Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 91 страниц)

Задумавшись, я не заметил, как в руке сам по себе зажегся Огненный Шар. Пламя – не обычного цвета, а яркое, почти белое – с негромким шипением крутилось в пальцах, будто требуя немедленно пустить в ход родовую магию. Не просто защитить дом и родню, а сделать так, чтобы угроза никогда не вернулась снова.

Сжечь! Обратить в прах! Отряд, деревню, село… Все Пограничье от Кузьминки до далекой границы зубовской вотчины на западе – если потребуется! Оставить от Гатчины, Извары и Елизаветино дымящиеся развалины и печи, сиротливо тянущие к небу черные от копоти трубы.

В прежнем теле я без труда сумел проделать бы все это в одиночку. В этом…

В этом придется постараться.

Злость настойчиво требовала выхода, и я не придумал ничего лучше, чем снова прогуляться вдоль берега. И почти сразу наткнулся на лежащего в обгоревшей траве здоровяка в новомодном крутом камуфляже – разумеется, том же самом, которым щеголяла вся зубовская дружина. В первый раз я просто прошел мимо, но теперь решил рассмотреть тело получше. Форма кое‑где покрылась копотью, однако присев на корточки, я все же сумел разглядеть на плече небольшой прямоугольник. Чуть темнее рукава вокруг. Видимо, за лето ткань успела слегка выгореть на солнце, и только в одном месте…

– Не это ищешь?

От неожиданности я едва не подпрыгнул. Никогда не замечал за Горчаковым талантов перемещаться тихо, однако на этот раз он подошел почти без шума. И уже протягивал мне ладонь, на которой лежал кусок толстой ткани, неровно прошитый ниткой по краям.

До боли знакомая черная птица на фоне широких полос, синей и желтой. Шеврон.

Точно такой же формы, как прямоугольник на форме у покойного громилы.

– Ленка в лесу нашла, – пояснил Горчаков. – Там, за деревьями, метров двести отсюда… Что думаешь?

– Да чего тут думать – и так все понятно, – усмехнулся я, поднимаясь на ноги. – Спороли с одежды, чтобы не дай Матерь чего не вышло. Зубовы теперь скажут – его сиятельству Ольгерду Святославовичу вольники лесопилку подпалили, а наших там не было.

– Допросить бы этих. – Горчаков кивнул в сторону пленных. – Может, чего и расскажут. И потом в Орешек, к градоначальнику. Пусть порядок наводит.

– Наведет он, как же. Зубовы Петра Петровича крепко за… за одно место держат. Ему шеврон показывать без толку. – Я на мгновение задумался. – Но я, кажется, знаю, кого все это заинтересует.

Глава 10

– Надо же… огневолк. – Жихарь покачал головой. – Видать, и правда необычный вы человек, Игорь Данилович, если такую тварь приручили.

Вулкан отозвался на «тварь» недовольным ворчанием, и гридни дружно отодвинулись, сгрудившись втроем у борта. По серой шкуре пробежали крохотные искорки, но на этом иллюминация закончилась: даже если волк еще и не научился понимать команды, то мой настрой улавливал безошибочно.

И уже сообразил, что я вряд ли буду в восторге, если он вдруг начнет полыхать мощью аспекта в кузове грузовика по соседству со штуцерами, патронами и прочей ценной добычей – не говоря уже о людях. Мне Огонь разве что слегка повредил бы одежду, однако остальные пассажиры магией не обладали.

И всю дорогу от горчаковской вотчины поглядывали на Вулкана если не с подозрением, то с осторожностью – уж точно. Создание, подобных которому гридни наблюдали обычно через прицел штуцера, внушало…

В общем, внушало – тем более, что со дня нашей первой встречи зверь успел еще вымахать, и теперь напоминал не щенка с неуклюжими большими лапами, а таежного хищника – разве что еще не набравшего веса и полной силы.

– Это ж какой он вымахает? – Жихарь будто прочитал мои мысли. – Я ж их взрослых‑то сколько раз видел. Шкура такая, что не всякая пуля возьмет. Пасть – хоть голову туда клади… Килограмм на сто пятьдесят потянет.

– Сто пятьдесят? – усмехнулся я. – Больше.

Моих познаний пока еще не хватало разобраться в рангах наделенных аспектом волков – и даже одного вполне конкретного волка. Но общую закономерность я уловил: местное зверье явно изрядно подрастало с годами, особенно если имело возможность периодически кушать себе подобных. Других тварей с аспектами – только калибром поменьше.

А Вулкан еще и подпитывался от моего контура – так что имел шансы годам этак к двум‑трем превратиться в самую настоящую машину смерти. Куда крупнее и опаснее даже вожака стаи, которого я прикончил, когда приехал в Ижору знакомиться с соседями.

– Куда уж больше? – тихо проговорил Седой. – Я вот думаю – зря вы его взяли, Игорь Данилович. У волка и силы побольше, и нюх такой, что собакам не снилось даже, но это ж дикий зверь! Его сколько не корми – все равно в лес смотрит.

– Ага. Вот и я говорю – удерет. – Василий покачал головой. – Или еще хуже – во всем Отрадном кур передавит. Хищник!

Вулкан недовольно покосился на отца с сыном, но от комментариев, конечно же, воздержался. Даже умей он говорить – пожалуй, все равно промолчал бы. Я мог только догадываться, откуда в огневолке взялось то, что у людей обычно называется «достоинством», но зверь явно умел себя вести.

Или научился с тех пор, как между нами протянулся невидимый, но прочный поводок аспекта. И неудивительно: эта странная связь одинаково хорошо работала в обе стороны, и по канала текла не только мана магического конутра. И если уж я то и дело чувствовал запах добычи и влажный таежный мох под ногами – то есть, лапами – Вулкан наверняка тоже умел заглядывать в человеческую жизнь. И не одним глазком, а сразу двумя.

Может, поэтому и не стал возражать, когда я велел ему забраться в кузов. Просто запрыгнул и улегся рядом со мной, нисколько не обращая внимания ни на людей, ни на сложенные рядом трофейные штуцера, от которых за километр разило порохом и оружейной смазкой.

– Да ладно тебе. Может, и не передавит. Дались ему эти куры. – Жихарь все‑таки нашел в себе смелость подсесть чуть поближе. – Зато какой красавец. Порода!

Вулкан даже ухом не повел, но я почувствовал, как где‑то внутри у него на мгновение зажглась теплая искорка. Вряд ли зверь уже успел проникнуться симпатией к гридню – скорее считал мою… Или просто уловил интонацию.

Как говорится – доброе слово и кошке приятно.

Огневолку, кажется, тоже.

– А это, ваше сиятельство… – Жихарь осторожно пододвинулся, скользнув спиной по борту кузова. – А погладить можно?

– Думаю, лучше не стоит.

Я пока и сам не спешил прикасаться к Вулкану без надобности. Вряд ли он всерьез обиделся бы на такую фамильярность, однако челюсти и зубы, способные одним движением отхватить палец, а то и кисть целиком, все же внушали уважение. И даже поездка до дома в кузове грузовика была для нас обоих скорее вынужденной мерой.

Волк ко мне привык. Нет, он не разучился охотиться, и мягкий мох в Тайге все еще оставался для Вулкана куда лучшей постелью, чем собачья подстилка в конуре, однако с каждым днем мы становились все ближе – во всех смыслах. Его уже не раз видели неподалеку от Гром‑камня, чуть ли не прямо в Отрадном.

Зверь разучился бояться людей, и уже подходил к жилью так близко, что рано или поздно кто‑то из местных непременно всадил бы ему пулю в брюхо. Так что, видимо, мне оставалось только отвезти его домой и надеяться, что могучий таежный хищник сможет ужиться с коровами, лошадьми, козами и прочей домашней скотиной.

Очень вкусной и почти беззащитной.

– Почти приехали! – Иван высунул голову из кабины. – Смотрите, ваше сиятельство – встречают уже!

Гром‑камень только‑только показался за деревьями, а я уже видел всех его обитателей. Даже бабушка, у которой домашние дела обычно занимали целый день, все‑таки не поленилась прогуляться чуть ли не до самой дороги.

Боровик со своей бригадой плотников, прислуга, кто‑то из местных, гридни, которых я оставил охранять Гром‑камень. Дядя и Катя и Полиной – и на этот раз, похоже, ее сиятельство вредина нисколько не расстраивалась, что я вернулся домой живым и здоровым.

Пришли все.

На мгновение где‑то за чужими спинами мелькнул кончик шляпы Молчана… или просто показалось – вряд ли таежный кудесник решил наведаться в Отрадное именно сегодня. И уж тем более он не стал бы делать это исключительно ради моей персоны. Старик прожил на свете столько лет, что какая‑то там перестрелка у лесопилки в соседней вотчине вряд ли значила для него хоть что‑то.

Но для остальных это было целое событие. День, когда молодой князь Костров, о существовании которого месяц назад во всем Отрадном знали всего несколько человек, показал себя. Посмел огрызнуться могущественному соседу, впервые повел своих людей в бой – и вернулся с победой, не потеряв ни одного человека из дружины.

Будь сейчас лето, меня, пожалуй, встречали бы с цветами. Машины поднимались к Гром‑камню под радостные крики, и столько улыбок вокруг я видел впервые. Суровые, не привыкшие к веселью жители Пограничья вели себя сдержанно – как и подобает северянам, но их настрой я ощущал почти физически.

Будто вся усадьба – или вотчина целиком! – отзывалась вместе с ними. Казалось, сама земля под колесами машин наливается силой рода Костровых – и поднимается вверх, ко мне. То ли в виде маны, то ли потоком какой‑то другой энергии, которая уже наполнила тело под завязку.

Я поднялся на ноги и помахал. Сначала родным, потом вообще всем сразу. Величаво и степенно, как и подобает хозяину вотчины и наследнику княжеского фамилии. Но потом все‑таки не выдержал и на ходу перемахнул через борт грузовика и спрыгнул прямо в медвежьи объятия семьи.

– Молодец! Орел! – Дядя стиснул меня так, что затрещали кости. – Вот так и знал! Чуяло сердце – все у тебя, Игорек, получится.

– Главное – что наши все целые. – Полина прижалась ко мне сбоку. – И что сам живой вернулся!

Я улыбнулся. Старшую сестру, как и любого целителя, по‑настоящему интересовали только чужие раны. А сама по себе победа, боевые трофеи, слава и прочее бряцание оружием волновали ее поскольку‑постольку.

В отличие от младшей. Которую, казалось, не волнует вообще ничего: Катя даже не подошла меня обнять. Ограничилась поклоном с дежурной улыбкой – и тут же ушла дальше, ко второй машине. Видимо, безголовый автоматон в кузове интересовал ее куда больше родного… ладно, не совсем родного брата.

Впрочем, как и остальных обитателей и гостей Гром‑камня. Отдав должное доблестным воителям и Вулкану, который недобро разглядывал местное многолюдство из кузова грузовика, местные тут же столпились вокруг трофейного пикапа. А Жихарь уже успел забраться на кабину и рассказывал про охоту на Пальцекрыла с таким воодушевлением, будто сам принимал в ней участие.

Рядом остался только дядя.

– Да уж… Занятную ты машину упокоил, ничего не скажешь, – проговорил, заглядывая мне через плечо. Туда, где гридни уже вовсю спорили, как именно летающий автоматон остался без головы. – Одним ударом откромсал?

– Вроде того, – усмехнулся я. – Как догадался?

– Чего тут догадываться – видно. Хоть и металл, и требуха еще всякая внутри – а срез чистый, гладкий. Будто бритвой чикнули. – Дядя покачал головой. – Силы в тебе, конечно… И Дар такой, что дай Матерь каждому.

– Меч хороший. – Я коснулся висевших на плече ножен с Разлучником. – Не зря вы его с отцом хранили.

– Не зря‑то не зря… Я только знаешь чего не пойму? – прищурился дядя. – Как так вышло, что ты с Огненным аспектом родился? Костровы испокон веков Ледяные.

Разговор понемногу сворачивал… не туда. Наверняка парень, чье тело я унаследовал, появился на свет с отцовским Даром, но появление в этом самом теле Стража с силой первородного пламени изменило его магический профиль раз и навсегда. И вряд ли дядя сильно обрадовался бы, узнав, что вместо племянника ему досталось нечто с запредельным для местных магов потенциалом, да еще и жившее тысячи этак три‑четыре лет тому вперед.

– А мне‑то откуда знать? – Я пожал плечами. – Уж какой есть. Может, по материнской линии были с Огнем когда‑то.

– Может, и были, – усмехнулся дядя.

Возражать он не стал, но выражение лица явно намекало, что сама идея о том, что у дочери какого‑то там кочегара из Новгорода могли быть Одаренные предки, едва ли показалась достойной обсуждения.

Тем более, что имелись темы и поважнее.

– Тут к тебе гость пожаловал. – Дядя кивнул в сторону господского дома. – Уже час стоит ждет – даже от чая отказался.

– От чая – это серьезно. – Я чуть сдвинул брови, разглядев сначала знакомый темно‑синий автомобиль у гридницы, а потом и его обладателя, скучающего на крыльце. – Ну, раз пожаловал – пойду поздороваюсь. Не просто ж так его сиятельство из Орешка ехал… Вулкан, ко мне!

Огневолк тут же встрепенулся и, сыпанув искрами, спрыгнул из кузова на землю. И засвидетельствовать мое почтение государеву человеку мы направились уже вместе. Наверняка Орлов желал побеседовать с глазу на глаза, но вряд ли два мохнатых уха Вулкана могли считаться лишними.

Если бы не машина, я, пожалуй, и вовсе не узнал бы столичного графа с такого расстояния. Видимо, Пограничье уже успело наложить на его сиятельство свой отпечаток, и для визита в Гром‑камень Орлов выбрал не черный мундир и даже не штатское, а тяжелые ботинки, видавшие виды камуфляжные штаны и куртку с вытертыми локтями, которая скорее подошла бы неудачливому искателю, чем чину из Тайной канцелярии – да еще и не из последних.

Впрочем, сейчас Орлов и правда куда больше напоминал вольного бродягу из Тайги, чем столичного франта – похудел, осунулся и успел зарасти чуть ли не недельной щетиной, в которой черных и седых волос было примерно поровну.

– Огневолк? – усмехнулся он, спускаясь с крыльца мне навстречу. – Да уж, в умении эффектно появиться вам уже точно не откажешь.

– Не мне одному. – Я пожал плечами. – Не ожидал, что мы встретимся так скоро, Павел Валентинович. Разве дело, которые вы расследовали на Пограничье, не закрыто?

– Закрыто, – кивнул Орлов. – Однако у его величества еще остались вопросы. И я намерен оставаться здесь, пока не отыщу все ответы на них.

– Полагаю, государя интересует, что здесь творится. Отлично его понимаю. – Я постарался, чтобы мои слова хотя бы не сочились ехидством. – Меня тоже – в высшей степени. И я тоже желаю выяснить, что именно происходит вокруг.

– А вы не знаете? – Орлов приподнял бровь. – Или стрельба у лесопилки в вотчине Горчаковых обошлась без вашего участия?

Уже знает. Точнее, знал еще до того, как колонна из двух автомобилей, груженых моими боевыми трофеями, поднялась к Гром‑камню. Я мог только догадываться, какие источники у его сиятельства, но работали они проворнее некуда.

Пожалуй, даже чуть быстрее телефонной связи.

– Стрельба? Да, припоминаю что‑то такое. Вам скорее бы стоило обратиться с вопросами почтенному Ольгерду Святославовичу. – Я обернулся и кивнул в сторону Ижоры. – Впрочем, он наверняка сказал бы вам тоже, что скажу я: князь вправе сам вершить суд на своих землях.

– В соответствии с государевым законом, – напомнил Орлов, ухмыльнувшись. – И какой же суд совершили вы, Игорь Данилович?

– Честный и справедливый, – невозмутимо ответил я. – На который никто не посмеет жаловаться. Иными словами, нам с Ольгердом Святославовичем пришлось разобраться своими силами – раз уж государь, как вы в свое время заметили, не имеет никакой возможности нам помочь.

– Увы, – вздохнул Орлов. – Однако я все же желаю разобраться…

– Тогда займитесь вольниками, Павел Валентинович.

Я вдруг почувствовал, что начинаю уставать от этого разговора. Может, и важного, однако почти лишенного смысла – раз уж столичный канцелярист решил выпытывать что‑то у меня. Вместо того, чтобы взять Зубовых за жабры и тряхнуть как следует.

– Займитесь вольниками! – повторил я. – И там бардаком, который творится за рекой. Вы не хуже меня знаете, кто подстроил налет на лесопилку. И чьи уши торчат из любой грязной истории, которая случается на Пограничье. Каждая собака здесь слышала, что Зубовы скупают добычу искателей. – Я достал из кармана сине‑желтый шеврон с черной птицей. – Однако свидетелей вы не найдете, и на суде любой будет молчать, как рыба. Его сиятельство Николай Платонович держит за горло всех, от самого нищего вольника до градоначальника в Орешке.

Пожалуй, я уже наговорил лишнего, но останавливаться почему‑то не хотелось. Моя злость передалась и Вулкану, и он тут же поджал уши и сердито заворчал, явно примериваясь, как бы половчее отгрызть его сиятельству какие‑нибудь лишние части тела.

– Хватит, – поморщился Орлов. – Я здесь уж точно не для того, чтобы выслушивать жалобы на соседей.

– Охотно верю. – Я не без труда подавил желание взять канцеляриста за шиворот и засунуть в багажник его собственной машины. – Поэтому я, собственно, и не жалуюсь. И уж если вы на самом деле не собираетесь заниматься всем этим – я займусь сам. Просто не мешайте мне, Павел Валентинович.

– Я и не собирался. – Орлов развел руками. – Напротив – моя работа скорее поможет вам и вашему роду.

– И каким же образом?

– Избавит от врагов… возможно. Конечно, лишь в том случае, если я сумею узнать достаточно про то, чем занимаются Зубовы.

– Это не так уж сложно сделать, – усмехнулся я. – Не знаю, какие доказательства нужны Тайной канцелярии…

– Самые разные. Но, должен признаться, нас мало интересуют такие мелочи, как скупка оленьих рогов или намытого в Тайге золота. – Орлов огляделся по сторонам и закончил уже вполголоса: – К сожалению, есть еще кое‑что…

Глава 11

Наверное, где‑то на этом месте я должен был начать задавать вопросы. Что‑то вроде «Матерь, что еще такого натворили Зубовы⁈».

Орлов не стал лукавить и честно признался, что чьи‑то там лесопилки или попытки их сиятельств нажиться на честных и не очень честных вольниках Тайную канцелярию не интересуют. Неудивительно: пока добыча так или иначе попадает в Таежный приказ, корона получает свое – и ей нет резона мешать заработать какому‑нибудь ушлому князю.

Так же, как и нет резона мешать ему прижимать соседей. Три вотчины у Невы две, одна – какая, в сущности, разница? В далекой Москве чинуши считали разве что суммы ежегодных податей, но уж точно не количество трупов после очередной перестрелки на Пограничье. Слишком уж далекие места – и слишком опасные, чтобы пытаться навести там порядок железной рукой. Северные князья столетиями жили сами по себе и не слишком‑то любили, когда кто‑то лез в их дела.

И всех все устраивало… Раньше.

Еще недавно я был уверен, что Орлов появился здесь исключительно благодаря ухищрениям его сиятельства Николая Платоновича, но, похоже, ошибался: столичный сыскарь приехал на Пограничье вовсе не из‑за какого‑то там гридня с пробитой кинжалом черепушкой.

Была и другая причина – настоящая.

– Контрабанда, – тихо произнес Орлов, так и не дождавшись от меня вопросов. – Полагаю, вам известно, что это значит?

– В общих чертах. – Я пожал плечами. – Вряд ли вы имеете в виду, что его сиятельство Николай Платонович открыл подпольную лавку и втихаря торгует фигурками из оленьего рога.

– Разумеется. – Орлов поморщился. – Подобный заработок мог бы заинтересовать его разве что в таких объемах, которые попросту невозможно скрыть или протащить в магазин в обход Таежного приказа. Нет, друг мой, речь идет о чем‑то маленьком – однако неизмеримо более ценном, чем все золото, которое искатели добывают за год.

– Жив‑камни, – догадался я.

– Именно. Эти светящиеся побрякушки стоят куда больше алмазов, сапфиров и изумрудов, которые так любят благородные дамы. Не говоря уже о тех возможностях, которые получают их обладатели. Бесценная находка – и удивительно редкая. – Орлов усмехнулся и покачал головой. – Думаю, вы не хуже меня знаете, что рабочие автоматоны не встречались в Тайге уже много лет.

– Если вы намекаете на то, что мы привезли сегодня…

– Ваша добыча меня не волнует, – отмахнулся Орлов, не дожидаясь, пока я начну строить из себя оскорбленную невинность. – Полагаю, вы, как порядочный человек и аристократ, вполне способны решить свои дела с Таежным приказом и без моего участия.

– Таков уж мой долг перед короной. – Я развел руками. – Разве нет?

– Надеюсь, вам и впредь хватит благоразумия не забывать об этом. Хотя бы потому, что теурголиты настолько редки, что большинство из них уже давно так или иначе отметились в документах – купчих, завещаниях, каких‑нибудь описях… Особенно если речь идет о камнях категории «средний» или «большой». – Орлов на мгновение задумался. – Последних, если мне не изменяет память, на всю страну наберется не более полутора сотен. Не так уж и много, согласитесь.

– Всего ничего, – усмехнулся я. – И уж их‑то канцелярии его величества положено знать все до единого.

– Можно сказать и так. – Орлов чуть сдвинул брови. Похоже, мой намек ему не понравился. – Однако в последнее время Москва получает все больше донесений о появлении… скажем так, новых теурголитов. Которые, судя по всему, никогда не проходили через Таежный приказ.

Я молча кивнул. Чего‑то такого следовало ожидать. Если уж Зубовы везли кресбулат чуть ли не целыми мешками, их люди отыскали за Невой целое кладбище автоматонов… Или даже сколько‑то там исправных – и у каждого внутри прятался драгоценный жив‑камень.

– Один в Ярославском княжестве, еще два – в Полоцком. И еще около десятка – в южных уездах. – Орлов чуть понизил голос и продолжил чуть ли не шепотом. – Не меньше трех больших камней, Игорь Данилович. Вы представляете, что это значит?

– Так вот о какой контрабанде вы говорили, – отозвался я. – Кто‑то торгует из‑под полы, а не через Приказ, и казна лишается тысяч рублей. Полагаю, один большой камушек стоит целое состояние.

– Да! То есть… Матерь милосердная, дело не в убытках. Точнее, не только в них! – Орлов зажмурился и тряхнул головой. – Вам ли не знать, какая сила скрыта в каждом таком камне. Питать родовой алтарь или привести в движение волота – лишь малая часть того, на что способны теурголиты высшей категории. И если хоть один из них попадет не в те руки… Это прямая угроза безопасности государства!

– Так вот зачем вас сюда отправили, – улыбнулся я. – Найти того, кто тайком тащит жив‑камни через Пограничье.

– У моего начальства есть предположение, что контрабанда такого уровня шла через барона Мамаева. – Орлов поджал губы и ядовито уточнил: – Которого вы, Игорь Данилович, так некстати отправили на тот свет.

– К моему глубочайшему сожалению. И вы таким образом лишились единственного подозреваемого. Разумеется, из тех, кого не защищает от любых подозрений княжеский титул или близость ко двору государя.

Я постарался, чтобы мои слова прозвучали не слишком ехидно, но, видимо, без особого успеха – Орлов тут же снова нахмурился.

– Прекратите паясничать, Игорь Данилович, – проворчал он. – Это серьезное дело.

– Ага. – Я развернулся и неторопливо зашагал в сторону гридницы. – Настолько, что Тайная канцелярия, наконец, взялась за работу. И отправила на Пограничье целого статского советника.

Я уже понемногу начинал понимать, к чему клонит Орлов. Он, конечно же, не доверил мне никаких особых секретов, но все же рассказал куда больше, чем мог бы. И причина этому могла быть всего одна: его сиятельство нуждался в моей помощи.

И более того – отчаянно нуждался. Иначе не стал слушать бы и половины того, что я наговорил.

– Клянусь Матерью, если вы сейчас не перестанете, – Орлов шагнул за мной следом, – я арестую вас за оскорбление представителя власти.

Я отчаянно перегибал палку, но остановиться уже не мог. Да и, пожалуй, не хотел. Как не хотел становиться информатором, тайным слугой его величества императора или еще каким‑нибудь мальчиком на побегушках. Далекая столица не слишком‑то спешила помочь мне защитить свои права и земли – так что я имел все основания отвечать ей взаимностью.

Во всяком случае, пока Орлов не предложит что‑то конкретное. И выгодное не только ему, но и мне.

– Арестуете? Неплохая мысль. – Я даже чуть замедлил шаг, чтобы его сиятельство, чего доброго, не подумал, что мне вдруг захотелось сбежать. – Разумеется, это будет куда полезнее для вашего дела, чем взять отряд урядников и прочесать лес на том берегу Невы. А жаль, ведь там наверняка найдется немало интересного.

– Думаете, будь у меня люди, я стал бы терпеть ваши выходки? – огрызнулся Орлов. – Я получил от канцелярии все мыслимые полномочия, но здесь они не стоят ровным счетом ничего. И даже прямое распоряжение оказывать всяческое содействие… После суда поединком его сиятельство Петр Петрович шарахается от меня, как черт от ладана! – Орлов сердито сплюнул на землю. – А когда ему донесли, что вы с Горчаковым отправили на тот свет две дюжины человек – изволил сказаться больным.

Я едва сдержал рвущийся наружу смех. Почтенный градоначальник Орешка, конечно же, не изменил себе – и всячески избегал любых вопросов, связанных и с самим заседанием, и с поединком на пустыре у ратуши, и с его последствиями. А желание Орлова откопать хоть какие‑то тайны местных князей не вызывали у бедняги ничего, кроме приступов головной боли.

Достаточно сильной, чтобы не ходить на службу. Неделю‑другую – пока все как‑нибудь не утрясется.

– А гарнизон в Орешке? – спросил я. – Знаю, в крепости не так много людей, но…

– Как вам известно, армия не подчиняется Тайной канцелярии. Разумеется, никто не запрещает просто взять и попросить о помощи, – В голосе Орлова было столько яда, что в нем запросто мог бы утонуть здоровенный таежный олень, – но его благородие комендант ясно дал понять, что мне здесь не рады.

– В крепости?

– В Орешке. Да и вообще – на Пограничье! – Орлов недовольно поморщился. – Я будто связан по рукам и ногам.

– И поэтому вы здесь, не так ли? – Я остановился. – Собираетесь просить о помощи – раз уж не получается требовать?

– Собираюсь предложить  помощь. – Орлов поджал губы. – Подумайте хорошенько, Игорь Данилович. Возможно, на всем Пограничье я единственный человек государя, которому не плевать, что случится с вами и вашей семьей.

– Давайте обойдемся без громких слов, Павел Валентинович. – Я заложил руки за спину. – Вам нужны мои люди. И взамен вы готовы предложить свое покровительство. Только и всего.

– Допустим! – буркнул Орлов. – И на вашем месте я бы не стал отказываться.

– Я и и не собираюсь. Точно так же, как не собираюсь и давать обещания, которые не смогу выполнить. – Я пожал плечами. – Я ничего не имею против дела Тайной канцелярии на Пограничье, и более того – собираюсь помочь расследованию в силу своих скромных возможностей. Однако не планирую носиться по Тайге и искать там ваших контрабандистов. Но если мои люди случайно наткнутся на что‑то интересное – я потружусь, чтобы вы об этом узнали. – Я чуть наклонился к Орлову и закончил почти шепотом: – Разумеется, на определенных условиях.

– Не имею ни малейшего желания с вами торговаться, Игорь Данилович, – огрызнулся тот. – И все же поинтересуюсь – на каких?

– Для начала – постарайтесь сделать так, чтобы меня не таскали в суд за любой косой взгляд в сторону Зубовых. И поменьше думайте о том, что случилось сегодня ночью у лесопилки. На Пограничье порой случается всякое, и Тайной канцелярии незачем тратить силы на подобную мелочь. – Я усмехнулся и неторопливо зашагал дальше, к обрыву над Невой. – Но если почтенный Петр Петрович все же решит вспомнить о своих обязанностях и отправит сюда урядников – я хочу узнать об этом раньше, чем их машины окажутся в Отрадном.

– И только? – В голосе Орлова прорезалось удивление. – Полагаю, это я смогу устроить.

– Для начала, Павел Валентинович, – повторил я. – А сейчас – прошу меня простить, но я должен…

– Разумеется. Не смею вас задерживать.

Орлов явно остался не слишком довольным беседом – но все же протянул ладонь на прощанье. И рукопожатие у него оказалось вполне убедительное: крепкое и, пожалуй, даже честное – и без всяких попыток напоследок отыграться и до хруста тискать мои пальцы.

– И постарайтесь как следует выспаться, Игорь Данилович, – вдруг произнес Орлов, уже разворачиваясь к господскому дому – туда, где стояла его машина. – Вид у вас неважный.

– Да? – Я на мгновение прислушался к собственным ощущениям – но организм явно не пытался даже намекать на усталость, хоть я провел на ногах уже сутки с лишним. – Полагаю, ничего страшного со мной не будет. Но благодарю – я обязательно прилягу – сразу после того, как закончу с одной… штуковиной.

– Случайно не с той, что ваши люди сейчас тащат в сарай? – усмехнулся Орлов. И приложив два пальца к виску, чуть склонил голову. – Доброго дня, Игорь Данилович.

* * *

– Давай, заноси… Держите, держите, Олег Михайлович – сейчас упадет!

– Сам попробуй такую дуру удержи, – пропыхтел дядя. – Весит, как я не знаю…

– Упадет – да и черт с ним. – Жихарь каким‑то чудом сумел протиснуться в дверь, не выпустив из рук свою ношу. – Он железный – чего ему будет?

– Кресбулатовый. – Я осторожно пристроил голову автоматона на верстак. – Бросайте здесь – в кузню все равно не поместится.

На улице металлическая птица казалась не такой уж и большой, но стоило нам оказаться под ветхой крышей оружейни, к ней будто вернулась часть прежнего величия. Тащить бронированную тушу автоматона пришлось вшестером – и это не считая головы и крыльев, которые остались в кузове пикапа. Несмотря на обилие хитрых сочленений, в их конструкции не было ничего любопытного – разве что полтора десятка килограмм легкого и прочного кресбулата.

Но самое интересное пряталось во внутренностях древней машины – и туда‑то я и хотел поскорее добраться.

– На раз‑два‑три отпускаем, – скомандовал дядя. – Ну, раз, два…

– Три! – пропыхтел Жихарь, разжимая руки.

Три с лишним сотни килограмм металла рухнули на пол с таким лязгом, что на мгновение заложило уши. Древние доски, которые наверняка положили еще при прадедушке Олеге, жалобно застонали под весом автоматона, но все‑таки выдержали.

– Уф‑ф‑ф… – Рамиль рукавом вытер со лба пот. – Я думал, сейчас пупок развяжется. Тяжеленный, зараза!

– Зато металла сколько! Тут и без камня рублей на тысячу потянет! – Жихарь жадно сверкнул глазами и подхватил со стойки здоровенный боевой молот. – Сейчас я его…

– Погоди! – Я опустился на корточки рядом с автоматоном. – Ты этой кувалдой ему все потроха в кашу превратишь. Аккуратно надо?

– Это как? – удивился Рамиль.

Судя по недоумевающим лицам гридней, даже те, кто раньше видел свежеупокоенных автоматонов, нисколько не интересовался их устройством. Подбитую технику Древних полагалось немедленно раскурочить, чтобы поскорее добраться до драгоценного жив‑камня. Так делали отцы всех, кто жил на Пограничье, и деды, и прадеды…

Но двести‑триста назад местные, похоже, умели что‑то посерьезнее.

– А вот так. – Я покосился на скрытого под брезентом Святогора. – Сейчас принесем инструмент из кузни и все разберем.

Вряд ли Древние пользовались теми же гаечными ключами и отвертками, что и местные умельцы, но общие принципы наверняка были похожими. Несмотря на почтенный возраст, автоматон казался куда сложнее современной техники.