Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 91 страниц)

Один Хомяк попытался было потянуться к оружию, но парень буквально приморозил его взглядом. И больше желающих испытывать судьбу не нашлось: гриди молчали. Даже не переглядывались, но у каждого в голове наверняка металась та же мысль, что и у Лысого.

Никто не хотел умирать из-за куска оленины.

* * *

– Твою ж… Игорь, блин… Матерь милосердная!

Жихарь пребывал в состоянии, описать которое приличными словами не смог бы никто. А ему самому явно не хватало и неприличных. Шаги и ругань зубовских дружинников уже давно стихли вдалеке, а парень до сих пор то смотрел на меня, разинув рот, то вдруг снова начинал выцеливать лес арбалетом. Будто не верил, что враги ушли насовсем.

– Ну как ты их… мы… нет, ты! – Жихарь шагнул вперед, будто собираясь меня обнять. Но в последний момент передумал и принялся вместо этого приплясывать на месте. – Игорь, ты откуда такой взялся? Один вышел, без оружия даже… Не нервы, а канаты!

– Да ладно уж. Ты тоже молодец, – усмехнулся я. – А если бы рука дрогнула? Засадил этому хряку, куда положено – вот смеху было бы.

– Да тьфу на тебя! – Жихарь вмиг посерьезнел. И, наконец, закинул арбалет обратно за спину. – Давай-ка лучше оленя свежевать. А то, не дай Матерь, вернутся, собаки такие…

Я с трудом представлял, как мы вдвоем справимся с такой огромной тушей, но Жихарь, похоже, уже имел опыт в подобных делах: тут же вытащил нож и опустился на корточки, явно примериваясь сначала оттяпать оленю рога, и только потом заняться всем остальным. Я уселся рядом – если не помочь, то хотя бы понаблюдать за работой мастера.

Стоило мне коснутся еще теплой шкуры, как она снова полыхнула искрами. На мгновение показалось, что олень ожил, но теперь двигалось лишь пламя. Аспект вырывался наружу сияющими нитями. Они закручивались в спираль, которая покачивалась, подобно змее – будто искала жертву.

Меня. Я отдернул руку, но огонь устремился следом. Магия впивалась в ладонь мягкими укусами, струилась вверх до плеча, потом вниз по телу – и там таяла, расходясь теплыми волнами от середины живота.

Основа забрала чужое – и сделала его своим.

– Ты… Ты Одаренный! – Пальцы Жихаря разжались, и нож упал на окровавленный мох. – Матерь милосердная!

Я уже читал о подобном. Местные маги умели не только развивать аспекты многолетней практикой, но и забирать силу напрямую, поглощая энергию. Многие из титулованных аристократов прошлого – как и ныне живущих – наращивали ранги на Пограничье, сражаясь со здешними тварями. Сам по себе процесс упоминался в книгах неоднократно, однако я и подумать не мог, что все это выглядит именно так.

И случится со мной после первой же охоты.

– Ты… вы, получается, из благородных господ. – Жихарь виновато потупился и втянул голову в плечи, будто ожидая затрещину. – А я тут болтаю всякое!

– Получается, из благородных, – задумчиво повторил я.

Не то чтобы в мои планы входило скрывать собственное происхождение и способности – тем более, что дядя наверняка и так не сегодня-завтра объявил бы обо всем и прислуге в Гром-камне, и уж тем более дружине.

Но разговаривать с Жихарем без всех этих титулов определенно было проще. Правда, сам он так, похоже, не считал.

– Почему раньше не сказали?

– Ты не спрашивал, – усмехнулся я, пожимая плечами. – А теперь что – легче стало?

– Не знаю… – Жихарь задумчиво нахмурился. – Получается, не зря болтают…

– О чем? – Я тут же навострил уши. – Кто болтает?

– Да гриди. В смысле – которые постарше, – зачем-то уточнил Жихарь. – Говорят, будто у князя покойного еще один сын есть. А я вот теперь смотрю – и правда ж похож… похожи.

– И правда. Только ты пока – молчком. – Я улыбнулся и приложил палец к губам. – Рот на замок.

Глава 8

– Ничего, ваше благородие. Дойду как-нибудь. А там и вернемся с гридями. Как знать – может, и дождется нас олешка, не утащат хмыри эти.

Жихарь доверил мне сумку, флягу и оба арбалета, но нагружаться сверх меры господам моего нынешнего положения, видимо, не полагалась. Так что шкуру, рога и вырезку бедняга нес сам, подгибаясь под их тяжестью. То ли от опасения, что зубовские дружинники вернутся, то ли от самой обычной жадности он набрал столько, что сам теперь немного напоминал огненного оленя – по запаху уж точно.

Но болтать, конечно же, не перестал.

– А здорово, получается. Значит, у нас теперь снова свой Одаренный есть – аж целый княжич, – радостно проговорил Жихарь. И тут же принялся пояснять: – вы не подумайте, Катерина и Полина Даниловны, конечно, тоже княжны, да и Олег Михайлович, когда в силе был… Но сейчас-то…

– Я не княжич, – усмехнулся я. – Тебе наверняка известно, что бастарды не имеют права на титул родителей.

– Известно, ваше благородие. – Жихарь запыхтел и чуть ускорил шаг, чтобы не отставать. – Только как по мне – какая разница, кто там законный сын, а кто нет? Если уж теперь вы с нами. И человек вы стоящий, сразу видно – из благородных, а не…

– Тихо! – Я взял арбалет наизготовку. – Видишь, там впереди?

Мы уже почти дошли до моста, так что возвращения зубовских я не опасался, однако темный силуэт вдалеке определенно принадлежал человеку. Высокому и худому мужчине, который медленно шагал по дороге, опираясь на палку.

– А-а-а… Так это дед Молчан. – Жихарь улыбнулся. И вдруг заорал на всю Тайгу: – Дедушка Молчан! Де-е-едушка!

Фигура на дороге замерла. Потом развернулась и встала, явно дожидаясь нас. Подойдя чуть ближе, я разглядел длинную седую бороду, здоровенную шляпу и одежду. Когда-то черную, но уже давно выцветшую до грязно-серого. На ногах старик носил даже не сапоги, а какие-то странные галоши с обмотками чуть ли не до колена.

Единственное, что я так и не смог увидеть, так это это лицо – только длинный крючковатый нос, торчавший между бородой и обвисшими полями шляпы.

– Вы с ним помягче, ваше благородие, – пропыхтел Жихарь. – Молчан на язык грубоват, манерам не обучен, но сам по себе старик безвредный. Хотя и странный, конечно – в Тайге сидит, целыми днями по лесу бродит…

– В Тайге? – переспросил я, чуть замедляя шаг. – Олег Михайлович сказал – на этом берегу реки никто не живет.

– Ну, Молчан один такой и есть. Уж не знаю, почему, но местное зверье его не трогает. – Жихарь чуть понизил голос, хоть до старика еще и оставалось полсотни шагов. – В Отрадном его считают… Ну, колдуном вроде как.

Я мог только догадываться, как именно Молчан снискал такую славу. Особенно если учесть, что местные наверняка имели возможность не раз наблюдать в деле и Полину, и самого покойного князя. Но в старике, пожалуй, действительно было что-то от странствующего волшебника из старых книжек.

По меньшей мере – облик: борода, шляпа, обноски и длинный узловатый посох. Наверняка никакой не магический инструмент, а самая обычная палка, которая годилась разве что отгонять какое-нибудь мелкое зверье – вроде ядовитых жаб… или огнедышащих белок. Однако смотрелось эффектно.

Да и само имя – Молчан – куда больше походило на прозвище и добавляло таинственности. Дара, как у Полины, Кати или Белозерского я в нем не почувствовал, но это само по себе почти ничего не значило – не так уж хорошо мне удалось разобраться в хитросплетениях местной магии.

– Доброго утра, дедушка Молчан! – поздоровался Жихарь.

– И тебе доброго, Глебушка. – Старик забавно шевельнул седыми усами и развернулся в мою сторону. – А это что за гусь с тобой? Здоровый какой, а с одним самострелом идет, будто господин большой.

– А это… это… – замялся Жихарь.

– Игорь меня зовут. – Я решил избавить товарища от раздумий. И заодно от необходимости объяснять, что никакой я не гусь, а сын покойного князя. – Меня Олег Михайлович в дружину позвал.

– Гридень, значит.

Молчан даже приподнял свободной рукой край шляпы, чтобы получше меня рассмотреть. И я успел заметить, что делал он это одним глазом – вместо второго на морщинистом лице остался только уродливый рубец. То ли след от пережитой когда-то болезни, то ли шрам от оружия или звериных когтей.

– Гридень – это хорошо. Как раз проводите дедушку до моста. – Молчан развернулся и снова зашагал по дороге. – Мне в Отрадное заглянуть надо, в магазин.

– Проводим, конечно, – отозвался Жихарь. – Тут недалеко, но в Тайге всякое случается.

До моста мы дошли примерно за четверть часа. Несмотря на возраст, двигался Молчан на удивление легко. Пожалуй, даже чуть быстрее, чем хотелось бы нагруженному олениной Жихарю. В какой-то момент я начал подозревать, что посох старику был не так уж и нужен, и служил скорее для поддержания репутации мудреца и знахаря.

– И не страшно в лесу одному? – Я поправил ремень арбалета на плече. – Без людей?

– А чего ж мне бояться? Это для вас Тайга место особое, непростое, а для меня – дом родной. – Молчан усмехнулся. – Когда с ней в ладу живешь, то и она тебя не тронет. Да и привыкло ко мне зверье уже, за семьдесят-то годиков.

– Семьдесят? Это ж сколько вам всего, получается?

– Много, Игорек. Я еще Олега Даниловича, прадеда твоего, мальцом помню.

Я едва не споткнулся от удивления. И дело было не только в запредельном даже для местных Одаренных возрасте Молчана – про него старик вполне мог и соврать, чтобы напустить тумана.

А вот насчет прадеда не ошибся – хоть и видел меня всего ничего. И уж конечно не мог знать, кем именно я прихожусь покойному князю и хозяевам Гром-камня.

Наверное – не мог.

Я осторожно покосился на Жихаря, но тот только многозначительно насупился, указал взглядом на шагавшего впереди старика и закивал. Будто хотел сказать: я ж говорил. Вот он какой – колдун, самый настоящий.

– Давно я тут, Игорек. Сам уж не вспомню, сколько. Вот там моя избушка стоит. – Молчан развернулся и указал рукой на дорогу за моей спиной. – До первой большой развилки, и оттуда направо, еще с версты полторы будет. Пойдешь в дозор – заглядывай в гости. Чаем напою, посидим, поболтаем.

– Загляну, пожалуй, – задумчиво отозвался я.

– А может, к нам в усадьбу зайдем, дедушка Молчан? – Жихарь чуть прибавил шагу и поравнялся с нами. – Успеете еще в магазин. А обратно на машине. Довезем с ветерком – нам как раз за оленем ехать.

– К вам? – Старик склонил голову, явно раздумывая – но потом все-таки отказался. – Не пойду, Глебушка. Но все равно спасибо.

– А чего так? – Жихарь приподнял брови. – Быстрее ж получится…

– Оно, может, и быстрее. Только вам с Игорьком не до того будет. – Молчан на мгновение прикрыл единственный глаз, словно вспоминая что-то. – Да, точно. Не до того. Ждут вас уже.

– Кто ждет? – поинтересовался я.

– Сам скоро увидишь, – улыбнулся Молчан. – Точнее, услышишь.

Когда мы распрощались, я несколько минут шагал молча, раздумывая. Но поднимался в гору уже с уверенностью, что старик в очередной раз актерствовал, изображая провидца. И я даже собирался поделиться своими мыслями с Жихарем, но не успел.

Судя по шуму, раздававшемся с холма, Гром-камень уже проснулся. И стремительно оживал, хоть и не вполне по собственной воле.

– Куда ушли? – Могучий дядин бас прокатился между сосен. – Быстро в машину и за ними! А как увидите – сразу тащите сюда… Я этому рыжему лично голову откручу, мать его за ногу!

– О-о-о… Понятно. – Жихарь тоскливо ухмыльнулся. – Сейчас начнется…

* * *

– Ты… ты каким местом думал?

Дядя определенно пребывал не в настроении. Не настолько, чтобы орать на все Отрадное и устраивать мне разнос прямо на глазах у дружины, но даже на короткую дорогу до второго этажа дома его терпения не хватило: ворчать он начал еще на лестнице, а в кабинете – видимо, раньше принадлежавшем отцу – уже развернулся на всю широту северной души.

– Ну ладно удрали за реку. Ладно на оленя вдвоем полезли, хотя сколько раз этому остолопу сказано – зверя с аспектом надо сразу бить, в четыре арбалета, а лучше в пять… – Дядя тряхнул головой. – Ладно дальше по следам пошли. Но с зубовскими-то зачем связались⁈

– Они гуляли прямо за Невой. Километра четыре отсюда, если по прямой брать, – ответил я. – И что я, по-твоему, должен был делать?

– Да ничего не должен был. – Дядя шумно выдохнул через нос, нахмурился, но тут же как-то сник, будто само появление чужой дружины так близко от Гром-камня напрочь сбивало ему воинственный настрой. – Ну в крайнем случае – посмотреть, сосчитать, сколько их там бродит – и домой. Зубовы нам не враги.

– А ты уверен? – поморщился я. – Жихарь мне совсем другое говорил. Про силки, про капканы…

– Да и Матерь с этими капканами! – Дядя махнул рукой. – У Тайги хозяев нет. И оленей там этих – не сосчитаешь. А ты полез! Теперь они Николаю Платоновичу все доложат, а он человек горячий… Кто его знает, что придумает.

– Ну вот. – Я усмехнулся и покачал головой. – А говорил – не враги.

– А как тут не рассердиться? Если мальчишка один семерых гридей, считай, уделал. – Дядя попытался снова состроить сердитую физиономию, но губы против воли расплылись в довольной улыбке. – Что, вот прям так и ушли? Не врет Жихарь?

– Ну… Не то чтобы совсем не врет. – Я вспомнил красочный и весьма вольный пересказ событий, что мы слушали несколько минут назад. – Но ушли.

– Зря ты так, Игорь. Народ в Гатчине суровый, такого не прощает. – Дядя со вздохом покачал головой. – Пойдешь в Тайгу, влепят тебе пулю в спину – что мы с Катюшкой и Полиной делать будем?

– А раньше что делали?

Я вдруг заметил, что стою со сжатыми до боли кулаками. То ли уже успел разозлиться, то ли просто устал от нотаций. Как и от желания раз за разом спускать все на тормозах и не ссориться с богатым и могущественным соседом без крайней необходимости. В каком-то смысле дядя, конечно, был прав: я еще не набрал сил, а полдюжины опытных вооруженных бойцов – это совсем не то же самое, что три мелких бандита. Полноценной схватки мое тело и Основа могли и не выдержать. А изящный фокус с запугиванием мог закончиться перестрелкой, окажись среди зубовских хоть один самоуверенный идиот с револьвером на поясе.

Я понимал дядю – но и стоять, опустив голову, уж точно не собирался.

В конце концов, Страж – это не нашкодивший гимназист. И не кадет-первогодка.

– А ты, дядя Олег, ведь тоже хорош. Из госпиталя забрал, приютил, а рассказывать ничего не рассказываешь. Ни про отца, ни про зубовских, которые за Невой, как у себя дома гуляют. Всю жизнь не разу не вспоминал – а тут вдруг понадобился. – Я чувствовал, что перегнул палку, но остановиться уже не мог. Да и, пожалуй, не хотел. – Не просто так ты меня из Новгорода увез. И не потому, что совесть вдруг проснулась. Ну так раз уж я тебе тут нужен – хотя бы скажи, для чего!

– Я увез… Вот прям силком в багажник посадил! – огрызнулся дядя. – Не нравится – езжай обратно. Держать не стану.

– Дурак ты, – вздохнул я. – Умный вроде – а все равно дурак.

Вся моя злоба разом куда-то подевалась. А вот дядина наоборот – вернулась с утроенной силой. На его и без того пунцовом лбу проступила и задергалась жилка, а пальцы сжались в здоровенные кулачищи.

– Что ты сказал? – проговорил он сквозь зубы. – Щенок… Думаешь, я тебе по ушам не надаю за такие слова?

– Да кто ж тебя знает – надаешь, не надаешь… – Я улыбнулся и пожал плечами. – Проверять будем? Можно здесь, а можно и на улице – там как раз место хорошее.

Дядя чуть втянул голову в плечи и уставился на меня стремительно розовеющими глазами. При его габаритах это, пожалуй, и правда смотрелось жутковато, но я за свою жизнь – прошлую, конечно же – видел кое-что пострашнее сердитого двухметрового мужика с седой бородой. Странная игра в гляделки продолжалась чуть ли полминуты.

И первым все-таки сломался дядя: шумно выдохнул через нос, поджал губы и сник, будто из него вынули несколько костей.

– Не будем, – проворчал он, отводя глаза. – Видел я, как ты тех хмырей у госпиталя размотал. Не хватало еще, чтобы ты меня, старого, перед дружиной по земле валял.

– Вот и я так думаю. – Я снова заулыбался, старательно изображая миролюбие, однако мысль до конца все-таки довел: – А дурак ты, дядя Олег, потому, что глупости говоришь. Ну на кой-черт мне этот Новгород? Вы – моя семья. Может, и не родная, но другой у меня нет и не будет. И никуда я от вас теперь не денусь. – Я протяжно вздохнул и закончил. – Хоть и бастард.

– Ну… вообще-то… – Дядя замялся. – Тут, Игорь, такое дело…

Видимо, ему не слишком-то удавались светские беседы. Выглядело так, будто он заготовил некое подобие речи, однако то ли забыл все слова, то ли решил сразу перейти к делу.

Дядя шагнул к столу и со скрипом опустился в здоровенное кожаное кресло. Могучая ручища нырнула в один из выдвижных ящиков и через несколько мгновений протянула мне сложенный вдвое листок плотной белой бумаги.

– Вот, – буркнул дядя. – Читай.

До текста я добрался не сразу. Сначала чуть ли не полминуты разглядывал двуглавого орла на щите с двумя скрещенными мечами – имперский герб. Потом переключился на хитрый орнамент по краям листа и только после него добрался до содержания важного – а в этом уже не было никаких сомнений! – документа.

– Ничего себе, – выдохнул я, пробежав взглядом строчки.

И тут же принялся перечитывать. Раз, другой, третий… Но никакой ошибки, равно как и двусмысленности в бумаге быть не могло: в соответствии с указом его величества императора Николая Александровича, я, Иван Данилович Митрофанов, уже неделю как считался законным отпрыском его сиятельства Данилы Михайловича. С правом принять фамилию Костров, а также наследовать за покойным родителем княжеский титул, земли, имущество – как личное, так и семейное.

И прочая, и прочая, и прочая.

– Ничего себе, – повторил я.

Вряд ли государев указ на деле сулил мне хоть что-то, кроме забот и неприятностей, но я все равно раз за разом перечитывал фамилию Костров, примеряя ее на себя – вместе с новой жизнью. И дело было не только в княжеском титуле и каких-то там капиталах – теперь я мог по праву считать себя не только отпрыском древнего рода, но и полноценным его наследником.

Своим, настоящим братом Полины и Катюшки. Одним из хозяев Гром-камня – а не гостем с птичьими правами. Вряд ли даже дядя мог догадаться, как много для меня значила эта бумага. Стражи умеют скрывать свои эмоции, и со стороны мое лицо наверняка казалось непроницаемым. Но внутри…

Внутри все пело.

Случаи признания бастардов законными сыновьями, да еще и после смерти обоих родителей, конечно, случались. Но, насколько я успел понять, немногим чаще, чем никогда. И я мог только догадываться, скольких сил, времени и, вероятно, еще и денег родным стоило раздобыть эту бумагу.

Зато причину такой милости, кажется, уже знал.

– Ты это… раньше времени не радуйся. – Дядя погрозил мне пальцем. – Княжеский титул – это не просто особые права и какие-то там закорючки на гербовой бумаге. Это еще и обязанности.

– Куда ж я от них денусь. – Я положил драгоценный документ на стол. – Ну и что теперь?

– Что-что… к дружине спустимся. Сообщим, так сказать, официально. – Дядя отодвинул кресло и поднялся. – А потом в оружейную заглянем.

Глава 9

– А вот там внизу – коровник. – Дядя вытянул руку, указывая на вытянутое здание под холмом. – Впрочем, тебе такое знать не обязательно. Не княжеское это дело – со скотиной возиться.

– Всякое бывает. – Я пожал плечами. – Прислуги у вас тут немного.

– У нас, – поправил дядя. – Немного, но есть. Шесть человек, не считая гридей, а больше и не надо.

На усадьбу такого размера я бы нанял не меньше десятка, но с дядей спорить, конечно же, не стал. Он наверняка разбирался во всем это гораздо лучше меня. А может, просто экономил: о богатствах рода – или скорее их отсутствии – мы еще не говорили, однако некоторые здания в Гром-камне уже давно требовали ремонта. А пара-тройка и вовсе просились под снос. И все же стояли, продолжая преданно служить хозяевам.

Оружейная – или арсенал, как называл ее Жихарь – как раз была из таких. Небольшое здание, а скорее даже пристройку под боком у гридницы не обновляли с прошлого века. Она понемногу врастала в землю, но все так же упрямо стояла, вцепившись в могучий бок жилища дружинников – и падать явно не собиралась.

– Проходи. – Дядя снял висячий замок, потянул дверь на себя и чуть отступил, пропуская меня вперед. – Только осторожно, голову не расшиби.

Внутри оружейная выглядела куда симпатичнее. Такой же ветхой, как и снаружи, зато здесь хотя бы было сухо. Правда, не слишком светло – глаза не сразу привыкли к полумраку, но потом я все же смог разглядеть ящики, выстроившиеся вдоль стен, длинный стол и чуть дальше за ним – стойки с подвесами. На некоторых тускло поблескивали топоры, мечи и стволы, однако большая часть их все же пустовала.

Видимо, осталась еще с тех времен, когда дружина Гром-камня насчитывала пятьдесят с лишним человек.

– Небогато, конечно, – вздохнул дядя, проследив мой взгляд. – Но ты не думай, у нас не только железные палки. И ружья, и штуцера имеются, даже холландовский, под большой английский патрон. Еще отец покупал…

Я пока еще не успел как следует разбираться в местном огнестреле. Неудобном, архаичном, маломощном. Да и, пожалуй, бесполезном – я, сколько себя помнил, предпочитал сносить врагов или чистой мощью огня, или оружием ближнего боя. Так что те самые «железные палки» заинтересовали меня куда больше.

Я провел кончиками пальцев по рукояткам мечей, прошагал чуть дальше вдоль стоек и задержался у двуручного молота. Старого, можно сказать, доисторического, покрытого не только ржавчиной, но и слоем пыли чуть ли не в палец толщиной. За него не брались, похоже, уже целую вечность, и я вдруг ощутил острое желание помахать этим неуклюжим куском стали.

Или хотя бы прикоснуться к уменьшенной и жалкой копии моего Крушителя, который кроме меня не мог поднять никто – даже из Стражей.

– С таким на крупного зверя ходят, у кого панцирь крепкий. – пояснил дядя. – Ну и автоматон разобрать сгодится – только где их теперь возьмешь?..

Я улыбнулся. Судя по словам Жихаря, древние механизмы Тайги уже давно встречались только в книгах или на экране телевизора, однако перед глазами тут же появилась презабавная картина: несколько дружинников, деловито колошматящих кувалдами уже неподвижное металлическое тело, и летящие во все стороны жив-камни и куски кресбулата.

– Но это все ерунда. – Дядя шагнул в дальнюю часть оружейной и взялся за край брезента, укрывавшего что-то вроде кое-как сложенных друг на друга ящиков или просто груды доисторического барахла. – Смотри, какая штука у нас есть…

Когда ткань, подняв в воздух целое облако пыли, свалилась на пол, я едва не подпрыгнул. Тело само отпрянуло и встало в боевую стойку, едва не прихватив молот, а Основа ожила, готовясь снова взорваться. Пламя уже готовилось выплеснуться откуда-то изнутри в ладони или кончики пальцев…

И тут же улеглось.

Металлический гигант рядом с дядей остался неподвижным. И, судя по всему, пребывал в таком виде уже давным-давно. Сидел, согнувшись и безвольно опустив на пол ручищи с мое тело размером, будто мертвец. Но даже в смерти – или скорее не-жизни – не утратил грозной силы и одним своим видом внушал если не страх, то по меньшей мере оторопь. Вздумай он подняться – наверняка пробил бы потолок оружейной и вылез макушкой на чердак.

– Ну и махина… – пробормотал я, подходя чуть ближе. – Сколько в нем – метра три? Или все четыре?

– Три двадцать, – ответил дядя. – Ровно полторы сажени. Когда таких делали, в метрах еще никто не считал.

Жутковато смотрелись не только габариты – в самих пропорциях гиганта было что-то тревожно-противоестественное. Одновременно и напоминающее кряжистую мужскую фигуру – и напрочь ей чуждое. Огромные конечности и торс вполне могли бы принадлежать человеку, а вот плечи – широченные, накрытые сверху изогнутыми пластинами – напоминали скорее детали машины. Или броневика – даже не подходя ближе, я смог разглядеть, что толщина металла превосходит привычную по меньшей мере впятеро.

Голова крепилась прямо к телу без единого намека на шею и чуть уходила вниз, будто гигант нарочно втягивал ее в плечи и прижимал к груди хрупкий подбородок, защищаясь от удара. Не будь на темени и около узких прорезей глаз золотого орнамента, я, пожалуй, и вовсе подумал бы, что инженеры прошлых веков вообще решили отказаться от этой детали – за ненадобностью.

О назначении громадины можно было даже не спрашивать: местами ее облик буквально копировал былинного богатыря, закованного в латы. Создатели гиганта явно куда больше заботились о его эффективности в бою, однако все же не поленились украсить резьбой с рунной вязью голову и наплечники. И даже придали верхней части кирасы некое сходство с древнерусским доспехом, налепив на нее прямоугольных пластин.

Большая часть металла потемнела и кое-где даже покрылась ржавчиной, однако над коленями, плечами, огромным круглым зерцалом по центру груди и шлемом, растущим прямо из кирасы, время оказалось не властно. Они блестели так, будто дядя отполировал их прямо перед нашим визитом в оружейную.

– Кресбулат… Ну, и обычная сталь тоже. – Я протянул руку и коснулся кончиками пальцев резьбы на груди металлического великана. – Это же?..

– Волот, – кивнул дядя. – Княжеский доспех.

Не просто броня, а целый боевой комплекс, почти неуязвимый для стрел и любого обычного оружия. Впрочем, от магии волот был защищен немногим хуже: кресбулат не только прикрывал голову, плечи, грудь и колени великана, но и даже сейчас хранил могучие чары, способные остановить и Лед, и Огонь, и другие аспекты.

Когда-то мои пра-пра-прадеды облачались в эти доспехи и вели за собой дружину, и одно только появление на поле боя такой машины зачастую решало исход сражения. Сотни лет назад волоты вполне могли считаться абсолютным оружиям, уступая разве что магии высших рангов.

Да и сейчас… В схватке пары современных броневиков и стального гиганта я бы, пожалуй, поставил на второго. Единственным серьезным преимуществом военного автомобиля была бы способность удрать от тяжелого и наверняка не слишком проворного противника.

– Я такие только в кино видел, – улыбнулся я.

– У каждого свое имя, – тихо проговорил дядя, проводя ладонью по рунам на кирасе. – Это тебе не серийное производство – двух одинаковых не найдешь, даже похожих.

– Их вообще, наверное, мало осталось, – кивнул я. – А как нашего зовут?

– Святогор. – В голосе дяди прорезалась гордость. – У Горчакова вроде еще сохранился, ну и в Орешке пара штук на казенном довольствии. Все-таки машина полезная – в Тайге пройдет там, где любой вездеход встанет.

– А он… работает? – поинтересовался я.

Волот даже без пластин брони слишком велик и тяжел, чтобы человек – будь он хоть тысячу раз Одаренным – мог бы управлять им одной лишь мышечной силой. Сам вид гиганта подразумевал наличие в его броне магии или каких-нибудь хитрых механизмов, а скорее всего – и того, и другого вместе.

– Да куда там. – Дядя тоскливо поморщился. – Его не трогали-то уже лет двести. И жив-камень волоту нужен большой, мощный, а такой стоит, как все Отрадное.

Я вздохнул. Пожалуй, даже с некоторым разочарованием, хотя умом понимал, что по нынешним временам содержать такую игрушку почти бессмысленно. Любой разумный человек для вылазки в Тайгу предпочел бы внедорожник.

А я… Я еще не успел забыть собственные доспехи и оружие Стражей. Громоздкое и архаичное, но могучее. И в правильных руках способное нанести куда больше урона, чем самые совершенные боевые системы, от появление которых меня теперь отделяли тысячелетия.

Для такого, как я, волот мог стать куда большим, чем бездушная машина. И поэтому даже сейчас он казался не мертвым, а просто крепко спящим. Неподвижным – но все еще готовым пробудиться, когда придет время встать и снова шагать перед строем.

– Отдыхай. – Я с улыбкой коснулся сонной головы Святогора, прощаясь. – Еще увидимся.

– Что, понравился? – Дядя усмехнулся, но как-то натянуто. Будто всем видом пытался показать, что его самого нисколько не проняло. – Ладно, пойдем дальше. Тут, кстати, не только оружейная.

После волота я ожидал еще чего-нибудь этакого, и дверь за его металлическим плечом – самая обычная, деревянная, даже без замка – изрядно разочаровала. Дядя просто толкнул ее, и мы оказались в небольшом помещении, которое освещало единственное оконце с треснувшим наискосок стеклом. Когда глаза привыкли к полумраку, я разглядел сначала наковальню, за ней верстак с инструментами и чуть дальше – горн.

– Кузница, – пояснил дядя. – Тут уже лет двадцать никто не работает.

Этого он мог бы и не говорить: судя по слою пыли на полу и подоконнике, помещением давным-давно не пользовались. Однако сохранилось оно отлично: и кувалда, и молотки, и клещи выглядели разве что слегка заржавевшими – но вполне исправными.

Настолько, что их прямо-таки хотелось взять в руки. Хотя куда больше меня заинтересовало само место, которое явно годилось не только для развлечений с железными болванками, но и я для кое-чего другого.

Подойдя к горну, я присел на корточки и заглянул внутрь.

Сыро. И тесновато… Но, пожалуй, сойдет.

– Слушай, – Я повернулся к дяде, – я, пожалуй, тут задержусь. Экскурсия ведь подождет?

– Да куда денется. Там и смотреть-то уже, считай, нечего. Как поленница с гаражом выглядят, ты, полагаю, и так знаешь, – усмехнулся дядя. И вдруг нахмурился, прищуриваясь. – А тебе зачем?..

– Да так. – Я махнул рукой. – Еще в кадетском в кузне баловались. Может, и тут чего получится.

– А-а-а… Ну давай, давай. Дело хорошее. Мастер нам пригодится. – Дядя одобрительно закивал. – Сейчас Жихаря тебе в помощь пришлю – пусть свои повинности отрабатывает.

Я вполне мог бы натаскать дров и сам, однако отказываться, конечно же, не стал. И пока мой товарищ по несчастью носился туда-сюда со здоровенными поленьями, отыскал на одной из полок масленку и кое-как привел в порядок кузнечные меха. Скрипучие, рассохшиеся, но все же вполне пригодные к работе.

– Чего это ваше сиятельство задумали? – осторожно поинтересовался Жихарь, сбрасывая на пол охапку дров. – Ковать собираетесь?

– Вроде того… Но потом, – улыбнулся я. – Пока разжечь надо. И оставить на пару дней – пусть пропечет тут все как следует.

– На два дня? – Жихарь нагнулся и с явным сомнением заглянул в очаг горна. – Так потухнет ведь…

– Не переживай, – усмехнулся я. – У меня – не потухнет.

Я вполне мог поискать спички, но из чистого упрямства воспользовался магией. Вышло не сразу, и все же куда легче, чем вчера со свечкой: крохотный язычок пламени с едва слышным щелчком появился на моей ладони и скользнул по коже, спеша поскорее добраться до бересты. Она с шипением загорелась, а когда я добавил еще маны, вспыхнули и дрова – все разом, будто их облили бензином.

– Ловко вы. Раз – и готово. – Жихарь цокнул языком. – А дальше что?

– А дальше – берись за меха, – ответил я. – И поддай как следует.