Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 91 страниц)

Глава 7

Обратный путь занял куда меньше, чем наша небольшая прогулка. На этот раз я просто шел через лес, а не устраивал крохотное представление, дабы один чрезмерно болтливый и суеверный Гусь успел вдоволь напитаться сомнением и опасениями. И уже через минуту или две среди деревьев показался сначала частокол, а потом и копошащиеся около него фигурки в камуфляже.

Снаружи разрушения, учиненные медведем, выглядели куда более масштабно: вся северная часть стены крепости покосилась, некоторые колья вывалились, и даже гигантская темная туша с роговыми наростами на спине пока еще никуда не делась. Но ее уже слегка оттащили в сторону. По‑видимому, приспособив под это дело грузовик – мышечной силы даже двух дюжин человек на несколько тонн мертвого мяса явно было бы маловато.

Мотор надрывался, веревки натягивалась, как струны, гридням и вольникам приходилось помогать машине вручную, но медведь понемногу отползал от частокола.

– Его бы на части порубить, ваше сиятельство, вполголоса предложил Гусь. – Тогда полегче будет. А потом сжечь, а то от такой туши зараза всякая точно полезет. Мух сейчас не осталось, холодно уже, но все равно… И вороны слетятся – неделю спать не дадут!

– Они уже. – Я указал взглядом наверх – туда, где над соснами уже кружили крупные черные птицы. – Ничего, справимся. Народу теперь хватает.

Кто‑то уже вовсю воплощал задумку Гуся. Плечистая фигура Рамиля двумя руками орудовала выкованной мною секирой из кресбулата, отделяя от туши голову. Черная жижа летела во все стороны, и запах вокруг, похоже, стоял тот еще: один из вольников отошел на несколько шагов и принялся активно избавляться от обеда.

– Чего это он? Хороший же суп был, – обиженно поинтересовался Гусь. – Я старался, готовил…

– А ты сам подойди, – усмехнулся я. – Помоги товарщам.

Дышать этой дрянью я не пожелал бы даже врагу, но парень то ли услышал в моих словах вызов, то ли просто был не из брезгливых. Тут же кивнул и, закинув ружье за спину, бросился к медведю, схватил его за челюсть и принялся изо всех сил оттягивать голову, чтобы Рамилю было проще рубить.

Сработало: буквально через полминуты секира добралась до позвоночника, и уродливая зубастая морда повернулась в мою сторону.

– Смотрите, красота какая, ваше сиятельство! – крикнул Гусь, схватив некромедведя за уши. – В самый раз над камином повесить. Прикажете отвезти в усадьбу?

– С ума сошел? – Я поморщился и махнул рукой. – Сожгите. Или оттащите к реке поближе – там у Боровика скотина домашняя есть – такая все сожрет.

Живого… ну, то есть, не‑мертвого медведя с аспектом Смерти Султан наверняка бы обползал стороной на километр, а вот уже упокоенного, да еще и нарезанного соответствующим образом, вполне мог и схарчить. Впрочем, я бы скорее сделал ставку на огонь. И собирался лично спалить огромную тварь дотла – как только она окажется хотя бы в паре десятков метров от частокола.

Но пока этого не случилось: очередная веревка лопнула, и грузовик снова стоял без дела, беспомощно тарахтя мотором. А гридням с вольниками оставалось только разглядывать поверженного врага.

Подойдя поближе, я увидел на спине медведя несколько отверстий. Свежих, глубоких, с обожженными краями – они явно появились, когда я в спешке обрушивал на огромную тварь Факел за Факелом, пытаясь нащупать уязвимое место. Которого вполне могло и не быть – по формальным признаками некромедведь скончался лет этак двести назад, и его тело существовало и передвигалось главным образом за счет аспекта. Конечно, оно все еще нуждалось в суставах, какой‑никакой нервной системе и даже как‑то переваривало пищу, но наверняка две трети прижизненных механизмов уже давно отказали, сменившись другими. Может, и не самыми эффективными, зато простыми и надежными, как лом.

И поэтому запас прочности у косолапого был примерно как у танка. Броня из наростов делала его почти неуязвимым для обычного оружия, а магию мертвая плоть просто глотала. Я потратил чуть ли не весь резерв, но сейчас понимал, что помогло мне скорее везение, чем сила или умение обращаться с родовым Даром.

Судьба свела нас с самым настоящим ветераном. Уже много лет некромедведь не встречал достойного соперника, однако его тело хранило отпечатки былых сражений. И чем дольше я смотрел на испещренную отметинами шкуру, тем больше она напоминала летопись.

Двести лет истории Тайги, написанные на одном чудище.

– Вот эти шрамы старые. – Боровик будто прочитал мои мысли. – Им лет двадцать, наверное, а то и все сто. Кто‑то здоровый оставил. Не иначе свой брат медведь – больше в Тайге таких когтей ни у кого нету.

Белесые полоски – три длинных и одна чуть покороче – отпечатались на плече. Судя по расстоянию между ними, когда‑то по шкуре здесь прошлась чужая лапа. Здоровенная – если медведь был и меньше этого, то совсем ненамного. Я мог только догадываться, каким образом встретились два титана такого размера – у каждого наверняка были свои охотничьи угодья. По паре‑тройке десятков квадратных километров – вполне достаточно, чтобы никогда не пересекаться с себе подобными исполинами.

– А вот ту пуля попала, ваше сиятельство. – Боровик осторожно раздвинул пальцами свалявшийся темный мех. – Тоже давно. Может, вообще еще на живом зарастало – кто ж его знает.

Отметина почти идеально круглой формы. Наверняка на огромном теле таких было несколько десятков, и немалая часть из них появилась еще до того, как таежный гигант скончался в первый раз. Дырки от пуль, следы оружия и когтей, проплешины, подпалины, палец на лапе, наполовину оторванный то ли чьими‑то зубами, то ли стальной челюстью медвежьего капкана… Косолапый за свою жизнь повидал не меньше драк, чем Святогор.

Но часть ран казались совсем свежими – и, похоже, не все из них оставила моя магия или штуцера гридней и вольников. Некоторые подозрительно напоминали те, что оставила на собрате медведя плазменная пушка Пальцекрыла. Недавние попадания я вполне мог перепутать со следами Факела или Огненного шара, но три или четыре отверстия уже успели наполовину затянуться – регенерация в полумертвом теле все‑таки работала, хоть и без спешки.

– Он и с автоматонами повоевал. – Я указал рукой на зажившие порезы на бедре – слишком ровные для следа когтя. – Вот тут как будто Паук ножами своими прошелся.

– Повоевал… – задумчиво повторил Сокол. – Выходит, победил?

– Вот этого не знаю. – Я пожал плечами. – Но на своих ногах… на своих лапах ушел – а это вообще мало кому удается.

– А тут еще есть, ваше сиятельство – поглядите! – Гусь опустился на корточки рядом с задней лапой чудища. – Никак, из арбалета попали.

Действительно, из бедра чуть выша сустава торчала какая‑то ржавая железка. Не вполне понятного происхождения, но все же достаточно толстая и крепкая, чтобы полностью исключить версию, что она угодила туда случайно. Кто‑то или что‑то атаковало медведя с той стороны, куда мы в недавней схватке не смогли бы попасть даже при все желании. Хотя бы потому, что внушительные и могучие тылы косолапого были обращены не к частоколу, а к лесу.

– Точно не наше. – Рамиль осторожно коснулся железки кончиками пальцев. – У нас два арбалета всего тут, и оба в землянке лежат. – Да и стреляли давно – кровь засохла вся, не сочится даже.

– А вот тут еще. – Голова Боровика в шапке с одним ухом высунулась из‑за медвежьей туши. – Как будто зубами дернули день или два назад. Только не медведь. И не волк – у них даже у здоровых пасть поменьше.

Следы укусов нашлись и с моей стороны. Не очень глубокие – челюсти врагов явно были маловаты, чтобы прогрызть шкуру исполина и добраться до плоти. Но неведомые твари старались изо всех сил – отпечатки острых зубов конической формы оказались даже на роговых наростах. И кое‑где они соседствовали с подпалинами: здоровенный зад медведя будто жгли из огнемета. Всерьез навредить зверю такой величины пламя не смогло, но кое‑где мех сгорел чуть ли не до самой кожи.

Здесь явно поработал аспект – хорошо мне знакомый.

И все это на задней половине тела: юркие противники набрасывались исподтишка, атаковали – и исчезали раньше, чем могучий, но неповоротливый великан успевал ответить. Один взмах его лапы гарантированно ломал хребет существу меньшего размера и силы, однако в скорости некромедведь проигрывал. Природная броня почти не пропускала урон, зато длиться такая охота могли чуть ли не часами.

Противники брали числом – будто осаждали ходячую крепость. Огонь, укусы не слишком больших, но острых зубов. И если прибавить к этому еще и арбалетный болт в медвежьей заднице…

– Его гнали сюда, – догадался я. – Специально выводили к частоколу – может, даже несколько дней.

– Кто? – Гусь оторвался от созерцания очередной отметины где‑то в области хвоста и уставился на меня непонимающим взором. – Кто – они?

– Да этот, Ефим твой. Черный. – Я поморщился и тряхнул головой. – И остальные… ефимята. Стрелки лесные, короче говоря.

– А ведь и правда! – Василий ткнул рукоятью секиры в здоровенную подпалину на боку. – Вот тут точно ящер огнем прошелся. А он юркий, такого попробуй поймай. Вот и гнали, как волки лося – ну и выгнали прямо к нам.

– Выходит, совсем медведя замучили, – задумчиво отозвался Боровик, – раз он дороги уже совсем не разбирал. Я и думал – не просто так он к людям вышел… А оно вон как, оказывается.

– Хитрые, сучьи дети. – Сокол мрачно ухмыльнулся и покачал головой. – Раз даже такую скотину к делу приспособили. И как с ними воевать прикажете?

– Как надо – так и прикажу, – проворчал я. И уже в полный голос скомандовал: – Значит, так: медведя оттащить и сжечь. А потом садись на грузовик и дуй в Гром‑камень. Чтобы через три часа все машины тут были.

– А зачем, ваше сиятельство?..

– Затем. Привезешь всех наших – кроме тех, что в карауле у моста и на дороге у Отрадного. Олега Михайловича тоже бери. И Жихаря с Иваном обязательно – они с рулем получше всех управляются. – Я взял Сокола под локоть и оттащил в сторону так – чтобы остальные не слышали. – И из подвала медовухи бочку прихвати. И солений всяких… Побольше, чтобы на всех хватило стол накрыть.

– Вы чего это, ваше сиятельство? Никак, сабантуй устроить задумали? – Так не время же! – Сокол недоумевающе нахмурился. – Пока хмыри эти по лесу шастают… Сначала их ловить надо, а потом уже праздновать.

– Верно мыслишь, фельдфебель. Вот мы и будем ловить, – усмехнулся я. – На живца, так сказать.

* * *

Темнота. Везде – и сверху, и снизу, и по сторонам. Настолько густая и плотная, что даже силуэты деревьев на фоне затянутого тучами неба казались лишь еще одной ее разновидностью, а не отдельными фигурами. Густая черная патока разлилась повсюду, и если бы не мягкий мох, я бы подумал, что весь мир исчез, и больше не существует ни Тайги, ни Невы, ни даже меня самого.

Но там, где оказалось бессильно зрение, другие органы чувств работали на полную катушку. Ветер доносил издалека крики, смех и протяжно‑дребезжащий звук гитарных струн. Странные и непонятные звуки – их Тайга наверняка не слышала уже давно. Шум резал слух, раздражал, казался неуместным. Настолько, что еще немного, и я, пожалуй, не сумел бы сосредоточиться на том, что сейчас было куда важнее.

Незваные гости еще не выдали себя ни шелестом хвои, ни едва слышным треском веток под ногами. Они еще не скользили среди деревьев бестелесными угловатыми силуэтами, но и скрыть свое приближение все же не сумели. Можно научиться ступать бесшумно, можно подтянуть все ремешки, можно выбрать самую густую тень и почти перестать дышать – запах не скроешь.

Пот, порох, немного табака, оружейная смазка – то, что сопровождает в Тайге любого человека из плоти и крови. Но на этот раз к ним примешивался едва заметный аромат выделанной кожи и запах тварей, которые не должны были находиться рядом с людьми… но все же находились. От здоровенных ящериц пахло болотной сыростью и чем‑то еще – то ли серой, то ли дымом. Их не так уж сложно почувствовать хоть за сотню шагов, хоть за две.

Особенно когда пользуешься не своим носом, а куда более совершенным инструментом.

Я открыл глаза и отпустил сознание Вулкана. Не полностью – просто слегка ослабил поводок, позволяя волку убраться подальше, чтобы ненароком не оказаться на пути у лесных стрелков и их чертовых ящериц. Их было не так уж и много, но все же вполне достаточно, чтобы случайно учуять затаившегося в темноте под поваленным деревом хищника.

Считать Вулкан умел так себе – после «один» и «пара» его разум выдал весьма обтекаемое «много». Обычно это означало что‑то в районе полудюжины или десятка, но я мог только догадываться, кто из двуногих гостей несет с собой оружие, а кого Тайга наделила силой аспекта и полной зубов пастью.

Много – не так уж плохо… Куда лучше, чем очень  много.

– Идут, ваше сиятельство? – вполголоса поинтересовался Жихарь.

– Уже близко, – кивнул я. – Машины готовы?

– Полчаса как завели. Хоть сейчас с места в карьер. И бензина по горловину… Скажете – помчим, как ветер. – В голосе Жихаря послышалось слегка дрожащее предвкушение. Которое, впрочем, тут же сменилось сомнением. – Только их сразу брать надо, пока не очухались. А то разбегутся в разные стороны – и ищи ветра в поле. А среди деревьев ящера еще попробуй догони.

– Догоним, – усмехнулся я. – А нет – так пуля догонит.

Я своими глазами видел, на что способны чешуйчатые огнедышащие твари. Огромные мышцы ног позволяли ящерам рвануть с места так, что даже самый мощный мотор останется позади, но на дистанции в три‑четыре сотни метров и больше я бы скорее поставил на внедорожник. Машина не устает. И проиграв начало забега, потом непременно возьмет свое.

Если наездники не рискнул помчаться через густой лес или рытвины. Если мы не потеряем их в темноте раньше, чем успеем всадить в каждого по паре пуль. Если я не просчитался, и мой не такой уж и хитрый план еще не просчитали наперед…

Слишком много «если». Но раз уж не придумал ничего лучше – остается только ждать.

Моторы сердито стрекотали в темноте, и особенно громко звучал дядин «козлик», но я почти не волновался, что его услышат за частоколом. Звуковая завеса получилась на славу.

Кое‑кто из вольников даже не знал, что участвует в хитрой операции по поимке и истреблению лесных бродяг. Гости крепости изрядно удивились, когда строгий князь Костров вдруг решил угощать всех подряд соленьями и медовухой, но отказываться, ясное дело, не стали. И теперь активно праздновали победу над некромедведем, голося на весь лес.

Когда один из них притащил невесть откуда гитару, я даже начал слегка опасаться за свою задумку, но пока все шло как по маслу. Те, кому была отведена роль наживки, радостно заливали глотки и горланили песни, а остальные один за другим уходили от костра, чтобы занять свое место у ворот или в одной из машин.

Снаружи за частоколом я оставил всего пару человек, а Седой наблюдал за окрестностями из «гнезда» на сосне. Дядя предлагал выгнать в лес чуть ли не половину дружины, но я не стал рисковать: это было бы слишком слишком сложно провернуть незаметно, и к тому же спрятать нескольких бойцов куда проще, чем целую ораву со штуцерами и ружьями.

Сверху раздался едва слышный короткий свист. Условный знак, который означал что‑то вроде «близко, готовимся». Седой каким‑то чудом сумел разглядеть врагов в кромешной темноте за частоколом.

Я до последнего не верил, что они рискнут подойти так близко к крепости. Но, видимо, желание застать нас врасплох окончательно затмило осторожность. А нестройное пение дюжины глоток, звон гитары и заполнивший Тайгу сладкий запах медовухи оказались лучше любой наживки.

Невидимый капкан уже нацелился на лесных бродяг своими челюстями – и мне оставалось только щелкнуть пружиной.

– Ну что, готов, воин? – тихо поинтересовался я, шагнув к пикапу. – Не боишься?

Гусь, сидевший у самой кабины, помотал головой. Парень явно нервничал, но старательно изображал тот самый лихой и придурковатый вид, с которым следует идти в смертельный бой и с бестелесными порождениями Тайги, и уж тем более с людьми из плоти и крови.

Я до последнего сомневался, стоит ли брать его с собой, но в конце концов согласился. Гусь не побоялся засунуть ружье в пасть некромедведю – и заслужил если не место в дружине, то хотя бы экзамен.

– Не боюсь, ваше сиятельство, – едва слышно отозвался он. – Куда вы – туда и я.

– Ну и славно. – Я взялся рукой за борт и одним движением запрыгнул в кузов. – Тогда – по коням. Приготовились!

Глава 8

Несколько секунд растянулись в вечность. Я почти физически чувствовал, как сила аспекта буквально в сотне метров отсюда сжимается в пружину. Люди готовились к бою, а ящеры уже понемногу разжигали в луженых потрохах огонь, чтобы обрушить его на дерево частокола. Гитара все так же беззаботно звенела на всю Тайгу, беззаботно выдавая нестройные и фальшивые аккорды один за другим, вольники у костра горланили очередную песню, но чем дальше, тем больше голосов выпадали из общего хора.

Градус веселья, который и до этого понемногу снижался, теперь летел в крутое пике, а кто‑то уже вовсю крутил головой по сторонам, явно пытаясь сообразить, куда вдруг подевался лихой задор, и почему сладкая и пьянящая медовуха перестала литься в глотку. Концентрация заряженной к бою маны вокруг крепости Боровика доросла до тех пределов, после которых магию способны почувствовать и обычные люди – даже те, у кого нет и намека на собственный Дар.

Шума все еще было достаточно, но я почти физически ощущал застывшее где‑то в эфире безмолвие, которое в одно мгновение разорвал страшный грохот со стороны «гнезда» на сосне. Грозный голос «Холланда» окончательно завершил веселое застолье у костра, разделив эту ночь на «до» и «после».

Наблюдатель наверху, как и было задумано, первым вступил в бой. И я почти не сомневался, что тяжелая пуля нашла свою цель. Седой отлично видел даже в кромешной темноте, а через немецкую оптику мог взять на прицел все, что хоть как‑то двигалось. Следом за «Холландом» громыхнули штуцера Ивана и Николая, и когда эхо выстрелов затерялось где‑то среди сосен, на крепость вдруг рухнула тишина. Такая густая и плотная, что ее можно было резать ножом.

Мерное тарахтение двигателей на холостых оборотах звучало громче воя десантных повторителей – и теперь настала пора дать им поработать на полную.

– Вперед! – заорал я, одним движением доставая Разлучника из ножен.

Дядин «козлик» первым сорвался с места, и за ним тут же устремились пикап и внедорожник, который мы взяли в бою со средним Зубовым. Он без труда вырвался вперед, но и остальные держались неплохо, выжимая из‑под капотов все лошадиные силы. Два силуэта в камуфляже мелькнули в свете фар, и створки ворот распахнулись перед нами, выпуская машины за частокол.

В Тайгу. Я взмахнул рукой, и заранее отмеченные чарами сосны в полусотне метров впереди вспыхнули. Сложная и могучая магия жадно охватила чуть ли не треть резерва, в одно мгновение сожрав столько маны, что пара деревьев в одно мгновение превратилась в гигантские факела.

На кое‑как расчищенном трактором пятачке перед воротами стало светлее, чем днем, и на оранжево‑красном фоне застыли угловатые фигуры. Настолько причудливые и странные, что я едва мог отличить людей от ящеров – и те, и другие отбрасывали длинные тени. И все до единого застыли, когда ночь взорвалась ревом и грохотом, и легкая подгулявшая добыча за частоколом вдруг превратилась в охотника.

А охотник – в добычу.

Пикап несся вперед, подпрыгивая на ухабах, но я все же успел краем глаза зацепить лежавшее в траве долговязое тело с забавно задранными кверху носками ботинок. Штуцер блеснул в полумраке чуть раньше – похоже, его хозяин пролетел по воздуху чуть ли не с десяток шагов, пока не рухнул навзничь в траву с огромной дыркой в груди.

«Холланда» сделал свое дело. Пули весом и калибром поменьше тоже прошлись по рукотворной полянке, однако большая часть врагов уцелела. Я кое‑как сумел сосчитать островерхие капюшоны, пасти, хвосты и силуэты всадников – застывшие в отблесках пламени фигуры с непонятным количеством голов и конечностей.

И не так уж их было и много – даже всех вместе. Основа снова принялась осушать резерв, услужливо замедляя время, и я отсек взглядом центральную группу – примерно полдюжины человек. Кто‑то ехал верхом, а кто‑то уже успел спрыгнуть. Зубастых теней с длинными хвостами оказалось примерно вдвое больше, и они двигались нам навстречу с флангов.

Чьи‑то еще тени маячили чуть дальше, среди деревьев, но их я уже и не пробовал разглядеть – мишеней для пуль и заклинаний хватало и прямо по курсу. Некоторые уже разворачивались обратно к лесу, кто‑то готовился драться, но большая часть пока не двигалась, будто я накрыл поляну перед воротами не огнем и светом, а каким‑то высокоранговым заклинанием из арсенала адептов Льда.

Ящеры бросились прочь первыми. Не потому, что соображали быстрее, а оттого, что действовали на уровне рефлексов – раньше, чем успевал реагировать на происходящее крохотный рептильный мозг. Сигнал об опасности просто‑напросто миновал его и мчался по нервам от глаз и ушей прямиком в позвоночник, а уже оттуда – к могучим конечностям.

Увидел ревущее и воняющее бензином чудовище с горящими фарами – беги. Чего уж проще.

Я размахнулся и, свесившись через борт пикапа, ударил. Клинок Разлучника вспыхнул магическим пламенем и через мгновение вырос примерно впятеро. Красная Плеть с грозным воем вырвалась прямо из зачарованного кресбулата и прошла над поляной, с одинаковой легкостью кромсая и чешую ящеров, и человеческую плоть, скрытую под одеждой.

Никакой брони таежные стрелки, конечно же, не носили. Они всегда полагались на скорость и скрытность, и в схватке лицом к лицу оказались практически беззащитны. Их штуцера сердито огрызались в полумраке, но стрелять приходилось туда, где из темноты по глазам бил слепящий свет автомобильных фар. И первые секунды схватки мы выиграли.

Это куда больше походило на казнь, чем на сражение, пусть даже не равных по силам врагов. Штуцера и ружья из машин грохотали нестройным хором, проводя над поляной свинцовой гребенкой. Почти джина ящеров погибли мгновенно, а остальные разбежались в стороны.

Люди продержались немногим дольше. Фигура в паре десятков шагов впереди упала на одно колено, громыхнул выстрел, и стекло на задней стенке кабины пикапа брызнуло осколками. Кто‑то из гридней выругался, зажимая пробитое пулей плечо, но его обидчик тут же получил в ответ.

Двустволка Гуся сердито рявкнула, выплевывая картечь, и фигура в островерхом капюшоне выронила штуцер и упала лицом в траву.

– Молодец, воин! – Я хлопнул парня свободной рукой по плечу. – Так их! Чтобы ни один не ушел!

– Стараемся, ваше сиятельство! – Гусь переломил ружье надвое и вытряхнул опустевшие гильзы на дно кузова. – Главное теперь не упустить.

Зубастые и чешуйчатые фланги воинства врага спешно отступали в лес, но центр я отпускать не собирался. Половина стрелков уже упокоилась в залитой оранжевым светом траве, но кое‑кто еще огрызался, уходя обратно в темноту. Среди них наверняка были и Одаренные, но, к счастью, не нашлось ни одного, способного потягаться со мной в открытом бою или выставить Щит против двух дюжин стволов.

И когда Жихарь с разгона снес бампером «козлика» очередную фигуру в плаще, отступление окончательно превратилось в бегство. Ящеры напропалую ломились обратно в Тайгу, не разбирая дороги, а их ездоки больше не пытались сопротивляться и только жались к чешуйчатым шеям, стараясь не подставить спины под пули.

Внедорожник снова вырвался вперед – кому‑то из ребят Сокола явна не терпелась урвать свой кусочек славы, и он выжимал из‑под капота все возможное, чтобы поскорее подобраться поближе к бегущим мишеням. Те, наконец, сообразили, что машин у нас не так уж и много – и решили разделиться. Двое всадников ломанулись куда‑то влево, трое сохранили курс, и один бестолково ушел направо, прихватив парочку ящеров без седел и сбруи.

Но ушел недалеко. «Козлик» сердито рявкнул мотором, прибавил ходу и с неожиданным проворством устремился следом за беглецами. Снова загрохотали штуцера с ружьями, и чешуйчатые твари одна за другой свалились в мох. Последней рухнула та, что несла седока. Рослая фигура перекатилась по земле, потеряв капюшон, ловко поднялась на ноги – но тут же снова рухнула с топором между лопаток.

Дядя высунулся из кабины так, что сам едва не вывалился на ходу, зато не промахнулся. Бросок вышел удачным: не только попал в цель, но и вогнал серповидное лезвие в плоть по самую рукоять. Влажный хруст я, кажется, услышал даже сквозь рев двигателей. После такого удара, пожалуй, не поднялся бы и упырь, а живого человека сталь и вовсе переломила надвое.

Еще один лесной бродяга встретил свою смерть – но их осталось еще пятеро.

– За ними! Зажимайте, берите левее! Не давайте разделяться! – скомандовал я, снося Разлучником голову подвернувшемся сбоку по ходу ящеру. – Патронов не жалеть!

Гридни и так не слишком беспокоились об экономии, но теперь их стволы заговорили еще чаще, наполняя полумрак Тайги смертоносным свинцом. Пули сердито жужжали, щелками по деревьям, и одна из них нашла цель: ездок с коротко стриженой макушкой дернулся, сполз по седлу набок и свалился прямо под ноги ящеру. Тот, впрочем, пережил хозяина лишь на мгновение – наугад брошенный мною Факел не только угодил в спину между хвостом и туловищем, но и оказался таким мощным, что чудище буквально разорвало на части.

Второго всадника прикончил экипаж Сокола: внедорожник вдруг вынырнул откуда‑то слева и, разогнавшись, боком вдавил ящера в здоровенную сосну. Раздался визг и хруст костей – тварь буквально раздавило надвое. А ездок выронил штуцер, перевернулся в воздухе и с грохотом шлепнулся на капот машины. Неуклюже извернулся, пытаясь схватить оружие на поясе – то ли нож, то ли револьвер.

Но не успел: из двери со стороны пассажира высунулась рука, сжимавшая обрез двустволки, и выстрел в упор сбросил беднягу на землю. Внедорожник чуть подпрыгнул, переехал уже бездыханное тело и снова рванул вперед, забирая влево и отрезая путь уцелевшей троице всадников.

– Этих брать живыми! – заорал я, раскручивая в руке Красную Плеть. – Бейте по ногам.

Огненный хлыст с жужжанием распрямился, разом срезая несколько молоденьких сосенок и обе конечности ящера. Тварь с визгом упала, а в следующее мгновение Сокол на ходу выскочил из внедорожника и обрушился на ездока.

Они сплелись в клубок и покатились в сторону, лишь чудом не угодив под колеса пикапа. В свете фар сверкнуло кривое лезвие ножа, но бравый фельдфебель оказался проворней: ударил невысокого и худосочного противника локтем в челюсть, потом выбил оружие и принялся методично орудовать кулаками.

Я не успел увидеть, чем все закончилось, но причин переживать, можно сказать, и не было: драться Сокол умел. И несмотря на худобы, силищу имел чуть ли не как у двоих человек.

– Так… Держи! – Я сунул рукоять Разлучника в мокрую от пота ладонь Гуся и встал в кузове во весь рост. – Давай ближе!

Пикап заревел мотором, прыгнул вперед чуть ли не на десяток метров, и длинный хвост ящера замелькал чуть ли не прямо перед капотом. Горящие сосны остались далеко позади, машину уже успела лишиться одной фары, но света второй все же хватило, чтобы прицелиться.

И когда расстояние сократилось еще немного – я все‑таки решился.

Кабина пикапа мелькнула под ногами, и время замерло, растягиваясь в бесконечность. Холодный и плотный воздух Тайги бил в лицо, хватал за одежду, но задержать мой полет все‑таки не сумел. Я ударился боком о крестец ящера, сгреб всадника в охапку и вместе с ним нырнул в мягкий мох. И уже на земле сдернул с голову капюшон, несколько раз аккуратно, но сильно врезал кулаком по затылку, и широкоплечее коренастое тело обмякло.

Поднявшись на ноги, я огляделся по сторонам, однако драться было уже не с кем. Пикап укатился следом за не добитой мною тварью, внедорожник остался где‑то позади, а «козлик» остановился в нескольких шагах, вдавливая в землю последнего уцелевшего всадника. Ящеру, похоже, сломало хребет – он лишь беспомощно клацал зубами, но здоровенные ноги так и остались неподвижными.

Человеку повезло чуть больше: рослый парень кое‑как поднялся, отшвырнул штуцер и, хромая, побежал, но ему наперерез уже мчалась огромная могучая фигура. Дядя с разбега ударил лесного бродягу коленом, опрокидывая в мох. Но этого ему почему‑то показалось мало, и в ход пошли сначала кулаки, а потом и ноги.

Огромные ботинки с глухим стуком опускались на ребра. Бедняга уже не пытался сопротивляться. Только закрывал голову руками, бормоча что‑то вполголоса, однако дядя и не думал прекращать экзекуцию – снова и снова замахивался.

Пока я не оттащил его.

– Достаточно! – прорычал я, обхватывая здоровенные плечи. – Я же сказал – брать живыми!

– Много чести, – огрызнулся дядя.

Напоследок еще раз пнул беднягу в бок и только потом отошел, тяжело дыша и вытирая о штаны разбитые в кровь костяшки. А я развернулся к пленнику. Тот все так же лежал на земле без движения, только теперь все‑таки рискнул убрать руки от головы.

Света фар было явно маловато, но я все‑таки сумел разглядеть лицо – безусое, совсем молодое. Не знаю, как остальные, но этот ночной гость оказался пареньком, еще не разменявшим третий десяток лет – примерно моим ровесником.

– Связать! – коротко скомандовал я, отворачиваясь. – И остальных тоже. Надо отвезти их в крепость – а там разберемся.