Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 91 страниц)

Молот Пограничья 5

                                                            

Глава 1

Ветер хлестнул в лицо. Густой, колючий и злой, как и все в этом месте. И чужой, будто в самом воздухе уже не осталось ничего привычного и живого. В глотку впивались тысячи крохотных кинжалов, но я все равно решил обойтись без шлема. Радиация, песок и пепел мне не страшны, а энергия Хаоса…

Мне ли, Воителю Тарону, Старшему над Старшими, бояться такой мелочи?

Да и падать недолго – крохотные фигурки внизу увеличивались с пугающей быстротой. Я мчался сквозь выжженное небо Эринии, лавируя между всполохами огня и застывшими в воздухе десантными баржами. Без ранца – ни в чем подобном я уже давно не нуждался. Вряд ли хоть кто‑то из обычных людей мог увидеть, но я чувствовал, как за спиной раскрываются астральные крылья. Огромные, сияющие, способные без труда нести несколько сотен килограмм плоти и штурмовых доспехов.

В самую гущу боя – и никак иначе. Туда, где блестящий строй авангарда уже дрогнул, смешиваясь с наседающими темными силуэтами. Я рухнул прямо на них, сметая и раскидывая изломанные тощие тела тварей, в которых уже не осталось ничего человеческого. Подошвы ботиник с лязгом ударили о камень, и тело сгорбилось, привычно гася инерцию и впиваясь в измученную поверхность Эринии металлическим кулаком, от которого во все стороны тут же побежали трещины.

Черная копошащаяся волна отступила лишь на мгновение – и тут же снова накатила с воем и грохотом. Но я уже поднимался ей навстречу, занося для удара Крушитель – огромный двуручный молот, с которым не справился бы ни смертный, ни даже сильнейшие из Стражей.

Никто – кроме меня.

Руны на оружии засияли, и Крушитель устремился вниз, рассекая воздух с гулом, в котором уже слышался хор духов, когда‑то заключенных в металл древними мастерами.

Удар – и во все стороны разносится хруст сминаемой плоти. Второй – и от визга раненых закладывает уши. Третий – и я уже стою один.

Больше желающих подраться не нашлось.

– Страж! – раздались голоса за спиной. – С нами Страж! Вперед!

Мое появление, как и всегда, вдохнуло отвагу и силы даже в тех, кто едва мог держать оружие. Преторианцы тут же воспряли и бросились ко мне, на ходу перемалывая остатки врагов сияющими серебром клинками.

– Держать строй! – Мой голос промчался над боем, перекрывая лязг металла и грозный вой повторителей. – Держать строй, Хаос вас забери!

Наплечники и щиты с лязгом сомкнулись, превращая разрозненные фигуры в единое целое, и металлическая волна неторопливо поползла вперед. Туда, где над пустошью возвышались башни цитадели, над которыми среди грязно‑желтых облаков то и дело вспыхивали вытянутые хищные силуэты. Боевые корабли выходили из подпространства один за одним – и тут же обрушивали на Эринию всю мощь бортовых орудий. И, казалась, нет и не никогда не найдется той силы, что способна устоять там, где плавятся камни, и само небо загорается от полыхающих хвостов ракет.

Но их было слишком мало. Нельзя выиграть войну, имея под рукой всего четыре линкора и полтора десятка кораблей рангом поменьше. Их не хватило бы даже на патруль границ, не говоря уже о полноценной схватке – особенно когда у противника флот почти в десять раз больше.

Зато такую эскадру не так уж сложно спрятать. И в нужный момент привести прямо сюда, на Эринию. Пройти путь в один конец, спалив топливо до последней капли. Лишить себя даже крохотной возможности на побег, но все‑таки дотянуться до цитадели врага. И нанести один‑единственный удар.

Бронированным кулаком – в самое Сердце Тьмы.

– Вперед! – снова скомандовал я, поднимая молот. – За мной!

Здесь, у ворот, схватка была особенно жуткой. Мои воины шли на приступ, оставляя за собой опустевшие зарядные ленты, горящие остовы боевых машин и изувеченные огнем знамена. Тела врагов – и собственные, которые теперь лежали вперемешку. Когда кончаются боеприпасы, а стволы пушек и повторителей плавятся от жара, все, как и тысячи лет назад, решает рукопашная схватка.

И мы ее выиграли. Добрались. Потеряли две трети Легиона, зато не только высадились на Эринию, но и дошли до самых ворот цитадели, заставив замолчать дьявольские машины на башнях.

Осталось только войти внутрь. И для этого понадобятся все мои силы.

Я оперся рукоятью Крушителя в землю и опустился на одно колено. Прямо передо мной лежал преторианец в почерневшей и искореженной от жара броне. Совсем молодой парень, не больше двадцати человеческих зим от роду. То ли оружие, то ли магия сломали и изуродовали тело, но лица пламя почему‑то не коснулось. Оно белело в окантовке шлема восковой маской, на которой застыла упрямая и мрачная решимость.

Сражаться. Биться до самого конца, шагая за мной и по стальной палубе линкора, и по мертвым камням Эринии до самого Сердца Тьмы. И даже дальше – если на то будет моя воля.

И я не посмел отказать в этой чести – даже павшим.

– Поднимайся, Солон, – тихо проговорил я, касаясь смятого нагрудника металлической перчаткой. – Твое время еще не пришло… Ваше время еще не пришло!

Мой голос гремел, набирая силу, и преторианцы один за другим вставали, стряхивая с брони изрубленные тела врагов. Отцу не было угодно наделить меня могуществом сестры, способной залечить любые, даже самые тяжелые раны. И я делал для своих бойцов лишь то, что мог: делился текущим по жилам первородным пламенем, способным поднять уже бездыханное и обескровленное тело.

Преторианцы вставали и шли в свой последний бой. Раненые, мертвые – какая разница? Они сами выбрали судьбу, согласившись отправиться со мной на Эринию. Едва ли хоть кто‑то сегодня уцелеет. И пусть для всех нас бросок линкора через подпространство стал дорогой в один конец, пусть всего моего могущества не хватит спасти хоть одну жизнь, на штурм цитадели я поведу их сам, лично, как и положено командиру Легиона.

Как и положено Стражу.

Когда я подошел к воротам, все стихло. Преторианцы замедлили шаг, а потом и вовсе остановились за моей спиной. Повторители смолкли, орудия на стенах уже давно превратились в оплавленные куски металла, последняя из темных тварей погибла, смятая ботинком штурмовой брони, и сражаться у стен цитадели было больше некому.

Я сжал свободную руку в кулак и потянул на себя, будто дергая невидимую цепь, и ворота содрогнулись. Механизмы и сторожевые чары держали крепко, но через меня текла сила, перед которой не устоял бы даже самый крепкий металл. Створки со стоном выгнулись, сорвались с петель и, наконец, рухнули, освобождая путь.

– За мной! – Я перехватил Крушитель двумя руками, чтобы было удобнее шагать. – Во имя Отца!

И тьма впереди ожила. Снова ощетинилась остриями копий и изогнутыми лезвиями ятаганов, снова заскрежетала, засияла алыми огоньками глаз Измененных. В ответ ей завыли повторители, и остатки моей гвардии устремились в бой, кромсая черную орду огнем, серебром и сталью.

Строй двигался вперед, бронированным клином вгрызаясь в податливое и душное нутро Сердца Тьмы. Я сам стал острием этого совершенного оружия, и мой молот поднимался и опускался, раз за разом принося покой изувеченным душам защитников цитадели. Длинные и прямые коридоры сменялись залами, залы – тесными поворотами, неотличимыми друг от друга.

Любой другой уже давно затерялся бы в бесконечности их переплетений, но я упрямо шагал, не сбиваясь с одному мне известного курса. Чужая сила исступленно пульсировала где‑то впереди и вела через цитадель куда вернее самой совершенной системы наведения.

Кровь не обманешь. Я знал, где прячется брат – так же, как и он видел весь путь, который мне пришлось прорубить через полчища его прислужников.

– Займите оборону. – Я поднял руку, приказывая преторианцам остановиться. – Дальше я пойду один.

Никто не стал возражать. Они слишком хорошо знали, на что способен Хрод. Даже лишившись сил и половины своего черного воинства, Страж остается Стражем. В бою против него не помогут ни повторители, ни мечи, ни сверхчеловеческая отвага – самое могучее оружие Легиона. Переломить такую силу может только подобная ей.

Моя.

Когда я шагнул под темные своды тронного зала, тишина навалилась разом со всех сторон. Будто само бытие хотело избавить меня от лишнего шума, чтобы никоим образом не помешать беседе Стражем – пусть от нее и не было уже никакого толку.

Я снова двинулся вперед, и металлический лязг моих шагов заметался эхом среди черных колонн, но огромная фигура на троне даже не шевельнулась. Хрод сидел, уронив голову на грудь – усталый гигант высотой почти в два человеческих роста. С нашей последней встречи прошло не так много времени, однако Хаос уже довел работу до конца, превратив когда‑то прекрасного юношу в свою марионетку. Злобную, исковерканные и уродливую – такую же, как неподвижные тела в коридоре за моей спиной.

Разве что побольше размером.

На мгновение показалось, что Хрод уже мертв. Что его заемные силы, наконец, закончились, все ушли на защиту этих стен и орбиты Эринии, и в Сердце Тьмы меня встретил не грозный враг, а мертвец.

И лишь подойдя ближе, я понял, как ошибался: фигура на троне подняла голову, и глаза Хрода вспыхнули в полумраке ненавистью, одно лишь касание которой едва не расплавило пластины доспеха на груди. По залу, раскалывая колонны, пробежала волна алого пламени. Крушитель вырвало из рук и отшвырнуло куда‑то в сторону, а самого меня протащило подошвами по полу полтора десятка шагов.

Астральный удар такой мощи раскатал бы в тонкую фольгу защищенную броней десантную баржу, и я лишь чудом удержался на ногах. В глазах потемнело, а во рту вдруг появился давно забытый сладковатый привкус.

Стражи – не люди. И все‑таки мы уязвимы – хотя бы против себе подобных.

– И это все? – усмехнулся я, стряхивая с перчатки остатки алых искр. – Что ж… Полагаю, просить тебя вернуться домой уже поздно.

– Собираешься читать нотации, Тарон? – Хрод впился в подлокотники трона черными узловатыми пальцами. – Ты мне не Отец!

– Старший брат, – отозвался я. – А это тоже что‑то да значит. И когда Отец вернется…

– Глупец!

Хрод запрокинул голову и расхохотался. Его гигантское тело тряслось и корчилось, будто собиралось прямо сейчас избавиться от остатков человеческой плоти и выпустить наружу то, чем стал мой брат. Под бледной кожей на шее – там, где она еще не успела смениться уродливой блестящей чешуей – шевелились то ли тонкие веревки мышц, то ли черви, уже готовые сожрать Хрода изнутри.

– Неужели ты еще не понял⁈ – прогремел он. – Отец оставил тебя! Навсегда оставил нас всех. И ты никогда не сможешь занять его место, ведь у тебя нет даже крупицы его мудрости, Воитель!

– Может, и так. Зато у меня есть сила.

Я вытянул руку, и Крушитель, выпрыгнув из‑под обломков, с лязгом ткнулся рукоятью в мою ладонь. Послушно лег в пальцы, будто и сам хотел поскорее закончить эту бесполезную болтовню.

– У меня есть сила, брат, – повторил я. – И этот молот. Так что вставай и сражайся, если у тебя осталась хоть капля достоинства. Не заставляй меня убивать безоружного.

– Убивать? Это мы еще посмотрим…

Хрод поднялся с трона. Свободно и легко, будто ему и не приходилось нести на себе доспехи, в которых и без того гигантское тело казалось чуть ли вдвое массивнее. Теперь я едва ли смог бы дотянуться макушкой ему до середины груди, и сил у брата, похоже, оставалось достаточно – их даже хватило отрастить прямо из руки пылающий меч.

Очередной дешевый фокус. Такой же бесполезный, как шипы на броне и огромный рост, за которыми Хрод отчаянно пытался скрыть то же, что и всегда – испуганного мальчишку, самого младшего и слабого из детей всемогущего отца. Он мог вымахать хоть вчетверо выше, мог набрать у Хаоса сколько угодно долгов и превратить в пепел все вокруг… Мог даже – этого все равно оказалось бы недостаточно. Победу в схватке Старших приносит кое‑что поважнее грубой силы.

Еще не вступив в бой, брат уже проиграл.

Я даже дал оттеснить себя чуть ли до самой двери – и только там выдохнул и погнал Хрода обратно, мерно выколачивая Крушителем искры из черной брони. Брат еще пытался сопротивляться, но с каждым движением ошибался все больше. И когда силы закончились – просто свалился на пол, не выдержав запредельного даже для Стража веса доспехов.

– Вот и все. – Я с грохотом опустил металлический ботинок на полыхающее лезвие, оставляя в руке брата жалкий обломок. – Мы закончили.

– Ошибаешься! – Хрод выплюнул на кирасу темную и густую, как патока, кровь. – Ошибаешься, Тарон. Мы только начали!

Извивающаяся фигура с металлическим лязгом ползла к подножью трона, будто в надежде, что громадина кресла из черного камня способна защитить от неизбежного. Мой молот уже поднимался, готовый завершить схватку и во имя Отца очистить душу душу Хрода от скверны Хаоса. Руны на металле полыхнули первородным пламенем…

И вдруг застыли.

– Нет! – прорычал я. – Ты не посмеешь!

Могущество Хаоса велико. Пожалуй, даже больше, чем я когда‑либо мог себе представить – и все же никто, будь он хоть тысячу раз безумен, не посмел бы использовать его целиком. Однако ярость Хрода сделала свое дело, и он, сам того не ведая, обрек себя на участь куда хуже смерти и забвения. Я изо всех вцепился в рукоять, но Крушитель будто намертво застрял в камне. Само время приняло жертву брата – и понемногу обращалось вспять, забрав свою плату.

Молот снова дернулся и отбросил меня на несколько шагов назад. Нас обоих вышвырнуло из тронного зала и потащило по коридорам. И я даже успел заметить, как поднимаются с пола раздавленные тела врагов, а раскаленные добела заряды мчатся обратно по собственным следам, чтобы исчезнуть в стволах повторителей.

Все быстрее и быстрее.

Я со вздохом перекатился на бок и несколько мгновений лежал без движения, пытаясь сообразить, где нахожусь. В ушах все еще звучал демонический смех исковерканного Хаосом чудовища и грохот металла, но реальный мир уже разорвал почти забытую картину прошлого.

И куда больше меня сейчас интересовало, насколько же масштабная гадость ждала впереди, раз память потрудилась прокрутить нашу с Хродом встречу целиком, а не кусками, как раньше. Я будто и правда вернулся в тот самый день, когда отделал брата и уже готов был праздновать победу – и вдруг умчался на несколько тысяч лет назад, чтобы открыть глаза в искалеченном теле княжеского бастарда. Сознание не поленилось выудить из небытия все, до последней секунды, до мельчайших подробностей.

Но что, черт возьми, это было? Очередное предупреждение? Очередной намек, что сила Стража понемногу возвращается? Или на этот раз что‑то другое? К примеру – запоздалое напоминание о том, что иногда цена за победу оказывается слишком велика.

Впрочем… Теперь‑то какая разница?

Судя по желтому шару солнца, который просвечивал сквозь толстую ткань палатки, я проспал часа три. Явно маловато, чтобы полностью восстановить истраченные в бою силы. Вполне достаточно, чтобы как‑то двигаться и жить дальше.

И уж точно куда больше, чем я по‑хорошему мог себе позволить.

Подняться получилось не сразу. Нет, физически я был в порядке – тело разве что слегка ныло от ударов магии Зубова. А вот остальное… По Основе будто прошлись бороной. Магия никуда не делась. Пожалуй, в каком‑то смысле я даже ощущал себе сильнее, чем раньше, но от подпитки контура не осталось и следа.

Первородное пламя как и прежде пульсировало в горниле кузницы далеко отсюда, однако больше не грело. Не подпитывало магией ни меня, ни Вулкана, ни алтарь в подземелье Гром‑камня.

Потому что никакого алтаря больше не было.

И вот это я чувствовал – даже физически. Будто сердце разбилось и при каждом вдохе легонько покалывало изнутри острыми осколками.

Неприятно. Больно. Но поправимо, и уж точно не смертельно – особенно если перестать, наконец, разлеживаться.

Я тряхнул головой, отгоняя невеселые мысли, встал, плеснул себе в лицо холодной воды из ведра, засунул ноги в ботинки и вышел наружу. Прямо как был, в одних штанах. Утренний холод тут же впился в грудь, но я ему даже обрадовался – так наступление нового дня ощущалось куда нагляднее.

Путь этот день и не готовил мне ничего простого и приятного.

– Проснулся? Я раза три заходил проверить, дышишь ты, или нет.

Дядя сидел на бревне в нескольких шагах от входа. И, судя по снегу на плечах куртки – сидел уже давно. То ли охранял сон любимого племянника, то ли просто следил за суетой в крепости – раз уж его сиятельство князь соизволил дрыхнуть без задних ног.

– Ну… Меня не так уж просто убить, – усмехнулся я, потягиваясь.

– Рад это слышать. – Дядя перекинул ногу через бревно, разворачиваясь. – А что насчет жив‑камня?

Глава 2

– Жив‑камню повезло меньше, – вздохнул я. – Слишком большая нагрузка на центральный блок. А результат ты, полагаю, видел.

Судя по взгляду, именно результат дядю и интересовал. В отличие от всяких там технических подробностей. Или моих расплывчатых рассуждений о природе магии Древних. Он наверняка уже успел изучить расколотый чуть ли не надвое жив‑камень вдоль и поперек. И без всякого Дара сообразил, что драгоценный кристалл уничтожен – окончательно и бесповоротно.

Идея достать его из подземелья не понравилась дяде с самого начала. Риск и правда был велик: за осень, проведенную под боком у искры первородного пламени, жив‑камень успел вдоволь наглотаться маны, но все же не успел залечить трещину полностью. Он мог разбиться, еще когда я извлекал его из кресбулатовой оправы алтаря. Или когда Зубов разнес половину брони Святогора заклинанием первого ранга. Или… Чего уж там, я сам был не в восторге от подобной затеи.

Но будто бы у нас оставался другой выбор.

– Видел я твой результат. Теперь без наблюдения, без защитных чар… без всего, – вздохнул дядя.

Нет, критиковать меня он уже давно даже не пытался – как не пытался и отговорить, когда я спускался в подземелье господского дома в Гром‑камне. Но, видимо, до сих пор никак не мог до конца смириться с мыслью, что вместо здравомыслящего и послушного племянника ему снова достался типичный Костров – резкий, своенравный и напрочь лишенный того, что обычно называют осторожностью.

– Зато мы все живы и здоровы. – Я пожал плечами. – Зубов лежит в лесу, а Тайга за нами.

На этом месте я просто обязан был вальяжно удалиться прочь гордой поступью победителя, но красоту момента слегка подпортила необходимость вернуться в палатку за свежей рубахой и курткой. Впрочем, ненадолго. А когда я вышел обратно наружу, там уже поджидала свита.

Может, и не самая многочисленная, но вполне достойная триумфатора.

– Ваше сиятельство! Доброго у… ну, то есть, уже дня, получается, – тут же поправился Гусь. – Кофейку изволите? Или чаю, может быть?

Выглядел парень так себе – хоть наверняка тоже успел вздремнуть хотя бы пару часов. Здоровенная ссадина на лбу теперь не казалась такой уж жуткой, зато к ней добавились здоровенные синяки под глазами. Чем бы Гусь ни получил по голове в бою, сотрясение с идущими в комплекте болью и тошнотой наверняка мучили его вовсю. Но все же не настолько, чтобы весь день валяться и жалеть себя.

И не настолько, чтобы отказаться от дележки добычи, которой после схватки у частокола наверняка валялось вокруг выше крыши. Гусь уже успел сдернуть с кого‑то кобуру с револьвером и новехонькую броню из кресбулатовых пластин. Она чуть болталась на худой груди, но все равно вид имела весьма внушительный – даже покруче той, что носили гридни из Гатчины и Извары.

Кто бы ни прислал Зубову подкрепление из столицы – своих людей он снарядил как следует. Дойди дело до полноценной рукопашной схватки, моим гридням пришлось бы туго.

– Не время чаи гонять, пернатый. – Я хлопнул Гуся по плечу. Легонько, чтобы голову не тряхнуло. – Служба сама себя не сослужит. Идем!

Я еще сам толком не знал, куда именно нам следует идти в первую очередь. Внимания князя наверняка требовало все подряд – от убитых и раненых до здоровенной дыры в стене, которую оставила магия Зубова. Там уже вовсю мелькали борода и шапка Боровика. Старик не только пережил битву, но и, похоже, даже не слишком устал – раз уж вовсю командовал невесть откуда взявшимися плотниками.

Не из наших – явно приехали из Отрадного. Крепкие парни вовсю размахивали топорами, превращая куски бревен в новые колья, и что‑то подсказывало – уже через пару часов вместо положенных за работу рублей они примутся наперебой проситься в княжескую дружину.

Кого‑то, может, и возьму – почему нет? Люди сейчас нужны… Особенно после такой драки.

Полину я пока не видел, но и Дар, и само присутствие сестры ощущалось везде: крепость буквально превратилась в лазарет. Землянки и недостроенные срубы наверняка уже заполнили ранеными под завязку. Кое‑где носилки лежали прямо на снегу, а несколько бедняг с забинтованными руками и головами как раз лезли в кузов грузовика – видимо, собирались в больницу в Отрадное.

Тел с накрытыми лицами я пока не видел, но они наверняка где‑то были – отстоять крепость, не потеряв ни одного бойца, не сумел бы и сам конунг Рерик. Впрочем, судя по многолюдной суете по эту сторону частокола, на этот раз снова обошлось малой кровью. Я то и дело замечал в пестрой толпе вокруг знакомые лица – или незнакомое снаряжение. Какой‑никакой добычей разжились даже вольники, которые на рассвете сражались вместе с моей дружиной, а уж гридни и вовсе разбогатели. Чуть ли не каждый щеголял с трофейной обновкой, а немецких штуцеров, выстроившихся у стены ближайшего сруба, я насчитал десятка два, не меньше.

И примерно столько же наверняка лежали в землянках, уехали на грузовиках в Отрадное или уже вовсю бродили по лесу вокруг крепости с новыми хозяевами. В бою дружина всецело полагалась на мои приказы и магическую мощь, но когда дело доходило до могил, бинтов и трофеев, парни отлично справлялись и сами.

– Проснулись, ваше сиятельство?

Жихарь выскочил буквально из ниоткуда – как черт из табакерки. В тот самый момент, когда я уже всерьез начал переживать, не заметив среди лиц вокруг его конопатую физиономию. Он уже успел сменить боевой доспех на камуфляжную куртку, кое‑как умылся, и о минувшей битве теперь напоминала только повязка.

Туго намотанный бинт тянулся от подвернутого рукава на локте чуть ли не до самого запястья. Похоже, полоснули ножом или мечом, но несильно. Судя по тому, как бодро Жихарь мчался куда‑то с двумя ведрами воды, рана его нисколько не беспокоила. Как не беспокоила и шишка на лбу, и здоровенный фингал под глазом – пожалуй, даже посолиднее, чем у Гуся – и ссадина на щеке, криво заклеенная пластырем.

– Проснулся, – кивнул я. – Ты сам‑то как? Успел вздремнуть?

– На том свете отосплюсь, ваше сиятельство. – Жихарь громыхнул ведрами о землю. – Полина Даниловна велела водицы принести. Ну, я сразу к речке и побежал. А там – не поверите! – слизень этот Боровиков по берегу ползает. Я думал, он давно к Неве удрал – тварь‑то пугливая, даром что весит, что твой грузовик… А нет – тут как тут! Чавкает себе по камням, будто…

– Да погоди ты болтать! – Я жестом и грозно сдвинутыми бровями кое‑как остановил хлеставший из Жихаря поток слов. – Раненых много?

– Человек пятнадцать будет, ваше сиятельство. Но ерунда по большей части: кого‑то порезали, кому‑то магией волосы подпалило… Седой с сыновьями целы, а Рамилю мечом ногу проткнули уже под конец. И Николай тяжелый лежит – из двух стволов картечью в упор шарахнули. – Жихарь поморщился и похлопал себя по животу, показывая, куда именно ранило беднягу‑снайпера. – Но ничего, Полина Даниловна выходит. У нее всегда так: если боец сразу не помер, значит, будет жить. Хоть с того света достанет.

– А Сокол? – Я в очередной раз огляделся по сторонам, выискивая чернявую макушку. – Цел?

– Да чего ему сделается, ваше сиятельство, – усмехнулся Жихарь. – Ни царапинки. Ходит, рассказывает, как один дюжину человек зубовских в лесу положил.

– Врет, поди. – В голосе Гуся прорезалась зависть, которую парень даже не пытался скрывать. – Не бывает такого, чтобы простой гридень так бился.

– Ну, так он и не простой. А целый фельдфебель в отставки, – хохотнул Жихарь. Но тут же снова посерьезнел. – Зря ты так, Гусь. Врет, не врет, а человек пять он точно зарубил. Я сам видел, как он за просекой на троих зубовских сразу вышел. А мы с Василием и Рамилем как раз с этими хмырями черными возились. Я уж думал – все, конец Соколу пришел.

– А он чего? – нетерпеливо встрял Гусь.

– А он… черт его знает. – Жихарь пожал плечами. – Я пока с мечами ковырялся, пока то да се, помочь не успел. Так Сокол сам справился! Мы только собрались его выручать, глядим – зубовские уже порубленные на снегу лежат. Двое мертвые, у третьего рука отдельно. А наш даже не запыхался как будто. – Жихарь чуть сдвинул брови. – Ты не смотри, что он тощий – силища у Сокола медвежья… Ты с ним на тренировке биться пробовал?

– Ну… нет, – осторожно ответил Гусь.

– А я пробовал. Лупит, как кувалдой. Хоть деревянным мечом, хоть чем. Солдаты вообще ребята крепкие, а в этого вообще будто черт вселился. – Жихарь покачал головой. – И не устает, хоть ты его целый час гоняй. Пока он взмокнет, с остальных уже семь потов сойдет. Двужильный мужик.

– Ты сам‑то как? – поинтересовался я, указывая на повязку на руке. – Сильно зацепило?

– Ерунда! – отмахнулся Жихарь. – Я даже к Полине Даниловне не пошел, нечего ей из‑за такого пустяка магию тратить. Замотал кое‑как – и ладно. Главное, что кость цела, а дырка сама зарастет. Верно я говорю, ваше сиятельство?

– Ну… наверное.

Последние слова я пропустил мимо ушей. Вольники разошлись от костра в стороны и перед моими глазами, наконец, предстало то, что прежде загораживали широкие спины, облаченные в портупею и камуфляж.

Носилки – те, что были накрыты простынями и одеялами целиком, с ног до головы. Они выстроились неровной шеренгой вдоль западной стены крепости, чуть дальше ворот.

– Много… – Я облизал пересохшие губы. – Много у нас потерь?

– Восемь человек. – Жихарь опустил рыжую голову. – И у вольников еще пятеро. Как закончим со всем тут – повезем в Отрадное хоронить.

– Понятно, – вздохнул я. – А у зубовских сколько убитых?

– Сто двадцать четыре, ваше сиятельство! – Гусю явно очень хотелось поучаствовать в беседе. Так, что он даже чуть вылез вперед, наполовину загораживая Жихаря. – Знатно вы их из картечницы встретили. Говорят, наши их по лесу еще километра три гнали. Вся Тайга мертвецами завалена.

– А пленные?

– Пятеро, ваше сиятельство. – Глаза Жихаря сверкнули сердитыми огоньками, и на обычно улыбающемся лице вдруг появилась недобрая кривая ухмылка. – С остальными не задалось как‑то. Сами понимаете, они нас не жалели – и нам их жалеть незачем.

Я молча кивнул. Математика вышла неплохая: мы потеряли чуть больше десятка человек, считая вольников, а Зубов – собственную жизнь и почти половину воинства. И если загадочные столичные покровители не собирались наведаться на Пограничье лично, на все сто километров вотчины за владениями Горчакова не осталось Одаренных, способных справиться со мной один на один.

Правда, кое‑что другое все‑таки осталось.

– Пятеро. И сто двадцать с лишним раненых, – задумчиво проговорил я. – Это значит, что где‑то на этом берегу Невы бродит полторы сотни вооруженных и очень недобрых мужиков.

– Уже меньше, князь.

Не знаю, сколько времени Галка вот так стояла, слушая нас. С ее талантами она могла быть где‑то рядом с того самого момента, как я вышел из палатки. Шагала следом, ловила каждое слово, но не вмешивалась в разговор – видимо, пока не надоело.

Выглядела она куда лучше остальных. То ли успела вздремнуть час‑другой, то ли просто потратила часть резерва на собственное излечение. Кровь, насквозь пропитавшая рукав куртки, никуда не делась, но от раны наверняка уже осталась только пара рубцов. Мне так и не удалось выяснить, какой у Галки ранг, однако носиться по лесу, прятаться и обходиться без целителей девчонка определенно умела не хуже иных Магистров.

– Уже меньше, – повторила она, поправив ремень на плече.

Я заметил, что Галка успела сменить дедову фузею на трофейный немецкий штуцер. И не просто так – такая игрушка куда лучше годилась для охоты на бегущих людей, чем неуклюжий доисторический артефакт. Пусть и способный снести половину кабины грузовика одним выстрелом, но все же слишком уж долгий в перезарядке.

– Прогулялась по лесу? – усмехнулся я.

– Еще как. Шла по следам, даже когда твой старик с дочкой укатили домой. – Галка хищно оскалилась. – Пятнадцать человек можешь записать на мой счет, князь. Но их там еще много – хватит на всех.

Я краем глаза заметил, как Гусь отступил на шаг. Не спрятался за мою спину, конечно же – это выглядело бы уж совсем несолидно – но на всякий случай решил держаться подальше от Одаренной девчонки, которая совершенно будничным тоном сообщила, что отправила на тот свет полтора десятка вооруженных обученных мужиков. И это не считая тех, кого оно уложила в бою – а таких наверняка тоже было немало.

Уж точно не меньше, чем у Сокола.

– Да пусть бегут. – Жихарь поморщился и махнул рукой. – Если у них машины на ходу – все равно не догнать.

– А если не на ходу? – Галку лучезарно улыбнулась, похлопав ладонью по прикладу штуцера. – С пробитыми колесами по снегу далеко не уедешь.

Я тут же представил себе вереницу крохотных человеческих фигурок, бредущих вдоль Невы обратно к ледяному мосту. Медленно, спотыкаясь – на стремительный побег у «черных» и зубовских гридней наверняка уже не осталось сил. А кому‑то приходится еще и тащить раненых. Будь у них грузовики и внедорожники, дорога заняла бы не так уж много времени, но ковылять через сугробы пешком…

Кого‑то забрала Тайга – она умеет быть беспощадной. Кто‑то наверняка уже перебрался на тот берег, обратно в зубовскую вотчину. Но половина еще здесь. Плутает по лесу, греется у костров, зализывает раны… И вряд ли хоть кто‑то из них думает, что князь Костров достаточно безумен, чтобы преследовать врага в Тайге, имея в распоряжении всего горстку людей.

– Я вот думаю – не надо нам туда лезть, ваше сиятельство, – тихо проговорил Гусь. – И так сил нет, считай. А зубовских там человек сто, не меньше.

– Верно. Поэтому я не собираюсь ждать, пока они доберутся туда, где их придется выкуривать из домов и блиндажей. – Я покосился на Галку, и та едва заметно кивнула, улыбаясь. – Так что самое время прокатиться в Тайгу.

– Это… ваше сиятельство, – Жихарь озадаченно почесал затылок, – что ж получается – погоня? Готовить машины?

– Так точно. – Я развернулся обратно в сторону палатки. – Собирай людей. Раненых, контуженных не берем. Только добровольцев, человек пятнадцать хватит. Десять минут на сборы. Греем моторы – и по коням.