Текст книги ""Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Интерлюдия 7

Интерлюдия 7

Снова повсюду загораются жуткие черные свечи, озаряя облезлые стены каземата зловещим багрянцем. И с пола доносятся страстные вопли и стоны сношающихся пар.

Короткий спасительный сон вновь оборачивается проклятым кошмаром.

Руки-ноги оказываются прикрученными к ножкам скамейки, так что невозможно шевельнуться в лежачем положении. И поднимающиеся с пола разгоряченные похотью свиньи (только что отдававшиеся друг другу в отвратительной оргии) начинают с четырех сторон поливать обнаженное беззащитное тело на скамье кровью из рассеченных ножами запястий.

Забитый в рот кляп позволяет лишь остервенело мычать и неистово метаться головой из стороны в сторону. Заботливо подложенная под голову мучителями подушка не дает возможности разбить затылок и отключиться от лютого трэша.

Когда тело густо залито свежей кровью, из дальнего угла выходит эта мерзота, и с похабной улыбкой тут же опускается сверху.

Соединившиеся молодые тела сотрясаются от частых фрикций. И уже на спину навалившегося партнера продолжает фонтанировать кровь из рассеченных запястий безумно хохочущих свидетелей отвратительного акта…

Осатанелое отвращение к происходящему ужасу выражается в бешенной неистовой истерике. И оковы кошмара рассыпаются от оглушительного вопля…

До контуженного пережитым стрессом сознания не сразу доходит, что кричал только что сам. Что рот давно уже избавлен от кляпа, и тело прикрыто одеждой. А руки-ноги хоть и по-прежнему связаны, но не прикручены намертво к ножкам скамьи.

Однако возвратившиеся воспоминания не многим лучше развеявшегося кошмара. Перед глазами вечным укором слабо шевелятся пальцы насильника, разгоняя по стянутым мохнатой веревкой в запястьях чужим рукам застоявшуюся за время сна кровь.

– С пробуждением, – доносится из угла каземата насмешливый голос тюремщицы. Какие-то остатки давно запекшейся крови этой жирной свиноты по-прежнему сохранились на неделю не мытом теле. – Неужто снова плохой сон. Ха-ха-ха!..

– Поздравляю, у тебя снова появилась надежда на спасение, – продолжила глумиться мерзкая толстуха, нагоготавшись. – Наш пропащий наконец-то соизволил вернуться домой. И переговоры с ним скоро продолжатся. Правда, супер известие?

– Да пошли вы все! – из охрипшей глотки, увы, вырывается лишь жалкий шелест.

– Знала, что те понравится. Ха-ха-ха… – безумно хочется сжать ладонями уши, чтобы не слышать этого опостылевшего смеха. Но связанными руками это сделать невозможно.

Глава 25

Глава 25

– Шаг в тень! – буркнул я под нос фразу-активатор и даже успел определиться с выбором наиболее предпочтительного варианта для бегства в теневой скрыт, пока лихо развернувшийся на узкой дороге спорткар со крипом тормозных дисков и дымом из-под колес припарковался в метре на обочине.

– Дамочка, давай только без глупостей, ладно! – бросила мне Лизавета, опустив тонированное стекло водительской двери. – Я здесь одна. И уж точно не для твоего ареста.

– Вы меня с кем-то спутали, – заблажил я в ответ голосом великанши, намеренно привлекая к разворачивающемуся цирку побольше свидетелей.

– Серьезно? – фыркнула артефактор. – По-твоему образ Серафимы – это удачная маскировка?

– Повторяю: вы, девушка, меня с нем-то…

– Короче, – перебила Елизавета, – ни спорить, ни уговаривать тебя я не уполномочена. Мне было поручено просто вернуть тебе тачку, с одеждой, эблюсом и прочей хранимой в его расширителе мелочевкой. Потому, давай без истерик. Я сейчас просто выйду из машины и отправляясь пешком восвояси. А ты садись на мое место и заканчивай с этой дурацкой клоунадой, – продолжая говорить, Елизавета запустила механизм подъема водительской двери, и на последней фразе ловко выскочила из не до конца распахнувшегося бокового проема.

Уж не знаю, что в этот роковой момент меня удержало от мгновенного переноса в теневое убежище. Вероятно, девушке таки удалось меня заболтать. Впрочем, кары за нерасторопность, вопреки опасениям, не последовало. Демонстративно подняв руки ладонями ко мне, как и обещала, Лиза бочком прошмыгнула в полушаге от иллюзорной массивной фигуры великанши. И обернулась лишь удалившись по тротуару на относительно безопасную дистанции в пять-шесть метров.

– Ключи от дома в бардачке, – продолжила наставлять меня артефактор, демонстративно не опуская поднятых рук. – Можешь спокойно возвращаться на квартиру и отдыхать. В ближайшие дни никто тебя не потревожит. Ну, а ежели надумаешь вернуться в офис пораньше, наши двери всегда открыты для тебя. Удачи, практикант. И не держи зла.

Не дожидаясь моего ответа, девушка отвернулась, опустила наконец руки и быстро зашагала в сторону проспекта. Свернув в конце тротуара направо, она вскоре скрылась за стеной крайнего дома.

Под перекрестьем взглядов нескольких привлеченных-таки воплями ротозеев, оставшись в одиночестве, я почувствовал себя неуютно и, отменив действие так и не использованного теневого умения Шаг в тень, нырнул в гостеприимно распахнутую водительскую дверь.

Для массивной фигуры Серафимы не самый просторный салон спорткара был, мягко выражаясь, весьма тесноват. И как только опустилась водительская дверь (с параллельно поднятым, разумеется, тонированным стеклом), я тут же развеял маскировку Чужой маски. Но сразу срываться с места и уноситься на крутой точке из засвеченного проулка прочь повременил. Решив сперва избавиться от вонючих лохмотьев и переодеться в цивильный спортивный костюм, как на заказ, лежащий сверху в стопке обещанной чистой одежды на соседнем кресле.

Переодеваться тесном салоне «мазды» – это, уж поверьте на слово, то еще удовольствие. Но, благодаря нехило прокаченной Ловкости, я успешно справился с поставленной задачей буквально за пару минут, и даже исхитрился, до кучи, поверх спортивной кофты натянуть любимую кожаную косуху.

В бардачке авто, кроме анонсированных ключей от съемной хаты, обнаружились еще айфон (разумеется, давно уже благополучно разрядившийся) и кошелек с банковскими картами и парой тысчонок налички. Эблюс же (со всякой всячиной) отыскался в расширенном кармане оставленных на сиденье джинсов. Помимо институтского рюкзака с тетрадями, и комплектов сменной тренировочной одежды, в возвращенном порядочниками тайнике отыскались коробки патронов с пристреленным «глоком» и массивной снайперской винтовкой.

Конечно, возвращение мне, помимо безобидных вещей, еще и опасного в руках тренированного стрелка оружия могло быть лишь костью, брошенной сторожевому псу, дабы притупить его бдительность. Но все же столь демонстративный шаг к примирению я оценил и к предыдущим лизаветиным заверениям о «никто тебя не потревожит» стал относиться куда как с большим доверием.

Надавив на кнопку зажигания, я наконец сорвал с места свою розовую молнию и, метнувшись с устрашающим ревом к проспекту, на грани фола ворвался в плотный автомобилепоток.

По дороге к дому, памятуя о своем недельном отсутствии и весьма вероятной просрочке всего съестного в холодильнике, решил заехать в супермаркет и основательно там затариться. Благо возвращенная лизаветиными стараниями платежеспособность позволяла реализовать нехитрый шопинг безо всякого криминала. А поскольку тарился я голодным, блуждание между магазинными стеллажами закончилось до верху забитой всякими-разными вкусностями тележкой. И в итоге, в подъезд я входил нагруженный, аки верблюд, добрым десятком внушительных пакетов.

Пришлось перед дверью продемонстрировать незаурядное цирковое мастерство, жонглируя на грани фола многочисленной поклажей параллельно с отпиранием ключами пары замков.

Наконец ввалившись в прихожую с добычей, вместо ожидаемого отдыха, сперва я оказался озадачен донесшимся из квартиры аппетитным запахом домашней готовки, а через секунду оказался атакован пронзительно визжащим чертенком, запрыгнувшим мне на шею с поистине обезьяньим проворством.

– Братик! Братик! Ну наконец-то! Я просто устала тебя ждать! А ты все не приходишь и не приходишь!.. – заголосила семилетняя девочка с косичками, покрывая мою ошарашенную рожу поцелуями.

Пакеты, выскочив из пальцев, хлопнулись-таки на пол. Но даже не глянув на них, я тут же осторожно подхватил освободившимися руками маленькое родное тельце.

– Здравствуй, Сергей, – появившаяся следом за сестрой на пороге прихожей улыбающаяся мама тактично замерла в сторонке, давая младшей вдосталь со мной наобниматься. – Вот, сюрприз с Натой решили сделать, навестить в городе тебя. И насилу нашли… Ты почему не сказал, что из общежития на квартиру съехал?

– Ну… Э-э… Там, в общем…

– Ой, да полно пыжиться-то, – хихикнула мама. – Мне в институте уже рассказали про твою замечательную подработку. А коллеги твои, после моего звонка, объяснили, что ты на важном объекте и вернешься попозже. Нас же с Натой сразу привезли сюда, в твою съемную квартирку.

– Там такой дядька огроменный бородатый был. Ага-ага. На вот-такущей машине, – сестренка, оторвав руки от моей шеи, широко раскинула их в сторону, но я разумеется запросто удержал ее на весу.

– И давно вас сюда привезли? – подмигнув сестренке, я снова покосился на мать.

– А ты что, не рад нам? Может, мы планы какие своим нечаянным визитом порушили? – нахмурилась мама.

– Ты не рад⁈ – сделала бровки домиком сестренка.

– Да че за бред! Рад, конечно. Очень рад, – в подтверждение своих слов я звонко чмокнул нахмуренный маленький носик. – Просто уточнить хотел: как долго вам пришлось здесь ждать меня?

– Да час назад, примерно, нас сюда привезли, – заверила мама. – Ната, ну все, хватит. Я по Сереже тоже соскучилась, дай уже и мне сыночка обнять.

Малютка тут же снова крепко обхватила меня ручонками за шею и протестующе замычали. Но совместными усилиями нам с мамой все же удалось достучаться до наташкиной совести и уговорить «обезьянку» соскочить на пол.

– Ой, а как возмужал-то! Как возмужал! – залепетала мама, стискивая меня в своих объятьях. – Плечищи широченные стали, как у отца… Но худющий, как был, так и остался. Оно и понятно. Питаешься, поди, в сухомятку. Да еще не пойми чем.

– Ну так-то на работе нас хорошо кормят. С горячим, как положено, – возразил я. – А дома завтракаю и ужинаю.

– Ой, видела я твой холодильник, – не унималась мать. – Из всех продуктов только яйца нормальные. Остальное в мусорный пакет повыбрасывала. Уж не знаю, как там на работе, а дома…

– Да, мам, вон же ж на полу. Смотри: сколько пакетов я из магаза притаранил, – поспешил успокоить я маму. – Потому что знаю, что в холодильнике шаром покати. Вот и затарился.

– Ух ты, тортик! – заверещали снизу проныра Натка. – И мои любимые конфеты с печеньем! Братик – ты мой краш! – от восторга сестренка захлопала в ладоши.

– А ну-ка не тронь! Только после ужина! – мама тут же переключилась с меня на малявку. – Зря что ли я у плиты целый час горбатилась. Давайте, оба, быстренько мойте руки и за стол… Но сперва, Ната помоги Сереже перенести все эти пакеты на кухню.

– Ма, мне бы в душ сперва, – улыбнулся я, по новой впрягаясь в пакеты. – А то за день семь потов сошло.

– Ступай. Но по быстренькому, в ванной не задерживайся. А мы с Натой пока продукты в холодильник разложим. Да, доча?

– Ага. Только чур я тортик…

Дальше слушать их я не стал и, подхватив из крайнего пакета сверток с джинсами (в расширенный эблюсом карман которых, помимо прочего барахла, спрятал и всю остальную чистую одежду с сиденья), сбежал мыться.

Глава 26

Глава 26

Полностью зарядившийся еще вечером айфон «порадовал» десятками пропущенных звонков и сообщений. Но, что удивительно, среди этого обилия попыток связаться со мной не обнаружилось и намека на машкино беспокойство. То бишь, я бесследно сгинул на целую неделю, а любимая девушка вместо того, чтобы бить в колокола или, на худой конец, хотя бы пытаться до меня достучаться, просто тупо забила – вроде как, ну пропал Серега и пропал, подумаешь…

Высветившиеся же на панели разбуженного гаджета запросы на две трети состояли из голимой рекламной рассылки. Оставшаяся же треть нормальных сообщений, типа: «Э, бро, куда пропал-то?», «Серега, ты где? Ау!», «Че стряслось? Куда пропал?»… – принадлежали исключительно институтским приятелям Витьке и Алику. От Терентьевой же не зафиксировалось даже одиночного входящего звонка. А ведь как раз-таки из-за этой стервы (вернее, смонтированного с ее участием ролика) я вляпался в гнусную историю с исполнением «халтурки» от Хозяина. И последствия этой отчаянной вписки за (как я считал раньше) дорогого мне человека обернулись целой неделей адского трэша. Кстати, там до сих пор еще ни разу не факт, что все уже позади.

Признаюсь, по началу у меня возникло острое желание самому позвонить предательнице. Но наличие в доме гостей вынудило поумерить пыл, и перенести разборки с девушкой на следующий день. Потому как без крика и ругани здесь вряд ли уже обойдется, а грузить своими проблемами маму с сестренкой не хотелось категорически. Уж лучше завтра днем в институте гляну в бесстыжие глаза бывшей подруги и все честно выскажу ей прямо в лицо.

Вечерня возня перед сном с непоседой Наткой под аккомпанемент милого маминого ворчанья как-то само собой разогнали все мои мрачные думки. Предоставив разложенный диван гостям, себе я устроил некое подобие постели прямо на полу. Но несмотря на жесткую лежанку впервые за много дней засыпал сытым, довольным и по-настоящему счастливым…

Следующим утром, вопреки моим уговорам остаться еще хотя бы на денек погостить, мама настояла, что им пора возвращаться в село. Единственным, чего мне удалось добиться, стало ее дозволение отвезти их с Натой до автостанции. Изначально мама собиралась добираться дотуда на такси, но узнав, что у меня в личном пользовании имеется служебный автомобиль (на водительские права для управления которым я, якобы, по протекции фирмы сдал экстерном), она согласилась прокатиться на нем.

Но когда мама увидела припаркованный у подъезда спорткар…

В общем, поездка до автостанции только Натке запомнилась как «вау» какое приключение. Разбуженная ни свет ни заря кроха, увидев розовую красавицу с поднимающимися вверх дверцами, «как крылышки у феечек в мультике», мгновенно в нее влюбилась, перестала капризничать и, первой забравшись в салон, восторженно сияла глазками от начала до конца поездки.

Мне же поначалу пришлось выслушать от матери выносящую мозг лекцию на тему: как опасно гонять по городу на столь резвой машине, а потом всю дорогу до автостанции тащиться на черепашьих шестидесяти кэмэ в час под бдительным оком неподкупного инспектора в юбке. Блин, я так не потел за рулем своей «мазды» даже во время учебы экспресс-вождению за одну ночь под патронажем отмороженной троицы безбашенных инструкторов.

К счастью до автостанции мы докатились без происшествий (разумеется, если за происшествия не считать истошный вой клаксонов то и дело обгоняющих нас машин), я посадил маму с сестренкой в автобус, и уже в привычном стиле вождения (на грани тарана чужих бортов и бамперов) понесся в институт на первую пару…

Даже поваливший, словно пух из разодранной перины, сплошным потоком снег не заставил меня снизить скорость. Доверившись инстинктам, я продолжал до конца поездки лавировать на грани фола в плотном потоке машин, снова под аккомпанемент отчаянных гудков бедолаг-соседей, но теперь уже по кардинально противоположной причине.

Закатившись на институтскую стоянку в числе самых первых авто, я запарковался на любимом месте и, вынырнув из «мазды» в снежную пелену, зашагал к едва различимому крыльцу…

– Гони бабки, крысеныш! – моих ушей достиг злой наглый голос с верхней площадки примерно на середине подъема по высоким ступеням.

– Пустите! Я ничего вам не должен! – раздался в ответ плаксивый писк, показавшийся мне смутно знакомым.

– За косяки надо платить, ушлепок! – вторил первому рэкетиру его подельник. – Ты вчера торчал полтораху. Теперь уже должен два косаря. Если ща не заплатишь, завтра долг твой подскочит до трёшки.

– Это не честно!

– Гони бабки, кры… Кххх…

Я сходу зарядил крайнему бугаю в камуфляже кулаком по кадыку, и захрипевший отморозок, опустив витькину куртку, схватился обеими руками за горло и отшатнулся к стене здания.

– Санек, ты че? – не разглядев меня за густым снегопадом второй камуфляжник озадаченно обернулся к товарищу, и через секунду сам рухнул коленями в свеженаметенный сугроб, прижимая обе руки к отбитым яйцам и по-рыбьи беззвучно разевая рот.

Подхватив за куртку приятеля, впавшего в ступор от молниеносной расправы над парой прессовавших его только что мордоворотов, я затащил Витьку в институт (благо, камуфляжники подловили беднягу студента буквально в паре шагов от входной двери в альма-матер) и, стряхивая снег с плеч и головы, тут же потребовал объяснений:

– Давай рассказывай: во что ты тут уже успел вляпаться без меня?

– Серега! – возликовал начавший отмирать от шока приятель. – Ты где пропадал-то целую неделю?

– Так-то я первый спросил, – фыркнул я в ответ, пожимая протянутую руку. – Ладно, пошли разденемся сперва, а то, вон, люди уже на нас оборачиваться начинают… И потом спокойно обо всем поговорим.

Глава 27

Глава 27

– Да ты гонишь!

– А какой смысл мне тебя обманывать? – возмутился моей реакции Виктор. – Сейчас в аудиторию войдем, сам все увидишь.

– Хочешь сказать: эти уроды даже в группе нашей завелись?

– Серега, ты глаза-то разуй! – снова перешел на заговорщицкий шепот приятель. – Эта чума уже на пол института перекинулась. Следом за парнями даже девчонки в милитари начинают облачаться. И ведут себя, кстати, точно так же, как эта конченная стерва.

В подтверждение витькиных слов, на площадке третьего этажа (по которой мы как раз проходили, поднимаясь по лестнице) мой глаз зацепился за пару барышень в одежде тонов хаки что-то с двух сторон наперебой втолковывающих третьей приятельнице, в нормальном цивильном прикиде. И растерянное (или пожалуй даже испуганное) лицо третьей девушки наводило на мысль, что для бедняжки это была ни разу не дружеская беседа. Еще в ставшем за неделю подозрительно модным у студентов камуфляже, за время нашего подъема, мне на глаза попалось уже немало парней. Будто родной политех превратился в непонятное военное училище, где шагающие в обычных джинсах и толстовках мы с Витькой превратились вдруг, с какого-то перепуга, в белых ворон.

– Девушка, с вами все в порядке? Помощь не нужна? – спросил я у жертвы прессинга агрессивных подруг в хаки.

– Спасибо, все норм, – вздрогнув, откликнулась растерянная барышня.

– Эй, те че больше всех надо? Вали куда шел! – зашипела на меня левая наперсница.

– Тань, ты че? – шепотом одернула подругу правая барышня в хаки. – Проблем захотела? Это ж ЕЕ парень!

– Что? О ком вы, вообще? – шагнул я к странной троице.

– Чел, все норм. Нам проблемы не нужны, – за всех ответила правая девица и, потянув за собой подруг, тут же с ними сбежала в коридор.

– Ну вот – что и требовалось доказать, – подытожил философски Виктор.

– Да ну нафиг! Вот хоть убей меня – не пойму, каким боком Терентьева может быть причастна к этому массовому психозу? – запыхтел я, нагоняя приятеля на ступенях лестницы.

– Говорю ж: фляга у Машки свистанула, как только ты пропал, – снова заговорщицким шепотом забубнил мне на ухо Витька. – Она дерзкой стала – пипец! На людей, чуть что не по ее, с кулаками кидаться начала, как сука бешенная. Даже свою подпевалу Спицину не пощадила. Когда Ирка рискнула Машке сделать замечание: мол, перегибаешь подруга; та так ее в коридоре за волосы оттаскала, что все накладные локоны (а, может, и не только накладные) к хренам повыдергала.

– И че? Неужто не нашлось никого, кто б Терентьевой мозги на место вправил?

– Да какое там, – отмахнулся Витька. – За ней же все шестерки бывшие Цыгана встали. Уж не знаю как так вышло, но Терентьева, походу, уже в день твоего исчезновения, вместо Цыгана, вдруг смотрящей над всеми нашими барыгами стала. И ублюдки эти по ее кивку любого готовы были до полусмерти запинать. Что, собственно, пару раз и случилось. А после этих показательных расправ даже преподы стали опасаться спорить с Терентьевой.

– Если все расклады знал, сам-то, тогда, как умудрился выхватить? – хмыкнул я. – Че-т не замечал я в тебе раньше, Витюш, отчаянной удали.

– Из-за этого придурка Алика все, – заворчал в ответ раздраженно Виктор. – Он, прикинь, поддавшись общей истерии, вчера в институт в камуфляже приперся. Типа, решил слиться с толпой машкиных жополизов. Что я ему, примерно в таких же словах, и предъявил. Мы сцепились. И я этого колобка лупоглазого практически завалил. Но подоспели его новые дружки-камуфляжники… Короче, мало того, что мне не слабо так под ребра навтыкали, еще и от имени оскорбленной Терентьевой (типа за то, что я назвал Алика ее жополизом) на меня повесили штраф в полторы тысячи…

– Чего?

– В смысле чего? Рублей, конечно.

– А ну это еще по-божески, – ухмыльнулся я.

– Издеваешься⁈ Да с какого, блин, перепуга-то я должен за это платить? Я ж, по факту, на товарища бывшего наехал! Это наши с ним сугубо личные терки! А Терентьевой в момент нашей драки вообще даже рядом не было!

– Спокойно, Витюх, я полностью на твоей стороне, – заверил я друга. – И как уже обещал: сейчас переговорю с Машкой.

Наконец поднявшись на шестой этаж, мы свернули с лестничной площадки в коридор.

– Не факт только, что мы ее на первой паре, вообще, застанем, – проворчал Витька, успокаиваясь. – Она, как алькапоной институтской заделалась, на учебу конкретно забила. И последние дни не раньше третьей пары здесь появляется. Чисто бабло с барыг своих состричь.

– Дичь какая, – покачал я головой. – Машка же Цыгана терпеть не могла. И вдруг стала полнейшей его копией. Извини, дружище, но пока сам этого не увижу, на слово тебе не поверю.

– Угу. Понимаю, – закивал Витька. – Ну, не долго осталось. Почти пришли. Вон уже дверь нашей шестьсот тринадцатой…