Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 91 страниц)

Глава 18

Храм встретил меня знакомыми уже огоньками свечей и теплым полумраком. Зданию было уже лет триста, не меньше, и ничего похожего на котельную здесь, конечно же, не было. Топить приходилось по старинке, дровами, и кто‑то из местных наверняка трудился с самого утра. И справился: после моросящего ноябрьского дождя на улице внутри было чуть ли не жарко.

Я легонько отряхнул отцовский плащ, позволяя воде стечь на пол, и через мгновение уже стоял в небольшой лужице. Выглядело это не слишком учтиво, но заниматься этим снаружи на крыльце не было никакого смысла. Тем более, что отругать меня все равно было некому – храм будто вымер, и в полумраке я не слышал даже шагов.

Только Светлые смотрели на меня с образов, но в их взглядах осуждения я не заметил. Ученицам и названным сестрам Небесной Праматери гневаться не полагалось в принципе – особенно на того, кто пришел в храм просить о помощи.

Пусть даже этот кто‑то и заявился сюда мокрый и не в самой чистой обуви.

Я без спешки поднялся к алтарю по каменным ступенькам, и огоньки свечей задергались. Осторожно качнулись мне навстречу – и тут же отдернулись, затрепетав. А через мгновение, кажется, вспыхнули чуть ярче, отбрасывая на образа и стены храма вытянутые неровные тени.

Никакой магии я не почувствовал, но она наверняка была. И не только реагировала на мое появление, а еще и, похоже, пыталась то ли защитить храм от посягательства, то ли просто давала знак.

Той, кого я, собственно, и хотел увидеть.

– Здравствуй, князь Игорь. Я ждала нашей встречи.

Только что рядом никого не было – и вдруг фигура в белоснежном одеянии появилась буквально в нескольких шагах. Вряд ли я мог бы не видеть и не слышать, как двигается уже давно не молодая женщина почти с меня ростом, однако она просто возникла справа, будто соткавшись из окружавшего алтарь теплого полумрака.

Диакониса улыбалась. Учтиво и чуть сонно, словно ее слегка разморила темнота в храме, но я все равно почему‑то подумал, что она совсем недавно была где‑то в другом месте. Может, очень‑очень далеко отсюда… У тех, кто служит Матери есть свои секреты – из тех, что неподвластны даже сильнейшим из Одаренных аристократов.

– Доброго дня, матушка. – Я чуть склонил голову. – Вы ждали меня?

– Я жду всех, кто хоть раз переступал порог моего храма. – Диакониса улыбнулась одними уголками рта. – И уж тем более – тех, кто никогда здесь не был. Но ты, полагаю, пришел по делу, а не для того, чтобы развлечь старую женщину.

Любого другого после таких слов я непременно заподозрил бы в кокетстве. Несмотря на годы – а матушка Серафима, насколько я знал, была ровесницей бабушки, если не старше – ее лицо выглядело немногим старше, чем полвека назад. И, пожалуй, вполне могло бы считаться красивым, будь у меня желание… точнее, будь у меня возможность смотреть на диаконису иначе – как мужчина на женщину.

Но она вовсе не напрашивалась на комплимент. И уж точно не ждала, что я стану разубеждать. Просто констатировала факт – в том числе и по поводу истинной причины моего появления в храме.

– Это так, – кивнул я. И тоже позволил себе улыбнуться. – Неужели так заметно?

– Пока – только догадка. – Диакониса не стала темнить и набивать себе цену витиеватыми фразами. – Но жизнь устроена так, что сюда люди вроде тебя приходят или за помощью, или для того, чтобы просить прощения у Небесной Праматери. Замаливать грехи в твоем возрасте слишком рано. Значит, остается второе.

– Увы, – вздохнул я. – Один мой друг сказал, что есть вещи, с которыми помогут только в храме.

– Возможно, он прав. Мы не целители. Наша работа – врачевать раны души. Даже той ее части, что дает силу князьям и людям государя. – Диакониса прищурилась, будто просвечивая меня насквозь. – Ты ведь здесь за этим, князь Игорь?

– Будто вы и так не знаете, – буркнул я. И, выдохнув, все‑таки добавил положенное обращение: – матушка.

– Знаю. Почувствовала. – Диакониса чуть сдвинула брови. – Куда раньше, чем ты здесь появился. Мне известно куда больше, чем ты можешь себе представить. Однако позволь все же спрашивать, князь. Порой слова значат ничуть не меньше того, что видит внутренний взор.

– Как вам будет угодно. – Я прикрыл глаза и заставил себя выдохнуть. – Вы в своем праве.

– Да уж, смирения в тебе немного. – Диакониса снова заулыбалась, но на этот раз как‑то иначе – чуть теплее, совсем по‑человечески, без неуловимого превосходства той, кто посвятил жизнь служению Небесной Праматери. – Зато огня и жизни хватает в избытке. Поэтому Тьма и тянется к тебе – и поэтому ей и не победить тебя, князь Игорь.

Что‑то подобное говорил и Горчаков. Правда, прогноз его изрядно отличался – раз уж старик не поленился вспомнить, как выглядят те, кто развивает в себе аспект Смерти до положенных первому рангу семидесяти единиц.

– Не победить, – повторила диакониса, – если ты сам не захочешь пойти той дорогой, которая противна не только Праматери, но и всему сущему.

– Не захочу. – Я сложил руки на груди. – Можете не сомневаться, матушка. Неужели я похож на человека, который?..

– Не похож. Нисколько. В тебе заключена великая сила, и сравнится с нею разве что твоя гордыня. Но ты умеешь справляться с ними обеими – а значит, справишься и с тем, от чего я поклялась оберегать людей. Всех и каждого, кем бы он ни был.

Диакониса почему‑то избегала произносить слова «аспект» или «Смерть». И я, сам того не замечая, следовал ее примеру – видимо, чтобы не огорчать Светлых, которые разглядывали меня с образов полными добра и сострадания глазами.

– Вот, возьми. Это древний знак небес и солнца. – Диакониса достала откуда‑то из складок одеяния небольшое украшение на золотой цепочке. – Он защитит тебя. И тех, кто тебе дорог.

Когда пальцы коснулись прохладной блестящей поверхности я на мгновение ощутил то ли укол, то ли жжение. Но странное чувство тут же отступило, а потом и вовсе исчезло.

На моей ладони лежал небольшой выпуклый диск из золота. Который сначала показался безупречно‑гладким, однако прищурившись я все‑таки сумел разглядеть прямо в центре круга несколько символов. Не знакомые уже варяжские руны – что‑то другое. Возможно, куда более древнее и могучее.

– Что он делает? – поинтересовался я. – То есть… что именно?

У меня не было никаких оснований не доверять диаконисе, однако вешать себе на шею неизвестную игрушку, пусть и исключительно светлую и положительную, тоже почему‑то не хотелось.

К счастью, матушка Серафима не настаивала – даже когда загадочное украшение переместилось в карман плаща.

– А что делает солнце, князь Игорь? – усмехнулась она. – Дает свет. Прогоняет темноту. И защищает от любого зла, которое подкрадется извне.

– Извне? – мрачно усмехнулся я. – А что насчет того, что внутри?

– С ним в силах справится только ты сам. Конечно, я могла бы потратить полчаса на рассказ о смирении, молитвах и древних ритуалах очищения, – Диакониса снова заулыбалась, чуть склонив голову набок. – Но кто в своем уме станет предлагать обеты и послушание в храме титулованному аристократу?

– Думаете, я не справлюсь, матушка? – тоскливо поинтересовался я.

– Думаю, что тебе нужно не это. Ты воитель, князь Игорь – и твоя судьба идти своей дорогой. – Диакониса выпрямилась, заговорила громче, и эхо ее чистого и прозрачного, как колокольный звон, голоса покатилось вверх по сводам храма. – Благодать Праматери и Небесный Свет едины, однако путей в Золотые Чертоги сотни и тысячи. И твой может оказаться куда короче моего, хоть и будет во сто крат тяжелее.

– Было бы неплохо, матушка, – кивнул я.

Та часть короткой речи, в которой говорилось про «во сто крат тяжелее» мне не понравилась, однако даже это привлекало куда больше, чем затея провести полгода в молитвах и размышлениях о бесконечно‑вечном. Я прожил в теле Стража неизмеримо больше, чем длится даже самая долгая человеческая жизнь, однако терпению, похоже, так и не научился – раз уж его мне до сих пор не хватало.

Матушка Серафима была права – мой путь точно выглядит иначе. Даже если приведет меня не совсем туда, куда хочется.

Ну… или совсем не туда.

– Но если понадобится – ты всегда знаешь, где меня найти. – Диакониса развернулась и неторопливо зашагала вниз по ступенькам. – Не в моих правилах отказывать в помощи ближнему. И вряд ли кому‑то нужен некромант в городе. Или в его окрестностях.

– Можете не волноваться. – Я через силу усмехнулся, спускаясь следом. – Если… если что‑то пойдет не так – я уж как‑нибудь найду в себе силы поселиться на том берегу Невы. Построю дом, заведу…

– Может, кому‑то этого и захочется, – нахмурилась диакониса. – Но уж точно не мне. Тьма таит в себе опасность, однако не ей решать, кто мы есть. Человека определяют лишь его поступки, а не цвет силы Дара.

– Вот как? – Я на всякий случай даже огляделся по сторонам. – Смею предположить, что некоторые люди назвали бы вас вольнодумицей.

– Это их дело, князь Игорь. – Диакониса коснулась рукой погасших свечей, и они снова вспыхнули аккуратными желтовато‑белыми огоньками. – Раньше мне и в голову не пришли бы подобные мысли – особенно когда я покинула Москву наивной пятидесятилетней девчонкой.

– Девчонкой? – с улыбкой переспросил я. – Боюсь даже предположить, когда это было.

– Очень‑очень давно. Там, где меня учили, само время течет иначе. Но я прожила на Пограничье достаточно долго, чтобы понять – мир не делится на черное белое. И никогда не делился. – Диакониса развернулась ко мне спиной и принялась возиться с еще одним подсвечником. – Ему нужны разные люди – и не только те, кто готов проводить время в молитве. Кому‑то суждено сражаться… А теперь ступай, князь Игорь. И да хранит тебя Праматерь.

Похоже аудиенция окончилась. Матушка Серафима, конечно же, и не думала меня выгонять, но уже занялась своими делами. Незамысловатыми и будничными – вроде очистки металла от остатков растаявшего воска. Будто во всем храме не нашлось младших послушниц для такой работы.

– Благодарю вас. А что насчет?.. – Я хлопнул себя по карману плаща. – Насчет вашего подарка? Наверняка этот знак очень ценный, и я должен…

– Ты сам сказал – подарок. И денег я не возьму, – официальным и даже чуть похолодевшим тоном отозвалась диакониса. Но тут же усмехнулась и, обернувшись, добавила: – Впрочем, ты можешь оставить пожертвование храму. Возражать никто не будет.

Я молча кивнул и, спустившись к выходу, бросил сложенную вдвое купюру в небольшой ящик около двери.

На улице нисколько не потеплело – скорее наоборот. Дождь пошел еще сильнее, а пар изо рта валил вдвое гуще. Осенний холод норовил забраться под плащ липкими пальцами, и даже мерно горящий внутри аспект так и не сумел прогнать его полностью. Я нисколько не мерз, однако странное ощущение появилось сразу того, как за мной закрылись двери храма – и уходить не спешило. И лишь спустившись с крыльца на мостовую я, наконец, сообразил, в чем дело.

За мной следили. Не какая‑то там абстрактная Тьма, уже протянувшая загребущие лапы к начинающему некроманту, а вполне конкретный человеческий взгляд – чуть усталый, сосредоточенный и недобрый.

Вряд ли Сокол со своими вояками во внедорожнике через дорогу. И уж точно не Жихарь, скучавший за рулем дядиного «козлика». Я покрутил головой по сторонам и даже прошелся взглядом по окнам домов на той стороне площади перед храмом.

Но потом плюнул на это дело, поднял ворот плаща и зашагал к машине, по пути поймав себя на мысли, что меня совершенно не волнует, кто именно решил за мной проследить. Слишком уж много было вариантов – и это только самых очевидных, вроде Орлова, Зубова или столичной Канцелярии.

Бояться в любом случае нечего: и сил, и людей отбить неожиданную атаку у меня достаточно. А для полноценного покушения с участием пары‑тройки Одаренных не годится ни время, ни место.

Значит, просто следят. И против этого я, в общем, ничего не имел. Любой из князей Пограничье имеет сколько угодно причин нанести визит и в храм, и уж тем более его сиятельству градоначальнику. И если кому‑то охота красться следом за мной по городу и потом час с лишним мокнуть под дождем – это его право.

Хотите подождать у ратуши – милости прошу.

* * *

– Проходите, проходите, друг мой… Присаживайтесь!

Орлов крепко стиснул мою ладонь и тут же поспешил назад к своему креслу, припадая на левую ногу. Я только сейчас сумел разглядеть, что она стала заметно короче правой и, похоже, почти не сгибалась. Однако его сиятельство теперь все же предпочитал перемещаться без трости – во всяком случае, у себя в кабинете.

Да и сама обитель Орлова изрядно изменилась. Разумеется, размер и форма небольшого помещения на втором этаже древней ратуши остались прежними, но если раньше оно напоминало темную и тоскливую келью отшельника, то теперь жизни и света здесь стало куда больше – раз этак в двадцать.

На мгновение даже показалось, что я вдруг очутился в одном из цехов какой‑нибудь мануфактуры… Или в типографии, работающей круглые сутки: в воздухе буквально повис запах чернил, бумаги и того неуловимого, но стойкого аромата, который дает лишь чья‑нибудь кипучая и безудержная энергия.

Крушение вагона поезда, отправившее на тот свет Хряка и полдюжины столичных жандармов, искалечило тело Орлова – но на способностях не сказалось нисколько. Его сиятельство выглядел даже более деятельным и бодрым, чем в те времена, когда обладал полным набором пальцев и конечностей.

Правда, спал, судя по виду, всего по несколько часов в сутки – и это с того дня, когда мы впервые увиделись здесь, в кабинете. Под единственным глазом Орлова обосновался блеклый синяк чуть ли не на на половину лица, щеки покрывала неровная щетина, а на не тронутой шрамами части головы успели отрасти волосы.

Видимо, у бедняги не оставалось времени даже побриться. Кипа бумаг на столе ненавязчиво намекала, что работать ему приходилось сутки напролет, а в кожу между бровей намертво въелась упрямая складка. Орлов денно и нощно сражался с местными аристократами и чинушами, которые не спешили принимать нового градоначальника.

И, если верить слухам, доходившим до Отрадного, большую часть сражений все‑таки выиграл.

– Вы даже представить себе не можете, как я рад видеть перед собой друга, – проговорил он. – А не того, кто спит и видит, как бы я свернул себе шею на лестнице.

– Пожалуй, могу. – Я с усмешкой пожал плечами. – Мне такое тоже знакомо.

– Не сомневаюсь, Игорь Данилович… Так или иначе, хорошо, что мы снова встретились. – Орлов выдвинул верхний ящик стола. – В прошлый раз я, признаться, запамятовал передать вам одну вещицу. Так что позвольте исправиться.

– Что это? – полюбопытствовал я.

Небольшая коробочка из темного дерева с двуглавым имперским орлом и вензелем прямо под ним, выполненными из золота, выглядела дорого – а стоила наверняка еще дороже. Присмотревшись, я сумел распознать украшенную изящными завитушками и алмазной крошкой букву монограммы.

Н. Николай?.. Но если так, значит…

– Это подарок. Из Москвы. – Орлов наклонился вперед и вполголоса добавил: – Меня просили передать, что столица благодарит род Костровых за верную службу народу и державе. Его величество намерен и впредь пристально наблюдать за вашими успехами – и впредь не обойдет вас своей милостью.

– Вот как? – Я приподнял бровь. – Признаться, удивлен. Вот уж не думал, что государю есть до меня дело… Вам известно, что там внутри, Павел Валентинович.

– Возможно. – Орлов загадочно улыбнулся. – Как бы то ни было, я в данном случае – лишь посыльный, не более… Открывайте, друг мой!

Глава 19

Я не спешил. Под заманчивой оболочкой из золота и темного дерева могло скрываться… Да, в общем, что угодно, от жив‑камня средней категории до ордена. Или просто какая‑нибудь безделушка, символизирующая государево расположение – вроде запонок со здоровенными африканскими алмазами.

Зная манеру его величества осторожничать, ограничиваться полумерами и вообще всячески избежать прямого вмешательства в дела Пограничья, ожидать чего‑то серьезного, пожалуй, не стоило. Орден полагалось вручать в более торжественной обстановке, и к нему по меньшей мере прилагалась бы гербовая бумага с подписями и печатями.

Да и вряд ли император стал бы подчеркивать полезность рода Костровых для короны именно таким образом – даже несмотря на заслуги в деле с контрабандой жив‑камней. Подобное расположение все до единого местные князья наверняка поймут неправильно, и это вроде как будет обязывать Москву поддерживать меня не только на словах, но и… Нет, это явно не в стиле его величества.

Так что скорее безделушка. Но явно непростая. Чем больше я разглядывал футляр, тем сильнее чувствовал, что внутри скрывается какая‑то магия. Довольно сильные чары, но не только они, а еще и фон. Не аспект, что‑то другое – куда ровнее и мягче, и к тому же лишенное привычного и осязаемого окраса, который всегда придает стихия. Чем‑то похожее на работающую систему автоматона. Будто прямо под крышкой меня поджидал крохотный механический убийца.

– Я тоже это чувствую, друг мой, – усмехнулся Орлов. – Но не бойтесь. Оно совершенно точно не кусается.

Открыв коробочку, я понял, что угадал. Точнее, ошибся не так уж сильно: и кристалл, и кресбулат там действительно имелись. На ложе из темно‑красного бархата покоился перстень. Массивный, однако за счет плавных линий не лишенный определенного изящества. Изготовленный из того же серебристого металла, что и броня таежных машин – и так же, как они, оснащенный крохотным магическим реактором.

Полупрозрачный сияющий камень в кресбулатовой оправе по размеру не дотягивал даже до малой категории, и к тому же имел форму вытянутого овала без единой грани на поверхности, однако происхождение наверняка имел… в общем, оттуда – из Тайги. Я мог только догадываться, каких усилий стоила неведомому ювелиру такая работа: превратить безупречное изделие Древних в украшение, срезав примерно половину объема, однако сохранив всю магию до последней крупицы.

Перстень был не только дорогущей безделушкой, но и крохотным аккумулятором маны. И, возможно, еще чем‑то: чар вокруг жив‑камня оказалось столько, что я даже не пытался разобраться, что они умеют… Но уж точно не только демонстрировать всем вокруг статус владельца, способного позволить себе такое сокровище.

Наверное.

– Артефакт из личной коллекции его величества. Сейчас таких уже не делают, друг мой. – Голос Орлова на мгновение превратился в благоговейный шепот. – Знания ювелиров рода Фаберже утрачены почти два века назад.

– Неудивительно. Да и жив‑камни сейчас едва возможно раздобыть – даже через Таежный приказ. – Я осторожно взял перстень с бархатного ложа. – Вам известно, что именно заключено в этом… подарке.

– Могу только догадываться. – Орлов пожал плечами. – Таких колец осталось всего около дюжины, и у каждого своя магия. Но, ходят слухи, все до единого способны продемонстрировать силу владельца… Попробуете?

Я молча кивнул. Даже если подарок императора и не подразумевал наделения меня запредельным могуществом, вреда в его чарах уж точно не было – особенно если учесть, что сделали эту побрякушку лет этак двести назад, если не больше. Стоило мне надеть перстень на палец, как металл тут же потеплел, и мерное свечение жив‑камня начало менять цвет. Сначала где‑то в глубине под гладкой поверхностью пробежали голубые искорки, потом зеленовато‑желтые. За ними блеклые коричнево‑серые – чары сумели зацепить отголоски аспекта Камня.

Огонь появился только в самом конце. Оранжево‑красное пламя распустилось цветком прямо из кресбулата, и наши с Орловым тени вытянулись по стенам к потолку. Магия на мгновение вспыхнула ярче настольной лампы, но потом свет будто ушел куда‑то, понемногу приобретая белый оттенок, будто на моей руке горело крохотное закатное солнце.

– Красота неописуемая… Светится‑то как! необычной вы силы человек, Игорь Данилович. – Орлов улыбнулся, покачал головой – и вдруг нахмурился. – Смотрите! Снова меняется!

Пламя подернулось, и через его сияние проступили тонкие прожилки. Черные и неровные, похожие на извивающиеся волоски. Или трещины, невесть откуда взявшиеся на отполированной поверхности жив‑камня.

– Что это такое? – Орлов прищурил единственный глаз. – Выглядит так, будто…

– Дома разберусь. – Я накрыл перстень ладонью и рывком снял с пальца. – Магия слишком сложная. Одной Матери известно, что еще она может… Передайте его величеству мою благодарность.

– Да… Разумеется, передам, друг мой. – Орлов тряхнул головой и снова заулыбался, хоть теперь и несколько вымученно. – Теперь, когда мы покончили со всеми формальностями, полагаю, самое время поинтересоваться, зачем вы решили почтить меня своим визитом?

– Увы, причины, как и всегда не радостные, – вздохнул я, убирая государев подарок обратно в коробочку. – Не далее, как сегодня ночью, мы с его сиятельством Ольгердом Святославовичем Горчаковым и другими князьями встретили целую толпу упырей.

– Упырей? – Олов приподнял единственную бровь. – Ночью? В Тайге, или эти твари каким‑то образом?..

– В Тайге. – Я сунул футляр с перстнем в карман плаща. – На том берегу, примерно в четырех километрах от Невы. И смею вас заверить, Павел Валентинович, они уже больше никого не потревожат.

– Что ж… Не сомневался в ваших способностях. – Орлов нервно усмехнулся. – И даже не буду спрашивать, сколько их было и каким именно образом вы справились. Скорее уж меня интересует, следует ли нам в ближайшее время ожидать?..

– Да, – вздохнул я. – Полагаю, следует. К сожалению. Я не имею представления не имею, откуда упыри пришли, но вряд ли Тайга отправила все свое воинство разом. Во всяком случае, все выглядело так, будто твари просто брели на юг и наткнулись на нас совершенно случайно. И мы с Ольгердом Святославовичем опасаемся, что это был только… скажем так, авангард.

– А значит, уже совсем скоро нас ждет целое нашествие кровожадных тварей. И еще кого похуже.

Орлов откинулся на спинку кресла и нахохлился с таким видом, будто у него заболели все зубы разом. Ничего удивительного: война с местными чинушами, армейцами и полицейским руководством наверняка не прекращалась и на миг, а теперь к проблемам Орешка и государевых земель на берегу Невы грозились добавиться еще и твари из Тайги. И пусть формально все это было головной болью коменданта крепости – его сиятельства полковника Буровина, я имел все основания полагать, что местная шушера, намертво приросшая к креслам в своих кабинетах, поднимет зады и начнет что‑то делать, только если упыри примутся жрать людей прямо на улицах города.

И то, вероятно, не сразу, а только черезе неделю‑другую.

– Значит, слухи все же не врут.

Орлов покосился на ящик стола – тот самый, в котором в прошлой раз обнаружилась бутылка с коньяком. Но доставать не стал. То ли посчитал, что негоже демонстрировать мне плохой пример, то ли просто хотел сохранить разум в порядке – беседа нам явно предстояла непростая.

– Какие слухи? – уточнил я, разваливаясь в кресле. – Кто‑то еще встречал в Тайге упырей?

– Солдаты. И вольники, конечно же. Хотя их рассказам не слишком‑то верят даже дети и впечатлительные девицы – из тех, что не против пропустить стаканчик вина в заведениях. – Орлов поморщился. – Таежные байки гуляют по всему Пограничью, и мне не пришло бы в голову принимать подобное за чистую монету, не услышь я это лично от князя Кострова. Вы не тот человек, который станет обманывать, приукрашивать или сплетничать о том, что не видел своими глазами.

– Рад, что у меня такая репутация, – усмехнулся я. – Что же касается остального… Боюсь, многие байки уже стали реальностью. И еще больше – станут в самое ближайшее время.

– Да уж… Ничему нельзя верить, и в то же время что угодно может оказаться правдой. – Орлов неуклюже попытался сострить, но получилось так себе. – Даже рассказы о том, что некоторые мертвецы встали из древних варяжских курганов и несли с собой топоры и мечи из кресбулата.

– Полагаю, насчет мечей ваши… скажем так, источники… сильно преувеличивают. – Я подбирал слова как можно осторожнее, чтобы ненароком не оскорбить кого‑нибудь из местных офицеров – вояк, которые честно несли свою службу. – Однако остатки кольчуг я видел своими глазами – так же, как сейчас вижу вас, Павел Валентинович.

– Древние покойники, – проворчал Орлов. – Только их нам сейчас не хватало!

– Мне приходилось встречать тварей и похуже. – Я вспомнил свой прошлый визит в Орешек. – Кракена. К сожалению, у нас есть все основания полагать, что со временем их станет только больше. Будь я на вашем месте – сегодня же написал бы в Москву. Письмо лично его величеству государю. Или паре‑тройке министров. А может, и всем сразу.

– Думаете, я это еще не сделал? – Орлов сердито сверкнул единственным глазом. – Около полудюжины моих донесений наверняка прямо сейчас гуляют по начальственным кабинета. И будут гулять еще очень‑очень долго. И попадут на стол к его величеству не раньше Нового года… если вообще попадут!

– Видимо, кто‑то не слишком заинтересован, чтобы государь узнал об истинном положении вещей, – отозвался я. – Или им придется объяснять, почему фактически в крепости на острове на наберется и двух сотен штыков, хотя должно быть около тысячи. Наверняка комендант получает довольствие на целый батальон.

– Уверяю вас, друг мой, в Москве уже давно и так все знают! – Орлов сложил трехпалую руку в некое подобие кулака и легонько ударил по столу. – Но кого это волнует? Дело о контрабанде жив‑камней изрядно всколыхнуло общественность, однако пара пропавших солдат или корова, которую сожрали упыри, вряд ли заставят высшие чины беспокоиться. И даже если в министерстве найдется толковый генерал, который не постесняется дойти до государя, сюда отправят в лучшем случае сотню необученных рекрутов и пару остолопов из юнкерского или кадетского корпуса… Простите, друг мой. – Орлов виновато склонил голову, вспомнив, что я только в начале лета покинул стены военного училища в Новгороде. – Иными словами, мы в очередной раз вынуждены рассчитывать на себя – и только на себя.

– Но у вас хотя бы есть полиция и целая крепость с орудиями и боевыми магами, – заметил я. – В то время как мы вынуждены рассчитывать только на родовой Дар и отвагу наших людей.

– Увы, пока я не в силах помочь. Урядников в городе совсем немного. А солдат едва хватает даже на патрули и охрану моста через Неву. – Орлов на мгновение задумался. – Разумеется, я оповещу его сиятельство коменданта, однако не ждите, что он отправит солдат охранять границы вашей вотчины. Вы сами знаете, что в этом городе у вас не так много друзей… Боюсь, кто‑то даже не постесняется заявить, что князья Пограничья должны сами решать свои проблемы. Раз уж сотни лет пользуются привилегиями, о которых все прочие аристократы не смеют и мечтать.

– Ну… В чем‑то этот кто‑то даже будет прав. – Я пожал плечами. – Мы с Ольгердом Святославовичем намерены разобраться с тварями. Однако ваша помощь мне все же потребуется.

– Я уже говорил, что писал в Москву.

Орлов тут же насупился и сложил руки на груди, будто я собрался выпрашивать у него то ли людей, то ли оружие, то ли денег – а может, и все сразу. Наверняка местные толстосумы уже не раз осаждали его с требованиями разобраться с таежным зверьем на том берегу реки. И при этом, разумеется, со своей стороны не спешили… в общем, не спешили – и разгребать все бедняге приходилось чуть ли не в одиночку.

– Если вам будет угодно, Игорь Данилович – я сегодня же напишу снова, – продолжил он недовольным тоном. – Но пока это единственное, на что вы можете рассчитывать!

– Не будьте столь категоричны, ваши сиятельство. – Я нарочно заговорил чуть тише, растягивая слова, чтобы Орлов успел хоть немного успокоиться. – Уверен, мы сможем договориться. Я не жду, что вы, государь, комендант или еще кто‑нибудь станут защищать владения моего рода вместо меня.

– Тогда – уж простите за нескромный вопрос! – чего  вы ждете?

– Мне нужно официальное разрешение строить в Тайге. На том берегу. – Я подался вперед, облокотившись на стол. – Уверен, у вас есть такие полномочия, Павел Валентинович.

– Хм… Я так не думаю Тайга с самого создания империи находится исключительно под юрисдикцией государя. Ее земли обладают особым статусом. – Орлов сделал нарочито долгую паузу и закончил: – Впрочем, какая разница? Не думаю, что кто‑то станет запрещать вам что‑либо. Или проверять, чем именно ваши люди занимаются на том берегу Невы… Особенно сейчас.

– Я тоже так не думаю, – усмехнулся я. – Однако этого недостаточно. Рано или поздно Москве придется обратить свое внимание на Пограничье, и к этому моменту я бы хотел вести дела официально. С таким количеством гербовых бумаг и печатей, которое удовлетворит даже самых дотошных столичных ревизоров.

– Хорошо. Допустим, я сумею выбить для вас какую‑нибудь грамоту с подписью его величества. Или что‑то подобное. – Орлов слегка прищурился единственным глазом. – Но каким образом вы собираетесь защищать поселение за Невой, если сил вашей дружины не хватает даже…

– Очень просто, Павел Валентинович. Вольники, – улыбнулся я. – Зимой им наверняка понадобится теплое и сравнительно безопасное убежище под боком у Тайги и возможность беспрепятственно доставить добычу в городу. И я могу дать им все это.

– Вы? – недоверчиво переспросил Орлов. – Насколько мне известно, ваш люди в общей сложности отправили на тот свет не один десяток искателей. Не говоря уже о том, что в Тайге гибнет все больше людей.

– И на их место приходят новые. Те, кто уже знает, что с князем Костровым лучше не ссориться. – Я откинулся на спинку кресла. – В Тайге стало опасно, это правда – зато теперь там снова встречаются автоматоны. И совсем скоро слухи об этом дойдут даже до южных уездов – и уже весной в Орешке будет не протолкнуться от желающих попытать счастья за Невой… Вы ведь не станете возражать, если кто‑то из них решит уехать в Отрадное, Павел Валентинович?

– Я буду только рад, друг мой. – Орлов поежился, явно представляя, во что может превратить и без того не самый спокойный городок нашествие вольников со всех концов нашей необъятной родины. – Значит, вы собираетесь открыть у себя что‑то вроде гостиницы для искателей?

– За Великановым мостом. Точнее, чуть дальше. Гостиницу, лазарет… Может, магазин с самыми необходимыми товарами или что‑то вроде этого. – Я на мгновение задумался. – В общем, последовать примеру его сиятельства Николая Платоновича Зубова – только сделать все не тайком, а с высочайшего дозволения.

– Пожалуй, все и правда имеет… некий смысл, – пробормотал Орлов.

– Некий? – Я приподнял брови. – Можете не сомневаться, его величество будет в восторге! Зачем рисковать жизнями солдат, если можно поселить за Невой вольников? Крепкие мужчины, которые не боятся тяжелой работы, знают лес и умеют держать в руках оружие. Они станут надежным щитом для жителей Пограничья.