешать мое состояние. Понял? Я тут планирую в баню сходить еще хоть раз, да рыбки соленой порубать. Выпить вряд ли дадут, но я буду настаивать хотя бы на пиве… Да… Лучше умру в приятной обстановке и никому не доставлю неудобства своими проблемами. Так что, новобранец Грейхан Хеймс, слушай мою команду: сопли не распускать и быть осторожным, у тебя важная цель, найди наших. Расскажи обо всем, что произошло и к чему это нас привело. И не надо больше звонить, закончим все сейчас. Я попрошу местных, чтобы они на МКС передали весть, когда я скончаюсь, но это всё.

– Есть, капитан, – сказал я и приложил руку к своему шлему с опущенным забралом. Не увидят они моих слез. Ни он, ни те, кто ведет запись. – Удачной дороги, Виктор. У тебя был долгий путь.

А затем, я запел предсмертную песнь:

– «Воины идут в бойЗа свой дом и за свои сердцаМы воины, мы победим или умрёмНавеки мы Бруннен-Жи»Yo Way YoHome VaYa Ray.Yo Way Rah.JerhumeBrunnen-G!

– Прощай, Серый… – сказал Виктор и, наклонившись, отключил наше соединение. Это были последние слова, которые я от него услышал.

Я остался сидеть перед изображением голубого шарика, который казался не столь недосягаемым сколько чужим и холодным. Теперь остается только сидеть в одиночестве на умирающем корабле, без шанса слинять отсюда на протяжении пары недель. Я остался один и это было самым сложным для меня испытанием. Я потерял друга, наставника… Мы воины, мы победим или умрем… Навеки мы Бруннен-Жи. Я поднялся со своего места и выставил руку в сторону экрана, сейчас мое сердце было холодным как лёд, а рассудок ясный как пустой вакуум. Я вспомнил, кто я и какая роль мне отведена. Я не человек, все человеческое я оставил на этой планете вместе с тем, кто был самым ярким представителем всего людского.

– Ферзь, полную сводку по всем боевым постам на день последней войны, где ты учувствовал. Дай мне полный архив истории в мой личный журнал и копию на «Шмеля»! Отчет и полную карту направления, и координатные сети последнего гипер-перехода. Данные по состоянию органа «Второго шанса» и прогноз его досрочного запуска. Все незадействованные ресурсы перекинуть на «Шмеля» и вытащить эту ласточку из яслей в кратчайшие сроки. В случае запроса связи или атаки, ставить меня в известность в ту же минуту. Пока я буду вне корабля, держать постоянный пеленг на меня и сохранять связь устойчивой. Задачи ясны?

– Да, капитан. Слушаюсь.

– Молодец, Ферзь. Работай, у нас впереди очень много работы…

Книга 2
Эпилог

У меня больше нет эмоций. Я перегорел. Данные из корабля дали мне много сведений и про кораблестроение, и про мою расу в целом. Я узнал и о кораблестроении, о генной инженерии живых судов, законы и правила. Крупный блок истории моего народа дал мне ответ о том, что же произошло с Виктором и кто в этом виноват… Конечно прямого доказательства не было, но все было ясно и так… В документации, причем крайне старой были записи о правилах безопасности при пересечении гиперпространства и конкретно червоточин. Все сводилось к тому, что на заре освоения гиперпереходов средства защиты были не на уровне нашего генома, а на средствах защиты системы корабля, для стабилизации гравитационных аномалий, личной защиты скафандра, который обладает магнитными и электрическими полями для сохранения стабильных условий внутри тела, а также специализированные препараты для мобилизации организма. Знай я это раньше, то никогда бы не позволил «Ферзь» совершать подобный прыжок. Однако незнание не освобождает от ответственности: жизнь Виктора полностью легла на мою совесть.

Мой корабль, нареченный «Ферзём», вошел в финальную фазу смерти буквально через день, после того как мне сообщили о смерти Виктора. Умирал «Ферзь» почти четыре дня. Сначала он перестал понимать мои команды и отвечать, затем стало сбоить освещение и системы жизнеобеспечения. Внутри открылись все двери, а оставшиеся минералы и прочие ценные материалы стали закукливаться какой-то пленкой. Далее стены внутри стали чернеть, по полу и стенам потекла смазка и иная жидкость. Внутри было уже небезопасно находиться. Зрелище давило на грудь, а глаза желали пролить слезы по умирающему исполину, который прожил очень долгую жизнь, пережил не одну войну и вышел победителем, умерев там, где ему это было позволено: над темной стороной луны. Части корпуса лопались от давящей изнутри силы давления, внутренние жидкости выплескивались словно кровь и тут же застывали в холоде бездушного космоса, не знающего жалости к живым. Редкие взрывы калечили могучее тело «Ферзя», который умирал гордо, не издавая ни звука и не прося пощады. Он выполнил свой долг и навсегда занял свое место в истории моего народа и моей памяти. Хоть мой род и невелик, только я да шизофрения моя, но раз нас уже двое – прорвемся как-нибудь на пару.

На самом деле, мне было невыносимо тяжело второй раз за неделю хоронить того, кто помогал мне, учил и защищал. Да, после сообщения о кончине Виктора я спускался на планету, чтобы проследить за похоронами моего наставника. Невзирая на окружение и саму обстановку, я стоял рядом с военными, которые выполняли его последнюю просьбу и не отдали тело пришельца на растерзание медикам, которые и без того уже успели взять достаточно. Виктор умер быстро и спокойно: во сне, после дня, который он провел в непринужденных беседах, уплетая красную и черную икру и рассказывая всем собравшимся о своей вымышленной родине. Не знаю, насколько этично пичкать ученых выдуманной легендой о его рождении, но слушали его наверно с открытыми ртами, как раз так, как он и любил.

С нашего последнего разговора, я не искал встречи или связи со своим первым руководителем и учителем, уважая его волю и право на свой выбор. Он запомнился мне не разбитым жизнью человеком. а скорее символом, тем, кто мотивирует и заставляет делать хоть что-то дальше, вне зависимости от того, как тебе тяжело. Не легко хоронить близких, а я ведь даже не знаю, был ли он крещенным, чтобы поставить за него свечку в храме. Хотя какая разница: выпадет возможность, поставлю обязательно.

До самого окончания церемонии прощания я просто стоял среди военных глав в своем скафандре, ни с кем не взаимодействуя. Но когда мне предложили выступить с речью, я снял свой шлем и высказался, не утаив ничего. Я высказался, рассказал о Викторе все что о нем думал и что мне удалось осознать с момента его смерти. Для себя, у его могилы я повторил обещание: найти всех наших «Звезданутых», до кого только смогу дотянуться. Таким образом я простился с командиром. А затем я дал девяносто восемь залпов из своих наплечных турелей, наполняя воздух вокруг невероятным статическим зарядом, который нашел свое пристанище в высоких и тяжелых облаках. И словно финальный штрих, небо отозвалось и мир наполнился грозовым громом без единой молнии. Симфония прощания по настоящему человеку. Девяносто восемь уровней, девяносто восемь верных шагов одного старого пироманта, которые вырастил одних детей и помог вырасти другим. Под занавес церемонии прощания, я подошел к разрытой могиле, где на дне, в красивом гробу, находился дорогой мне человек. Он сильно исхудал, осунулся, но все же был спокоен. Правильно он сказал, что и так пережил отведенный ему господом срок, так чего же расстраиваться, что свое последнее пристанище он нашел на настоящей Земле. Не особо размышляя, я вынул из своей новой сумки тот самый «Атомный генератор» Механоидов, переданный мне «Ферзем Войны» перед его же смертью. Сломанный и потрепанный, но не бесполезный до самого конца. Он, как и Виктор, стал символом своего рода.

– Прощай, дорогой друг, – произнес я слова словно мантру. Именно эти слова сопровождали данный прибор с самого начала моего с ним знакомства.

Хотел уже бросить его в могилу, но заметил какой-то миниатюрный диск на внутренней стороне генератора. Сняв его и убрав в сумку, я разжал пальцы, позволяя памятной для меня вещи упасть к Виктору, чтобы почтить его этим бессмысленным, но чувственным жестом. Возможно, из-за этого могила еще долго не будет зарыта, но для меня был важен сам факт прощания, а не последствия. Прощаясь с Виктором и генератором, я одновременно прощался и со своей личностью Чала, словно хороня ее в этой же могиле. Впрочем, Сергей Олегович Кондаков так же останется около этой ямы с телом важного для меня человека. Далее мне с ним не по пути.

Меня хотели задержать для общения, но все же не препятствовали моему отлету, что радовало, но не сильно. Больше на планету я не спускался и на сеансы связи не реагировал, хотя запросы были и не только из центра управления полетами, а со всей планеты. Если бы это была моя родная Земля, я наверно провел бы там это тяжелое время, но она была чужая. Она меня не интересовала и более того: она угнетала, она только отнимала. По прошествию времени и выдерживания недолгого траура я вновь был в том самом состоянии спокойствия, которое уже не раз спасало мое душевное равновесие, поэтому я держался простой истины: чем меньше я буду вмешиваться, тем лучше будет для всех. Да и мое место не там, сейчас оно здесь, рядом с другом, проживающим последние часы. Тяжело хоронить близких и, тем более, смотреть как они умирают. «Ферзь» завершил свой цикл жизни практически полностью исчезнув в бесконечном космосе. Если бы я знал, где находится легендарное кладбище кораблей Бруннен-Жи, я бы наверно взял туда хоть небольшую частицу могучего судна, но я этого попросту не помнил, а в базах данных этой информации не было.

Последние обломки Ферзя медленно разлетались, освобождая место для его последнего детища. Это уже не игра, это реальность. Новая и чуждая мне реальность, где нет места для игровой визуализации возрождения судна в том виде, в котором он существовал. Корабль не может просто возродиться в пустом месте, он не может появиться в верфи, которой не существует, но он должен завершить один цикл и дать начало другому, зацикливая круговорот жизни и смерти. «Орган второго шанса» изменился вместе с нами, став чем-то большим, нежели просто система возрождения. И сейчас, разошедшиеся обломки гордого судна, явили миру того, кто будет продолжать путь великого воина. Отметка на радаре «Шмеля» исчезла, Ферзь перестал существовать даже в виде искусственного разума, однако на его месте появилась новая отметка с маркером живого флота Бруннен-Жи. Два больших глаза, крупное тело, которое немного уступает органам зрения, а также длинный гибкий хвост: вот то, что показались среди останков «Ферзя». Молодой корабль, который должен превзойти своего предшественника, ибо он впитал в себя все накопленные знания и умения родителя. Он – следующая ступень развития живого флота. Это – эволюция, происходящая на моих глазах. Я поднял голову чуть выше, отдавая честь новому созданию моего павшего народа. Гордость, именно она переполняла меня в эту минуту. «Бруннен-Жи жив, пока жив его последний солдат!» – это я знал, как константу! И то что я видел, лишь доказывало, что даже мой род возможно возродить, имея лишь одного воина.

Интерфейс шлема отметил союзную цель и после короткой заминки сообщил мне забытым голосом системы из ушедшей игры.

– Штурмовой Крейсер «Лексс», первичная модификация, производства Бруннен-Жи. Корабль свободен и готов принять нового капитана.

Не просто крейсер, а штурмовой крейсер! Тень улыбки легла на мое лицо. Дав максимальную скорость, я загнал «Шмеля» к его новому старшему собрату, явившемуся миру лишь пару минут назад. Мы с ним оба рождены в космосе, и мы оба вернемся на незаконченную войну. Мы победим или умрем, как и велит нам судьба и долг нашего рода. Мы вернемся во вселенную, которую породила игра «Железная стратегия». Мы вместе найдем мою семью, и свое место под холодным светом звезд! Бруннен-Жи будет возрожден! Хватит мне бегать по этому миру, мы уже однажды проиграли, но второй раз это не повториться: я за этим отдельно прослежу. Я не единственный в своем роде, я Бруннен, кто бы, что не говорил! Я древнейший в этой галактике и если мне надо будет это доказать – я не задумываясь сделаю это. Время игр закончилось! Сейчас настало время для реала!

«Лексс» открыл передо мной свой шлюз, пропуская «Шмеля» в свои владения. Припарковавшись в новом для меня месте, я выпустил кабины конкистадоров, Дал команду «Цикаде» залетать следом. Далее прошелся по не широким коридорам молодого судна, ощупывая все еще прохладные стены и поглаживая свой новый корабль. Он еще так молод… Ничего, пройдет всего пару месяцев, и он достигнет размеров «Ферзя», а через полгода он станет еще крупнее и намного сильнее. Я зашел в рубку пилота, в которой пульт управления был на порядок сложнее и мощнее, чем в «Скарабее». Полусфера управления была перед главным и единственным креслом пилота, и оно звало меня словно забытая песня, которая словно крутиться в голове на грани сознания. Я поднял свою руку в приветствии нового живого корабля.

– Лексс! – позвал я его, стоя у кресла пилота.

– Да? – голос его звучал молодо, однако при этом он был громогласным и твердым. Приятным для меня, чем-то даже успокаивающим.

– С днем рождения! – улыбнулся я.

– Ты мой капитан?

– Да, Лексс. Я твой капитан. Я главнокомандующий Хеймс, последний из рода Бруннен-Жи! А ты, мой главный крейсер, – в следующий миг мою руку прожгла боль, от ударившего в нее разряда прямо из подлокотника кресла пилота. Корабль знакомился, он проверял мои полномочия, считывал мою природу и делал выводы. И он признал мое право.

– Добро пожаловать на мостик, капитан. Все системы для вас разблокированы! Вам доступны: система обороны; система атаки; система дальнего уничтожения; перехватчики; энергоканалы; гиперпривод; система радара; система маскировки; система ликвидации; главный калибр судна. Я рад тебе, капитан!

– Я тоже тебе рад, Лексс. Курс на внешний пояс планетоидов, мы возвращаемся домой!..

«Воины идут в бой За свой дом и за свои сердца Мы воины, мы победим или умрём Навеки мы Бруннен-Жи» YoWayYo HomeVaYa Ray. Yo Way Rah. JerhumeBrunnen-G!

Конец второй книги «Вестники войны».