Текст книги ""Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Часть 2. Конец Пинкертона

28 (16) ноября 1877 года. Константинополь. Дворец Долмабахче.

Канцлер Югороссии Тамбовцев Александр Васильевич

Сегодня мне предстоит побыть цыганкой, которая «золотому, яхонтову, серебряному добру молодцу» нагадает «дорогу дальнюю и большие хлопоты», хотя очень не хочется мне этого делать – сей добрый молодец еще не натешился с молодой женой. Только служба есть служба. И никуда от нее не денешься.

Иными словами, сегодня я вызвал к себе уже известного всем подпоручика Игоря Кукушкина. К нему и его супруге Надежде я помимо обычных человеческих симпатий испытываю еще и что-то вроде родственных чувств – ведь я был шафером на их свадьбе. Да и нравится мне эта парочка очень. Познакомились они при трагических обстоятельствах во время погромов, начавшихся сразу же после захвата нашей эскадрой Константинополя. Ну и полюбили они друг друга почти сразу. А сейчас мне придется разрушить их идиллию. Как там в песне поется? «Дан приказ – ему на запад…»

Из уютного семейного гнездышка в Константинополе ему и его прелестной спутнице жизни предстоит отправиться на Кубу, где самого Игоря ждет должность коменданта нашей базы в Гуантанамо, а его взвод составит ее гарнизон.

Почему именно его? Во время обсуждения этого вопроса с адмиралом Ларионовым мы оба пришли к выводу, что подпоручик – самая подходящая кандидатура, поскольку он имеет боевой опыт, весьма находчив, умеет командовать, прекрасно стреляет и владеет приемами рукопашного боя. Нам нужен на Кубе человек, на которого можно было бы полностью положиться. Немаловажную роль сыграло и то, что он женат на испанке, и в процессе общения со своей супругой научился довольно неплохо разговаривать на языке Сервантеса. Сейчас он усиленно штудирует английский язык. А Наденька, помимо родного испанского, свободно владеет французским, английским, турецким и греческим языками и уже неплохо изъясняется по-русски. Она вполне могла бы быть у него переводчицей.

Все эти соображения я и выложил Игорю, когда он прибыл по моему вызову. Скажу честно особого восторга я на его лице не обнаружил. Действительно – человек только-только наладил семейную жизнь, а тут тебе – бац, приказ. Но, как известно, приказы не обсуждают, а выполняют – это любой военный человек знает как таблицу умножения. К тому же я подсластил ему пилюлю, обрадовав приказом о производстве его в поручики, и намекнув, что служба в Гуантанамо может дать командованию еще один повод для очередного повышения его в звании.

– Александр Васильевич, – сказал Кукушкин, – Гуантанамо – это то место, где у американцев в нашем времени была секретная тюрьма?

– То самое, – ответил я. – Но в этой истории там будет наша, не менее секретная база. Что там и как – ты потом узнаешь из документов, которые тебе вручат на «Адмирале Ушакове» уже в море. Даст Бог, если в Средиземном море и в Атлантике не будет сильно штормить, то у вас с Надеждой будет довольно неплохое свадебное путешествие. Кстати, как там она?

– Спасибо, хорошо, Александр Васильевич, – улыбнувшись, сказал Игорь, – правда, она обижается, что вы к нам не заходите.

– Извини, Игорь, – сказал я со вздохом, – просто у канцлера Югороссии совсем нет времени. А теперь я даже и не знаю, когда и увидимся. Надеюсь, что годика через два или три тебя сменят, и ты с Наденькой снова вернешься сюда, на берега Босфора. И вернетесь не вдвоем, а с пополнением… Кстати, как там у вас, ничего не намечается по части прибавления в семействе?

– Вроде бы нет, – смущенно ответил Кукушкин. – Хотя… Ну, в общем, будем посмотреть. До свидания, Александр Васильевич, всего вам доброго. И не болейте, а то Надюша мне рассказала по секрету – как вы у подполковника Сергачева тайком таблетки стреляете.

– Ладно, Игорек, – я пожал руку поручику Кукушкину. – Вперед, не посрами нас, питерских.

– Да я, Александр Васильевич, не питерский, а выборгский, – сказал с улыбкой Игорь, – хотя, конечно, все равно рядом – два лаптя на карте.

Не успел я попрощаться с Кукушкиным и перевести дух, как зашла секретарша и сказала, что в приемной сейчас находится посетитель, который меня страстно желает увидеть. Этот посетитель назвался Андреем Желябовым.

Сказать честно, я уже как-то и подзабыл о существовании этого несостоявшегося цареубийцы. Знал только, что он активно занимается медициной под руководством своей подруги – операционной сестры Жанны Герасимовой. Видел его несколько раз беседующим с моим старым другом Игорем Сергачевым. Я потом спросил у Игорька – о чем он так задушевно разговаривал с Желябовым.

– Знаешь, Шурик, – задумчиво сказал он, – похоже, что у человека произошла полная переоценка ценностей. Сейчас он уже не рвется «взять все и поделить», а думает о том, как бы принести больше пользы окружающим. Да и Жанна, похоже, правильно на него влияет. Со мной же Андрей советовался, как ему лучше поступить – набраться опыта, а потом уже взяться за учебу, или сразу пойти учиться на врача.

И вдруг Желябов срочно просит у меня аудиенции. Что бы это могло значить?

А значило это то, что он тоже решил отправиться на Гуантанамо. Но не для того, чтобы греть пузо на золотом песочке местного пляжа. Все началось с того, что на «Адмирале Ушакове» в составе отряда медиков на Кубу должна была отправиться и Жанна Герасимова. Операционная сестра – профессия дефицитная, и там, где будет много раненых – а экспедиция в Ирландию вряд ли будет легкой прогулкой, – без медиков с опытом военно-полевой хирургии просто не обойтись.

Но, узнав о том, что его подруга куда-то уезжает, Желябов разволновался. Он как-то сумел разговорить Жанну, и она рассказала ему, в общих чертах, конечно, – чем именно будет заниматься во время своей кубинской командировки. И вот тут-то Желябов показал характер и взвился на дыбы!

Это что же такое получается – женщина отправляется за тридевять земель, чтобы поучаствовать в борьбе за свободу угнетенных, а он, здоровенный мужик, должен отсиживаться в безопасности, штудируя учебники анатомии и накладывая гипсовые повязки? А дама его сердца в это же время будет помогать хирургам во время операций, вытаскивать раненых борцов против британских угнетателей с того света! Нет, так не должно быть!

Все это Желябов выложил мне, волнуясь и глотая слова. И куда делась его обычная сдержанность? Он просил, нет, он требовал, чтобы я включил его в состав медицинского отряда в качестве волонтера.

– Александр Васильевич, – бушевал он, – если я не отправлюсь вместе с Жанной Владиленовной на эту святую войну за свободу угнетенных ирландцев, то я себе этого никогда не прощу. Неужели вы хотите, чтобы я навсегда потерял сам себя?

– Андрей, – сказал я, когда Желябов выдохся и сделал паузу, чтобы немного передохнуть, – я вас прекрасно понимаю. Если бы не мой возраст и не моя должность, то я и сам бы, не задумываясь, отправился помогать ирландцам. Но с вами все не так просто. Вы просто не представляете, каким опасностям в этой экспедиции вы можете подвергнуть свою жизнь.

– Я готов отдать жизнь за свободу Ирландии! – пылко воскликнул Желябов. – Во всяком случае, даже если я там и погибну, то последняя моя мысль будет о том, что жизнь я прожил не напрасно!

– Гм, – сказал я, – если вы так решительно настроены, то я, пожалуй, замолвлю за вас словечко перед адмиралом Ларионовым. Кстати, а как к вашей идее относится Жанна? Надеюсь, что вы с ней обо всем посоветовались?

– Большое спасибо, Александр Васильевич! – воскликнул Желябов, подскочил ко мне, словно стальными тисками сжал мою ладонь и стал ее трясти. – Я уверен, что Виктор Сергеевич вам не сможет отказать! А с Жанной мы, конечно, уже все обсудили, и она будет рада, если я вместе с ней отправлюсь на Кубу. Ну, и туда, где будет нужна наша помощь.

Говоря эти слова, Желябов просто светился от радости.

– Александр Васильевич, – добавил он, – как только моя судьба окончательно решится, я попрошу вас немедленно сообщить мне об этом. А мы с Жанной будем готовиться к отъезду. Я обещаю вам, что не подведу и сделаю все, что в моих силах, чтобы Ирландия стала независимой от гнета британских угнетателей.

Выпалив все это, Желябов начал нетерпеливо переминаться с ноги на ногу.

– Если вы разрешите, – наконец, сказал он, – то я уже побегу, обрадую мою Жанну?

Я кивнул головой, и Андрей с облегчением выбежал из моего кабинета, а я стал размышлять о странностях жизни. Вместо петли на эшафоте и сомнительной славы цареубийцы Андрея Желябова теперь ждет достойное дело – борьба за свободу угнетенных ирландцев. Согласитесь, что ради этого стоит и жизнью рискнуть…

29 (17) ноября 1877 года, утро. Куба. Гуантанамо

Майор Сергей Рагуленко

От сладкого сна меня разбудила неожиданно запиликавшая рация, лежавшая рядом с кроватью на изящной резной тумбочке. Эта тумбочка, как и вся мебель в спальне, была подарена нам каким-то неожиданно объявившимся родственником Маши. Удивительное дело: когда девочка – бедная сирота, а папа ее сидит в американской каталажке, так у нее вообще никаких родственников нет, словно вымерли все. Но как только неожиданно вернувшийся отец становится торговым представителем Югороссии и начинает ворочать миллионами, а дочь выходит замуж за югоросского офицера в майорском чине, как тут же изо всех щелей выползли двоюродные, троюродные дяди, тети, кузены и кузины. Да так резво и напористо проявляют свои родственные чувства, что хоть ставь на крыльце дома пулемет. Такова она, селява.

Услышав вызов, я недовольно поморщился. Ведь сказал же всем, что хочу, наконец, взять один выходной, чтобы посвятить весь день своей любимой супруге, нежной и свежей, как роза. Вон она лежит, черные длинные волосы разметались по подушке, а соблазнительные формы тела легко угадываются под шелковой простынкой, подаренной нам еще одним родственником. По счастью, пиликание рации ее не разбудило. Умаялась, бедная. Хотя в постель мы легли довольно рано, но уснули на самом деле всего-то три-четыре часа назад.

Взяв с тумбочки рацию, я, чтобы не мешать жене, на цыпочках вышел в соседнюю комнату и уже там нажал на кнопку приема.

– Слон слушает, – недовольно по-русски буркнул я в трубку.

– Серхио, Серхио, – послышался взволнованный голос Мануэля, – soy yo, Manuel. (Это я, Мануэль.)

– Да слышу я, братишка, – сказал я уже по-испански. – Что случилось?

– Только что прибежал Эрнесто, – затараторил Мануэль, – и сказал, что на вокзал прибыла группа янки. Пятнадцать человек, и среди них тот самый человек в котелке и с бородой, очень похожий на портрет, который ты мне показывал.

«Ага, – подумал я. – К нам приехал наш любимый мистер Пинкертон, дорогой…» Причем, что интересно, собственной персоной.

– Молодец, Мануэль! – сказал я. – И куда эти янки направились?

– В отель «Посада дель Мар», это у гавани, – ответил Мануэль и спросил: – Серхио, что нам делать?

– Погоди, – я почесал затылок, – дай подумать…

«Да, – подумал я, – весьма осторожные граждане – профессионалы, мать их за ногу». Номера у них были зарезервированы на послезавтра в гостинице «Гавана». Похоже, что кто-то для них забронировал еще и эту гостиницу, намного скромнее «Гаваны». Причем этот «кто-то», скорее всего, из местных. Значит, решительных действий можно ожидать со дня на день. Ведь всю доступную информацию местный агент Пинкертону, вероятно, уже предоставил.

Дело было в том, что по моей просьбе Мануэль и те из его друзей, которые в настоящий момент находятся в Гуантанамо, рассказывали о том, что семья моих новых родственников сейчас проживает в старом особняке на другом берегу пролива, соединяющего бухту Гуантанамо с Карибским морем. Туда же доставляется и почта для Родриго. Там же он время от времени принимает своих деловых партнеров, поставщиков товаров для нашей базы и для отгрузки в Югороссию. Гостиная и некоторые другие части дома были полностью отремонтированы, мебель осталась от старого хозяина, а служанки и младшие дочери Родриго во время этих визитов прислуживают гостям. Так что никто в городе и не сомневается, что Родриго де Сеспендес со всей своей семьей живет именно там. Первоклассная мышеловка…

Добраться к дому было бы легче всего на лодке. И, наверное, именно потому мистер Пинкертон и выбрал для поселения гостиницу рядом с гаванью. Похоже, что он решил захватить бедного Родриго темной ночью и устроить ему допрос с пристрастием, для того чтобы разузнать о местоположении остальных освобожденных узников, поскольку никто из чарльстонских беглых арестантов ни в городе, ни в округе не объявился. Второй вопрос, который их интересует – это то, как именно был совершен побег с острова Салливана. Так что, пока не закончится допрос, Пинкертону просто нет смысла убивать Родриго.

Надо учесть и то, что в ближайшие пару дней, а точнее, ночей, операция по захвату Родриго маловероятна. Мистеру Пинкертону необходимо для начала внимательно осмотреться, тщательно подготовиться и, главное, получить добро от заказчика.

– Так, – сказал я, – Мануэль, слушай меня внимательно. Пусть кто-нибудь из твоих парней постоянно дежурит в порту. Мне необходимо будет знать, когда кто-нибудь из этой компании начнет договариваться с рыбаками об аренде лодки.

– Обижаешь, Серхио! – воскликнул Мануэль. – Там уже посменно дежурят три человека. И трое у гостиницы. И еще. Помнишь, ты спрашивал про почту в Гуантанамо?

– Конечно помню, – ответил я.

– Так вот, – сказал Мануэль, – не мог бы ты приехать в Гуантанамо лично? Знаю, что у тебя сегодня запланировано время с Марией, но без тебя никак не получится. Есть интересная информация…

«Сволочь малолетняя, – подумал я, натягивая брюки, – но что поделаешь – служба превыше всего».

Для того чтобы не будить Машу, я быстренько написал ей записку, в которой говорилось, чтобы она ни о чем не беспокоилась. Потом я прихватил кое-какие вещицы, которые должны были стимулировать агентов Мануэля к более плодотворному сотрудничеству, и через полчаса уже высадился с нашего катера прямо в центре Гуантанамо, но на всякий случай чуть в стороне от гавани.

Мануэль ждал меня, как мы и условились, в здании почты, в малоприметном коридоре, справа от входа в главный зал. Рядом с Мануэлем стоял один из его сорвиголов. Мануэль кивнул напарнику, после чего тот бесшумно отошел и встал так, чтобы ему был виден вход в зал для посетителей.

– Молодец, Серхио, – сказал мне Мануэль, – ты как раз вовремя. У девушек только-только начался обеденный перерыв…

Сказав это, он постучался в окрашенную охрой дверь.

– Кто там? – произнес звонкий женский голос.

– Мануэль и команданте Элефанте, – ответил мой шурин.

– Войдите! – произнес тот же девичий голос. Я услышал, как щелкнула щеколда двери.

Мы с Мануэлем зашли в небольшую комнату, в которой стояли два стула рядом с окошками, ведущими в зал для посетителей. На них сидели две девушки-мулатки. Одна, которая посветлее, очень сильно напомнила мне Марипосу из Лурдеса моей юности.

– Сеньориты, – сказал Мануэль, – это мой друг, команданте Серхио, также известный как кабальеро Элефанте. Серхио, это Элиана, – он показал на более темную, – а это – Марипоса.

Я по очереди поцеловал руки девушек, и вдруг увидел, как у них от удивления приоткрылись рты.

– Что-то не так? – спросил я.

– Нет, сеньор Серхио… – начала Элиана.

– Просто Серхио, – сказал я.

– Нет, Серхио, – скромно потупив глаза, ответила мне Элиана, – просто белые мужчины в наших краях никогда не целуют руки мулаткам, тем более такие важные сеньоры, как вы.

– Девушки, – сказал я, – неужто мне теперь возбраняется целовать руки прекрасным сеньоритам? Любого, кто скажет хоть что-то против, я готов немедленно вызвать на дуэль. На чем угодно, от револьвера до шестидюймовой гаубицы включительно.

Кстати, произнося эти слова, я не кривил душой. Девушки были и правда просто великолепны. Не будь у меня моей Марии, то, наверное, я уже активно флиртовал бы с одной из них, а то и с обеими сразу. Но сейчас пришлось добавить:

– Не будь я женат, – сказал я, с сожалением разведя руки, – я бы с удовольствием познакомился с вами обеими поближе…

– Да знаем мы, – засмеялась Марипоса, – а жаль. Мы бы тоже с удовольствием познакомились поближе с таким привлекательным и галантным кабальеро.

– Но, – я элегантно шаркнул ножкой, – позвольте мне вручить вам по небольшому подарку с моей родины.

Сказав это, я дал каждой по русскому вышитому платку, привезенному из Константинополя как раз для подобных случаев, и по флакончику душистого болгарского розового масла.

Первой опомнилась Элиана.

– Серхио, что вы, – воскликнула она, – мы всего лишь простые бедные мулатки и недостойны таких богатых подарков.

– Элиана, – сказал я, – а чем богатые белые сеньориты достойнее вас? Мне кажется, что таким красивым девушкам, как вы, нужно дарить только красивые вещи. Так что, берите, и чаще вспоминайте того, кто подарил вам это.

Марипоса прослезилась, потом подошла ко мне и поцеловала в щеку, чуть прижавшись ко мне высокой грудью. Немного подумав, Элиана также последовала примеру своей коллеги, после чего взволнованно произнесла:

– Серхио, мы всегда будем рады вас видеть. Но вы, наверное, хотите знать, что именно новоприбывшие янки послали по телеграфу? Как и просил меня Мануэль, мы пока задержали телеграмму одного из них до вашего прихода.

И Марипоса передала мне заполненный бланк. Он был направлен сенатору Паттерсону по известному нам адресу в Джорджтауне. В графе «адрес отправителя» значилось: «Аллан Пинкертон, отель Посада дель Мар, Гуантанамо». А текст был следующим:

«По информации, полученной от нашего человека Сеспедес в Гуантанамо, адрес уточняем, южан не видели, работаем дальше. Пинкертон».

Я посмотрел на бланк и сказал:

– Сеньориты, огромное вам спасибо. Можете эту телеграмму посылать по адресу. Если будет ответ, задержите его и передайте копию человеку Мануэля. И я дам вам знать о том, что вам делать дальше. А теперь…

Тут я вытащил несколько купюр из кармана. Марипоса и Элиана замотали головами:

– Нет, Серхио, – за всех ответила Марипоса, – от вас мы не возьмем ни сентаво. Ведь вы теперь наш друг.

– Нет уж, красавицы, – я попытался возразить, – вам уже давно пора замуж. Так что пусть это будет вам моим подарком на будущую свадьбу.

Марипоса посмотрела на деньги и строго сказала:

– Ладно уж, если так, то возьмем по двадцать песо. Но не больше. Не возражай нам больше, а то мы обидимся! И только если ты согласишься прийти к нам на венчание.

– Заметано! – воскликнул я. – Конечно, если я на тот момент буду здесь, в Гуантанамо.

Я опять поцеловал руки девушкам, и мы с Мануэлем покинули почту.

– Мануэль, – сказал я своему юному другу, когда мы отошли от почты подальше, – после того, как закончится вся эта история с Пинкертоном, девушкам будет необходимо срочно уехать.

– Но почему, Серхио?! – громко удивился он.

– Тише, – успокоил я его. – Дело в том, что банда Пинкертона в Америке самая известная, но не единственная. Когда он исчезнет, то Паттерсон наймет еще кого-нибудь, и этот кто-нибудь сможет легко узнаться о нашей сегодняшней встрече. Понимаешь, я не хочу, чтобы эти милые девушки превратились бы в два изуродованных трупа, которые скормят акулам, плавающим в море. Помнишь, что рассказывал тебе отец о нравах янки?

– Помню, – опустив голову, буркнул Мануэль. – Так что же нам делать?

– Как я уже тебе говорил, им потребуется уехать. – Я строго посмотрел на шурина. – Лучше всего вместе с твоими сестрами в Константинополь. Там они точно будут в безопасности, ибо югоросский КГБ работает хорошо, а шпионов и преступников там не жалуют. А еще там целуют руки девушкам независимо от цвета их кожи. И вообще, Югороссия – это настоящая страна чудес.

– Ладно, – вздохнул Мануэль, – заметано. Я поговорю с Марипосой и Элианой, правда, не обещаю, что они так уж сразу согласятся.

– Ты уж постарайся, братишка, – сказал я, – ведь от этого зависит их жизнь. В следующий раз с людьми, находящимися на виду, надо будет работать куда осторожнее, с соблюдением всех правил конспирации. Ты меня понял?

Мануэль кивнул, и мы с ним отправились дальше, по направлению к тому месту, где меня ждал катер.

1 декабря (19 ноября) 1877 года. Константинополь. Дворец Долмабахче, кабинет контр-адмирала Ларионова

Присутствуют:

правитель Югороссии контр-адмирал Виктор Сергеевич Ларионов; канцлер Югороссии Александр Васильевич Тамбовцев; глава МИД полковник Нина Викторовна Антонова; начальник штаба эскадры капитан 1-го ранга Сергей Петрович Иванцов; врио командующего войсками майор Александр Александрович Гордеев.

– Товарищи, – произнес адмирал Ларионов, – считаю, что пришло время окончательного изгнания Британии из Средиземного моря, для того чтобы окончательно и полностью устранить в нем угрозу российским интересам. Надеюсь, ни у кого нет сомнения в том, что, будучи оставленным в покое, это государство и дальше продолжит всячески противодействовать и вредить России.

– Мальта, Виктор Сергеевич? – спросил капитан 1-го ранга Иванцов.

– Она, Сергей Петрович, и не только, – ответил Ларионов. – Нина Викторовна, расскажите, пожалуйста, присутствующим тут коллегам о текущей политической обстановке в Средиземноморье.

– Как вам уже известно, – начала свой доклад полковник Антонова, – после военного поражения и дезинтеграции Османской империи большинство территорий, ранее входивших в ее состав, стали де-факто независимыми или отошли к другим государствам. Это касается островов Крит, Кипр, Родос и еще нескольких, более мелких, на которых высадились греческие войска.

– Мы, в смысле Югороссия и Российская империя, – перебил Антонову адмирал Ларионов, – собственно и не возражали против этого. Скажу больше – мы приветствовали такое развитие событий. В конце концов, это не более чем восстановление исторической справедливости. Все исконно греческое должно стать греческим, за исключением, разумеется, тех территорий на побережье Малой Азии, которые отходят в зону ответственности Югороссии. Впрочем, Нина Викторовна, извините, продолжайте, пожалуйста…

– Спасибо, Виктор Сергеевич, – сказала полковник Антонова. – Я продолжаю. Ангорский эмират, являющийся правопреемником Османской империи – естественно, в урезанном виде и с ограничениями в отношении его вооруженных сил, – в настоящее время реально контролирует только Малую Азию, за вычетом участков побережья Эгейского, Мраморного и Черного морей, населенных преимущественно греками и, как уже было сказано, отошедших в сферу ответственности Югороссии. Восточнее линии Трабзон – Джейхан власть ангорского эмира в настоящее время не распространяется. Тамошние паши, все как один, перестали отправлять Абдул-Гамиду собранные ими налоги и провозгласили себя независимыми правителями. В общем, феодальная раздробленность в ее классическом виде. Формальным поводом к мятежу послужило понижение статуса нашего старого знакомого Абдул-Гамида с султана до эмира. В результате такого развития событий император Александр Третий принял решение взять под свою руку территории современных нам турецкого и иракского Курдистана, Сирии, Ливана, Палестины и Иордании и таким образом воплотить в жизнь еще одну затаенную мечту российских императоров об освобождении Святой земли от власти мусульман.

– «Яко два Рима падоша, а третей стоит, а четвертому не быти»? – процитировал капитан 1-го ранга Иванцов.

– Именно так, коллега, – ответила полковник Антонова. – Но, кроме идеологии, Александром Третьим движут еще и практические соображения стратегического характера. Российский контроль над Ближним Востоком должен упрочить политическое и экономическое положение России и на корню устранить все предпосылки к будущему превращению этого региона в зону хаоса.

– Понятно, Нина Викторовна, – кивнул Иванцов, – война с Турцией закончилась очень быстро, при этом армия отмобилизована, ресурсы не растрачены, так почему бы не взять то, что само идет в руки? Другой вопрос, как на это отреагируют в Берлине? Там, кажется, уже появилась идея строительства железной дороги Берлин-Багдад?

– Сергей Петрович, – сказал адмирал Ларионов, – как непосредственный участник переговоров, могу сказать, что такой идеи там пока еще нет. И вряд ли она появится, потому что на трассе предполагаемой железной дороги возникла Югороссия. А в обход нашей территории построить такую дорогу просто невозможно. И потому немцы этой идеей заморачиваться не будут. Посовещавшись с Александром Александровичем, мы пришли к мнению, что для того, чтобы Германия в будущем доставляла нам как можно меньше проблем, ее экспансионистские устремления следует направить в противоположную от нас сторону. Например, в Африку – осваивать британское и французское наследство. Для этого немцам придется строить огромный военный и транспортный флот, которого у них сейчас нет, что надолго займет их внимание и ресурсы. Как мы уже знаем по историческому опыту, огромные колонии, удаленные на большое расстояние от метрополии, не принесли в итоге счастья ни Испании, ни Франции, ни Британии. Но раз уж так случилось, и императору Вильгельму Первому очень хочется сделать Германию великой колониальной державой, то пусть он займется этим делом.

– Для того чтобы подтолкнуть Германию двинуться по нужному нам пути, – сказал канцлер Тамбовцев, – мы уже вступили в переговоры с некоторыми из крупных немецких промышленников, предложив им за соответствующую плату или долевое участие предоставить все технологии, необходимые для постройки современного флота. В первую очередь наше предложение заинтересовало такого любителя построения вертикально интегрированных холдингов, как Альфред Тиссен. В ближайшее время он собирается лично выехать в Константинополь. Тут мы его и дожмем.

– А в чем смысл? – спросил Иванцов.

– Смысл заключается в том, – ответил Тамбовцев, – что Тиссену необходимы наши технологии, а нам – самое современное на данный момент германское промышленное оборудование, требующееся для переоснащения, мягко говоря, отсталой местной промышленности. Интерес взаимен, а потому и сотрудничество будет выгодным для всех.

Кроме того, попутно будет решаться поставленная Виктором Сергеевичем задача по отвлечению агрессивных поползновений Германской империи в сторону, противоположную территории России. Пока Российская империя будет укреплять свои внешние рубежи и прошивать свою территорию железнодорожными путями, немцы могут сколько им угодно развлекаться в Африке. Но это игра на десятилетия вперед.

– Понятно, – кивнул Иванцов. – И что из этого следует?

– Из этого следует, – ответил адмирал Ларионов, – что у Югороссии тоже есть свои стратегические интересы. Доля, выделенная нам в жирном мировом пироге, находится на американском континенте. И для того, чтобы в будущем обезопасить наши торговые пути, в первую очередь необходимо изгнать англичан с Мальты и из Гибралтара. Кстати, Нина Викторовна, как у нас дела на испанском направлении?

– Королевское правительство в Мадриде, – сказала полковник Антонова, – проматывает деньги значительно быстрее, чем их получает. Арендная плата за Гуантанамо тамошним транжирам – всего на один зубок, и теперь они снова ищут – что бы еще такого сдать нам в аренду. Прежнее соглашение с Испанией об обмене отвоеванного Гибралтара на остров Пинос, не приносящее Мадриду живых денег, в настоящий момент устраивает испанское правительство все меньше и меньше. Сейчас нас осторожно зондируют насчет того, чтобы предложить нам обменять Гибралтар не на Пинос, а на право аренды Кубы сроком на девяносто девять лет.

– А мы потянем? – поинтересовался Иванцов.

– Один наш транспортный конвой с Кубы, – ответил Тамбовцев, – приносит такие доходы, которые Испания получает оттуда за год в виде налогов. И это только начало. Что такое Куба, каков ее народ и промышленный потенциал – всем вам прекрасно известно. Для более тщательного освоения всех открывающихся возможностей нам необходимы не столько деньги, сколько лояльные нам местные кадры. Работа в этом направлении уже ведется.

– Спасибо, Александр Васильевич, – кивнул адмирал Ларионов, – мы все понимаем, что ни одно государство не может существовать, не имея соответствующей экономической базы. Сейчас наша ниша в мировом разделении труда – это трансатлантические грузоперевозки. Для того чтобы заменить на маршруте одну «Колхиду», необходим флот из примерно пятидесяти, а может быть, и поболее местных грузовых пароходов. Неважно, возьмем ли мы Кубу в аренду, или просто будем доставлять с нее в Европу грузы, в первую очередь нам необходимо обеспечить безопасность маршрута. Это возвращает нас к тому, с чего этот разговор начался – к десантной операции на Мальту.

– В таком случае, – сказал Иванцов, – по моему разумению, операцию лучше всего проводить в тот момент, когда на Кубу уйдет «Североморск», а «Адмирал Ушаков», имеющий большую огневую мощь, будет находиться в Средиземном море. Кроме «Ушакова» к операции можно привлечь «Ярослава Мудрого» и все четыре БДК. Гарнизон Мальты невелик, истощен блокадой и укомплектован в основном индусами, которые совсем не горят желанием сражаться за белых сагибов, не считающих их людьми. А посему никаких дополнительных сил привлекать не требуется, можно обойтись своей морской пехотой и спецназом. Кроме того, перед самым десантом мы можем заслать на Мальту нескольких бывших сипаев, взятых нами в плен во время разгрома британской эскадры у Пирея. Они ранее служили на Мальте, поэтому на острове у них остались знакомые. Эти люди были соответствующим образом нами обработаны и согласились сотрудничать. Таким образом, мы полагаем, что они окончательно распропагандируют гарнизон Мальты, и в момент высадки на ней наших войск там вспыхнет антианглийский мятеж. Таким образом, вероятность организованного сопротивления нашим войскам будет сведена к минимуму.

– Очень хорошо, товарищ майор, – сказал адмирал Ларионов. – Операция назначена на 25 декабря, так что время у вас еще есть. Через неделю вы, вместе с Сергеем Петровичем, доложите мне детальный план операции. На этом все, товарищи, и, за исключением полковника Антоновой, вы все можете быть свободными.

3 декабря (21 ноября) 1877 года. Куба. Гуантанамо

Майор Сергей Рагуленко по прозвищу Слон

В связи с прибытием мистера Пинкертона в последние дни я совершенно забросил тренировки, уделяя все свое внимание этому весьма опасному джентльмену и его команде. При всей моей нелюбви к подобным мерзавцам я все же должен был признать, что в определенном профессионализме им нельзя было отказать. Хотя, конечно, до нашего уровня им еще очень далеко. Ну, тем оно и лучше.

Самой главной задачей, которая стояла перед нами на первом этапе, было заблаговременное вскрытие планов противника. Притом, что о своих планах люди Пинкертона в присутствии посторонних особо не распространялись. К моему величайшему сожалению, здесь, в Гуантанамо, в нашем распоряжении не было ни «жучков», ни какой-либо другой специальной шпионской аппаратуры. Ну, ведь не ставилось перед нами задача вести на Кубе разведку. В ответ на мое сообщение о закрутившейся интриге из Константинополя передали, что к нам направлена группа усиления в составе постоянного комендантского взвода для базы и группы специалистов из ГРУ. Вот у них есть все необходимое, в том числе и лазерный микрофон для считывания разговоров с оконных стекол.