Текст книги ""Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Аркадий Стругацкий,Дмитрий Гришанин,Михаил Емцев,Селина Катрин,Яна Каляева,Дмитрий Ласточкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 350 страниц)

Глава 23

Внимание! Вы покинули изолированную локацию теневой параллели – Пост № 2! Без штрафа за нарушение ограниченного пребывания! В качестве поощрения, вам начисляется 7 теневых бонусов к КЭП.

Короткий лог я успел прочесть, пока мы шагали к стойке администратора.

– Митюня? – неожиданно, вместо Светы, окликнул моего спутника из-за стойки незнакомый скрипучий голос. – Опять делишки свои мутные втихушку проворачиваешь?

– Кощей! Пень старый, ты за базаром-то следи! – фыркнул здоровяк, пожимая протянутую снизу сухую старческую ладонь.

– Вот, малой, познакомься. Этого шутника Кощеем зовут. Он у нас типа ночного администратора, – представил мне Митюня сидящего на светкином месте благообразного старичка, в идеально отутюженном костюме тройке, при галстуке, в солидных профессорских очках и с окладистой бородкой. И тут же вкругаля меня ему: – А это наш новенький. Практикант. Сережей зовут.

– Наслышан, наслышан, – покивал старик, протягивая мне руку.

Рукопожатье хрупкой на вид ладони Кощея оказалось совсем не стариковским. Блин! Мне пальцы словно тисками сдавило. Ну и силища!

– Потрепало тебя, конечно, сегодня, паря…

Заметив участливый взгляд Кощея, я невольно тут же покосился на себя в ближайшее зеркало – благо этого добра в офисе было предостаточно. На меня из застеколья глянул угрюмый, скуластый тип, в грязных рваных лохмотьях, в котором я решительно отказывался признавать себя любимого… Старик определенно был прав – потрепало меня сегодня знатно.

– Ну че, как дела-то? – спросил Митюня, по-свойски облокотившись локтями на стойку.

– На Серпуховской прорыв час назад грандиозный чуть не случился. К счастью, вовремя заметили, и быстро удалось локализовать. Последствия уже успешно устранили, – доложил старик. – Больше, пока что, никаких происшествий не было. Но ночь еще только началась…

– Да типун тебе на язык, старый! – проворчал Митюня, и вдруг спросил: – Слышь, Кощей, нам бы пожрать, а то кишки слипаются. У тя в закромах, часом, ничего не припасено?

– Ишь нахлебник! – нахохлился старик. – Светочка оставила, конечно, кое-что – дедушке чайку попить. Но!..

– Не жмись, старик, не обижу, – фыркнул Митюня и бросил на стол перед Кощеем смятую купюру в десять евро.

– Так это ж совсем другой разговор, – расплылся в белозубой улыбке ушлый дед. – Вот, господа ясновидящие. Как говорится, чем богаты…

Старик по очереди вытащил откуда-то снизу пару пластиковых контейнеров и два закрытых крышкой пластиковых стакана, и выложил все это богатство перед нами на стойку.

– Мы в столовку не пойдем. Прям здесь перекусим. Лады?

Вопрос в конце прозвучал чисто для проформы. Потому как, не дожидаясь ответа, Митюня тут же огромными ручищами сграбастал еду с напитками, перетащил все на низкий столик и по-хозяйски расположился в одном из мягких кресел. Я, разумеется, следом занял кресло по соседству.

– Отдыхайте, ребятки, – донеслось из-за стойки благодушное напутствие нам вслед.

– Кощей, по братски, такси нам еще вызови, – попросил Митюня, вскрывая свой контейнер с едой.

Заметив мой настороженный взгляд, здоровяк тут же шепотом пояснил:

– Я же обещал тебя к артефактору проводить.

– На какое время ориентировать? – уточнил старик.

– Думаю, десяти минут нам за глаза хватит, чтоб поесть.

– Понял. Сделаю…

– Митюнь, можно вопрос? – шепнул я уже вооружившемуся вилкой товарищу.

– Валяй, только быстро, – так же шепотом откликнулся здоровяк.

– А почему Кощей-то? С виду дед он, вроде, компанейский – и такое зловещее прозвище.

– Ты голос-то его слышал?

– Обычный стариковский голос.

– Ну-ну, – хмыкнул Митюня. – Посмотрим, как ты запоешь, когда тебя среди ночи разбудит телефонный звонок. И в трубе ты услышишь приказ, отданный эдаким вот обычным голоском.

– И из-за такой ерунды…

– Ша, пацан. Хорош базлать. Давай уже жрать.

В контейнерах оказалось всего понемногу: вареный рис, салат из огурцов и помидоров, кусок курицы, нарезка сыра и ветчины, и пирожок с ягодным джемом. В стаканах обнаружился густой сливовый сок с мякотью. Запаянные в слюду разовые вилка с ножом так же отыскались внутри контейнера.

Смолотив всю свою пайку под чистую буквально за пару минут, я откинулся в кресле, и стал с удовольствием запивать обильную трапезу сливовым соком.

Не такой голодный, как я, Митюня ел размеренно и не спеша. И дожидаясь его, мне пришлось в конце минуты три цедить сок мелкими глотками.

Нашему перекусу в офисе никто не помешал. Вернув грязные контейнеры и стаканы Кощею на стойку, мы поблагодарили старика за гостеприимство, и покинули офис.

Выйдя следом за Митюней из подъезда на улицу, я обнаружил, что в городе уже наступила ранняя осенняя ночь. В разорванной на спине толстовке я сразу прочувствовал бодрящую ночную прохладу. К счастью, долго мерзнуть на улице нам не пришлось. Вызванная стариком машина уже стояла рядом с домом.

Мы забрались в салон старенькой «Волги», Митюня назвал водиле адрес, и такси стало выруливать со двора на освещенную фонарями уличную магистраль.

Вспомнив о моем потрепанном виде, Митюня велел водиле по дороге тормознуть у какого-нибудь работающего бутика. Увы, все попадающиеся нам на глаза магазины модной одежды оказывались закрыты. И в итоге пришлось тормознуть у круглосуточного секонд-хенда.

Зато, чтоб вполне сносно здесь прибарахлиться, мне с лихвой хватило двух тысяч рублей, найденных в возвращенном Митюней кошельке. Я практически сразу же отыскал трое джинсов подходящего размера, слегонца поношенных, разумеется, но еще вполне крепких на вид. И по совету старшего товарища (намекнувшего, что на тренировках, я сотру до дыр еще немало штанов) приобрел все три, благо стоили они дешево – всего по триста пятьдесят за штуку. Еще купил пару однотонных темно-серых маек – по двести рублей.

Нормальных толстовок в секонде не оказалось. И, вместо толстовки, за четыре сотни Митюня сторговал для меня почти новую косуху. Цену крутую байкерскую куртку существенно сбило наличие на кожане нескольких заштопанных дырок – швы на них были наложены настоящим мастером и, если не прощупывать куртку в руках, придирчиво приглядываясь к каждой мелочи, со стороны эти дефекты были практически незаметны. Беда заключалась в весьма специфическом расположении на куртке зашитых дырок. Три аккуратных шва имелось в районе печени, и еще два – напротив сердца. Не нужно было быть гением, чтоб догадаться, что симпатичная косуха, вероятно, была снята с трупа. Большинство покупателей секонда такое открытие мигом отвращало от вещи. Мне же, после сегодняшнего неоднократного «купания» в крови врагов, была абсолютно по барабану судьба ее прошлого владельца. Главное сейчас куртка на вешалке висела чистая и аккуратно зашитая. И выбитой старшим товарищем на нее скидкой «за мертвеца» я остался очень доволен.

На оставшиеся полторы сотни я сторговал у владельца секонда потертый, но еще вполне крепкий, черный рюкзак, куда и сложил пару лишних джинсов и майку. Остальную купленную одежду я тут же натянул на себя, вместо опостылевших лохмотьев.

Пока я переодевался, Митюня присмотрел для меня пару крепких армейский берцев. Их здоровяк купил сам и презентовал мне в подарок – пробурчав че-то типа:

– Заляпанные дерьмом бестий кроссы не соответствуют твоему новому брутальному имиджу, пацан.

Я не стал возражать, и охотно до кучи еще и переобулся.

Когда через полчаса в обновках я вернулся в такси, к бурной радости Митюни, водила меня даже не признал.

Мы помчались дальше по пустынным ночным улицам. И примерно через двадцать минут прибыли к нужному частному дому на городской окраине.

Митюня расплатился с водилой, и мы вышли из машины.

После отъезда такси, нам пришлось долго барабанить кулаками в ставни массивных ворот, сводя с ума заходящегося в остервенелом лае цепного пса во дворе.

Здесь, в окраинном поселке, освещение было не такое яркое, как на центральных городских улицах. И две подозрительные фигуры, шумящие в потемках у чужих ворот, в любой момент могли спровоцировать соседей на вызов полицейского наряда. Паспорт у меня остался в общаге, а договариваться без него со стражами порядка – гиблое дело. Мне не хотелось загреметь на ночь к бомжам в обезьянник, потому я стал уговаривать Митюню отложить визит к артефактору на более благоприятное время.

– Похоже, там нет дома никого. Может, в другой раз попробуем…

– Не ссы, пацан. Ща нам откроют, – перебил меня упрямый здоровяк, и так сильно пнул ворота, что заскрипели приваренные петли.

– Черт! Да тише ты!.. В смысле, не так громко, хотя бы.

– Или мы сами откроем, – гнул свою линию отмороженный тип, – когда терпение мое лопнет. И чую, эта минута уже не за горами.

От повторного пинка ворота качнулись, как от таранного удара.

– Че-ерт!

– Эй, там! Снесете ворота – чинить заставлю! – донесся, наконец, со двора злой женский голос.

– Ну вот, а ты переживал, что не откроют, – хмыкнул Митюня. И снова врезал по воротам. На сей раз хотя бы кулаком.

– Да сказано же: иду! – возмутилась хозяйка дома. – Цыган! Заткнись чертова псина! У меня голова уже от твоего лая раскалывается!

Яростная собачья истерика стала ослабевать.

Лязгнул отодвигаемый в сторону засов, и аккурат перед нами в воротной створке распахнулась совершенно до этого незаметная дверь-калитка.

– Привет, Лизок, – Митюня шутовским поклоном поприветствовал осветившую наши лица фонарем хозяйку.

– Митюня! Твою ж мать! Сколько раз уже было тебе говорено! Перед тем, как ехать, позвони по телефону!

– Не, так не интересно, – хмыкнул здоровяк. – Ты ж знаешь – обожаю делать сюрпризы. Тем более любимым девушкам.

– И вот что, скажите на милость, мне делать с этим великовозрастным обалдуем, – апеллировала ко мне рассерженная незнакомка.

– Понять и простить, – заржал Митюня и, не дожидаясь приглашения, по-хозяйски шагнул через порог. – Лизок, это, кстати, наш новенький. Практикант. Сережей зовут. И у него до тебя срочное дело на сорок штук, – донесся его удаляющийся от ворот голос уже со двора.

– Ну проходи, Сережа, – тепло улыбнулась мне женщина. – Меня, как ты уже понял, Лизой зовут. Я – артефактор.

Глава 24

– Кочан, вставай!

От резкого толчка я проснулся, распахнул глаза… И тут же сильно об этом пожалел. Яркий солнечный свет, словно песчаная буря, щедро «сыпанул» в оба глаза по горсти невидимого песка, и в следующую секунду захотелось просто вырвать из глазниц два источника дьявольского зуда, от которого теперь не спасали даже крепко сжатые веки. И в затылок, до кучи, вонзилась раскаленная спица невыносимой головной боли, и стала – сука! – там шевелиться, не позволяя хоть как-то притерпеться к этому кошмару.

– Да вставай ты уже, в натуре, – снова тряхнул меня за плечо сосед. – Сколько можно топить! Итак лишних двадцать минут дал тебе спать… Але, Кочан?! Ты слышишь меня, вообще?

Че-ерт! Как же мне ужасно хреново. Одновременно хочется и пить, и блевать. Да еще голос приставучего Толяна гремит в голове гебаным набатом… Вот так поворот, выходит, я снова в общаге. Но как я здесь оказался? – хоть режьте, не помню. Последнее, что смутно всплывает в памяти: как Митюня в доме своей подружки-артефактора обещает напоить меня каким-то фирменным чаем. Типа, чудесный напиток, охренительно дорогой, и усталость на раз снимает… Похоже, таки, уговорил. И напоил, алкоголик чертов!..

– Кочан, правда, ну вставай, а! – продолжал докапываться сосед. – На пару ведь опоздаешь. А потом мне ж за тебя горилла твоя и предъявит!

Так, кажись, начинает уже кое-что проясняться.

– Да, Кочан, млять!..

– Не называй меня так, – прохрипел я, усилием воли отрывая голову от подушки и переводя тело в сидячее положение.

– Как скажешь, братан. Ты только… Фу, мля!

Потревоженный подъемом организм не пожелал больше сдерживаться, и, согнувшись, я хорошенько проблевался. К счастью, у кровати обнаружился кем-то заботливо подставленный тазик, в него я благополучно и исторг содержимое желудка, лишь самую малость заляпав брызгами голые ноги и пол.

– Коч… То есть, Серый, на, вот, запей. Полегчает.

Толян сунул мне в руку банку колы.

Я тут же ее вскрыл, и жадно присосался к сладкой шипучке. И, правда, с каждым глотком становилось легче. Острая боль в затылке потихоньку притуплялась. И слезящиеся прищуренные глаза начинали худо-бедно привыкать к яркому свету.

– Ну ты тут, друган, короче, поправляйся. А мне в сервис пора, – уже полностью одетый Толя, закинул на плечо свою сумку. – И эта… ты не засиживайся тут. Сходи лучше умойся. Заодно и тазик сполосни. Так-то время уже полвосьмого. Так что поторопись.

– Обожди, – окликнул я уже взявшегося за ручку двери соседа. – А че насчет вчерашнего?.. Ну мы ж, типа, подрались.

– Забей, – отмахнулся Толян. – Ну повздорили малехо. Мне товарищ твой потом растолковал, как ты сильно из-за этой дурацкой непонятки весь вечер переживал… Короче, проехали.

– Какой товарищ?

– Который тебя, в жопу пьяного, среди ночи в комнату притащил, и на кровать уложил. Здоровенный такой, лысый бугай, под два метра ростом.

– Как же его вахтерша в общагу ночью пустила?

– А я почем знаю?.. Серый, ты сам у него об этом спроси, ладно. А я побегу. Реально уже на работу опаздываю… Ну, до вечера, братан.

Толик выскочил за дверь, и я услышал в коридоре его быстро удаляющиеся шаги.

Твою ж мать! Съездили, называется, к артефактору, пристроили эблюс… Мало того, нихрена не помню, че там было, еще и чувствую себя так, будто все внутренности через мясорубку прокрутили, а под веки битого стекла насыпали.

Допив колу, я отложил пустую жестянку на прикроватную тумбочку, сунул ноги в шлепанцы и, кряхтя, как старый дед, встал на ноги.

Колени задрожали. Меня повело в сторону. Но я устоял.

Подойдя к стулу со сваленной в кучу одеждой, кое-как натянул джинсы с майкой.

Пока одевался, координация заметно улучшилась.

Вернувшись к кровати, смог даже без дрожи в коленях нагнуться за тазиком. И с этой не тяжелой, но отвратительно зловонной ношей, я выбрался в коридор, запер комнату на ключ и заковылял в общажный санузел, приводить себя в божеский вид…

Еще через десять минут умывшийся, напившийся воды из-под крана, относительно посвежевший, и с чистым тазом, я вернулся в комнату, и стал собираться в институт.

До первой пары осталось всего четверть часа. Добежать за столь короткий срок до института (а ведь еще нужно потом подняться до аудитории) у меня не было ни единого шанса. Потому решил забить, и впервые с начала учебы злостно прогулять пару.

А до второй пары было еще целых два часа – вагон времени. И я, без спешки, занялся осмотром содержимого рюкзака.

Обнаруженные там майка и двое джинсов перекочевали на полку в тумбочку. Еще на дне обнаружились пожеванная тетрадь с лекциями, помятый кошель и остатки безнадежно изуродованного смартфона.

– Млять, надо у пацанов хоть какую-нибудь бэушную рухлядь надыбать для связи, – пробормотал себе под нос. – Надеюсь, симка там хотя бы уцелела.

Я потянулся за остатками смартфона, и аж подпрыгнул, напуганный громким требовательным сигналом входящего звонка.

– Да иди ты!

Подхватив изуродованный телефон, я вытащил его из сумки… Но через секунду разобрался, что звонит, разумеется, не этот кусок покореженного пластика.

Звонок доносился из лежащей на стуле куртки.

Оставив сумку, я стал лихорадочно рыться в карманах косухи, и нормально так прифигел, обнаружив в очередном надрывающийся айфон… Сука! Это был гребаный айфон последней модели. Ну как, скажите на милость, он мог оказаться в кармане моей куртки?!

На экране орущего телефона мигало знакомое имя «Митюня», потому я практически без колебаний мазнул пальцем по значку с зеленой трубкой, принимая вызов.

– Ало?

– Пацан, ты помер там что ли?! – резанул по ушам раздраженный крик здоровяка. – Уже третий раз набираю! Собрался уже в комнату за тобой подниматься!

– Я умываться ходил.

– Какое, в жопу, умываться! До пары десять минут осталось! Ну-ка живо дуй сюда!

– Куда сюда?

– Сережа, не беси меня!.. Вниз спускайся, я на тачке напротив общаги стою. В институт тебя, балбеса, ща отвезу!

Глава 25

Когда на выходе из общаги я пробегал мимо конторки Инны Леопольдовны, вахтерша начала было яростно мне что-то выговаривать. Но из-за жесткого цейтнота, я нагло ее проигнорировал. Ограничившись дежурным «Здрасте», лихо прошмыгнул мимо, и выскочил на улицу.

Через две минуты после телефонного разговора я плюхнулся на переднее сиденье «Рендж ровера», безошибочно угадав в огромном внедорожнике тачку великана Митюни.

– На, болезный, полечись, – вместо приветствия здоровяк сунул в мою протянутую ладонь пузырек с аспирином и полулитровую бутылку минералки. – А то глядеть на тебя больно. Бледный, как покойник.

– Нефиг было спаивать, – пробурчал я, закидывая в рот разом пару таблеток, и запивая их водой.

– Да кто тебя спаивал-то?! – от возмущения Митюня так резко дернулся с места, что чуть не протаранил бок проезжающего мимо автобуса.

Из-за внезапного торможения бутылка чуть не выскочила у меня из руки, и выплеснувшаяся из нее вода намочила правую коленку.

– Э-э, аккуратнее, – возмутился я.

– Держать надо крепче, рукожоп! – раздраженно припечатал меня водила, вливаясь таки со второй попытки в плотный поток машин.

– Митюнь, не кричи, пожалуйста. И так башка раскалывается.

– Раскалывается у него… И поделом! Впредь наука тебе. Не будешь ручонки свои шаловливые, где не надо, распускать… Вот че те из своей-то не пилось?

– Не понимаю.

– Только дурачка включать сейчас не надо… Нахрена, спрашиваю, ты, дурилка картонная, чашку мою, вместо своей схватил?

– Чего?

Мои губы еще произносили вопрос, а в пробудившейся вдруг памяти мгновенной вспышкой озарился фрагмент вчерашних посиделок…

…Мы с Митюней сидели за столом, дожидаясь хозяйку с обещанными пирогами. Перед здоровяком стояли три одинаковых чашки, и прямо в них он готовил обещанный крутой чай.

– Ща-ща все будет, – говорил мне Митюня, помешивая ложкой по очереди чай в каждой чашке. – Надо только пару минут подождать, дать настояться… Зуб даю, пацан, такого чая ты еще в жизни не пробовал.

Митюня стал раздвигать по столу приготовленные напитки. И я заметил, что чашку, чай в которой он перемешивал тщательней всего, здоровяк придвинул себе.

– Пойду, гляну, че там Лизок, – хмыкнул Митюня, поднимаясь из-за стола. – Не скучай, малой, мы скоро… Чай уже почти готов. Досчитай до десяти, и можешь пробовать.

Он ушел в соседнюю комнату. И я тут же поменял местами наши с ним кружки. Ведь самый тщательно перемешенный чай, всяко, самый вкусный…

– Того, блин, – раздраженный бас Митюни вернул меня к удручающей действительности. – Ну ладно, глянулась тебе чужая чашка больше своей, переставил местами… Но, когда пить стал, неужели запах не почувствовал? От моей же полынью и алкашкой тащило. Я ж себе чай на абсенте мутил.

– Откуда ж я знал, как там твой крутой чай пахнуть должен, – возмутился я. – Ты свой дольше мешал, вот я и подумал… Короче, извини уж, что так вышло.

Митюня от души заржал в голос.

– Ладно, не кисни, пацан. Прощаю, что ты коктейльчик мой без спросу выдул.

– Спасибо.

– Ну ты конечно монстр, малой. Одним махом такое забористое пойло усосал. Уважаю!

– Блин, чем издеваться, лучше б рассказал, что там дальше было. Ничего не помню.

– Да ничего особо и не было… Когда мы с Лизкой вернулись, ты уже храпел, уткнувшись лбом в столешницу. От тебя тащило абсентом. Я понюхал пустую кружку, и все понял… Дальше я продал Лизавете твой эблюс. Торговался с ней за каждое евро, до хрипоты – цени. Сторговались за тридцать девять семьсот. Карту с деньгами я сунул тебе в кошель… Ну а потом, вызвал такси, и повез тебя в общагу.

– А как внутрь-то попал? Входную дверь же на ночь запирают.

– Я тя умоляю. Там не замок, а одно название. Ногтем за пару секунд вскрыть можно… Короче, отнес тебя в комнату. Провел с соседом твоим профилактическую беседу. Ну чтоб позаботился о тебе: тазик, там, раздобыл, и разбудил с утра…

– Да-да, он все сделал. Спасибо.

– Не за что, пацан. Свои люди, сочтемся.

– Митюня, а я ж тебе должен… Ну, за аренду чахи – помнишь?

– Не должен уже, расслабься. Я долг списал из твой доли от продажи паутины кукольника. Там, короче, еще по три двести на брата вышло.

– Так ты же больше собрал.

– А ты чуть не сдох, тварь отвлекая… Короче, сработали мы вместе, как напарники. И поделили добычу, как водится, поровну.

– Но…

– Пацан, это не обсуждается, – отрезал Митюня. – В общем, штуку из твоей доли я забрал, как уговаривались, за чаху. Еще за тысячу семьсот пятьдесят справил тебе телефон новый, вместо разбившегося… Лизке как раз партия новых айфонов поступила, и, раз уж так удачно совпало, грех было не воспользоваться. Она тебе и симку сразу в новый вставила, вытащив из сохраненного обломка… Кстати, зарядка, если че, в боковом кармане рюкзака, вместе с наушниками.

– А паспорт на айфон? Сертификат? Гарантийный талон? Коробка, наконец?

– Малой, я с тя, прям, помираю, – хмыкнул Митюня. – Ну нахрена тебе вся эта бумажная дребедень? Если айфон заглючит, Лизка тебе безо всяких бумажек, без базара, его поменяет. Ты ж теперь один из нас.

– Ясно, – кивнул я.

– Ну все приехали, пацан. Вот твой институт, вали учись, двоечник.

– Так-то я отличник, – заворчал я, отстегивая ремень безопасности.

– Чуть не забыл, – придержал меня за рукав куртки водила. – Оставшиеся от твоей доли за паутину бабки, я наликом в кошель тебе сунул… Короче, потом глянешь, разберешься. Ну удачи, отличник.

– Пока, Митюня. Спасибо, что подвез.

Я выскочил из «Рендж ровера» и рванул к широкому крыльцу альма-матер. Таймер на экране айфона показывал уже 07:58. У меня оставалось чуть больше минуты, чтоб отыскать в огромном здании аудиторию со своей группой.