Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 74 (всего у книги 91 страниц)

Глава 25

– Твою ж мать, – простонал я. И уже во весь голос рявкнул: – Ложись! Все на землю!

Гридней упрашивать не пришлось. Они не хуже меня видели, на что способны трещотки на куцых крыльях курицы – и дружно попадали в снег. На ногах остался только виновник всей этой суеты: Урусов не только стоял, как истукан, но и вовсю заряжал еще одно заклинание – хоть деревья вокруг уже, разбрасывали дымящиеся ошметки, жалобно постанывая, когда в их кору впивались раскаленные снаряды.

– Проклятье… К вам это тоже относится, капитан!

Я кое‑как перекатился вперед, осторожно пнул Урусова под коленку и утащил за собой в сугроб. За мгновение до того, как над нами с воем промчались сияющие жгуты – курица явно пристреливалась, с каждым шагов выцеливая новые мишени все лучше.

– Какого черта вы творите⁈ – прорычал я, вдавливая Урусова в снег. – Хотите всех нас угробить?

– Пустите! Не смейте меня держать, вы, мальчишка… Машина почти мертва!

Я был вдвое моложе и крепче. И не сидел несколько суток в холодной кабине, но злоба утроила силы Урусова, и удержать его оказалось непросто. Он то ли действительно считал, что сумеет уложить покалеченный некромедведем автоматон, то ли так отчаянно желал отомстить за гибель своих солдат. А может, я просто слегка перестарался, накачивая маной замерзшее тело капитана – и что‑то пошло не так. Основа получила слишком много энергии, и не абы какой, а непривычной и чуждой родному аспекту Льда.

Мой Огонь бурлил, рвался наружу, и Основа не выдержала и пошла вразнос, попутно затопив тело Урусова таким гормональным коктейлем, что он готов был сломать и мне, и себе все кости, лишь бы не лежать смирно.

– Она угробила моих людей! – прорычал капитан мне в лицо, вырываясь. – Всех до одного!

Я даже не стал отвечать – все равно было уже поздно. Курица громхала металлом и крушила деревья уже в каких‑то трех десятков шагов, попутно превращая в труху деревья вокруг нас, и я мог только догадываться, что прикончит меня раньше – огромные кресбулатовые когти или оружие, против которого вряд ли поможет магический Щит.

– Открыть огонь! Цельтесь в… красные огоньки и стекляшки на морде! – Я так и не придумал, какими еще словами можно обозвать сенсоры гигантской машины. – Разойдитесь в стороны – всех сразу курице не поймать!

Нравилось мне это или нет – о бегстве можно было уже и не мечтать. Огромные ходули курицы шагали куда быстрее человеческих. И если мы с Соколом, Аскольдом и Урусовым еще могли каким‑то чудом удрать, спалив весь резерв маны, чтобы ускориться, то гридней с унтером в лесу ждала только смерть.

Оставалось только разнести чертову железку на детали – иного выбора Урусов нас лишил.

– Пустите, черт бы вас побрал! – Он в очередной раз заехал мне кулаком в плечо. – Я еще могу драться.

– Полагаю, в этом‑то и заключается наша проблема, – вздохнул я. Но хватку все же ослабил. – Не расходуйте ману напрасно, капитан – броню вам не пробить. Лучше попробуйте вырастить на ней пару сосулек – это замедлит курицу. И если я подберусь к ней поближе…

Я еще не успел договорить, а Урусов, кажется, уже понял, что следует делать. Коротко кивнул, откатился и тут же поднялся на одно колено, снова зажигая на пальцах обеих рук голубые искорки. Может, бедняге и сорвало крышу, но соображать он от этого хуже не стал. Да и магией орудовать не разучился.

Сразу несколько выстрелов раздались одновременно, и кому‑то из гридней даже повезло: три или четыре из бессчетных алых глаз курицы погасли, брызнув во все стороны осколками стекла. И одно из орудий на «крыльях» вдруг принялось лупить по верхушкам сосен, а второе и вовсе затихло – похоже, очередная пуля из штуцера каким‑то образом повредила систему наведения.

Я попробовать сработать заклинаниями, но без особого успеха: с броней курицы не справились ни Факел, ни Огенный Шар, а выцелить Зарницей сенсоры не вышло.

– Проклятая железка! – выругался я, в очередной раз промахнувшись. – Отвлеките ее, черт бы вас побрал!

Разлучник будто сам по себе покинул ножны и ткнулся рукоятью в ладонь. Сама идея лезть с мечом, пусть и зачарованным, на закованную в кресбулатовые доспехи громадину весом в несколько тонн, была форменным безумством, однако ничего лучше я не придумал. В конце концов, фамильный клинок нередко выручал меня даже там, где пасовали самые могучие боевые заклинания.

– Ну же, ослепите машину, капитан! – Я метнулся от дерева к дереву, рывком сокращая расстояние до курицы. – Неужели это так сложно⁈

Урусов уже работал. Может, даже не один, а напару с Аскольдом – слишком уж быстро обмерзала металлическая морда. Снег вращался вокруг автоматона вихрем, и ледяная корка росла прямо на глазах. Сначала она просто заблестела на сенсорах, а через несколько мгновений превратилась в самый настоящий панцирь.

Кажется, сработало. Орудия курицы сначала перестали выцеливать меня между деревьями, а потом и вовсе стихли. И в конце концов я рванул к машине со всех ног, спрямляя остатки пути – больше юлить было незачем. Время будто замедлилось, и морозный воздух сгустился, впиваясь иголками в не защищенные одеждой лицо и шею. Двигаться на сверхчеловеческой скорости оказалось весьма прохладно.

Но останавливаться я не собирался – раз уж Основа решила в очередной раз обменять изрядный кусок резерва на почти‑всемогущество. Всего несколько мгновенией, но я мчался так быстро, что снег под моими ногами не успевал проминаться, а курица словно и вовсе застыла на месте.

Но не утратила ни размеров, ни сил, ни желания превратить меня в истекающее кровью решето. Вблизи машина Древних оказалась даже больше, чем ожидал. Она возвышалась надо мной металлической громадиной и, что еще хуже – понемногу снова раскручивала стволы орудий.

Слишком медленно. Когда снова раздался пульсирующий клекот, и снег вспороли раскаленные нити летящих на запредельной скорости снарядов, я уже нырял прямо под курицу. Разлучник вспыхнул, жадно глотая энергию из Основы, и зачарованное лезвие с гулом опустилось на металл брони. Я думал, что на этот раз будет непросто – на материале доспехов Древние явно не экономили – однако клинок почти не встретил сопротивления.

Он одним махом рассек и кресбулатовую пластину, и то, что было под ней. Несколько слоев из разных материалов, какие‑то провода, детали, защитные чары – неважно. Тот, кто сотни лет назад выковал фамильный меч рода Костровых, знал свое дело. Во все стороны брызнули искры вперемежку с каплями расплавленного металла, и огромные растопыренные пальцы отделились от ноги курицы и с лязгом упали в снег.

И только тогда мир вернулся к нормальной скорости, и я услышал, как под броней наверху взвыли силовые установки. Но в этом звуке не было ни боли, ни страха – лишь непробиваемая решимость драться. Сколько угодно и с кем угодно, пока по электрическим жилам льется магия, а внутри остается хоть одна рабочая деталь.

Даже с обрубком ноги курица продолжала двигаться. И не только проворно, но и с немногим меньшей точностью, чем раньше. Уцелевшая конечность с металлическим грохотом скользнула в сторону, вспахивая и снег, и промерзлую землю под ним. Стволы орудий снова закрутились, готовясь разнести в кровавую пыль крохотного человечка. Жалкого клопа, посмевшего бросить вызов могуществу техномагии Древних.

Но я снова оказался быстрее. Ноги чуть согнулись, и подошвы ботинок толкнули тело с такой силой, что я взлетел на два своих роста. Промчался между пылающих струй, которые уже вырвались из орудий, зацепился за что‑то левой рукой, чуть подтянулся – а правой развернул клинок Разлучника и вогнал его в металл по самую гарду. Не знаю, как так вышло – в этой части корпуса броня наверняка была чуть ли не в палец толщиной. Однако острие пронзило ее, как картонку, и нащупало внутри что‑то уязвимое. Курица пошатнулась, перестав стрелять, и вдруг начала бешено вращаться на месте.

Алые огоньки сенсоров смотрели прямо в глаза с холодной механической яростью, и мне оставалось только держаться, вцепившись в меч обеими руками. И в конце концов моего тела оказалось достаточно, чтобы раненая машина прикончила сама себя: лезвие Разлучника просто‑напросто прорезало доспехи курицы сверху вниз, по пути лишив ее еще пары сенсоров, вспыхнуло, вырываясь на свободу, и я мягко спрыгнул в снег.

А за моей спиной с лязгом рухнул поверженный противник. Можно было даже не оборачиваться – я почти физически почувствовал, как заложенные Древними чары в последний раз полыхнули бессильной злобой – и потухли навсегда.

– Вот это ваш князь дает. – До моих ушей донесся насквозь пропитанный благоговейным восхищением голос унтера. – Я за свою службу всякое повидал, но такого – никогда!

Чего уж там, я и сам так и не успел понять, как все это вышло и что за сила позволила мне влить в оружие столько первозданной мощи огня, что оно вскрыло кресбулат, как картонку. В прежней жизни такие фокусы не заставили бы Стража Тарона хотя бы слегка вспотеть, но в этой…

Для князя Кострова победа над автоматоном такого класса была прыжком выше головы – и в переносном, и в самом что ни не есть прямом смысле.

– Игорь Данилович, ну, вы как⁈ – Жихарь подлетел и, уронив штуцер, принялся ощупывать меня со всех сторон. – Целы? Не зацепила вас эта дрянь⁈

– Не успела, – усмехнулся я, разворачиваясь к поверженной громадине. – Давай‑ка ее разделам… А ну подсобите, судари!

Гридни будто только этого и ждали. Холод холодом, спасение капитана Урусова – спасением, а добыча есть добыча. Княжьи люди веками ходили в Тайгу за блестящим металлом Древних и магическими камнями, и полностью истребить в них жажду наживы не смогла бы ни орда упырей с некромедведями, ни холод, ни даже конец света.

Курицу с распоротым брюхом окружили все и сразу, в руках замелькали топоры, дубинки и прочий нехитрый инструмент. После того, как я вскрыл броню Разлучником, дело пошло быстрее, и чудо техномагии начало стремительно превращаться в набор деталей. Наверняка среди них были и модули управления, и провода, и какие‑нибудь особенно мощные движители, которые Катя с радостью поставила бы в Святогора – не говоря уже о пластинах драгоценного кресбулата – однако за ними я рассчитывал вернуться позднее.

Сейчас же меня интересовало только. Еще не расковыряв полностью блоки в объемной груди курицы, я уже знал, что и где именно следует искать. Даже когда чары машины исчезли, их источник никуда не делся и все так же мягко пульсировал из механических внутренностей. Манил меня своей концентрированной бесцветной мощью.

А остальных – блеском безупречных граней. Когда металл расступился, и я осторожно достал из мешанины трубок и проводов жив‑камень высшей категории, гридни тут же бросили работу. И дружно проводили драгоценную находку взглядом, в котором за радостью и восхищением пряталась жадность. А может, и кое‑что похуже. Наверняка даже Жихарь, который отдал бы за меня жизнь, не задумываясь, на мгновение представил, что мог бы сделать и чего добиться, попади ему в руки хоть десятая часть такого богатства.

Тайга столетиями умела быть беспощадной, и порой на этом берегу убивали и за куда меньшее. Впрочем, если у кого‑то из людей вокруг и мелькнули неправедные мысли – гридни предпочли промолчать.

А вот Урусов – нет.

– Кхм… ваше сиятельство – поздравляю с победой, – произнес он холодно‑официальным тоном. – Однако должен напомнить, что Тайга относится к территориям Империи. И даже несмотря на особый правовой статус все, что кто бы то ни было находит по эту сторону реки.

– Даже не начинайте, капитан, – отрезал я, убирая жив‑камень в сумку на боку. – Именно я командую спасательной операцией. Точнее, провожу ее по просьбе полковника Буровина силами своих людей.

– Осмелюсь возразить, но…

– Возражайте ради Матери. – Я пожал плечами. Можете даже доложить лично, когда мы вернемся в Орешек. Только не забудьте заодно рассказать, как вы едва не отправили нас всех на тот свет, врезав магией по этой железяке.

Когда я указал на распростертое на снегу огромное тело курицы, Урусов поморщился, как от зубной боли, и осторожно покосился на унтера Федора – единственного из присутствующих, кто не был связан со мной клятвой верности. Но тот и не думал встревать и вместо этого вдруг принялся разглядывать приклад своего штуцера с таким интересом, будто там происходило нечто куда более любопытное, чем спор капитана с князем. Видимо, сообразил, что сердить любого из нас чревато последствиям и благоразумно решил отмолчаться.

Зато остальные молчать не собирались. Гридни дружно нахмурились, а Жихарь для пущей убедительности даже опустил ладонь на кобуру с револьвером.

И этого аргумента хватило.

– Прошу меня извинить, ваше сиятельство. – Урусов стушевался и отступил на полшага, втягивая голову в плечи. – Я действительно вел себя недостойно офицера и едва не погубил нас всех. Разумеется, у меня нет даже права просить вас умолчать обо всем этом, когда придет время, однако…

– Побойтесь Матери, капитан. У меня и в мыслях не было портить вам репутацию. Или уж тем более – карьеру. – Я махнул рукой. – Но вы должны понимать, какую ошибку совершили. Дело не только в ненужном риске, а еще и в том, что эта машина, – Я указал на курицу, – несла немалую пользу и…

– Она убила солдат!

– К сожалению. – Я с готовностью кивнул. – Но также она убивала и тварей, которые пытались пройти здесь. Просто патрулировала кусок Тайги – и, пожалуй, могла бы продержаться еще день или два, даже с поврежденной ногой. Уж не знаю, по чьей воле, но она стояла между Пограничьем и армией мертвецов, что идет с севера. – Я кивнул в сторону целой горы упырей, которую курица оставила в сотне шагов от нас. – И теперь у нас больше нет этой защиты – из‑за вас, капитан.

– Боюсь, от нее было бы не так уж много толку, ваше сиятельство.

В голосе Урусова вдруг зазвучала такая тоска, что я сразу понял – жив‑камень тут не при чем. Как и упущенная возможность выслужиться перед полковником. Что‑то беспокоило капитана даже сильнее, чем гибель его людей.

– Не так уж много толку? – медленно повторил я, складывая руки на груди. – Похоже, вы знаете куда больше, чем говорите.

– Увы, так оно и есть. И, полагаю, скрывать уже нет смысла. – Урусов на мгновение смолк, обвел взглядом гридней, будто сомневаясь – но потом все‑таки продолжил. – Нас отправили на разведку – выяснить, что творится на берегу Ладоги к северу от города. И мы выполнили свою задачу, ваше сиятельство. И уже возвращались домой, когда налетели на эту тварь, а дальше… Дальше, полагаю, все и так яснее некуда.

– Налетели? – Я сложил руки на груди. – Значит, спешили настолько, что решили гнать через Тайгу, очертя голову… Так что же вы видели, капитан?

– Кое‑что страшнее этой машины, ваше сиятельство. Намного страшнее.

Уточнять не хотелось – видимо, оттого, что ответ я и так знал куда лучше любого и здесь, и в Орешке. Урусов мог сообщить разве что подробности, а как раз они‑то меня интересовали мало.

Впрочем, нет – одна все‑таки интересовала.

– Сколько у нас времени, капитан? – тихо спросил я. – Прежде, чем… Неделя?

– Намного меньше. С учетом того, сколько времени я здесь просидел… Пожалуй, сутки. – Урусов прищурился, будто пытаясь взглядом просветить Тайгу за моей спиной на пару десятков километров. – Может, двое – если повезет.

Глава 26

– Игорь Данилович, а вы уверены?.. – осторожно начал урядник.

– А как вам кажется, сударь? – не выдержал я. И указал на бойцов, которые как раз копошились вокруг укреплений в паре сотен метров за мостом. – По‑вашему, все эти господа приехали сюда оттого, что им скучно сидеть дома?

Подкрепление прибыло еще затемно. Сотня с небольшим человек – не так уж много по меркам богатого и могущественного Новгородского княжества, но все же куда больше, чем я ожидал. Белозерский без лишних вопросов отправил в Орешек целую кавалькаду грузовиков с гриднями, оружием и патронами, и еще несколько – с едой, медикаментами, теплыми одеялами и всем прочим, что может понадобится. Если не в бою, то после него. Конечно же, если в городе еще останется, кому бинтовать раненых.

– Но разве по радио уже сказали?..

– Нет. И, полагаю, не скажут. – Я развернулся на каблуках ботинок и зашагал к мосту. – Но если вам так любопытно, можете лично прогуляться на тот берег и убедиться сами.

– Ваше сиятельство…

На лице урядника вдруг проступило такое выражение, что мне на мгновение даже стало его жаль. Бедняга – впрочем, как и почти все местные чинуши – до сих пор отчаянно не желал верить, что в Орешек вот‑вот нагрянет толпа не вполне живых кровожадных чудищ, и придется взяться за оружие. За последние месяцы Орлов, как ни крути, сумел навести в городе порядок, и самыми масштабными происшествиями здесь теперь были драка вольников в кабаке или у Таежного приказа. К хорошему, как известно, быстро привыкаешь.

Вот только отвыкать приходится еще быстрее. И бедняга урядник будто пытался торговаться.

– Ваше сиятельство, – повторил он. – Но как же так вышло, что…

– Довольно! – Я чуть возвысил голос. – Прекратите тратить время зря и идите делайте свою работу. Никто не ждет, что вы решите сражаться в первых рядах, но сделайте так, чтобы в городе ничего не случилось. Если твари прорвутся к мосту, начнется паника, а на улицах помочь вам будет некому. Мы постараемся остановить упырей, но обещать я ничего не могу.

– А много их, ваше сиятельство? – Глаза урядника потухли. Видимо, надежда прожить этот день без приключений умерла окончательно. – Сотня, две?

– Намного больше. Так что я бы на вашем месте проверил оружие и набил патронами все карманы. Впрочем, если мой совет для вас ничего не значит – можете обратиться лично к его сиятельству градоначальнику. – Я указал на чуть сгорбленную фигуру с тростью, которая как раз неторопливо хромала в нашу сторону. – Уверен, он быстро все вам разъяснит.

Урядника как ветром сдуло. Все местные уважали и, пожалуй, даже побаивались грозного князя Кострова, однако Орлов для жителей и особенно чиновников успел стать чуть ли не божеством. Суровым, всемогущим, порой щедрым и милосердным, но куда чаще принимающим скорую на расправу карающую ипостась.

– Доброго дня, Павел Валентинович! – Я приложил к виску два пальца, здороваясь. – Не ожидал встретить вас здесь. Неужели в ратуше вдруг стало настолько скучно?

– В ратуше прекрасно управятся и без меня, – проворчал Орлов. – Желающих марать бумагу там даже больше, чем нужно. А здесь вам пригодятся люди, которые умеют сражаться.

Его сиятельство и правда готовился к бою – и не только на словах. Штуцер он, конечно же, не взял – с больной ногой и без нескольких пальцев на руке справиться с длинным стволом и скобой было бы непросто. Но я еще издалека заметил под распахнутым пальто кожаный пояс с патронами, а под полой наверняка скрывался и револьвер. И не какая‑нибудь игрушка, а полноценное оружие крупного калибра, способное с двадцати шагов разнести голову упыря, как гнилой арбуз.

Впрочем, вряд ли Орлов всерьез рассчитывал на огнестрел. Его Основа недобро пульсировала, накачивая в резерв даже чуть больше маны, чем тот мог вместить. Самое грозное оружие Одаренного тоже было наготове, и пусть специализация Орлова изрядно отличалась от боевой, я уже не завидовал тем мертвым тварям, которые посчитают хромого и покрытого шрамами немолодого мужчину легкой добычей.

– Собираетесь на передовую? – Я развернулся и неторопливо зашагал в сторону моста. – Отговаривать не стану, однако там как будто хватает людей. А с вашей ногой будет непросто…

– Непросто будет только убегать, – усмехнулся Орлов. – А как раз этого я делать и не собираюсь. Мой город в опасности, а значит, я должен использовать любую возможность его защитить, а не отсиживаться в кабинете, пока вы сражаетесь.

– Мои люди сражаются не за Орешек, а за все Пограничье. – Я пожал плечами. – Лучше помочь солдатам сейчас, чем остаться одним против всей Тайги, если крепость падет. Наши предки уцелели только потому, что умели вовремя забыть о дрязгах между собой, когда становилось туго.

– Надеюсь, мы справимся не хуже. Новгород прислал помощь.

Орлов чуть замедлил шаг и указал концом трости вперед. Туда, где между лесом и рекой понемногу вырастала еще одна крепость. Может, не такая могучая и грозная, как на острове, зато размерами ничуть не меньше. За каких‑то полдня солдаты Буровина, новгородская дружина и добровольцы из числа гражданских успели возвести несколько редутов и набросать лопатами валы. Не слишком высокие, зато длиной в сумме чуть ли не с полкилометра – как раз чтобы разместить по периметру всех стрелков.

Вторая линия укреплений была куда скромнее размерами, но весьма основательной – здесь расставили машины и заранее подготовленные позиции для орудий и картечниц. А кое‑где из земли торчали и колья – достаточно толстые, чтобы задержать даже великанов‑медведей и прочих тварей размером с избу в два этажа. Здесь и новгородцы, и местные явно собирались стоять намертво.

Ведь отступать будет уже некуда. Если упыри доберутся до второй линии, до города останется всего ничего. Я поклялся Буровину взорвать мост, если придется, однако вряд ли даже это задержит тварей надолго. Мороз держится уже неделю, лед на реке крепкий, и превратить его в воду надолго не под силу даже нескольким Одаренным.

Новгородцами командовал кто‑то из дальней родни Белозерского – то ли граф, то ли барон. Боевой маг, крепкий четвертый ранг или даже третий, плюс еще с полдюжины заезжих аристократов – видимо, из числа особо приближенных к великому князю. Весьма убедительная сила, особенно если заодно посчитать еще рядовых гридней, вооруженных до зубов.

Впрочем, я бы все равно не отказался увидеть здесь еще кое‑кого?

– А сам Константин Иванович? – на всякий случай поинтересовался я. – Он не планировал появиться… лично?

– Увы, – вздохнул Орлов. – Его светлость сейчас в Москве. И планирует оставаться там еще как минимум неделю.

Я молча кивнул. Ничего удивительного: старик Белозерский всегда был расположен и ко мне, и к людям на Пограничье, но все же не настолько, чтобы бросить все и примчаться нас спасать. Политика в очередной раз оказалась для него важнее, тем более, что в столице сейчас наверняка кипели страсти ничуть не менее жаркие, чем здесь.

Хорошо хоть людей прислал. Пусть не всю свою рать, но все же достаточно, чтобы я уже не не волновался за левый фланг. Центральные укрепления прямо напротив моста предстояло занять мне самому, а со стороны озера уже вовсю окапывались Горчаков с Друцким. Гридней у них было совсем немного, от силы человек сорок на двоих, зато скромность дружины вполне компенсировали Одаренные отпрыски и прочая родня.

Где‑то среди знакомых знамен мелькнули даже цвета Вельска, хоть тамошних князей никто и не звал. Но слухи, как и всегда, летели вдоль Пограничья быстрее пули, и их сиятельства наверняка еще вчера сообразили, что куда лучше будет остановить армию мертвецов здесь, а не дожидаться, пока упыри сожрут всех в Орешке и пойдут дальше.

– А что насчет Зубова? – вдруг поинтересовался Орлов. – Знаю, у вас с Константином Николаевичем нет причин для дружбы, однако вы оба служите стране и короне. И явиться на зов государя – его долг.

– Которым Зубов, похоже, решил пренебречь. – Я пожал плечами. – Раз уж не приехал и даже не потрудился прислать людей… Впрочем, не могу сказать, что меня это так уж печалит.

– Вот как? Не вы ли, Игорь Данилович, еще вчера говорили, что нам понадобится любая помощь? – Орлов не поленился припомнить мои собственные слова. – И что ее непременно следует принять даже от тех, с кем в другой день не стал бы и здороваться?

– Кроме Зубова, – буркнул я. – У него осталось от силы человек двадцать, и каждый наверняка спит и видит, как бы ненароком вогнать мне пулю между лопаток. Уж лучше вообще обойтись без союзником, чем держать за спиной всякую сволочь.

– Пожалуй, вы правы. – Орлов не стал спорить. – Но когда все закончится, Константину Николаевичу придется ответить за свой выбор. Рано или поздно.

– Рано или поздно я займусь им сам, Павел Валентинович. – Я шагнул на мост и, пропустив очередной грузовик, двинулся вдоль ветхой чугунной ограды. – И тогда будет очень кстати, что Зубов решил сегодня отсидеться дома. Вряд ли кто‑то станет его защищать.

– Уж точно не я. – На это раз Орлов даже не пытался пугать государевым судом или взывать к моему благоразумию. Скорее наоборот. – Уверен, его величество будет на нашей стороне, друг мой. И даже если вы слегка перегнете палку или позволите себе лишнего…

– На это закроют глаза, – кивнул я. – И помочь будет некому. Тем более, что я как будто завел друзей и среди армейского руководства.

Орлов предпочел отмолчаться – только осторожно покосился единственным глазом на крепость, башни и стены которой возвышались над водой примерно в километре от нас.

Древняя твердыня простояла сотни лет и до сих пор выглядела неприступной. Орудия и картечницы тускло поблескивали на стенах точно так же, как и в мой самый первый визит в Орешек – только сейчас вокруг них копошились крохотные людские фигурки. С такого расстояния я не мог отличить солдат от гражданских, но точно знал, что сейчас в крепости достаточно и тех, и других. Полковник Буровин не стал пренебрегать моими советами и набрал ополчение – чуть ли не полсотни человек.

Оружия в арсенале Орешка хранилось предостаточно – вот только стрелять из него было уже некому. А когда на счету каждая пара рук, сойдут любые бойцы. После гибели отряда Урусова солдат в гарнизоне осталось всего ничего, и даже сейчас я сомневался, что Буровину хватит сил удержать крепость, если упыри решат направить свои гнилые стопы туда.

Если их окажется еще больше, чем мы успели насчитать. Если ополченцы дрогнут, если не хватит патронов… Одни сплошные «если», думать про которые уже в любом случае слишком поздно.

Великая армия мертвецов еще ковыляла где‑то там, за деревьями – но в каком‑то смысле уже была здесь. То и дело из Тайги слышались выстрелы. Вольники, охотники, егеря и армейские снайперы кружили по лесу, сокращая поголовье упырей и выигрывая для нас последние минуты подготовки.

Говорят, перед смертью не надышишься, однако я почему‑то до сих пор ждал – и сам не знал, чего именно?

– А Москва? – тихо спросил я. – Вы ведь наверняка уже давно доложили, что город в опасности.

– Трижды. За последние пару часов. – Орлов поморщился. – Как и всегда, нам обещали помочь. Но ни сроков, ни ответственных лиц, разумеется, не называли. Так что, боюсь, единственное подкрепление, на которое мы можем сегодня рассчитывать – вот это.

Когда Орлов в очередной раз вытянул вперед трость, я не сразу сообразил, куда он показывает. Но потом из‑за квадратных громадин внедорожников и грузовиков, на которых приехали новгородцы, показался фургончик задорно‑голубого цвета с имперским орлом и буквами МТА на кузове.

– Телеграфное агентство? – Я не поверил своим глазам. – Какого черта здесь забыли журналисты, Павел Валентинович?

Выглядело все это глупее некуда. Я мог только догадываться, кто, когда и зачем отправил на Пограничье писак и телевизионщиков из столичной конторы, однако снимать здесь было нечего. Ну, разве что кроме творящегося повсюду бардака и крепости, в которой вместо полноценного гарнизона осталась едва ли рота солдат.

Странно. Нет, даже не так – страннее некуда.

– Вот уж не знаю. – Орлов пожал плечами. – У Москвы нет для нас ни одного штыка, зато репортеров они прислали.

– Всего одну машину, – улыбнулся я. – Не так уж и много.

– Вторая осталась в городе. А ее экипаж, полагаю, уже несколько часов как бродит по крепости и действует всем на нервы. Всем заправляет какой‑то Шереметев. То ли барон, то ли граф. – В голосе Орлова прорезалась неприязнь, которую он даже не пытался скрыть. – Пресса, особые полномочия… Черт бы побрал этих конторских крыс.

– Как знать, может, и поберет. Если не прогнать их за мост. – Я указал рукой себе за спину. – Уж не знаю, что им нужно, но лично я не хочу, чтобы под ногами путались гражданские с фотокамерами.

– Прогоним. Время еще есть… Хоть и не так много.

Единственный глаз Орлова на мгновение подернулись белесой дымкой. Крушение поезда изрядно подпортило ему зрение, однако на прочих способностях, похоже, не сказалось. В силу опыта службы и особенностей Дара бывший столичный сыскарь без всякого алтаря умел заглядывать куда дальше, чем самый крутой снайпер с дорогущей немецкой оптикой.

– Неплохо. – Я терпеливо дождался, пока глаз вернет себе нормальный цвет. – Я бы тоже не отказался от такой способности.

– Ваши ничем не хуже. А если учесть, чем нам уже скоро придется заняться – куда полезнее. – Орлов мрачно усмехнулся. – Умение сражаться вообще редко бывает лишним, а уж сегодня – тем более.

Ответить я не успел. За спиной раздалось тарахтение мотора, а потом над укреплениями прокатился нетерпеливый рев клаксона. Жихарь явно очень торопился и уже вовсю махал нам, высунувшись из двери чуть ли не пояс. А рядом с ним в кабине сидел…

– Профессор? А он‑то что здесь забыл? – От удивления Орлов вытаращился, будто вдруг увидел самого черта. – Матерь милосердная, а это у них в кузове⁈

– Это?.. Кажется, нас все же решил почтить своим присутствием один мой хороший друг. – Я прищурился, разглядывая кое‑как укутанную брезентом металлическую громадину. – И, должен сказать – он как раз вовремя.