Текст книги ""Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Аркадий Стругацкий,Дмитрий Гришанин,Михаил Емцев,Селина Катрин,Яна Каляева,Дмитрий Ласточкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 78 (всего у книги 350 страниц)

Интерлюдия 9

Интерлюдия 9

– Мне тоже ужасно понравилась эта розовая машина, – вывел девочку из навеянной расставанием грустной задумчивости вкрадчивый женский шепот.

Резко отвернувшись от окна, Ната едва не врезалась лбом в лицо наклонившейся к ней розоволосой незнакомки.

– Ой, простите… Ух ты какие!..

– Да все норм, – озорно подмигнула девочке розоволосая. – Тоже любишь розовый цвет?

– Конечно, – широко улыбнулась доброй тетеньке девчушка.

– Меня, кстати, Линда зовут… А тебя?

– Натка…

– Ната, ну-ка живо возвращайся на свое место! – раздался с противоположного ряда парных пассажирских кресел строгий мамин голос. – Ты мешаешь другим пассажирам!

– Ну, мааа! Там же ж не видно ничего, – заканючила девочка.

– Ната! Не заставляй меня ругаться!..

– Полагаю, ничего страшного не случится, – вмешалась в спор мамы с дочкой розоволосая девушка, – если мой спутник на время поездки займет место вашей девочки. А Ната останется рядом со мной, здесь у окна – раз уж ей так этого хочется.

– Ура! Здорово! Хочу с тетей Линдой! – тут же радостно захлопала в ладошки девочка. – Мам, можно, а? Ну пожааааалуйста!

– Ну, если вас это не побеспокоит… – улыбнулась покорившаяся капризу дочери мама.

– О чем вы говорите… Напротив, я буду только рада пообщаться во время поездки с вашей замечательной дочуркой. Очень, знаете ли, люблю детишек, – заверила Линда и, обернувшись к своему молчаливому спутнику, распорядилась: – Валера, ты поедешь там.

Понурый детина в камуфляже, безропотно подчинившись, аккуратно протиснулся через подобранные ноги наткиной мамы, перебрался на дальнее сиденье и там затихарился.

Линда же, под восторженный писк крохи-соседки, опустилась в кресло рядом с девочкой.

– А та машина, между прочим, не просто машина была, – тут же доверительно защебетало на ухо розоволосой «подружке» Натка.

– Да что ты говоришь, – так же шепотом откликнулась Линда. – И что же в ней такого особенного? Если не секрет, конечно.

– Не секрет, – закивала Натка. – Это сережина была машина.

– Сережина?..

– Ну да… Ведь Сережа мой брат! Да, да…

– Ого! Здорово!.. А смотри, что у нас с тобой тут еще есть, – Линда жестом фокусника вытянула из-за уха девочки миниатюрное зеркальце.

– Ух ты! – счастливо захлопала в ладоши девочка. – А можно мне?..

– Конечно бери, – налету уловив просьбу крохи, Линда положила зеркальце на протянутую детскую ладошку. – Это мой тебе подарок, Натка.

Плавно тронувшись, автобус отправился по стандартному маршруту в свой последний рейс…

Глава 30

Глава 30

Применять талант против набегающей толпы не имело смысла по той же причине, как и открывать стрельбу. Ведь это ж каким надо быть монстром, чтоб, даже спасая свою шкуру, начать хладнокровно убивать оболваненных студентов.

В образовавшемся цейтноте я чудом отыскал единственный достойный выход из сложившегося тупика.

– Шаг в тень! – озвучил я под нос фразу-активатор спасительного теневого умения.

И контролируемый вторым потоком сознания взгляд тут же стал лихорадочно перебирать загоревшиеся на периферии зрения картинки-предложения… В то время как контролируемое первым потоком тело, завертевшись на месте юлой, принялось отчаянно уворачиваться и отбиваться от рук самых шустрых студентов.

До спасительной аватарки темной подсобки, с заставленными коробками полками и россыпью знакомых рогаликов во вскрытой крайней, очередь дошла, когда меня уже захлестнуло сомкнувшейся с дух сторон толпой и, несмотря на отчаянные потуги отбиться, заваливало на пол совместным рывком сразу нескольких рук, мертвой хваткой вцепившихся в толстовку.

Но, как только выбор конечной точки теневого переноса был сделан, я просто сгинул из-под пальцев озверевших болванов, и тут же снова материализовался в тиши крохотного склада красотки Катюши.

Дожидаться во временном убежище возращения раздраконенной хозяйки буфета в мои планы, разумеется, не входило. Потому тут же последовала очередная команда:

– Шаг в тень!

И уже в более спокойной обстановке я продолжил выбирать скрытные и безопасные варианты продолжения побега…

В итоге, окончательный спуск до первого этажа осуществился после еще трех скрытых от взбудораженных студентов читерских скачков в тень моей слегонца потрепанной тушки. Сперва пришлось наведаться в пару запертых чуланов местных уборщиц (на понижающихся, разумеется, этажах), где в почти непроглядном мраке приходилось десяток-другой секунд топтаться среди старых швабр и ведер. Закончилась же череда скрытных перемещений в дальнем углу гардероба, в тени рядами развешенных пальто, пуховиков, шуб и прочей верхней одежды.

Легко отыскав среди нагромождений чужого барахла свою стильную косуху (благо в кармане имелся номерок нужной вешалки), я лихо перемахнул стойку перед скучающей на стуле гардеробщицей и под отчаянное кудахтанье ошалевшей от неожиданного визитера женщины рванул к наружной двери.

Разбуженный визгами гардеробщицы охранник попытался меня перехватить, но не дотянулся, и я благополучно выскочил на заваленное свеженаметенным сугробом крыльцо…

Сорвавшись под рев мотора с места, я едва удержал на дороге заюзившую на свежих сугробах «мазду». Но длинные шипы новой зимней резины таки нащупали сцепку с асфальтом и, увернувшись в последний момент от бокового касания с высоким бордюром, я ровно понесся к забитой транспортом автостраде.

Заруливая в поток машин, краем глаза засек в боковом зеркале знакомую махину «рендж ровера», будто из ниоткуда материализовавшегося вдруг в институтском дворе, и спешно выруливающую со стоянки следом за мной.

Тут же, в подтверждение догадки, на весь салон заверещал айфон, через блютус подключившийся к стереосистеме авто. На панельном экране обозначился входящий от Митюни. Но в моей памяти еще слишком свежи были воспоминания о нашей ни разу не дружеской последней встрече и, сбегая от преследователя в поток машин, я решительно мазнул пальцем по красной трубке, отбивая нежеланный вызов. А следом тут же еще и отправил на добытом из кармана гаджете митюнин номер в черный список.

Обилие машин вокруг и грязные сугробы под колесами спорткара мешали достойно разогнаться на моей красотке. Но я все равно, не сбивая скорость ниже сотки, упрямо катил вперед, на грани фола лавируя в плотном потоке, и по мере надобности, в нарушение всех правил, рисковыми рывками по встречке огибая очаги зарождающихся пробок.

Митюнин монстр в зеркалах «мазды» больше не мелькал, но я продолжал упрямо давить на газ, удирая дальше от невидимой погони. А пока один поток сознания контролировал экстремальный стиль вождения, вторым – параллельно я по новой прокручивал в голове странный разговор с разительно переменившейся всего за неделю бывшей подругой…

Очень похоже, что первоисточником ментальных паразитов, которые захватили сознание уже практически всех студентов политеха (и наверняка еще тучу народа за его стенами) стали «бабочки» Терентьевой. Мне-то удалось отмахнуться от этой крылатой мерзости, поскольку ментальный навык раскрыл ее маскировку, но у обычных людей отбиться от такой «бабочки» нет ни единого шанса. И то, что все зараженные стелются перед Машкой, как рабы перед госпожой, однозначно указывает на то, что рассадница ментальной заразы Терентьева в институте полностью контролирует ситуацию.

Случившееся после ее финальной угрозы массовое помешательство студентов, вылившееся тут же в грандиозную травлю меня толпой, вынуждают теперь уже гораздо серьезней отнестись к ультиматуму психопатки. « Тогда все будут счастливы, и никто из дорогих твою сердцу людей больше не пострадает…» – куда как более зловещим смыслом после пережитого вдруг заиграла эта ее вскользь оброненная фраза.

– Это что ж получается? Психованная сука близким моим открыто угрожала что ли? – растерянно пробормотал я. – Выходит, прав оказался Витька: фляга у Машки свистанула конкретно… И что теперь мне делать? Убивать Машку, как первоисточник зла? Да ну бред же! Фак!.. Эх, поторопился я, походу. Напрасно митюнин звонок так сразу сбросил? Чую, со всей этой чертовщиной в одиночку разобраться не потяну… Фак! Ну кому еще там неймется!..

Поток мрачных думок прервала характерная трель гаджета, сигнализирующая о прилетевшем по «ватсап» сообщении.

Снова вытянув из кармана тонкую пластинку айфона, я обнаружил, что послание прилетело не абы от кого, а аж от самой Терентьевой.

Мазнув пальцем по конверту, я открыл на экране фотку какого-то непонятного ДТП с припиской внизу: «Я же предупреждала ((».

Растянув пальцами фотку свалившегося глубоко в кювет и пылающего на дне оврага транспортного средства, я с ужасом узнал в нем контуры того самого междугороднего автобуса, на который рано утром посадил переночевавших у меня маму с сестренкой.

– Нет, сука! НЕТ! Этого не может быть! – взвыл я раненым зверем, позабыв обо всем на свете.

Несущаяся на приличной скорости «мазда» на несколько секунд полностью потеряла управление…

Страшный встречный удар милосердно пресек мои страдания.

Глава 31

Глава 31

– Селёза, Селёза! Смотли, сто у меня есть! – от стремительного ускорения в конце пути волосы малышки слегка растрепались и в голосе появилась легкая одышка.

– Натка, осторожней! – сорвавшись с лавочки ей навстречу, я подхватил на руки радостно завизжавшую трехлетнюю сестричку.

– Воть смотли, – удобно устроившись на моих руках, она сунула мне под нос спичечный коробок. – Знаесь сто это?

– Просто теряюсь в догадках, – хмыкнул, целуя задаваку в раскрасневшуюся щечку.

– Это ладио. Плавда, плавда. На, послусай.

Ната с уморительно серьезным видом приложила коробок к моему уху.

– Ох, егоза, – взъерошила сестренкины волосы, проходящая мимо мама, только сейчас нагнавшая улетевшую мне навстречу Натку. – Сергей, ты уроки сделал?

– Сделал, – кивнул я в ответ.

– Слысись? Ну слысись ты мое ладио? – воевала в параллель за мое внимание настойчивая малютка.

– Займи тогда ее чем-нибудь до ужина, – попросила мама, поднимаясь по деревянным ступеням нашего высокого крыльца. – Я, как только приготовлю, вас позову.

– Конечно, мам.

– Да ну, Селёза! – теряя терпенье, сердилась сестренка. – Ты слысись ладио?

– Да, слышу, слышу. Скребется у тебя там кто-то, – хмыкнул я, опуская Нату обратно на землю.

– Это ладио! – с важным видом закивала сестренка. – Да, да.

– И откуда ж у тебя такое сокровище? – решил подыграть задаваке.

– Мне Андлюса в садике подалил! Да, да.

– Ух ты! Ну здорово, че.

– Селёза, а я знаю секлетик про ладио, – хитро прищурилась проказница.

– Но мне его, конечно, не расскажешь, – хмыкнул я, опускаясь на корточки перед малюткой.

– А вот и лассказу, – подбоченилась пигалица. – Только на уско. Это з секлетик.

– Ну-ка, ну-ка, – я позволил маленьким ручкам притянуть мою голову ухом к ее губкам.

– Там внутли сидит больсой зук! – пропыхтела мне в ухо Натка. – Мне Андлюса показывал. Плавда, плавда.

– Где? В радио? – с трудом сдерживая смех, уточнил я, отстраняясь.

– Ага, ага, – закивала Натка.

– Покажешь? – подмигнул я ей заговорщицки.

– Нуууу… ладно. Только сють-сють.

Малышка слегка надавила на бумажную полость внутри, и снова сунула мне под нос приоткрытый примерно на полсантиметра коробок.

Из щели наружу тут же вынырнули длинные черные усики.

– Ой! – испугавшаяся маленькая девочка тут же выронила из пальцев коробок.

Но успев подставить ладонь, я подхватил падающее «радио» налету.

Меж тем, почуявший свободу пленник, ни теряя ни мгновенья, уже вовсю энергично выбирался из темницы. Никак не похожий на жука, уродливый, угловатый вид насекомого показался мне смутно знаком. Но от его изучения меня отвлекла Натка. Испугавшаяся экзотического вида эдакого страшилища трехлетняя сестренка отскочила в сторону и пронзительно завизжала.

На дочкин крик из дома выскочила перепуганная мама. И что-то тоже сердито закричала нам с крыльца.

Увы, разобрать ее слов я уже не успел.

Выбравшись полностью из спичечной коробки, уродливое насекомое мгновенно развернуло за спиной здоровенные полупрозрачные крылья и, превратившись в знакомую бабочку, метнулась прямо мне в лицо…

Кошмар, которым вдруг обернулось реальное воспоминание четырехлетней давности, развеялся спасительным пробуждением. Но так стало только хуже. Реальность вернула мне память. И сознание тут же захлестнуло удушливой волной отчаянья от потери самых близких людей.

Заметавшись в кровати, я вдруг обнаружил, что накрепко привязан к ней толстыми ремнями (причем окольцованный палец правой руки оказался зафиксированным отдельно от остальных четырех и скрыт под матрасом от глаз, чтоб я гарантированно не мог сбежать с помощью теневых абилок). Я пытался закричать и позвать на помощь, но из сухого, как песок в пустыне, горла раздалось лишь едва слышно сипенье.

Но то, что не удалось самому, исполнила за меня сложная медицинская аппаратура, датчиками которой, как выяснилось чуть позже, я оказался облеплен буквально с ног до головы. И пока я дергался в тщетных потугах вырваться, часть датчиков отлепилось от кожи, на что умная аппаратура тут же забила тревогу. Потому появления тюремщиков ждать мне пришлось не долго.

Донесшиеся вскоре из коридора гулкие шаги множества ног сопровождались неслышным бормотаньем оживленного разговора.

Дверь в мою палату резко распахнулась, и я услышал лишь обрывок приказа отданного знакомым властным голосом:

– … Делайте, что сказано! А практикант больше не ваша забота!

Глава 32

Глава 32

– Артем Борисович?.. – прохрипел я настороженно, пока грозный усатый визитер (в белом халате поверх неизменного костюма) молча придвинул к кровати табурет и, смахнув с сидушки невидимую пыль, аккуратно присел на самый его краешек.

– Так, практикант, отставить панику, – заговорил со мной наконец начальник нашего представительства. – Успокойся, Сергей, ты не пленник. К кровати привязан временно и исключительно для собственного блага. Чтоб не сбежал отсюда до нашего разговора. А то в последнее время ты у нас дюже порывистым и непредсказуемым стал. Нам же нужно обязательно обсудить вскрытую на днях в институте твоем крайне неприятную проблему. Потому сейчас мы сперва душевно поболтаем, и после разговора, клянусь, я лично освобожу тебя от всех ремней. Договорились?

– Будто у меня есть выбор, – прохрипел я.

– Не нравится мне твой голос, – покачал головой начальник. – На-ка вот, хлебни, – он сорвал пробку с добытой из кармана бутылки «боржоми» и поднес горлышко к моим губам. – Не жадничай, пей спокойно, никто у тебя воду не отнимает. Не хватит этой, еще достану.

– Спасибо! – пробулькал я кое-как.

– Не разговаривай. Спокойно пей и слушай… Сюда в больницу ты, Сергей, попал после аварии. Случившейся три дня назад в одиннадцать двадцать на проспекте…

– К-кха-ак три… кха-кха… дня?.. – перебил я, едва не захлебнувшись.

– Пожалуйста пей молча, – с трудом сдержал раздражение Артем Борисович, продолжая поить меня из бутылки. – Давай я тебе сперва все расскажу, а потом уже станешь задавать вопросы.

Не рискнув отвечать, дабы снова не поперхнуться стекающей в горло водой, я в знак согласия на секунду просто прикрыл веки.

– Так вот, три дня назад на скорости более ста километров час, не справившись с управлением, ты выскочил на встречку и протаранил тяжелый грузовик с фурой. От страшного лобового удара (не особо, к слову, навредившего кабине большого тягача) твоя маленькая машинка превратилась в груду исковерканного железа. Но благодаря четко раскрывшимся в момент столкновения подушкам безопасности сам ты внутри в лепешку расплющенного спорткара выжил, а благодаря целительному навыку (запустившемуся автоматически в критической ситуации) смог продержаться до приезда «скорой». Дальше тебя худо-бедно подлатали на месте, накачали лекарствами, отвезли в больницу и экстренно прооперировали (сшивая разрывы внутренних органов и собирая конструктор из осколков поломанных костей). Дабы не шокировать местный медперсонал чудом аномально быстрого восстановления твоего организма, пришлось напрячь связи и организовать твой перевод в отдельный изолированный больничный бокс, под наблюдение нашей Лизаветы…

Вода в бутылке наконец-то закончилась. Я вдосталь напился и поспешил заверить начальника, что распечатывать вторую бутылку «боржоми» определенно уже не стоит.

– Ну гляди, – хмыкнул Артем Борисович, убирая вторую бутылку обратно в карман и возвращаясь на табурет. – В общем, за три дня, что ты пролежал в коме под неусыпным патронажем артефактора, все раны на твоем теле благополучно затянулись, переломы срослись, и новые кости (как утверждает Лизавета) стали крепче старых… Э-э, парень, че за траурный вид. Ты, вообще, слышишь, что я говорю?.. Всего за три дня Лизавета наша тебя-обалдуя, почитай, из полутрупа обратно в живчика превратила. Радоваться должен, а ты тут мне рожу кривишь.

– Три дня! – простонал я. – Прошло целых три дня!

– Сам виноват. Нечего было гонять по заснеженной дороге, как полоумный, – фыркнул Артем Борисович.

– Вы не понимаете… Они ж тоже там разбились, в своем автобусе! Я должен был поехать! Разыскать! И попытаться как-то спасти!

– Ты о матери что ль своей убиваешься? – шокировал неожиданной проницательностью начальник. – Напрасно. Жива она, не паникуй.

– Откуда?..

– Да не таращься ты так на меня, – хмыкнул Артем Борисович. – Разумеется, за прошедшие дни мы провели свое маленькое расследование и выяснили причину сбоя твоей концентрации на дороге, обернувшейся аварией. Тебе на айфон пришло сообщение, раскрыв которое, ты выпал из реальности, со всеми вытекающими трагическими последствиями. Гаджет твой, увы, после удара превратился в бесполезное крошево из стекла и пластика. Но потрясшее тебя роковая сообщение с фотографией горящего автобуса сохранилось в облаке, откуда его удалось в полном объеме восстановить. Дальше дело техники. Связались с расследовавшими данное ДТП гайцами. Получили от них список пассажиров свалившегося в кювет автобуса. Наткнулись в нем на знакомую фамилию… В общем, на самом деле там все обошлось без серьезных увечий. Водитель и все пассажиры успели благополучно выбраться из разбившегося автобуса до момента его самовозгорания. А конкретно в медицинской карте твоей матери было зафиксировано несколько синяков и пустяшных царапин по всему телу, и вывих правого плеча. Она чувствовала себя нормально и от госпитализации отказалась. Когда в больнице ей обработали ушибы с царапинами и наложили фиксатор на выправленное плечо, она спокойно уехала домой. Где в данный момент благополучно и проживает. Твой наставник лично в этом удостоверился, скатившись в твое родное село по моей просьбе. О том же, что ты на спорткаре своем разбился, разумеется, Саня матери твоей не рассказал. Так что не переживай – эта маленькая тайна останется между нами.

– А с сестренкой что?

– Какой сестренкой, Сергей? Ты о чем? – напрягся Артем Борисович.

– Ну как же?.. Наткой. Сестренкой младшей. Она ж, вместе с мамой, в автобусе том злосчастном поехала.

– Ты уверен? Ничего не путаешь?

– Да фак! Я ж сам утром их на автостанцию отвозил! И на автобус этот чертов лично сажал!

– Странно. В списке пассажиров твоей сестры точнее не было.

– Да как не было-то⁈ Я лично в кассе два билета маме и сестре покупал!

– Не горячись, парень, разберемся.

– Я не понимаю: как мама могла спокойно вернуться домой и жить, как ни в чем не бывало, без Натки⁈ Артем Борисович, вы уверены, что Саня был у нее?

– Гребаный ублюдок! Так вот что он на самом деле задумал реализовать через весь этот цирк с конями!.. – закусил ус побледневший и как-то вдруг резко осунувшийся начальник.

– Артем Борисович?..

– Скажи, Сергей, это важно. Тебе не снилась сестра?

– Ну было вроде…

– Паршиво, – кивнул постаревший еще больше начальник.

– Артем Борисович, вы меня пугаете. Да объясните уже, наконец, что происходит.

Однако, игноря мой призыв, начальник поднялся с табурета и добытым из кармана ножом сперва по очереди аккуратно разрезал все удерживающие в лежачем положении ремни. Лишь освободив меня, он снова заговорил. Голос его стал непривычно тих и глух:

– Извини, практикант, но похоже в этой партии нас с тобой вчистую переиграли. У меня для тебя две новости. Одна плохая, а вторая еще хуже. С какой начать?

Интерлюдия 10

Интерлюдия 10

– Здорово, братан! Как сам?.. – встретивший Виктора на входе в кинозал бородатый куратор потока приобнял робкого студента в отутюженном камуфляже, как родного.

Спасибо хоть в щеку лобызнул! – возмутился не привыкший к подобному панибратству Шипов (разумеется, мысленно). Внешне же сохранивший на лице дежурную улыбку Виктор буркнул стандартное:

– Спасибо. Все норм.

– Принес?.. – строго спросил куратор, наконец отстраняясь, и уступая студенту дорогу.

– Конечно. В рюкзаке лежит. Показать? – засуетился Виктор, хватаясь за плечевые лямки.

– Верю, верю. Угомонись, – ободрительно похлопал по плечу Шипова бородач. – Проходи. Выбирай место. Располагайся. И чувствуй себя, как дома.

Но не успел Виктор сделать и пары шагов от входа, как его снова окрикнули:

– Э-э, как там тебя? Братан?

– Вообще-то меня Виктором зовут.

– Витюх, заболтал ты меня совсем, черт языкастый. И о деле-то совсем я с тобой забыл.

– Я? Заболтал???

– Ну не я же, – хмыкнул в бороду до ужаса словоохотливый тип. – На вот, держи, – куратор протянул студенту небольшую пластиковую баночку, на треть заполненную какой-то багровой жидкостью.

– Это краска, не бздой, – пояснил тут же бородач, упредив вопрос Виктора. – Когда все соберутся, объясню, для чего она нам сегодня понадобится… Ну все, проходи, братан, не задерживай.

В ярко освещенном зале уже было довольно много народу. И хотя из двух сотен зрительских кресел занятыми пока были лишь примерно треть, однако разбившиеся на десятки междусобойчиков из друзей и знакомых компании камуфляжников в центральной части зала уже заполонили все ряды. Абы куда соваться было стремно. И отдалившийся на несколько метров от входа Виктор невольно завис на месте, озирая гомонящую толпу в поиске знакомых лиц.

Что сподвигло индивидуалиста Шипова слиться с презираемой им еще недавно гопотой и, как все, вырядиться в безликую пятнистую форму?.. Да это как-то само собой случилось с ним после горького разочарования в друге Сереге Капустине. Когда сбрендивший Кочан (как поминали Серегу между собой новые товарищи Виктора) ни с того ни с сего вдруг залепил бедняге Шипову пару звонких плюх прямо на лекции (на веду у всего курса!), а потом сбежал восвояси, и снова сгинул из политеха без следа… После того обидного происшествия к ошеломленному Виктору как-то незаметно вновь прибился предатель Егорчиков. И слова «утешителя» Алика на ура залетели Шипову в душу.

Проблемы с долгом развеялись сами собой, как только Виктор вступил в ряды камуфляжников. Полуармейское братство приняло студента Шипова с распростертыми объятьями безо всяких клятв и обязательств. От Виктора (как и прочих членов братства) требовалось лишь соблюдать общеизвестный дресс-код. Добыть камуфляжные куртку и штаны подходящего размера труда ему не составило, в военторге этим добром были завалены огромные стеллажи, а адресок ближайшего нужного магазина «просветленному» товарищу подсказал все тот же «благодетель» Егорчиков.

И вот в воскресный день новоиспеченный член братства камуфляжников, получив накануне вечером от куратора потока уведомление по вайберу, прибыл в означенный кинотеатр, где в арендованном у местной дирекции на пару часов зале для своих планировался «закрытый показ».

– Эй, Витюх, иди к нам! – замахал из ближних к сцене рядов растерявшемуся Виктору заметивший его в проходе приятель Егорчиков.

– О, Алик, привет! – махнув в ответ рукой, Шипов заторопился вниз по ступеням.

Вскоре встретившись, одногруппники обменялись крепкими рукопожатьями и уселись рядом в свободные кресла на краю четвертого рядя.

– Че-т припозднился ты, братец, – пожурил приятеля Алик, пыхтя и потея в узковатом для толстяка пятнистом одеянии.

– Че, давно ждешь? – хмыкнул в ответ Виктор, аккуратно пряча на пол под кресло свой рюкзак.

– Да уж десять минут как… – смешно задрал нос Алик. – Считай, одним из первых прибыл.

– Красава, бро. Но ведь один фиг до сих пор не начали еще.

– Это из-за таких, как ты, опоздунов мероприятие задерживается.

– Ну да, ну да… Алик, ты зеркало-то принес?

– Обижаешь, бро, – Егорчиков помахал перед носом друга поднятой с соседнего пустого кресла кожаной папкой. – У нас как раз в кладовке старое от умывальника пылилось. Я рамку с него снял, и как раз сюда убралось.

– Круто, че. Повезло тебе с кладовкой. А мне пришлось с утра по магазам побегать в поисках подходящего.

– Нашел?

– Угу. В рюкзаке лежит… Ты не в курсе, часом: нафига они нам?

– Не а. Но, подозреваю, интрига эта продлится не долго. Кажись, начинается. Скоро нам все расскажут.

И правда свет в зале стал стремительно тускнеть. С наваливающейся темнотой гомон над зрительным сектором тут же как отрезало.

Ударивший с верхотуры луч кинопроектора озарил экран видом бурлящей лавы. Из динамиков полились многократно усиленные зловещие звуки шипенья и бульканья. По лицам притихших зрителей замелькали багровые тени.

Вдруг прямоугольный кусок (размером примерно с дверь) из центральной нижней части экрана выдвинулся на пару метров вперед по сцене.

– Спокойно, друзья, это всего лишь зеркало, – пресек начавшейся было в зале ропот поднявшийся с первого ряда куратор, для наглядности подсветив фонариком сперва свою бородатую физиономию, а следом и то самое переполошившее зрителей зеркало.

– Прошу всех вас так же подготовить и свои зеркала, – продолжил ораторствовать неугомонный бородач. – Вынуть их из сумок и расположить на коленях… Не спешите, доставайте хрупкие предметы осторожно. Помните: крайне важно, чтоб зеркальная поверхность осталась без малейших трещин и сколов…

– Я готова, можем начинать, – раздался тихий женский голос с первого ряда, услышать который сквозь шипенье бурлящей лавы Виктору удалось лишь благодаря непосредственной близости к перебившей куратора даме.

– Друзья, познакомьтесь, это госпожа Художница, – продолжил вещать куратор, и луч его фонарика озарил запрыгнувшую на сцену подтянутую спортивную фигуру красотки, в изумрудном брючном костюме и на высоких шпильках.

Зал тут же издал общий вздох восхищенного удивления. Виктор с Аликом не стали исключением, так же, как остальные собравшиеся здесь парни и девчонки, до начала киносеанса (при ярком освещении зала) они совершенно точно не видели в первом ряду кинозала этой красотки, роскошную прическу которой вкупе с броским ярко-зеленым одеянием на фоне унылой однородности окружающих камуфляжников не заметить было попросту невозможно.

– Она сейчас начнет медленно, линия за линией, наносить сложный рисунок на большое зеркало, – продолжил вещать куратор, перебравшийся следом за Художницей с первого ряда на сцену, и снова озарившей фонариком уже верхнюю часть зеркала с задранной к ней ухоженной женской рукой. При яркой подсветке сразу бросилось в глаза, что указательный палец дамы, с длинным алым ногтем, был густо заляпан маслянисто бликующей багровой жидкостью.

– Друзья, ваша задача: в точности повторив все мазки госпожи Художницы, воспроизвести на своих зеркалах максимально точные копии ее рисунка, – продолжил ораторствовать бородач. – Для этого каждому из вас я выдал на входе баночку с краской. Сейчас аккуратно ее откройте – там крышечка легко скручивается по часовой стрелке, так что проблем возникнуть ни у кого не должно. Далее макайте указательный палец в краску и, копируя мазки госпожи Художницы, тоже начинайте рисовать.

Если б Виктору подобную дичь предложили проделать по удаленке, дома, перед экраном компьютера, он с огромной вероятностью послал бы затейников в пеший эротический тур, и мазюкать зеркало багровыми разводами конечно не стал бы. Но сейчас в кинозале, подогретый завораживающим фоном текущей лавы, с добавляющим реалистичности объемным звуковым сопровождением, он тупо поддался стадному чувству и параллельно с соседом Аликом сперва аккуратно установил на коленях зеркало, потом свинтил крышку с пластиковой баночки и окунул в краску палец.

В багровом полумраке зала некогда красная краска превратилась в черную, как нефть, с характерным маслянистым отливом. Испачканным пальцем Виктор, следуя за подсвеченной фонариком рукой художницы, провел первую косую линию поперек расположенного на коленях зеркального прямоугольника размером с большой планшет. Рядом, смешно высунув между толстыми губами кончик языка, над своим рисунком корпел сосед Алик, только сходное размером с витиным зеркало на его коленях было не прямоугольной, а овальной формы…

Массовое рисование сложного символа на зеркальной поверхности уложилось примерно в минуту. Отчертив в верхней части зеркала последнюю загогулину, Художница весьма эффектно покинула сцену. Девушка что-то достала из брючного кармана и поднесла к лицу (фонарь за этим движением ее не проследил, продолжая освещать верхний рисунок, и со своего места разобрать извлеченный предмет Виктору не удалось). А буквально через секунду фигура Художницы будто целиком остекленела – она замерла без движения, и ее прическа с одеждой забликовали в багровых лучах кинопроектора точно так же, как ростовое зеркало напротив. Простояв так еще примерно пару секунд, зеркальная статуя Художницы резко рухнула на пол и рассыпалась по ламинату сцены брызгами осколков.

Однако чудеса на этом не закончились. Едва выдохнувшие после потрясающего иллюзорного фокуса зрители вдруг увидели как прямо у них на глазах оживает зеркальная поверхность оставшегося на сцене без Художницы ростового зеркала. Вместо мутных багровых бликов искаженного отражения лучей кинопроектора из зеркальной рамки открылся вдруг вид на невероятный солнечный мир, с бескрайними просторами невероятной розовой травы и островками необычных белых деревьев и кустарников.

А дальше Виктор, Алик и все остальные зрители в зале стали хвалиться друг дружке собственными зеркалами, где под ставшими прозрачными рисунками символа открылся примерно такой же, как в большом зеркале, вид на солнечную пастораль.

Увы, очаровавшая зрителей волшебная иллюзия продлилась не долго, и обернулась к ужасу несчастных людей лютым трэшем.

Первое рогатое страшилище (эдакий жуткого вида гибрид буйвола с волком) вырвалось из самого большого зеркального портала прямо на сцену. Мгновенно сориентировавшаяся зубастая образина тут же атаковала остолбеневшего от ужаса куратора, на свою беду в одиночестве оставшегося на сцене. Не обращая внимание на неуклюжие попытки бородача отмахнуться фонариком (заметавшийся во все стороны луч которого добавил экспрессии без того жуткой сцене, стремительно разыгравшейся у всех на глазах), рогатый монстр играючи завалил одинокого мужика на пол и тут же стал рвать клыкастой пастью его плоть вместе с одеждой.