Текст книги ""Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Глава 25

Неторопливо поднимающиеся из болотной мути дамы были ослепительно хороши. Их природной красоте ничуть не мешали даже ряска с тиной, хаотичными блямбами и грязевыми подтеками облепившие совершенные тела болотных дев. Наоборот, случайные эти «одеяния», замечательным образом гармонируя с чуть зеленоватой кожей красавиц, добавляли пикантного шарма, маскируя от сторонних глаз самые потаенные, интимные места обнаженных тел.

Увы, прекрасные лица и совершенные тела болотных дев безобразным образом соседствовали с их пышными гривами из отвратительно сонма злобно шипящих болотных гадюк. Десятки (а то и сотни) ядовитых и беспрестанно копошащихся гадов, вместо обычных волос, обрамляли совершенно спокойные девичьи лица, превращая ослепительных красавиц в кошмарных чудовищ.

В древнегреческой мифологии, помнится, описывался подобный монстр под ником Медуза Горгона. В мифе отправившемуся за головой Горгоны славному герою Персею, хоть и не без проблем, но все-таки удалось одолеть легендарное чудовище. Да Персей справился не без посторонней помощи, а с поддержкой божественных даров. Ну так и у нас с Линдой в арсенале имелись ни разу не обычные теневые навыки, умения и даже таланты. И там, где преуспел один древнегреческий герой, есть все шансы отличиться и у пары его современных последователей. Оно, конечно, Персею противостояла всего одна Горгона, а в нашем случае остров окружило разом семеро всплывших из болотных глубин «медуз». Ну так и герой в мифе сражался с монстром в одиночку, а у нас, вон, рота измененных, считай, имеется под боком, на подхвате. Плюс борки, с их зубастыми ящерами, тоже вполне себе весомое подспорье. Уж сообща-то как-нибудь с грехом пополам вывезем… Это я к тому, что пессимизма спутницы, несмотря на эффектное явление мифических монстров, совершенно не разделял. И смотрел в будущее со сдержанным оптимизмом.

Тихо, как подводные лодки, поднявшиеся по бедра из болотной трясины «медузы» не спешили на нас нападать. Глаза на их кукольных лицах оставались безмятежно закрытыми. Впрочем, учитывая сонм злобно шипящих миньонов вокруг каждой отрешенной головы, через своих ни разу не спящих гадюк монстры запросто могли мониторить периметр даже пребывая в текущем спящем режиме.

– Ну че завис-то? Шмаляй, давай, по ним, – подбодрила меня сбоку Линда. – Или втрескаться успел уже в кралей этих по уши? – спутница нервно хохотнула.

– Да че-т ссыкатно будить девушек, – отозвался я. – Пока спят – никого не трогают. Да и уязвимостей ни их телах я что-то не…

– Сука! Да стой ты ровно! – вдруг, перебивая меня, зло зашипел рядом извазяканный в болотном иле борк, пытаясь оседлать оставшегося временно не у дел ездового ящера, пребывающего в отрубе безрукого калеки.

Но оставшаяся верной, хоть и пребывающему в беспамятстве, но еще живому хозяину, полуразумная скотина вдруг по-змеиному изогнув длинную шею едва не цапнула острыми зубами захватчика за бочину. Отчего невезучий борк, потеряв равновесие, вывалился из седла, неуклюже шарахнувшись на головы и плечи сгрудившихся рядом сбоку измененных. Случившаяся из-за этого дурацкого шумного падения невольная неразбериха в наших рядах стала триггером для активации «медуз».

Глаза семерки болотных дев одновременно распахнулись, явив целиком заполненные бурой болотной мутью жуткие буркала, без намека на зрачок и радужку, и сорвавшиеся с них тут же белесые сгустки эфирной субстанции с семи сторон метнулись в кольцо нашей обороны.

Обозреть целиком весь масштаб причиненного этим массированным залпом ущерба, по понятным причинном, я не смог. Но со своей позиции мне довелось стать невольным свидетелем ужасающих последствий атаки пары ближних «медуз», расположившихся напротив моего участка береговой обороны.

Разделяющую нас с врагом десятиметровую примерно дистанцию четыре выпущенных из глаз «медуз» эфирных снаряда одолели за секунду и, беззвучно вонзившись в полупризрачные тела четверки измененных, поначалу просто озарили на миг свои жертвы белой световой волной, прокатившейся стремительно от места удара по всему телу. Запустившийся же следом процесс окаменения тел несчастных растянулся на куда как больший срок, и превратился в натуральную пытку для живых существ, остававшихся до последнего мига в сознании и ощущавших, как от ног к голове неотвратимо каменели кости, мышцы, внутренние органы… Жуткая метаморфоза живого существа в мертвый камень оказалась столь болезненной, что проняло даже безразличных, казалось, ко всей творящейся вокруг дичи молчунов измененных. Каменеющие примерно четверть минуты в наших рядах неудачники под конец пытки заголосили так пронзительно, что я едва сдержался от порыва облегчить страдания ближайшего крикуна милосердным выстрелом из «глока» в голову.

К счастью, «медузы» не могли «стрелять глазками» нон стоп, и после каждого выброса эфирной субстанции потускневшим, утратившим маслянистый болотный блеск, буркалам их требовалось время на аккумуляцию нового заряда. Как опытным путем вскоре выяснилось, интервал «перезарядки» у тварей длился те же четверть минуты, идеально совпадая с периодом полного окаменения их предыдущих жертв. Восстанавливались же спокойные, как танки, «медузы» до банальности просто: захлопывая потускневшие буркала, и «в спящем режиме» продолжая неподвижно торчать из болотной глади у нас на виду. Эти очень плохие девочки совершенно не опасаясь ответки от противника.

Разумеется, я попытался наказать чересчур самоуверенных «красоток» после первой же их атаки. Благо, активированный еще в начале боя теневой навык «Разоблачение уязвимости» наконец обозначил на их телах цели для атаки. Единственными уязвимостями «медуз» оказались, как не сложно догадаться, их временно разрядившиеся закрытые глаза. Неподвижное положение тварей делало из них идеальные мишени даже без подстраховки стазисом… Однако и выпущенная изначально пистолетная очередь, и пущенная следом по неподвижным пятнам уязвимости пара игл стужи (из повторно активированного ледяного игломета), неожиданно оказались поглощенными каким-то непонятным маревом, на неразличимое глазом мгновенье вдруг появляющимся перед пятнами уязвимости (то бишь закрытыми глазами «медузы») и спокойно нейтрализующим летящие в цель пули и иглы.

Психуя от собственной беспомощности, подстегиваемый нарастающим криком боли обращающихся в камень жертв первой атаки «медуз», я решился-таки усилить свою дистанционную атаку повторной активацией стазиса Настройщика. Снова застывшее в безвременье пространство вокруг обернулось тягучим киселем, любое движение в котором требовало максимального напряжения всех мышц. К счастью ограниченный до конкретных семи особей отряд противника, с расположенными на примерно одном уровне обстрела пятнами уязвимости, потребовал ровно семь четких смещений в рамках одного кругового оборота. Разумеется, для стрельбы назад, над головами застывших в стазисе товарищей, мне пришлось несколько раз задирать пистолет с иглометом высоко вверх, и выцеливать из не самой удобной позиции уязвимости дальних «медуз» по наитию, но развитое за последний год куда выше среднего умение Стрелок позволяло мне с легкостью проделывать еще не такие фокусы. Щедрая же порция из пуль и игл стужи выпущенная точно по закрытым глазам каждой твари не должна была оставить «медузам» и шанса на выживание.

В эйфории грядущей неминуемо шикарной победы я пребывал ровно до того момента, когда, совершив полный оборот вокруг своей оси, снова вернулся со вскинутыми для стрельбы «глоком» и иглометом к самой первой своей цели. За время совершенного оборота выпущенные в первую «медузу» пули и иглы, несмотря на последующее естественное замедление в стазисе, за счет взрывного начального ускорения почти одолели десятиметровую дистанцию до закрытых глаз цели. И тут я вдруг стал свидетелем того, как, вопиющим образом игноря ограничения стазиса, из застывшего в безвременье сонма змей над головой монстра, наперехват летящим в глаза пулям и иглам, сверху плавно пикируют с полдюжины вдруг «оживших» змеиных тушек. Меж тем, в висках и затылочной части снова начинает уже зарождаться болючая мигрень. Но неожиданно разыгравшееся перед глазами представление решаю досмотреть даже через боль. Сжав до хруста зубы, наблюдаю, как змеи со лба «медузы», широко раззявив клыкастые гадючьи пасти, самоотверженно насаживаются ими аккурат на жала почти долетевших цели пуль и игл, и тут же сгорают вместе с поглощенными моими снарядами в серии серых вспышек, застывая в продолжающемся стазисе почти невидимым облаком пепла.

Картинка «медузы», оставшейся неуязвимой на фоне пепельного облака, стала двоиться перед глазами, быстро наливаясь зловещим багрянцем. Не на шутку разыгравшаяся мигрень грозила с секунды на секунду превратить перегретый мозг в поджаренный фарш… Отменив действие стазиса, я развеял бесполезный против «медуз» игломет, вернул в карман такой же бестолковый пистолет и, запустив «Целебный пот», стал восстанавливаться.

Меж тем, благополучно пережив мой читерский обстрел в безвременье все «медузы» спокойно по новой распахнули свои заблестевшие болотной водицей буркала и «пальнули» по нашим рядам очередным массовым «окаменением».

В плотном ряду защитного кольца вокруг творящей ритуал Тени увернуться от стремительных сгустков эфира было невозможно, и очередная партия неуязвимых казалось бы полупризрачных воинов обреченно застонала в ожидании скорой мучительной гибели от окаменения.

– Капустин, твою мать! – дернула меня за рукав косухи Линда. – С фига ль ты, блин, перестал по ним стрелять⁈

– Потому что бесполезно это, – фыркнул я, морщась от головной боли.

– В смысле бесполезно? Да нахрена ты, вообще, тогда нужен⁈ Стрелок фигов, блин!

– Линда, я пытался. Ты ж видела. Даже под стазисом по всей семерке, как надо, отработал, – стал сбивчиво тараторить я, старясь успеть до восстановления «медуз» к следующему выстрелу. – Но их змеи защищают. Гадюки под пули с башки ныряют, быстрее самих пуль. А змей на башке у каждой «медузы» под сотню, если не больше. Ну и, короче…

– Стоп! Я все поняла, – перебила Линда и кратко подытожила: – Стрелять их бесполезно. Ты расписываешься в полном бессилии. И предлагаешь как-то загасить злых теть вручную. Но как подобраться к ним на расстояние удара сам без понятия. Потому как кругом беспросветная трясина.

– Угу. Как-то так, – кивнул я.

– Ладно, считай уболтал. Смотри и учись, практикант, – фыркнула розоволосая задавака и испарилась, активировав свой маскировочный теневой навык-невидимку.

Меж тем, крики второй партии наших каменеющих товарищей по оружию перешли на финальный, особо пронзительный фальцет, намекая на скорое окончание их пытки. И, соответственно, пророчили приближение перезарядки глазной абилки у «медуз».

Но едва смолкли крики отмучившихся жертв окаменения, а встрепенувшиеся «медузы», ожидаемо, вновь распахнули сияющие болотным маслом глаза, вдруг над макушкой ближайшей ко мне «медузы» полыхнул знакомый силуэт огненного клинка. И молниеносным ударом сверху вниз он тут же разрубил медузе башку, параллельно бессчетно изничтожив сонм гадючьих тел, отчаянно метнувшихся наперехват погибельной сабле, в тщетной попытке прикрыть собой хозяйку. Чудовище с отрубленной по уровню глаз наполовину башкой на плаву продержалось не долго. Изуродованная столь варварским образом красотка начала стремительно каменеть и с оглушительным бульком через пару секунд провалилась в трясину.

Случившаяся в рядах нападающих неожиданная потеря сдержала готовую сорваться по защитникам острова очередную атаку эфирными сгустками. «Медузы» явно занервничали, сообразив, что последующий за атакой пятнадцатисекундный спящий режим превратил их в легкие мишени для невидимки-убийцы. Словив коллективный нервяк из-за неожиданно вскрывшейся собственной уязвимости перед невидимым врагом «медузы», отвернувшись от острова, стали часто озираться по сторонам. Потрепав им таким макаром нервишки примерно с пяток секунд, невидимка-убийца таки вновь обнаружил себя. Очередное появление хищно изогнутого огненного клинка над макушкой новой жертвы остальные «медузы» засекли мгновенно.

Атака тварей эфирными сгустками со всех сторон последовала без проволочки. Но ожидавшая чего-то подобного опытная хаосистка, не нанеся удара, тут же рывком перенеслась из зоны обстрела к следующей цели. На предыдущем же месте нахождения ее огненного клинка, специально засвеченного для провокации вражеской атаки, семь из десяти направленных сюда эфирных сгустков бестолково унеслись дальше в болото и, так и не встретив на своем пути подходящей для окаменения живой цели, вхолостую растворились в пространстве. Остальные же три эфирных сгустка поразили-таки подходящие цели, каковыми стали подставившиеся под потенциально опасный удар гадюки с головы «медузы», брошенной сбежавшей Линдой в эпицентре обстрела. Но, увы, змееподобным миньонам угодившего под раздачу монстра не удалось своим самопожертвованием полностью заблокировать накатывающий вторым темпом объемный эффект столкновения с эфирными снарядами. Разлившееся следом за попаданием в змеиные тела тройное белесое сияние перекинулось-таки на тело «медузы» и, белой волной прокатившись по нему, обрекло монстра на неизбежное затяжное окаменение.

Благополучно материализовавшаяся, меж тем, над макушкой отстрелявшейся и провалившейся-таки с захлопнувшимися глаза в четвертьминутный откат «медузой» огненная сабля уже беспрепятственно повторила свой коронный неотразимый удар сверху вниз, беспощадно располовинив «спящее» кукольное личико очередного монстра… Далее серией рывком по окаймляющей остров широкой окружности, точно также без помех, невидимка-Линда поочередно навестила оставшихся четверых «медуз», с неизменным разрубанием, разумеется, головы каждой. Сработав, в итоге, так четко и быстро, что обезглавленные ей собственноручно «медузы» окаменели и провалились под воду раньше даже, чем та единственная, что стараниями паникерш-товарок медленно каменела с цельной башкой.

– Ну? Как тебе шоу? – хмыкнула Линда, эффектно материализовавшись на своем прежнем месте рядом со мной аккурат в тот момент, когда окаменевшая-таки до макушки последняя «медуза» с оглушительным «бултых» тоже провалилась в трясину.

– Впечатляет, – кивнул я. – Одно мне не понятно: если ты так с ними сразу в соло разобраться могла, зачем тянула-то? Ведь вон сколько бойцов полезных из-за этой задержки в камень обратилось.

– Ну, во-первых, потому что сама с подобными мифическими тварями столкнулась сегодня впервые. А на рожон на незнакомых тварей лезть – не в моих правилах. Нужно было выиграть время, чтоб осмотреться и изучить их возможности.

– А во-вторых?

– На стрельбу твою чересчур понадеялась, потому что навык полета свой берегла. Ведь он откатывается больше часа, – печально вздохнула Линда. – Кто ж знает: с кем еще в этом треклятом болоте нам доведется зарубиться сегодня. И теперь уж так свободно, как только что видел, я над трясиной не скоро полетаю. Придется отбиваться дальше строго на земле.

– Ничего, отобьемся.

– Уверен?

– Будто у нас есть выбор.

– Это правда – выбора нет… О, а вон и новые тварюшки к нам на огонек пожаловали. Ну как тебе? Красавцы, скажи?

– Блин, да ну нахрен! Чё это еще за гребаные павлины⁈

Глава 26

– Откуда они, вообще, здесь взялись⁈ – продолжил дивиться я неожиданно лубочному зрелищу.

– Павлины, говоришь, – хмыкнула Линда. – Забавные, однако у тебя, Сергей, ассоциации с релаксом. Я же, наоборот, вон, по шалунам-котикам угораю.

– Да какие, нафиг, ассоциации? И при чем тут твои котики⁈ – возмутился в ответ. – Глаза разуй! Реально ж, вон, три павлина возле нашего берега важно взад-вперед выхаживают, хвосты длинные по ряске болотной волоча. А четвертый, за их спинами, на кочке остановился и покрасоваться решил. Эвона как роскошный хвост свой веером развернул.

– А тебя не смущает: что кругом вода, а реальные павлины в принципе плавать не умеют? И вообще, как бы, это ни разу не болотные птицы.

– Что?.. Как это?

– Ну, во-первых. у павлинов перепонок на лапах нет. А, во-вторых, слишком длинный хвост их якорем бы на дно…

– Да я не про то, – отмахнулся раздраженно от дурацких разъяснений. – Понятно, что павлины не пловцы. Но, блин, вот же они. Я их собственными глазами вижу… И народ наш, вон, тоже, гля, подходят к ним, кормят чем-то. Видала, как один полупрозрачный придурок только что за хохолок птичку погладить попытался.

– Не факт, что они к павлинам подошли.

– Да как не к павлинам-то, когда ж с павлинами вон?..

– Это иллюзия, Серёж. Очень качественная и реалистичная иллюзия, – огорошила Линда. – У тебя ж имеется навык, позволяющий видеть сквозь морок. Активируй его, и будет тебе счастье.

Я послушно скастовал «Третий глаз», и в следующую секунду с трудом сдержал рвотный позыв, обнаружив на месте трех прогуливающихся вдоль берега красавцев павлинов три отвратительно вида зубастых безглазых башки, размером с колодезное ведро, беззастенчиво пожирающих тянущихся к ним измененных. Полупризрачных бедолаг, пребывающих в благостной прострации и беспечно приблизившихся к берегу, три ненасытные пасти спокойно, без суеты, кусали за руки, ноги и бока. Причем, в момент укуса монстрами, конечности и участки тел, под нацелившимися на них зубами, заживо пожираемых бедняг на миг обретали реальную плоть, и из разорванных мощным укусом тканей брызгала реальная кровь. Но стоило урвавшей добычу башке отстранится пережевывая и заглатывая лакомый кус кровавого мяса, и изуродованное тело измененного мгновенно возвращалась к начальному полупризрачному виду. Ужасная рана прекращала кровоточить, и очарованная иллюзией жертва, позабыв о короткой вспышке боли, продолжала активно тянуться к той же или соседней зубастой башке, предлагая себя для нового укуса.

Хотя здоровенные зубастики и барахтались в прибрежной мути, обособленно друг от дружки, длиннющими питоноподобными шеями они соединялось в единое целое. Их грязно-серая бочкоподобная общая для всех троих туша сейчас, как эдакий гигантский буек, спокойно покачивалась на болотной глади метрах примерно в пяти от берега, от обычных глаз (в моем варианте) благополучно скрываясь под маскировкой того самого распушившего павлиний хвост на отдаленной кочке четвертого персонажа иллюзии.

– Ну суки, ща я вам устрою!.. – прошипел я, сдавленно, все еще борясь с непрекращающимся приступом тошноты. И, выхватив из безразмерного кармана «глок», стал торопливо менять отстреленную обойму на новую.

До пожирающих людей голов монстра с моей позиции было всего метра три, промахнуться с такой смешной дистанции было невозможно. Правда пятен уязвимости на слепых зубастых харях я не заметил. Но, думаю, загнав по пять-шесть разрывных пуль в глотку каждой, по любому обезглавлю этого гребаного болотного дракона. А там уж и добиванием его откляченной туши можно будет вдумчиво заняться… Однако навести заряженный пистолет на ближайшую цель мне неожиданно помешала перехватившая руку Линда.

– Э-э, подруга! Ты че?

– Ничё, – в тон мне фыркнула девушка. – Просто поверь: не стоит этого делать.

– Ты разве не видишь: что там творится⁈ – возмутился я.

– Вижу, – спокойно кивнула розоволосая стерва, не отпуская мой руки.

– И давно ты это видишь?

– Сразу, как иллюзию разгадала, – пожала плечами Линда. – Разумеется, раньше тебя.

– А че ж бездействуешь! – возмутился я. – Эти ж твари… вернее, тварь людей заживо жрет. Наших боевых товарищей жрет!

– Угу, жрет, – снова, как ни в чем не бывало, равнодушно кивнула стерва и вдруг ошарашила неожиданным заключением: – Но, если попытаемся остановить ее головы, уж поверь, станет только хуже.

– Да уж куда хуже-то?.. Согласен, пятен уязвимости на твари разглядеть не выходит, видимо уровень развития солидный, оттого мочить стремно. Но, блин, надо ж хоть попытаться ей помешать!.. Ну ты глянь: здесь же всего три зубастых хари на шеях. Двигаются они, как сонные мухи. Срубить их твоей огненной саблей, уверен, что два пальца об асфальт. Не очкуешь сама мараться, пусти, я сам все сделаю. В лучшем виде отстрелю все три хлебальника за несколько секунд… Не веришь? Так валяй, засекай!

– Не горячись, практикант. Просто выслушай меня, ладно, – попросила Линда, продолжая удерживать руку с пистолетом. – Это не просто какая-то болотная тварь, а гидра. Такой же неприкасаемый падальщик на болотной местности, как небезызвестный тебе бякиш в лесостепной. С бешенной регенерацией и толстокожестью. Короче, практически не убиваемый монстр. Но, в отличии от бякаша, гидра обладает еще дополнительной крайне паршивой способностью множить в бою свои хищные головы.

– Как это?

– Очень просто. На место одной срубленной – или отстрелянной – головы из шейного обрубка у нее мгновенно отрастут две новые. То бишь, срубив эти три – что, ты прав, дело для меня пустяковое – мы тут же получим уже шесть жадных до чужой плоти, вечно голодных пастей. Уничтожив шесть, через секунды поимеем уже двенадцать. Ну и так далее. В итоге, вскоре на нас накинется прорва голов, перерубать/перестрелять которую станет уже физически невозможно. И расплодившиеся до безобразия пасти в итоге и нас с тобой, и всех наших боевых товарищей, вместе, разумеется, с Тенью, схарчат буквально за один присест. Ты этого хочешь?

– Нет конечно. Но…

– Никаких но, практикант. Просто сидим на попе ровно, и ждем завершения ритуала. Благо народа, слава яйцам, на острове еще достаточно осталось. Одних только измененных чавкающей всего в три жала гидре минимум на час еще точно хватит. Потом здоровяки борки с их упитанными ящерами на смену рациона подтянутся. И тут, пожалуй, даже поболее часа их гидре хомячить придется. А там, глядишь, ритуал этот долбанный наконец завершится, и свалим, к хренам, отсюда.

– Да не могу я вот так просто стоять и ждать, когда на моих глазах монстр людей заживо, как чипсы, дербанит! – возмутился я.

– А ты делай, как я, и на эту мерзость вообще не смотри. Деактивируй подавление иллюзии, и наслаждайся видами своих шикарных павлинов. Или, вон, на ритуале Тени нашей сосредоточь внимание. У нее там, видишь, прогресс уже какой-то наконец случился. Вон, кристаллик рубиновый от пролитых ручьев кровищи из земли расти потихоньку начал. Занятно ж, блин, все-таки. Скажи?

Но ответить мне помешал неожиданный слитный залп борков по гидре. Отчего-то белошкурые здоровяки вдруг дружно прозрели и самостоятельно коллективно избавились от воздействия массовой умиротворяющей иллюзии.

Одну из трех голов гидры залп картечи из девяти монструозных стволов превратил в кровавое месиво, из которого, подтверждая линдины страшилки, тут же начали ускоренно отрастать две новые и абсолютно невредимые зубастые головы. Остальные две безглазые пасти чудовища от свинцового дождя пострадали относительно легко, и их редкие сквозные и подкожные раны просто сами собой заросли в течении буквально пары секунд.

– Да твою ж мать! А какой был хороший план! – обреченно закатила глаз розоволосая стерва.

Наблюдая, как прозревшие после выстрела измененные, прекратив сюсюкаться к зубастыми мордами, сами впились отросшими когтями-скальпелями в кожистые шеи, намереваясь жесточайшим образом обезглавить своих недавних крашей.

– Походу, внушение мое в противоречие с навязанной гидрой иллюзией вступило, вот борки и прозрели вдруг на нашу погибель, – продолжила посыпать голову пеплом Линда.

– Так-то у меня имеется за плечами опыт убийства одного бякиша, – откликнулся я, нервно облизывая губы, мигом пересохшие от появления новых и новых пар довольно скалящихся зубастых голов на месте бестолково оторванных совместными отчаянными усилиями измененных.

– Ну флаг те в руки тогда, – нервно хмыкнула Линда.

– Ага. И барабан на шею. И поезд навстречу, – закончил я общеизвестную шутку, в свете творящегося в считанных метрах лавинообразного усиления гидры приобретающую вдруг зловещий смысл.

– Не ссы, практикант, они нас не больно сожрут, – «поддержала» напарница. – Я слышала от знающих людей, что слюна гидры лошадиную доза анестетика содержит. Так что когда нас, с аппетитом, на куски рвать начнут, мы, возможно, и вовсе боли не почувствуем.

– Ладно, хорош тупить. Давай попытаемся хоть что-то сделать.

– Капустин, блин, глаза-то разуй! Перед тобой же прямое доказательство творится того, что любое агрессивное действие против гидры лишь еще больше усугубляет и без того паршивую нашу ситуацию… Сколько там уже у нее голов? Двадцать? Тридцать? Лично я давно уже сбилась со счета.

– Как думаешь, а если ее тело уничтожить, то без него головы выживут?

– У тебя чё танк в кармане заныкан? Как ты собрался уничтожать тело, прикрытое таким обилием зубастых голов?

– Имеется у меня один лайхак, – хмыкнул я. – Так чё думаешь: без тела головы выживут?

– Если серьезно, то думаю: нет, не выживут, – покачала головой Линда. – Вот только я сильно сомневаюсь…

Дальше я ее уже не слушал.

Как водится, перед рисковым экспериментом попытался запустить параллельную временную петлю через расходник. И неожиданно на этот раз все у меня это, без осечки, получилось. Далее вдохновленный и ободренный успехом подряд сперва активировал «Владение ледяным иглометом», и следом сразу запустил стазис Настройщика.

В воцарившемся тут же безмолвии безвременья мне не составило труда отыскать среди разросшихся до нескольких рядов зубастых пастей гидры брешь, достаточно широкую для беспрепятственного пролета через нее игл стужи.

И далее просто стал метать сквозь эту прореху иглы с максимально доступной игломету скоростью, благо промахнуться в объемную двухметровую тушу монстра с расстояния менее чем в десять метров, с моей основательно прокаченной стрелковой квалификацией, было в принципе невозможно.

Имеющиеся в наличии шестьдесят четыре иглы (весь доступный боезапас игломета) усвистели в сторону застывшей в болотной воде цели за считанные секунды. Отстрелялся я так быстро, что первая выпущенная игла, невольно замедляясь в стазисе, еще только подлетала к спине монстра, а последняя, брошенная взрывным ускорением игломета вдогонку за остальным роем остроконечных сосулек, мигом просвистев через брешь между неподвижными головами гидры, уже тоже налетала на цель. За несколько секунд беспрерывной стрельбы мигрень в затылке даже не проклюнулась, потому, отменив стазис, в режим реального времени я вернулся таким же бодрым и полным сил, каким проваливался отсюда в безвременье.

Отстреленный до последнего снаряда ледяной игломет в режиме реального времени развеялся с руки сам собой, и, не теряя ни мгновенья, я тут же буквально сорвал с себя косуху и практически одновременно скастовал «Танец огня» и «Рывок» на виднеющуюся через снова замельтешившие зубастые пасти спину гидры.

Всего за мгновенье до моего переноса на хребтину врага, по бронированной шкуре монстра градом отбарабанили выпущенные в стазисе иглы стужи. И мне сказочно повезло, что аж разом две из роя выпеченных по гидре сосулек случайно угодили в пятна уязвимости монстра (невидимые мне через «Третий глаз» из-за колоссальной разницы в наших с гидрой уровнях теневого развития). Два небольших фрагмента на бронированной спине гидры обернулись припорошенными снегом ледышками, и по обеим я тут же остервенело заколотил своими пылающими пятками.

Обледеневшие куски брони под бомбардировкой жаркого пламени продержались недолго. Всего за пару секунд шкура гидры в обмороженных местах растрескались и выкрошились, явив куски кровавого мяса. Гидра, почувствовавшая сперва чужое, горячие присутствие на спине, обернувшееся почти сразу же двумя болезненными ранами, разумеется, попыталась немедленно избавиться от незваного меня, сдернув с берега и направив к страдающей спине все свои многочисленные зубастые пасти. Однако попытавшиеся цапнуть меня за различные части тела челюсти, не в силах одолеть читерскую стопроцентную защиту «Танца огня», сами обугленными головешками стали рассыпаться мне под ноги, не выдерживая жара огненной абилки. Я же, на все сто используя роковые секунды действия «Танца огня», рухнув на колени над кровавыми пробоинами в спине гидры, стал обеими руками, словно пылающими бурами, вкручиваться в доступные пробоины.

Из-под горящих ладоней, проваливающихся все глубже в нещадно выжигаемое нутро монстра, наружу рванули густые черные струи едкого дыма. Почуявшая себя совсем худо гидра решила унять внутренний жар, стремительно распространяющийся по телу из пробитой спины, ледяной болотной водой, и ухнулась тут же со мной на спине под воду.

Это паническое решение оказалось ее роковой ошибкой. Столкновение огромной массы ледяной воды и супер-жаркого негасимого пламени моей продействовавшей еще целых четыре секунды огненной абилки породило взрыв колоссальной разрушительной мощи. Основная сила ударной волны которого пришлась разумеется на многострадальную спину монстра, в которую клещом вцепился ваш покорный слуга.

Несмотря на читерскую стопроцентную защиту «Танца огня» взрывной волной меня таки отбросило от разорвавшейся под моими горящими даже под водой руками на несколько частей спины гидры. И лихо крутанув несколько раз в гигантском водяном смерче, мою тушку с шипеньем отбросило в сторону на весьма приличной высоте. К счастью, последних секунд действия огненной абилки с лихвой хватило на взрыв и последующую неуправляемую болтанку в водяном смерче, потому, вылетев из него, я остался абсолютно цел и невредим, отделавшись лишь легкой дезориентацией в пространстве.

В полете, после выброса из водяного смерча, действие «Танца огня» таки закончилось, и вниз я стал заваливаться уже лишенным защитного огненного ореола, оставшись в полном неглиже.

Из-за продолжающейся чудовищной болтанки (выброшенное из смерча тело по инерции еще какое-то время бесконтрольно вертелось в воздухе) я не мог сориентироваться куда падаю. И, как утопающий в отчаянье хватается за подвернувшуюся под руку соломину, я совершенно на автомате скастовал «Шаг в тень».

Откуда на маленьком островке, совершенно пустынном до нашего сегодняшнего появления здесь и, соответственно, озаряемого со всех сторон вечным полуденным солнцем теневой параллели, вдруг оказалась целая россыпь теней, достаточно густых для срабатывания умения и моего спасительного переноса, я разобрался лишь уже в спасительном полумраке одной из них.

Все оказалось просто, как дважды два. Тени на нашем островке появились благодаря возникшим там недавно многочисленным каменным статуям – последствия воздействия на наших невезучих товарищей жуткими абилками «медуз».

Тело еще ходило ходуном и никак не желало успокаиваться после пережитой только-только болтанки, в глазах так же все плыло и двоилось. Однако загоревшийся очень вовремя перед внутреннем взором текст победного лога не дрожал и не расплывался, позволяя спокойно сосредоточиться на чтении: