Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 91 страниц)

Я не собирался развлекаться со стальными заготовками – во всяком случае, пока. Но и для моей задумки нужны были угли, как следует прогоревшие и раскаленные до предела. Жихарь явно не понимал, что именно я затеял, однако больше вопросов задавать не собирался: сбросил куртку, закатал рукава рубашки по локоть, взялся за меха…

И поддал. Да так, что и без того горячее пламя тут же загудело, вырываясь в трубу. Через пару минут я собрался было его сменить, но Жихарь только помотал головой, вытер ладонью пот со лба и принялся раздувать дальше, пока все кирпичное нутро горна не превратилось в один сплошной жар.

– Спасибо. – Я кивнул. – Дальше я сам.

Жихарь немного помялся на пороге кузницы, но уже скоро смотреть на меня, сидящего скрестив ноги прямо напротив огня, ему надоело. Оставшись один, я еще несколько мгновений вглядывался в языки пламени, а потом потянулся к нему.

Сначала магией, а потом и обеими руками. И жар, способный расплавить железо, показался лишь теплом. Мягким и согревающим, не способным причинить никакого вреда.

Пламя признало своего господина.

Но моя работа только начиналась. Стащив через голову насквозь мокрую от пота рубаху, я снова сконцентрировал поток, собирая всю доступную мне мощь в одной точке. Резерва хватило ненадолго, и где-то через полминуты в глазах начало стремительно темнеть.

– Давай… – прошептал я. – Еще немножко…

Виски запульсировали болью, но я все равно держался – уже без всякой маны, на чистом упрямстве выжимая силы из души и тела. И все-таки справился: на моей ладони снова появилось пламя. Но не обычное, а ослепительно-белое. И настолько яркое, что в кузнице вдруг стало так светло, что я без труда смог бы рассмотреть даже крохотную паутину в углу под потолком.

Будь у меня желание заниматься подобной ерундой. Первородное пламя невозможно задуть, однако крохотная его искра почти не обладает собственной силой – а мои и так уже были на пределе. Я осторожно наклонил ладонь, и горячий кусочек света упал на раскаленные угли, как зернышко падает в благодатную почву.

И всходы появились сразу же, без промедления. Языки огня в горне почтительно расступились перед старшим братом, но уже через несколько мгновений обняли его, сливаясь воедино и меняя цвет.

Есть!

Я только сейчас понял, что даже не надеялся сделать подобное с первой попытки – однако сила Стража не подвела, и обычное пламя в очаге сменилось тем, что я носил в себе столетиями.

Первородный огонь. Друг, защитник и оружие. Воитель и лекарь. Тепло и мощь, способные позаботиться о дяде, Катюшке, Полине и Анне Федоровне – даже когда меня не будет рядом. Пожалуй, камин в доме тоже был бы для него неплохим местом, но кузница все-таки лучше: больше жара, металл, оружие по соседству…

А остальное можно поправить и вручную.

Прикрыв глаза, я снова потянулся к Основе. И она тут же отозвалась раскручивая вокруг меня почти осязаемые отражения аспектов. Может, опытные маги и умели видеть их в иной проекции, но я лишь усилием воли смог отделить Огонь от Жизни. И заметил, что искрящихся алых ниточек стало больше – тридцать четыре вместо тридцати двух. Сила подстреленного на охоте оленя не просто наполнила резерв, но и соединилась с моей.

Отлично. Так даже лучше. Собрав нити в тугой пучок, я оставил один его конец в очаге горна, а вторым потянулся из кузницы к дому. Прямо сквозь бревна стены – теперь это уже не имело никакого значения. Прямо сквозь толщу земли и пропитанные магией древние камни в подземелье – туда, где скрывался раненый жив-камень родового алтаря.

Теперь я видел его перед собой, буквально касался руками – и без труда соединил невидимые огненные нити с гладкой поверхностью. Снова вытянул на себя – и бросил обратно в первородное пламя, замыкая цикл.

Магия вздохнула, оживая – и потекла через меня к раскаленному жару горна. От него к жив-камню на алтаре, и уже оттуда – обратно ко мне.

По кругу.

Вот теперь – все. Я вздохнул и поднялся на ноги. Окружавшие меня нити бытия растворились в полумраке кузницы, но я все равно чувствовал, как они продолжают работать, понемногу наполняя мощью огня сердце Гром-камня.

Усадьба встретила меня неожиданной прохладой. Мне казалось, что времени прошло совсем немного, но солнце уже клонилось к закату. А значит, я просидел в кузнице не меньше шести часов – чуть ли не до самого ужина, пропустив заодно и обед.

И никто про меня даже не вспомнил.

Это вполне могло означать… да, в общем, что угодно – от самой обычной забывчивости, вдруг настигшей всю семью поголовно, до крупных неприятностей. И чем дольше я вслушивался в вечернюю тишину Гром-камня, тем больше убеждался, что второе куда более вероятно. Усадьба будто вымерла, и только в окнах дома то и дело мелькали силуэты. Но было еще что-то, и лишь подойдя чуть поближе, я, наконец, почувствовал.

Магия. В кузнице вокруг меня было слишком много энергии, но теперь я почти физически смог ощутить мерную пульсацию чужого Дара. Не боевые заклинания – скорее что-то спокойно-умиротворяющее, больше подходящее для исцеления…

Полина. Чем бы она ни занималась, кому-то в доме явно требовалась помощь. Я прошагал наискосок через двор, в два прыжка взлетел на крыльцо по ступенькам, протянул руку к двери…

Из едва не столкнулся лбами с дядей.

– Не ходи пока туда, – хмуро проговорил он. – Я и остальных в гридницу выгнал. Нечего сестре мешать – она и так…

– Что случилось? – буркнул я. – Опять секретничаешь?

– Да какие там секреты… – Дядя махнул рукой. – Степана из Тайги наши привезли. Нашли сразу за мостом, когда за оленем твоим поехали. Самую малость до Невы не дошел – свалился.

– Степан? – зачем-то переспросил я. – Это из дружины?

– Ага. В дозор вчера ходил с еще одним, – кивнул дядя. – Жить будет, но подранило его крепко. Еле рассказал, что случилось.

– И кто его так? – Я почувствовал, как огонь внутри откликается злобой, и вместе с ним снова оживает жив-камень в подземелье дома. – Зубовские?

– Да какие зубовские… – Дядя поморщился и на мгновение смолк, будто ему почему-то совсем не хотелось продолжать этот разговор. Но потом все-таки ответил. – Паук у заимки объявился.

– А это что за?.. – Я попытался было выудить что-то из своих скромных познаний местной фауны, но безуспешно. – Тварь какая-нибудь?

– Нет, Игорек, – вздохнул дядя. – К сожалению – нет.

Глава 10

Вторая попытка вышла заметно удачнее. Во всяком случае, теперь я хотя бы представлял, что нужно делать… примерно. Алтарь вновь вырвал сознание из тела и мягко швырнул вверх сквозь крышу дома, но дальше я уже управлял полетом сам.

Не без труда одолев желание заглянуть в Отрадное или в соседние вотчины, я помчался через реку. Ни дядя, ни Полина так и не смогли рассказать, сколько у меня времени, но и так было понятно, что совсем немного – чары прожорливо глотали ману. Я почти физически чувствовал, как быстро она уходит, и вряд ли жив-камень успел за ночь вытянуть из первородного пламени в очаге кузницы достаточно, чтобы продержаться хотя бы пару минут.

А моего собственного резерва не хватит и на одну – особенно после вчерашних упражнений. Круговой контур умеет неплохо брать энергию буквально отовсюду и сокращает ее расходы, однако и требует немало. Будь у меня пара суток, а еще лучше – неделя…

– Не суетись, – донесся откуда-то издалека голос дядя. – Сорвешься – придется опять…

Я выругался – скорее всего, про себя. Чуть раньше совет бывалого, пожалуй, не помешал бы, однако сейчас только отвлекал. На мгновение все вокруг зарябило, и сквозь виды Невы, изогнувшейся подковой, проступил тусклый блеск кристалла и мои руки на алтаре, но я усилием воли «вернулся» – и полетел дальше.

Путь над водой занял не больше нескольких секунд, и где-то с километр леса я одолел без всякого труда, однако потом разум словно угодил из воздуха то ли в воду, то ли в густую смолу.

Слишком много здесь было магии – и она явно не желала появления чужой. Тайга недовольно сопротивлялась, и мне приходилось буквально вкручиваться в пространство над деревьями силой. Расход маны уже скакнул раза в полтора, и теперь увеличивался с каждым мгновением.

Да уж, до прадедушки Олега Даниловича мне явно далеко.

От резерва остались жалкие крохи, однако я на чистом упрямстве пролетел до развилки – видимо, той самой, о которой говорил Молчан. Но не стал сворачивать и искать его избушку, а попробовал пробиться дальше – туда, где дорога заканчивалась, а ели и сосны понемногу вытягивались ввысь, целиком закрывая землю могучими кронами.

Одна сплошная зелень, густая и темная – и только вдалеке впереди виднелось что-то вроде крохотной полянки с огромным деревом посередине. Туда-то я и направился. И даже успел рассмотреть крышу и ограду вокруг. То ли частокол, то ли просто забор, вдоль которого неторопливо перемещалось что-то металлическое. Не похожее ни на человека, ни на зверя – но живое. Серебристый блеск кресбулата я узнал даже с высоты птичьего полета. И приготовился спикировать вниз…

– Ну все, хватит! – Могучая дядина ручища схватила меня за плечо и выдернула обратно в реальный мир. – У тебя уже пальцы синеют.

– Да чтоб… – простонал я.

Еле удержавшись, чтобы не обругать дорогого родственника всем имеющимся запасом местных матерных слов – благо за месяцы, проведенные в военном госпитале, мои познания пополнялись неоднократно.

Хаос забери дядюшку с его заботой! Мне не хватило каких-то нескольких секунд. Еще немного, и я бы спустился и рассмотрел металлическую тварь получше. Смог бы оценить ее размеры, толщину брони, подвижность…

– Ну как, видел чего? – поинтересовался дядя, будто издеваясь. – Успел?

– Почти, – буркнул я. – Так, мельком… Домик какой-то с частоколом.

– Заимка. Дотянулся все-таки. А у меня не получилось ни разу…

Полина улыбнулась – радостно, но с едва заметным недовольством в глазах. То ли вдруг приревновала ко мне бездушную каменюку в алтаре, то ли просто ругала себя за недостаток сил и умений обращаться с чарами.

– И там еще штуковина какая-то металлическая. Ходит, – на всякий случай уточнил я. – Заметить заметил, а поближе не рассмотрел.

– Да и Матерь с ней. – Дядя махнул рукой. – Чего там смотреть – и так понятно, что автоматон. И откуда вылез?..

– Я думала, их уже вообще не осталось, – задумчиво проговорила Полина. И вдруг оживилась. – Я должна поехать с вами!

– Исключено, – отрезал дядя. – Тут боевой маг нужен, а не целитель. Так что сиди дома.

– Справимся! – Я легонько потрепал сестру по плечу. – И отдохни как следует – и так всю ману потратила.

Выглядела Полина и правда неважно – невыспанная, бледная. Вчерашние усилия не прошли бесследно, и даже за ночь ее Основа не успела восстановиться – видимо, выложилась подчистую, спасая раненого дружинника. Но фамильное Костровское упрямство никуда не делось – все так же блестело в глазах голубыми искорками.

– Справимся, – повторил я. – А ты понадобишься здесь – вдруг эта железка еще кого-нибудь зацепит?

Похоже, мои аргументы оказались посильнее дядиных: Полина нахмурилась, но спорить все-таки не стала. И через несколько мгновений мы поднимались из подземелья Гром-камня обратно в дом. А оттуда – на улицу, где нас уже ждали машины: дядин «козлик» и небольшой грузовик, в кабине и кузове которого расселись дружинники.

Все семеро – не считая раненого Степана. Значит, дело серьезное.

Я только сейчас понял, как сильно выдохся. Алтарь не только выпил резерв подчистую, но и успел подцепить энергию и из тела. Руки до сих пор слегка подрагивали, а рубашка так взмокла, что липла к телу между лопаток.

– Справимся, справимлся… – проворчал дядя, будто прочитав мои мысли. – А сам еле на ногах стоишь! И вот надо тебе было надрываться?

Я молча отмахнулся, закинул за спину ножны с Разлучником и полез в кузов грузовика, где меня уже дожидался Жихарь.

– Здравия желаю, ваше сиятельство, – проговорил он, подтягивая меня за руку. – Как спалось?

– Сойдет. – Я уселся на лавку. – Вы-то сами как – готовы?

– А куда ж деваться? – Жихарь пожал плечами. – Подпоясались да поехали – такая уж у гридей служба… Вам штуцер выделить? Тут как раз еще один…

– Обойдусь. – Я с улыбкой коснулся рукояти Разлучника. – Мне с мечом привычнее.

Дружинники удивленно переглянулись. Видимо, в их представлении кадетские корпуса уже давно натаскивали молодняк стрелять из штуцеров. Или, на худой конец, орудовать штыками, а полноценному фехтованию уделяли от силы пару часов в неделю.

Но сам вид фамильного клинка, хоть и заключенного в ножны, внушал им изрядную долю почтения – вдобавок к той, что я завоевал, отделав Жихаря на тренировочной площадке.

– Ну что, все сели? – Дядя выглянул из «козлика» и махнул рукой. – Тогда поехали!

Мотор взревел, я покачнулся, легонько толкнув плечом Жихаря, и грузовик неторопливо покатился от дома к дороге.

– Автоматон, значит. – Устроившийся напротив Рамиль задумчиво запустил пятерню в бороду. – Неужто не все еще поломались?..

Никто не ответил. Дружинники только хмурились и молча провожали взглядом исчезающие за деревьями стены Гром-камня. И все – за исключением разве что Жихаря – выглядели так, будто с радостью остались бы дома. И грядущая охота их, похоже, ничуть не вдохновляла, хоть и сулила весьма богатую добычу.

Где-то с четверть часа мы ехали в тишине, но когда Великанов мост затерялся из виду, а деревья стянулись к дороге, окружая грузовик, кто-то, наконец, не выдержал.

– И далась нам эта железка?.. – тоскливо проворчал голос из кабины. – Сидели бы дома. Может, он вообще обратно в Тайгу уйдет!

– Дома… А товарища что – бросим? Федот на заимке один остался. И пока Паук там бродит – деваться ему некуда.

На этот раз заговорил самый старший из дружинников – плечистый седобородый дед по прозвищу Боровик – тот самый, который едва не проспал позавчерашнюю схватку на деревянных мечах. Он еще в прошлом году разменял восьмой десяток и уже давно не ходил в дозор за реку, однако сейчас держался, пожалуй, поспокойнее остальных.

Видимо, потому, что за свой век успел повидать всякое.

– Ты уже встречал эти машины, – догадался я. – Знаешь, что это такое?

– Что это такое – одна Праматерь знает. – Боровик усмехнулся в прокуренные усы. – А встречать – встречал. Лет двадцать назад, когда с вашим батюшкой покойным за Неву ходили.

– И как? – нетерпеливо встрял Жихарь. – Что там было?

– Да ну как – что… Бродит себе железяка по лесу, гремит. И на все живое бросается. – отозвался Боровик. – Уж не знаю, откуда они берутся, но если появился – то обратно в Тайгу уже не вернется. Так и будет кругами ходить, пока не встретит кого. Ему что человек, что зверь – без разницы.

Я молча кивнул. Судя по всему, древние механизмы когда-то были запрограммированы уничтожать все, что движется, и даже столетия спустя хранили в своих модулях эту директиву. Появлялись неведомо откуда и просто патрулировали радиус, пока не встречали кого-то достаточно смелого и оснащенного, чтобы разобрать их на запчасти.

– У него ж там жив-камень внутри? – поинтересовался дружинник в кабине. – А вдруг разрядится? Не может же железяка так вечно по лесу шляться!

– Ну да, – ехидно отозвался Боровик. – За тыщу с лишним лет не разрядился – а тут вдруг на тебе… Тогда мы неделю Паука по Тайге искали.

– Нашли? – Жихарь оперся прикладом штуцера на дно кузова и подался вперед. – А дальше что?

– Да ничего. – Боровик пожал плечами. – Его Данила Михайлович сразу магией упокоил, шагов со ста. Я и рассмотреть толком ничего не успел.

Рамиль едва слышно вздохнул, а дружинники разом уставились на меня. Их в их взглядах отчетливо виднелось… Нет, не то чтобы разочарование – скорее мрачное осознание того, что при возможной встрече с автоматоном единственным Одаренным в отряде будет не князь, а его незаконнорожденный сын, только-только вылупившийся из кадетского корпуса.

Я вздохнул. Даже с опытом и остатками силы Стража мои возможности пока еще были весьма и весьма ограничены. И до умений покойного князя с его первым рангом, мягко говоря, не дотягивали.

Впрочем, предаваться тоске и сомнениям нам все равно было некогда: грузовик выбрался из колеи на обочину, заглушил мотор, и дружинники принялись один за другим спрыгивать из кузова на землю. Оглядевшись по сторонам, я заметил, что обе машины остановились на развилке – хотя до заимки оставалось еще километра полтора-два.

– Дальше пойдем пешком, – пояснил дядя, выбравшись из «козлика». – От мотора шума много. Жихарь, ты самый глазастый – пойдешь со мной. Игорь – ты в середине, остальные…

– Пусти меня вперед. – Я подхватил ножны с Разлучником и махнул через борт кузова. – Если что – хотя бы смогу прикрыть остальных.

Дядя недовольно нахмурился, но спорить все-таки не стал. Видимо, сообразил, что Одаренный с зачарованным клинком в голове строя будет куда полезнее, чем в любом другом месте. А княжичу, особенно тому, которого государь только-только признал законным наследником рода, определенно не стоит прятаться за чужими спинами.

– Тогда хоть броню возьми. Отцовская. – Дядя со вздохом полез в багажник. – Только ремни затянем – я под себя подгонял.

Кираса из соединенных стык в стык пластин из кресбулата с наплечниками и рукавами из тонкой кольчуги наверняка весила чуть ли на вдвое больше крутой современной брони дружинников новгородского князя. Зато защиту обеспечивала не хуже: металл закрывал все тело, бедра и руки чуть ли не по локоть, однако почти не стеснял движений.

Рамиль с Боровиком облачились во что-то похожее, только чуть попроще, а остальные выдвинулись налегке, прихватив только штуцера и клинки с топорами. Только дядя шел без оружия – зато с длинным, чуть ли не в собственный рост прямоугольным чехлом из плотной кожи.

– Толку-то от этой брони… – вздохнул Жихарь. – Если попадешься, то уже и не поможет. А так хоть убежать успеешь.

– Вот и проверим, – усмехнулся я.

Примерно с километр мы прошагали за четверть часа, но потом дорога закончилась, и мне пришлось замедлить шаг, чтобы не отрываться вперед от дружинников. Раскатанный колесами автомобилей грунт понемногу сменялся мхом, который глушил топот ботинок – и я вдруг обнаружил, что ступаю в полной тишине.

– Как в гробу, – мрачно пробормотал кто-то за спиной. – Даже птиц не слыхать.

– Зато лежать мягко будет, – ухмыльнулся Жихарь. – Не вешать нос, судари. Тут всего ничего осталось – вон, заимку уже видно.

Приглядевшись, я заметил впереди сначала просвет между деревьями, а потом и частокол, окружающий небольшое здание в два этажа. Кривое и неказистое, явно когда-то построенное наспех из всего, что валялось в лесу, но за годы превратившееся в какое-никакое подобие человеческого жилья: окна надежно закрывали ставни, а крыша, пожалуй, выглядела даже получше, чем некоторые в Гром-камне.

– Ступайте тише! – Я поднял руку и достал из-за спины ножны с Разлучником. – Паук где-то рядом.

Во всяком случае – был, когда я пытался разглядеть его через алтарь пару часов назад. Металлическая тварь такого размера вряд ли умела перемещаться без шума, однако я не слышал ничего – если не считать хруста веток под ногами и тихого позвякивания снаряжения, доносившихся сзади. Нас с заимкой разделяла буквально пара десятков шагов, но никакой опасности так и не проявилось.

Точнее, я ее просто не видел. Зато чувствовал всем телом – как и остальные: раньше дружинники двигались колонной, а теперь жались все ближе друг к другу. Сбивались в кучу, будто темный и густой лес вокруг поляны сам по себе представлял угрозу, а кровожадные древние механизмы прятались за каждым стволом.

– Матерь милосердная… – Жихарь вытянул руку вперед. – Калитка-то открыта.

Действительно, между дверью из толстых досок и частоколом зияла щель. Слишком большая, чтобы ее могли оставить случайно.

– Держись за мной. – Я вытащил Разлучника из ножен и свободной рукой поймал Жихаря за куртку и оттянул назад. – У меня хоть броня есть.

Острие меча и калитку разделяла всего пара шагов, но я до сих пор ничего не слышал. Если за оградой и было что-то живое… или не-живое – оно затаилось. И начало двигаться, только мы подошли вплотную. С той стороны частокола раздался едва слышный шелест, который я скорее почувствовал, чем сумел распознать.

И тело само рвануло вперед, ребром ладони отводя в сторону уже нацеленный прямо на меня штуцер. Я замахнулся в ответ, но в последний момент все же успел удержать руку и ударил не клинком, а гардой.

И через мгновение уже прижимал к частоколу высокого коротко стриженого парня с безумными глазами.

– Ты… – сдавленно прохрипел он, отчаянно пытаясь вырваться. – Ты кто такой?

– Тихо! Тихо, Федот! – Дядя навис над моим плечом. – Свои!

– Ма…матерь милосердная!

Тело в моих руках обмякло и наверняка свалилось бы, не держи я его за ворот куртки.

– Давайте-ка все сюда. – Боровик чуть ли не силой затолкал нас в калитку. – И закрывайте скорее!

Федот все еще озирался по сторонам, как загнанный зверь, но теперь хотя бы не пытался драться – штуцер у него благоразумно отобрали. Взъерошенный, с неровной редкой щетиной и покрасневшими от усталости глазами, он скорее напоминал сумасшедшего, чем опытного вояку. И я мог только догадываться, что и за сколько дней ему пришлось пережить.

– Матерь милосердная, – повторил он. – Думал, вы уж не придете… Я сутки не спал!

– По тебе видно. – Я нахмурился. – Что здесь случилось? Ты видел?..

– Тише! – прошипел Федот. – Эта тварь где-то рядом!

– Какая тварь? Паук? – Дядя растолкал дружинников плечами. – Где он сейчас?

– Да кто ж его знает, Олег Михайлович. Как Иван удрал– так тут и бродит за оградой. Внутрь, слава Матери, не лезет – видимо, не заметил меня. Иначе уже давно бы… – Федот как будто понемногу успокаивался, однако одно лишь воспоминание о страшном госте вновь заставило его задрожать и втянуть голову в плечи. – Ему эти бревна – как спички. Я тут всю ночь сидел, а потом слышу – кто-то идет. Ну и выглянул…

Договорить бедняга не успел. Смолк, словно в один миг лишившись дара речи, и распахнутыми от ужаса глазами уставился на частокол. Я не сразу сообразил, в чем дело, и только когда все замерли, наконец, услышал звук. Который доносился издалека, откуда-то из-за деревьев – но с каждым мгновением становился все ближе… Достаточно близко, чтобы различить в шуме мерное гудение, металлический лязг и скрежет.

Будто прямо к заимке через лес вразнобой шагал небольшой отряд дружинников в плохо смазанных латных доспехах.