Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 91 страниц)

А что дальше? Сосны на холме вянуть начнут?

– Ладно, Игорек… Прорвемся как‑нибудь. – Дядя со вздохом похлопал меня по плечу. – Ты сегодня‑то что делать думаешь? Домой поедешь?

– Не поеду. – Я покачал головой. – Надо этих хмырей на улице оставить. Померзнут до утра – глядишь, ум в голову придет. Ну а мне, выходит, присмотреть надо – мало ли и правда придет за ними этот… как его там?

– Черный Ефим, – Дядя поморщился, будто от одного только звука имени таинственного покровителя вольников у него вдруг заболели все зубы разом. – Опять всю ночь спать не будешь?

– А вот и не угадал. Буду, – улыбнулся я. И, подумав, добавил: – Только с Разлучником под подушкой.

Глава 11

Предчувствие чего‑то плохого порой возникает у каждого. От самого бестолкового дворника в Орешке до государя императора. И наличие Дара здесь совершенно ни при чем. Даже самым могучим и опытным из магов не дано по‑настоящему, однако почувствовать приближение неприятностей может кто угодно – и быть возродившемся в чужом теле воителем‑Стражем для этого не обязательно. Хотя один конкретный Страж отточил это умение практически до совершенства.

Почему? Да потому, что это самое плохое случалось со мной каждый день. Иногда раз эдак по пять. И я уже давно привык, что если мне кажется, что неприятности на подходе – то мне не кажется. Порой тоскливое и томительное предчувствие заявлялось в гости с самого утра, и не всегда его сопровождали сны про высадку на вспаханную орбитальной бомбардировкой поверхность Эринии.

Сегодня, к примеру, обошлось без них. Я просто открыл глаза – уже зная, что все в очередной раз пошло наперекосяк. Сквозь толстый брезент палатки пробивался огонек костра, снаружи гудел ветер, едва слышно поскрипывали сосны, а через мгновение до моих ушей донесся звук шагов и тихое покашливание. Кто‑то из гридней исправно нес службу, обходя крепость вдоль частокола. Крохотная твердыня Боровика жила, как ей положено.

И я мог только догадываться, почему на лбу выступает испарина, а сердце бешено колошматит, выдавая двойную норму ударов. Одного взгляда на вход в палатку хватило понять, что полог на месте и плотно застегнут, и попасть внутрь не сумел бы ни зверь, ни обычный человек, ни Одаренный. Я мало что смыслил в охранных чарах, однако с базовым заклинанием справился без труда. И вздумай кто‑то заявиться сюда ночью без приглашения – магия тут же дала бы мне знать.

Никто не мог появиться незамеченным… но все‑таки появился! Чуть повернув голову, я краем глаза увидел, как темнота в нескольких шагах от моих ног зашевелилась, сплетаясь в сидящую фигуру в остроконечном капюшоне.

Основа запоздало проснулась, с воем черпая ману из резерва, и рукоять Разлучника прыгнула мне в ладонь. Клинок вспыхнул даже до того, как я успел полностью извлечь его из ножен, и моих ноздрей коснулся терпкий аромат горелой кожи. Я каким‑то чудом сумел не вспороть брезент палатки, вскакивая, и через мгновение уже целился острием незваному гостю в шею.

Или чуть ниже шеи – несмотря на то, что меч сиял ярче, чем пара‑тройка электрических лампочек, лицо незнакомца так и оставалось в тени капюшона. И я, как ни старался, видел только бороду. Когда‑то темную, но давно уже поседевшую до окраса шерсти матерого таежного волчары. Впрочем, на ее окладистости годы незваного гостя не сказались никак, да и длине позавидовали бы даже дед Молчан с Горчаковым.

Мне отчаянно не хотелось признавать, что Гусь все‑таки был прав, и некоторые байки оказались не такими уж и байками, однако по всему выходило так, что в крепость пожаловал никто иной, как таинственный хозяин Тайги и покровитель всех вольных бродяг.

Черный Ефим собственной персоной.

– Осторожнее, князь, – усмехнулся он, чуть отодвигаясь. – А то порежешь ненароком.

Слова как будто означали если не страх, то по меньшей мере опасение, однако весь вид верховного вольника всея Тайги говорил о том, что он нисколько не боится. Ни меня, ни пары дюжин гридней за брезентовыми стенами палатки, ни Разлучника, способного одним взмахом вскрыть кресбулатовую броню автоматона, как консервную банку. Пышные усы зашевелились, приподнимаясь, и седые заросли прорезала улыбка. Спокойная, уверенная, однако без всякого намека на усмешку или высокомерие.

Хотя уж на него Ефим имел полное право. Раз уж не только не побоялся, но и вообще сумел пробраться к моему ложу под покровом ночи, каким‑то чудом миновав и охранные чары, и патрульных, и зоркий взгляд Седого, у которого даже в темноте не проскочит и мышь.

Прямая спина, широкие плечи, зубы ровные и белые – да еще и все на месте. Таинственный таежный странник определенно выглядел человеком, для которого возраст – лишь условность.

Да и человеком ли?.. Я только сейчас сообразил, что не так уж сильно возвышаюсь над стариком – и это при том, что он сидел на брезентовом полу палатки, а я стоял.

Это сколько ж в нем роста?.. Точно за два метра. И намного – по сравнению с Ефимом даже Горчаков показался бы не такой уж и громадиной. Не Святогор, конечно – поменьше, да и стать не та, но чем больше я разглядывал расслабленную фигуру, тем сильнее убеждался, что существо на другом конце клинка Разлучника обладает какими‑то запредельными для простого смертного пропорциями.

Суеверным я никого не был. И быть не собирался, но сейчас почему‑то никак не мог выбросить из головы байки вольников, щедро разбавленные мои собственными мыслями о том, что в Тайге вырасти вдвое могут не только звери. Аспекты давали силу животным и поднимали даже полусгнившие трупы людей. И если предположить, что кто‑то прожил за рекой достаточно долго, чтобы впитать…

– Кто ты такой? – проворчал я.

– А ты будто сам не знаешь.

Старик снова улыбнулся. И чуть поерзал, устраиваясь поудобнее. Неторопливо, без резких движений – видимо, чтобы я ненароком не решил, что он собирается напасть. Но при этом и без тени опасения. Будто его и правда не брала пуля и не рубила сабля – даже с кресбулатовым клинком, оплетенным древними чарами.

Самое паршивое – никакого Дара в самом Ефиме не ощущалось. Я уже успел украдкой прощупать и его, и все вокруг, но наткнулся лишь на очередную странность. Магия была при мне, и Разлучник полыхал огнем, как и раньш, однако защитные заклинания у входа куда‑то исчезли. Я на всякий случай потянулся к Вулкану, потом «прошелся» по Тайге за частоколом, пытаясь поймать на том берегу Черной Султана, но его ледяной аспект не ответил.

Теперь, когда в моих руках сиял меч, свет костра больше не пробивался в палатку. Ее стены едва заметно трепетали от ночного ветра, но я почему‑то не слышал ни шелеста деревьев, ни шагов… вообще ни звука. Спина под рубахой тут же намокла, и я почувствовал, как между лопаток неторопливо ползет вниз холодная капелька пота. Нет, это был еще не страх, однако у меня почему‑то никак не получилось избавится от странного ощущения. Будто весь мир вдруг исчез, и там, за брезентом снаружи, нет ничего.

Вообще ничего.

– Что тебе нужно? – спросил я. Громко и уверенно – лишь бы прогнать подальше жуткое наваждение. – Зачем пришел?

– Посмотреть на тебя, князь. – Ефим не шелохнулся, даже когда острие Разлучника метнулось вперед и застыло у его бороды. – Познакомиться.

– Ну и как? Много увидел?

Вопрос я задал, конечно же, риторический. Только чтобы не молчать – тишина сейчас почему‑то казалась невыносимой. Может и не мне одному – раз уж незваный гость вдруг принялся отвечать. Без спешки, зато обстоятельно и развернуто.

– Много, князь. Столько, что другой и не увидит, – тихо проговорил Ефим. – Вижу, что не отсюда ты, а издалека. Что сила в тебе необычная… И что человек ты хороший, правильный, хоть и суровый.

– С чего это ты взял? – ухмыльнулся я.

Тревога понемногу отступала. А злость ушла еще раньше. Во всяком случае, я больше не чувствовал желания снести старику голову… И не только потому, что изрядно сомневался в своих силах. Кем бы ни был мой ночной гость – человеком или порождением Тайги – он пришел поговорить, а не просто чиркнуть ножом по горлу, отправив спящего врага к Праматери.

– Мог ведь прямо сейчас меня железкой своей до пупа развалить. А то и земли сразу – одним махом, – отозвался Ефим. Таким тоном, что я почему‑то сразу сообразил: нет не мог бы. Ни до земли, ни до пупа, ни вообще. – Однако не тронул пока что. И ребят моих пощадил, хоть они тебе крови немало попортили. Не повесил. Змиуланов только всех перебил – ну, так что тут сделаешь. Твари они и есть твари.

Змиуланы – это, похоже, те огнедыщашие курицы с чешуей, но без крыльев. Для Ефима, равно как и для его паствы, ящеры явно были весьма ценным активом – раз уж удостоились отдельного упоминания. Сразу после людей.

– Может, еще и повешу, – напомнил я. – Не говори гоп…

– Ты и так уже убил шестерых. Неужели этого мало?

В голосе Ефима послышалась печаль. Искренняя и, пожалуй, даже чистая – без всякой злобы. Даже если у таинственного гостя и было желание мстить, он его тщательно скрывал.

– Они сами пришли. Я знаю, кто тебе заплатил, старик! – От одного воспоминания о Зубовых клинок в моей руке полыхнул еще сильнее, и по брезенту палатки во все стороны побежали длинные неровные тени. – Стоило лучше выбирать друзей.

– Ты в своем праве, князь. – Ефим чуть опустил голову. – И все же – будь благоразумен. Мои люди погибли, твои – ранены. Пора прекратить все это, пока не стало слишком поздно.

Я никак не мог отделаться от мысли, что участвую в каком‑то спектакле. С сомнительной актерской игрой и совсем уж нелепым сценарием, в котором древнее и могучее создание почему‑то старательно увещевало сердитого юнца. В моих руках был меч, и я определенно не разучился с ним обращаться, но это почему‑то не казалось гарантией победы в возможной схватке. Даже сейчас – а раньше Ефим мог просто‑напросто перерезать мне горло. Или свернуть шею.

С такими‑то лапищами.

– Прекратить? – повторил я, на всякий случай долив в чары Разлучника еще маны. – Это не тебе решать, старик. А я собираюсь прочесать всю Тайгу, найти твое логово и устроить там пляски.

– Нет, князь. Мое логово тебе не найти… Если я сам этого не захочу, – зачем‑то уточнил Ефим, усмехнувшись. – Можешь не верить князь, но не я начал эту войну. Однако я ее закончу. Никто больше не должен умирать. Та, что ты запер в своем доме, останется с тобой, но остальных я заберу. Заплачу честную цену за каждого, и ты никогда впредь не увидишь ни меня, ни их. – Ефим чуть поднял голову, и в темноте под капюшоном сверкнули два глаза, отражая пламя на клинке Разлучника. – Даю тебе слово.

На мгновение я даже почувствовал что‑то вроде разочарования. Таинственное порождение Тайги появилось весьма эффектно, однако теперь вдруг начало вести себя, как самый… ладно, не самый обычный человек. И все же от легендарного Черного Ефима я имел все основания ожидать другого. Ночного налета на крепость, еще одну попытку прикончить меня – благо, возможность явно имелась. Или, на худой конец, эпическую схватку один на один, которая заставила бы меня выложиться на полную.

А старик просто начал торговаться.

– Даешь слово? А я, выходит, должен поверить, что твои оборванцы и огнедышащие ящеры просто возьмут и уйдут обратно в Тайгу, и останутся там навсегда? – усмехнулся я. – Заманчивое предложение, старик. Но я, пожалуй, все‑таки откажусь.

– Не откажешься, – вздохнул Ефим. – Да я, в общем, и не предлагаю… Так, информирую.

* * *

– Какого хре?.. – простонал я.

Второе пробуждение оказалось куда хуже первого. В глаза будто насыпали песка, и несколько мгновений я видел только разноцветные пятна. Сердце бухало в ушах кузнечным молотом, а голова раскалывалась. И гудела так, словно кто‑то только что прошелся по мозгам здоровенными ботинками размера этак пятидесятого с лишним.

Впрочем, почему «словно»? Так оно и было.

Когда зрение более‑менее пришло в норму, я тут же принялся разглядывать место, где только что сидел гигант с бородой. Но там, конечно же, не нашлось ничего похожего на следы: Черный Ефим без спроса и церемоний вломился мой сон, и проделывать то же самое с палаткой ему было попросту незачем.

– Твою ж… – Я вытер пот со лба тыльной стороной ладони и потянулся за рубахой. – Ах ты, старый пень!

Судя по розоватому свету, пробивавшемуся сквозь брезент, утро снаружи уже наступило. Но как‑то осторожно и неуверенно, и даже разговоры у костра велись тихо, чуть ли не шепотом. Прислушавшись, я кое‑как разобрал голоса Жихаря и Сокола, которые как раз о чем‑то спорили. Видимо, решали, стоит ли прямо сейчас разбудить грозного князя, или…

Я решил не заставлять их ждать и, поднявшись, шагнул к выходу из палатка. И уже откидывая полог обернулся, выискивая глазами свое оружие. Разлучник лежал у изголовья постели, точно так же, как и вчера вечером.

И ножен, разумеется, не покидал.

– Да говорю я тебе, – пусть поспит, – простонал Жихарь, который стоял к платке спиной. – Без головы остаться всегда успеем…

– Да ладно тебе, – мрачно усмехнулся я. – Не так уж я и страшен. Даже в гневе.

К костру и крохотной площадке неподалеку от него я выходил уже в самом обычном расположении духа… Ну, почти обычном. Разумеется, злость и ощущение, что меня обвели вокруг пальца никуда не делось. Окажись Черный Ефим здесь и сейчас наяву – я не постеснялся бы вернуться в палатку за Разлучником и как следует подпалить кое‑чью окладистую бороду. На этот раз уже не обращая внимания ни на почтенный возраст, ни на благородные манеры, ни даже на здравый смысл.

Но старика здесь уже не было, и мне оставалось только хмуриться, вздыхать, мысленно ругая себя за неосторожность… В общем, давать волю всем чувствам, появившимся внутри. Весьма богатой и насыщенной палитре, в которой не оказалось только удивления.

Ведь чему удивляться, если и так знаешь, что увидишь снаружи?

Коротенькие деревянные столбики, которые гридни вчера вколотили в землю, чтобы привязать пленников, остались на месте – примерно в десятке шагов от костра. Так, чтобы четыре неподвижные фигуры даже после захода солнца оставались освещены, но при этом в полной мере испытали на себе такие прелести Тайги, как ветер или холодный ноябрьский дождь, который по ночам нередко сменялся мокрым снегом.

Веревки тоже были здесь. Четыре спутанных куска, перерезанные чем‑то острым, как бритва, валялись около столбиков на утоптанной земле. Местная почва без труда справлялась даже с оцинкованным железом, а уж все, что хоть как‑то походило на органику, обычно принималась пожирать сразу же, утягивая вглубь. Но путы почему‑то не тронула, будто нарочно хотела оставить их этаким напоминанием о моей самоуверенной неосторожности.

Здесь тебе не Отрадное, князь. Не твоя вотчина. Чужая земля – и правила тоже чужие.

В большой Тайге не щелкай клювом.

– А тут еще вот это, – едва слышно произнес Сокол у меня за спиной. – Это что ж, получается, они нарочно оставили?..

Среди обрезков веревок лежал мешочек. Небольшой, криво сшитый толстыми нитками из грязно‑серой холстины, но, похоже, довольно увесистый. Кто‑то из гридней уже не поленился ткнуть ему в бок ножом, и там, где ткань разошлась, тускло поблескивал драгоценный желтый металл – песок и самородки размером примерно с мой ноготь.

Знаток из меня был так себе, однако даже по самым скромным оценкам содержимое мешочка тянуло на пять‑шесть тысяч. Старик из моего сна сдержал слово и действительно заплатил весьма щедрый выкуп.

И действительно забрал своих.

Пленники исчезли, словно их и вовсе не было на пятачке между костром и воротами. И сколько я ни вглядывался – так и не сумел увидеть ничего похожего на следы. Ни обычных ботинок, ни тех, что могла бы носить ножища вдвое больше моей. Если Черный Ефим и появился здесь во плоти, земля скрывала его тайну.

К воротам я не пошел. И так было яснее некуда, что никто никто не выходил через них за частокол – и уж тем более не входил снаружи. Таинственный гость спрятал даже отпечатки аспекта, так что я не стал гадать, какой именно невидимой тропой он покинул крохотную твердыню Боровика.

– Ваше сиятельство… – осторожно подал голос Седой. – Игорь Данилович, вы не подумайте – я всю ночь глаз не сомкнул! И Ванька мой у ворот дежурил, и Васька на северной стене, где вы как раз медведя этого упокоили… Ну не знаю я, как такое могло случиться! Будто корова языком слизала!

– Ага. Только не корова, – вздохнул я. – И не языком.

– Ума не приложу, ваше сиятельство, – подал голос Жихарь. – Чертовщина какая‑то. Ну не мог же живой человек всем сразу глаза отвести и со всеми сразу в Тайгу утечь!

– Видимо, мог. – Я сгреб с земли мешочек с золотом и скомандовал. – Готовь машину. Домой поедем, навестим эту… которая в подвале сидит. Теперь она все расскажет, за милую душу.

У меня осталась всего одна ниточка, ведущая к таинственному Черному Ефиму. И как бы старик ни был крут, через защитные чары Гром‑камня не пробиться даже уму.

Уже развернувшись к машине, я вдруг поймал взгляд Гуся. Тот сидел на бревне у костра, уперев двустволку прикладом в землю, и вид имел одновременно смущенный, виноватый и особенно – напуганный. Не знаю, как остальные гридни, но парень явно придумал свою версию событий… не такую уж и далекую от истины, если разобраться.

– Молчи. Про этого старика своего – молчи, – буркнул я. – Будешь много болтать, Матерью клянусь, я тебя лично расстреляю. Из той самой фузеи.

Глава 12

«Козлик» поднимался в гору раза в полтора быстрее обычного. То ли после Великанова моста Жихарю особенно сильно захотелось домой, то ли я каким‑то образом сумел повлиять на детонацию бензина в цилиндрах, добавляя уставшему за годы верной службы двигателю полтора‑два десятка лошадиных сил. Будто бы злость отчаянно пинала Основу, а та, не зная что ей делать, принималась лить ману прямо в цилиндры, превращая стандартную топливную смесь в нечто недоброе, магическое и запредельно мощное.

И машина, и уж тем более водитель чувствовали, что князь гневается, и изо всех сил старались, сокращая время в пути. Знакомые сосны на холме промелькнули за стеклом, и впереди показались родные стены. Гром‑камень ждал хозяина. Может, и не радовался встрече активно, но среагировал: я почти физически чувствовал, как охранные чары расступаются, чтобы нас пропустить.

И здесь их, к счастью, никто не трогал. Над моими потугами поставить магическую защиту в крепости Черный Ефим наверняка только посмеялся, однако здесь поработали несколько поколений Костровых. А может, и кто‑то поспособнее. И пусть местные чары за долгие годы выдохлись и еще не успели полностью восстановиться, подтягивая ману из контура с первородным пламенем, проникнуть в господский дом без шума не сумел бы никто.

Проверив чары, я слегка выдохнул, и машина тут же сбавила ход. На верхушку холма мы забирались уже без лишней спешки, но когда Жихарь заглушил мотор, злоба маятником качнулась обратно, так что на крыльцо я взлетел одним прыжком. И за дверью сразу же махнул к лестнице в подвал, едва успев помахать Полине с бабушкой, которые как раз садились пить чай.

Кати за столом не было. Ее сиятельство вредина то ли не соизволила спуститься к обеду, то ли опять с самого утра засела в оружейне.

Шагая вниз по каменным ступеням, я заметил, как из‑за двери пробивается свет. И уже успел подумать, что по подземелью бродит кто‑то с факелом или фонариком, но дело оказалось совсем в другом.

Алтарь почувствовал не только мое приближение, но и расположение духа – и, видимо, решил, что хозяину нужно срочно бросаться в бой. Это требовало какой‑никакой подготовки, и жив‑камень принялся тянуть ману отовсюду и сразу: из контура, из окружающего пространства, из людей… Бабушка могла и не заметить, она уже много лет не возилась с чарами, а вот Полина наверняка почувствовала, как у нее под ногами наливается мощью родовое достояние Костровых.

Когда я шагнул через порог, жив‑камень вспыхнул еще ярче, и мне навстречу метнулись тени от зубцов кресбулатовой оправы. Гладкая поверхность кристалла полыхала огнем первородного пламени, но среди желтовато‑белых красок то и дело мелькали черные прожилки. Магия алтаря брала все, что ей давали, подстраиваясь под хозяина, и аспект Смерти годился ей не хуже любого другого.

Впрочем, цвет маны сейчас интересовал меня меньше всего. Я приехал сюда не возиться с чарами, а взять за шкирку одну тощую дрянь и вытрясти из нее все, что она знает про своего дедушку, будь он неладен. Но чем ближе я подходил к решетке, тем непривычнее становилось… все. Обычно пленница чуяла меня заранее и о встрече успевала подготовить пару‑тройку оскорблений, но сейчас ее крохотная камера будто опустела.

– Приветствую, князь, – раздался тихий голос.

Знакомый – и одновременно совсем чужой. Не такой едкий, из него будто исчез весь яд, которым пленница обычно пыталась меня ужалить.

– Я ждала тебя, – так же негромко продолжила она, – ты позволишь мне говорить?

От неожиданности я чуть не закашлялся. И остановился в паре шагов от решетки, словно налетев лбом на невидимую, но очень толстую и крепкую стену. Высокая тонкая фигура двинулась мне навстречу, но не резко, как обычно – на этот раз девчонка не пыталась виснуть на прутьях и жаться к ним, а просто стояла, чуть опустив голову.

Она больше не произнесла ни слова и всем видом изображала смирение. И, надо сказать, весьма убедительно. Настолько, что мне даже почти расхотелось обрушить на нее… что‑нибудь. Я неплохо сражался в ближнем бою и за последние пару месяцев научился сносно орудовать магией, однако до сих пор не очень представлял, что можно сделать с женщиной, которая уже попала в плен и две с лишним недели просидела за решеткой.

Злость отступила. Точнее, ее внезапно, но весьма уверенно оттеснило удивление.

– Какого черта?.. – пробормотал я. И, махнув рукой, закивал. – Говори.

– Мне известно, что случилось сегодня ночью. И можешь не спрашивать – я не знаю, почему он так пожелал. Будь моя воля, я бы не задержалась здесь и на день! – На лице пленницы мелькнула привычная недобрая и мрачная ухмылка – и тут же исчезла. – Но решать не мне.

Я не ответил. Все запасенные мною по дороге угрозы, ругательства и способы развязать девчонке язык внезапно оказались совершенно ненужными, и разум судорожно придумывал что‑то новое, попутно пытаясь сообразить, откуда она вообще…

Впрочем, как раз тут ничего удивительного: если дедуля‑телепат сумел залезть в голову мне, да еще и не разбудив, наверняка ему было совсем несложно дотянуться до одной из своих. И проинформировать, что война окончена, лесные бродяги и чудом уцелевшие после позавчерашней резни ящеры возвращаются обратно в Тайгу. А заодно и сообщить, что девчонка остается в Гром‑камне. То ли в заложником, то ли шпионом… то ли в качестве бесплатного довеска к мешочку с золотом.

И на кой‑мне, спрашивается, такое счастье?..

– Кто он вообще такой? – проворчал я.

– Тот, кто оказал тебе великую честь, князь. И больше я ничего не скажу. – Девчонка шагнула вперед и оперлась на решетку. – Мне приказали остаться с тобой, а не отвечать на твои вопросы.

– Со мной?

– Рядом. Принести клятву верности, – ответила девчонка. – Служить тебе, князь – в знак того, что между нашими людьми больше нет вражды.

О чем‑то подобном мне приходилось читать в книгах. Правда, аристократы прошлых веков предпочитали просто женить своих детей. Или в крайнем случае отдавать на обучение в соседскую дружину, а не…

Впрочем, может, именно это старик и имел в виду?

– Служить, – задумчиво повторил я. – И каким же образом?

– Помогать. – Девчонка пожала плечами. – Сражаться рядом с тобой, если придется. Защищать – так же, как я прежде защищала своих братьев и сестер по оружию.

Да уж… Такого я уж точно не ожидал. Конечно, все это могло оказаться лишь уловкой, но на этот раз чутье молчало. Точнее, едва слышно шептало, что загадочный старик не из тех, кто станет нарушать данное слово. Его возможностей явно хватало на куда более убедительную демонстрацию силы – однако вместе с ней он продемонстрировал только то, что больше не желает сражаться. И компенсация за жизнь четырех оборванцев явно стоило ничуть не меньше, чем сожженная землянка, раненый гридень и лесоруб с пулей в ноге.

Правда к золоту прилагается еще один… подарочек.

– У тебя хоть имя есть? – поинтересовался я.

– Галка. – В полумраке камеры сверкнула белозубая улыбка. – И это не сокращенное от Галины. Тайга дает каждому прозвище. Может, однажды и ты получишь свое.

– Предпочитаю, когда меня называют князем. Или «ваше сиятельство».

– Мне нет дела до титулов. – Девчо… то есть, Галка пожала плечами. – Но если уж на то пошло – по вашим законам я тоже могу считаться Одаренной княжной.

– Насчет княжны я бы, пожалуй, поспорил. – Я оперся ладонью на стену. – А вот остальное… Какой у тебя ранг?

– У нас нет рангов.

Действительно, о чем это я?.. Если уж таинственные лесные бродяги, приручившие ящеров, так и не потрудились обзавестись именами, титулы и градации магического мастерства им точно ни к чему. Голова буквально разрывалась от вопросов, но я так и не придумал, с какого начать. Тем более, что выдавать свои секреты Галка явно не собиралась.

Но в остальном намерения имела серьезнее некуда.

– Я, Галка из рода Ворона, дочь Тайги, тень ночи, приручившая змиулана, – тихо произнесла она, опускаясь на одно колено, – клянусь тебе, Игорь из рода Костровых, в вечной верности. Обещаю разделить с тобой и кровь, и судьбу, и добычу, что бы ни послали нам старые боги…

Звучало все это странно, но, пожалуй, по‑своему красиво. Уж точно куда поэтичнее высушенной до сухого канцелярского остатка формулы присяги, что я заучивал в октябре.

– Отныне и впредь мы будем братом и сестрой по оружию, и эта связь станет крепче уз крови, прочнее брака, выше законов людей и выше воли самих богов, – так же тихо продолжила Галка после небольшой паузы. – И если я нарушу свою клятву – пусть вся моя кровь уйдет из тела, и не будет мне покоя ни на земле, ни под землей. И да будет Тайга мне свидетелем!

– Кхм… эффектно, – проворчал я.

– Вообще‑то на этом месте ты должен повторить клятву. – Галка подняла голову. – У нас нет императоров и князей – только братья и сестры.

– А как же этот… дедушка?

– И он тоже. Мы признаем его старшим над всеми, но он нам не господин.

Я молча улыбнулся. Похоже, таинственный Черный Ефим решил основать в Тайге не княжество, а самую настоящую республику… Ну, почти. Судя по тому, с какой легкостью он распорядился судьбой Галки, правителем старик был самым настоящим – пусть и называл себя братом, первым среди равных или еще кем угодно.

– Зато здесь господа есть. И князь, представь себе, тоже. – Я шагнул вперед и встал прямо перед решеткой. – Но я даю тебе слово аристократа, что если ты будешь вести себя прилично, я тебя не повешу. Полагаю, для начала этого более чем достаточно.

– Ну… пожалуй. – Галка улыбнулась. – Должна признать, наше знакомство вышло не очень приятным.

– Ты пыталась меня убить, – напомнил я.

– А ты чуть не переломал мне все кости. Но теперь мы брат и сестра по оружию, и не можем вредить друг другу. Твоей семьи и людей это, кстати, тоже касается. – Галка подалась вперед и, коснувшись лицом прутьев решетки, посмотрела мне прямо в глаза. – Их я тоже буду защищать, даже если придется отдать свою жизнь.

– Приятно слышать. – Я усмехнулся и покачал головой. – Будем считать, что ты меня почти убедила. Но все же не настолько, чтобы выпустить тебя отсюда.

– Как пожелаешь, князь. – Галка отступила на несколько шагов. – Если нужно, я готова остаться здесь столько, сколько потребуется. Твоя воля – закон.

Чудеса да и только. Если бы кто‑то вчера сказал мне, что колючая и острая на язык лесная стерва вдруг превратится в покорную овечку, я, пожалуй, посчитал это не самой плохой шуткой. Но теперь…

Теперь все стало еще сложнее, чем было – в каком‑то смысле. Формально я ничего не обещал, но вредить Галке определенно не стоило. Шаткое перемирие с лесными стрелками и их покровителем уж точно лучше, чем каждую ночь ожидать выстрел из чащи. И раз уж старик сам пожелал оставить свою девчонку здесь, значит…

Значит, пусть прохлаждается в подземелье. Пока что.

– Рано или поздно тебе придется ответить на мои вопросы, – тихо произнес я. – А их у меня очень много.

* * *

Подземелье я покидал в весьма смешанных… ну, допустим, мыслях. С одной стороны, Галка не сообщила мне почти ничего, кроме разве что собственного имени, с другой – за последние два часа я узнал о таинственных лесных стрелках и их покровителе куда больше, чем за предыдущие несколько недель.

И все это богатство следовало как‑то разложить по полочкам. Не торопясь – раз уж война с неуловимыми лесными бродягами завершилась, пусть даже временно, и я, наконец, мог позволить себе остаться дома, а не торчать за рекой сутками напролет.

Наверняка дядя с Полиной уже выясняли, кто первым нагрузит меня вопросами первостепенной важности, и единственным местом, где я мог от них укрыться, была кузня.

Туда‑то я и направился. Чуть ли не бегом и воровато оглядываясь, чтобы хоть на полчаса удрать от почетных княжеских обязанностях и подумать в тишине… или просто закинуть в горн пару кусков кресбулата и помахать молотом. Но стоило мне чуть приоткрыть дверь, как мои планы тут же пошли прахом.

То ли пары дней вдали от ходячего источника аспекта смерти хватило, чтобы чуть исправить характер, то ли за это время случилось что‑то действительно важное – Катя потащила меня к верстаку, как только я переступил порог оружейни.

– Смотри! – Она вытянула руку, указывая на закрепленную в тисках железяку с проводами. – Я, кажется, поняла, как это работает!

– Это?..

Я не сразу узнал плазменную пушку из пасти Пальцекрыла. Грозное оружие лишилось кожуха, ствола и еще нескольких деталей, но работать, похоже, не перестало – иначе сестра вряд ли сияла бы, как начищенный золотой империал.

– Я нашла, где у него регулятор мощности. Интересная система, но без центральной коробки толку мало. Получается, он или вообще не работает, или лупит так, что никакое охлаждение не поможет. Но если вручную замыкать… ну, магией, то есть, – уточнила Катя. И ловко скользнула вдоль верстака. – То можно самому регулировать. Сколько надо, столько и выдаешь. Вот как.

Примерно в полутора метрах от самодельной установки лежала целая пачка прямоугольных пластинок разной толщины. Видимо, на них ее сиятельство вредина и отрабатывала стрельбу, постепенно увеличивая мощность выхлопа. И раз уж на стене оружейни не появилось новых дырок – отрабатывала успешно.

Зато вот пластинкам досталось. Тонкие куски алюминия и железа пушка прожигала насквозь, а в металле сантиметровой толщины оставляла воронки с оплавленными краями. Про дерево я не стал даже спрашивать. Уже видел – сосны оружие Пальцекрыла косило, что называется, на ура.