Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 91 страниц)

– Как пожелаете, ваше сиятельство. – Жихарь взялся за рычаг. – А что хоть он сказал‑то? Я ни слова не разобрал.

– Да ничего. Ерунду всякую.

Странная беседа не оставила ничего, кроме раздражения. Машины проползли уже полсотни метров, но мне почему‑то казалось, что Молчан все так же стоит у дороги, опираясь на свой ветхий посох, и смотрит нам вслед. Я даже обернулся и попытался разглядеть за пикапом его длинную тощую фигуру.

Вот только никого там уже не было.

Глава 22

– Держать строй! – Мой голос промчался над боем, перекрывая грохот металла и грозный вой повторителей. – Держать строй, Хаос вас забери!

Наплечники и щиты с лязгом сомкнулись, превращая разрозненные фигуры в единое целое, и сияющая сталью волна неторопливо поползла вперед. Туда, где над пустошью возвышались башни цитадели, над которыми среди грязно‑желтых облаков то и дело вспыхивали вытянутые хищные силуэты. Боевые корабли выходили из подпространства один за одним – и тут же обрушивали на Эринию всю мощь бортовых орудий. И, казалась, нет и не никогда не найдется той силы, что способна устоять там, где плавятся камни, и само небо загорается от полыхающих хвостов ракет.

Но их было слишком мало. Нельзя выиграть войну, имея под рукой всего четыре линкора и полтора десятка кораблей рангом поменьше. Их не хватило бы даже на патруль границ, не говоря уже о полноценной схватке – особенно когда у противника флот почти в десять раз больше.

Зато такую эскадру не так уж сложно спрятать. И в нужный момент привести прямо сюда, на Эринию. Пройти путь в один конец, спалив топливо до последней капли. Лишить себя даже крохотной возможности на побег, но все‑таки дотянуться до цитадели врага. И нанести один‑единственный удар.

Бронированным кулаком – в самое Сердце Тьмы.

– Вперед! – снова скомандовал я, поднимая молот. – За мной!

Последние слова я, кажется, произнес уже наяву. Сон никак не хотел отпускать. Вцепился изо всех сил, держал горячими липкими пальцами, будто пытаясь утянуть меня обратно в гущу сражения.

Наверное, поэтому пробуждение и оказалось самой настоящей пыткой. В ушах звенело, перед глазами плавали алые круги, а голова трещала так, словно по ней как следует врезали кузнечным молотом. Я сбросил мокрое от пота одеяло и сел, жадно глотая ртом теплый, почти горячий воздух. В комнате было жарко, как в бане, и вряд ли оттого, что кто‑то перестарался с печью – наоборот, дядя всегда берег дрова.

Значит… Матерь милосердная, ну не мог же я в самом деле заболеть?

Одаренные куда выносливее и крепче обычных людей, а меня к тому же питала еще и сила Стража. Иммунная система, заряженная магией, почти неуязвима для любого из местных вирусов, бактерий и прочей микроскопической дряни. Ран не было, чужое колдовство я наверняка бы почувствовал, а первородное пламя уже давно сроднилось с этим телом и больше не пыталось в одночасье перекроить его в в подобие прежнего.

Но что еще может со мной твориться?

Сбросив ноги на пол, я кое‑как доковылял до умывальника и уставился в зеркало. Никаких ответов у отражения ожидаемо не нашлось. Хмурый светловолосый детина плеснул на себя несколько горстей холодной воды, кое‑как вытерся и принялся в ответ рассматривать меня мутными красными глазами.

Выглядел он – то есть, я – бледным, слегка опухшим и мрачным, как Тайга в грозу. Невыспавшимся и явно не в духе, но уж точно не больным. Выдохнув, я потянулся к Основе, и она с готовностью затрепетала, отзываясь. Крохотный огонек вспыхнул на ладони, несколько раз прокрутился между пальцев, неторопливо поднялся к потолку комнаты и там погас. Аспект подчинялся, как и всегда, и только контур с первородным пламенем среагировал чуть запоздало.

Родовой алтарь сработал грубовато, без привычной безупречной легкости, будто жив‑камень не сразу узнал меня и делился маной натужно, через силу. Впрочем, странное ощущение ушло даже раньше, чем я успел понять, правда ли оно было, или только показалось.

– Чего это ты? – усмехнулся я себе под нос. – Вот так, один раз дома не заночуешь – уже забыл.

Мысленно пообещав себе разобраться с настройками контура, я принялся одеваться. Магия – и особенно та ее часть, в которой скрывались пока еще недоступные мне способности Стража – определенно требовала внимания, однако сейчас у меня были дела и поважнее.

К примеру, вытрясти из Хряка хоть что‑то полезное прежде, чем сюда примчится один из Зубовых, Орлов или Матерь знает кто еще.

После ночного налета на форт завтрак я благополучно проспал, а строительные работы в усадьбе прекрасно шли и без моего участия, так что не было никаких причин откладывать дела на потом. Спустившись вниз, я вышел на улицу и неторопливо зашагал к гриднице. За неимением в усадьбе хоть чего‑то похожего на темницу, Хряка держали именно там. Сыновья Седого с превеликим удовольствием оставили бы его ночевать прямо на улице, привязанным к сосне, но я велел не перегибать палку.

Живой пленник всегда полезнее еле живого.

– Доброе утро, ваше сиятельство! – шагавший навстречу Василий махнул рукой. – Точнее, день уже… Никак, гостя нашего решили проведать?

– Живой хоть? – поинтересовался. – Кормили?

– Живой, что ему будет? А вот покормить забыли. Виноват, ваше сиятельство. – Судя по недоброй улыбке, ничего даже отдаленно похожего на угрызения совести Василий не испытывал. – Но ничего, Хряку оно только на пользу. Вдруг похудеет?

– Вряд ли. – Я улыбнулся и шагнул к двери. – Ты никуда не уходи только. На всякий случай.

Просторное помещение за «предбанником» встретило меня тишиной. Когда‑то здесь жило чуть ли не полсотни человек, а теперь – меньше дюжины, считая недавнее пополнение в виде Седого с сыновьями и плененного Хряка. Большая часть двухъярусных коек вдоль стен пустовала уже лет пятнадцать, еще с тех времен, когда вотчиной и Гром‑камнем правил дед Михаил.

Тоскливое зрелище. Само здание будто скучало по большой и шумной дружине, для которой его когда‑то строили, и даже забытый кем‑то у входа резиновый шлепанец смотрелся как‑то сиротливо.

– Ничего. – Я направился к двери в углу. – Скоро здесь еще тесно станет.

Пленнику выделили отдельные апартаменты. Не слишком просторные, зато с койкой и матрасом. Решетки на окне, разумеется, не было, но Хряк при всем желании не смог бы туда протиснуться – так что я нашел его именно там, где оставил ночью.

И с точно такой же физиономией – испуганной, мрачной и сердитой. Покрытой ссадинами и с синяком под глазом. Похоже, Василий с Иваном не слишком‑то осторожничали, когда грузили беднягу в кузов пикапа.

– Что вы искали в Тайге? – Я решил не тратить времени на расшаркивания. – И откуда в сейфе взялись жив‑камни?

Хряк засопел, отодвинулся еще дальше к стене, скрипнув пружинами кровати, но отвечать не спешил. То ли надеялся, что их сиятельства вот‑вот примчатся на помощь, то ли боялся своих собственных хозяев куда меньше, чем меня.

Зря.

– Будешь молчать – отдам тебя Ваньке с Василием, – предупредил я. – Сам‑то я человек мягкий, да и шум не люблю, а вот они парни суровые. Припомнят, как их ты им за Невой жизни не давал.

– С них Николай Платонович за такие дела шкуру спустит. – Хряк втянул голову в плечи. – Не посмеют.

– Думаешь? – усмехнулся я. – Ну давай проверим… Василий!

– Звали, ваше сиятельство?

Дверь приоткрылась, и внутрь заглянула коротко стриженая голова. Я мог только догадываться, успел ли Хряк ночью сообразить, кто именно пожаловал по его душу, но сейчас узнал – и отваги у него основательно поубавилось.

– Не… не надо, ваше сиятельство! – жалобно проблеял он. – Расскажу!

На мгновение я даже почувствовал что‑то вроде разочарования. Хряк раскололся, не выслушав и трети угроз, которые я придумал по пути к гриднице.

– Ну вот – другой разговор! Можешь же, когда хочешь… Приступай! – Я развернул единственный стул и уселся, сложив руки на спинке. – А ты, Василий, обожди пока снаружи. Только далеко не уходи.

Когда дверь закрылась, Хряк еще несколько мгновений пыхтел, собираясь с мыслями. Но испытывать мое терпение благоразумно не стал, и когда шаги в гриднице стихли – все‑таки заговорил.

– Сам‑то я ничего не видел. Не хожу в Тайгу.

– Оно и понятно – с такой‑то тушей, – отозвался я. – А кто тогда? Я ваших за рекой еще в начале месяца видел.

– Барон с дружиной ходил. Которого вы в Орешке на суде зарубили. Лысый ходил. Его вы тоже… того. – Хряк поморщился – воспоминания явно оказались не из приятных. – А сейчас там Игнат всем заправляет. И его сиятельство Константин Николаевич.

Я понятия не имел, кто такой Игнат, однако Младший Зубов определенно не был создан для путешествий по Тайге. Видимо, его родителю очень хотелось поскорее отыскать за Невой неведомое сокровище – если уж отправил самого изнеженного и бестолкового отпрыска. Или старик просто не доверял никому, кроме сыновей – в том числе и собственной дружине.

Неудивительно – когда дело касается дел, за которые даже лишение титула или каторга могут оказаться не самым суровым наказанием.

– А искали что? – спросил я.

– Да кто ж его знает, ваше сиятельство. Нам не говорили. – Хряк осторожно покосился на дверь. – Барону разве что, а с него теперь уж не спросишь. Уезжали в Тайгу – иногда одна машина, иногда сразу на двух. На север. Говорят, далеко – как бы не до самой Ладоги. Лагерь там у наших.

– Где? – Я на мгновение пожалел, что не захватил с собой карту. – Дорога от форта туда ведет?

– Да нет там никакой дороги… Ну, то бишь – сначала‑то есть, первые километров двадцать, – ответил Хряк. – А дальше все. Тайга – она и есть Тайга. За неделю все зарастет, если не ездить.

– И что там за лагерь?

– Да вроде заимки. Забор, изба деревянная – и все. Человеку в таком месте и жить‑то не положено.

Я прикинул расстояние. Вышло прилично – особенно если учесть, что по мере удаления от Невы магия Тайги наверняка становилась все сильнее. Неудивительно что зубовские все время мотались туда‑сюда – ставить полноценный форт там, где железо без ухода ржавеет за считанные дни, определенно не было особого смысла.

Как не было его и лезть так далеко – конечно же, если не знать, что именно и где искать.

– Там еще озеро есть. Маленькое, но вода хорошая, пить можно, – продолжил Хряк. – Вот у него где‑то наши и встали, получается. Тем, кто туда с Константином Николаевичем ездит, велено не болтать, но я слышал, будто каменюку там нашли какую‑то рядом. Здоровенную, а на ней надписи. Эти, как их там…

– Руны. – Я тут же вспомнил странную скалу на фотографии. – А автоматоны – они тоже оттуда?

– Оттуда, ваше сиятельство, – закивал Хряк. – Пальцекрылы, Пауки, Ходячие. Ну и по‑мелочи вроде еще кто‑то. Говорят, с севера вдруг поперли, а откуда – никто не знает. Но место гиблое, поганое. Наших уже как бы не с дюжину там осталось.

Я молча кивнул. Судя по тому, как лихо Хряк перечислил разные виды таежных машин, их привозили в форт у Невы чуть ли не каждую неделю. Хоть и ценой немалых потерь.

Людей его сиятельство Николай Платонович явно не жалел.

– А сколько всего упокоили?

Хряк ответил не сразу. Даже его скудного умишки хватило сообразить, что этот секрет Зубовых стоит куда дороже всех прочих. И уж точно значит для них больше, чем жизнь одного упитанного и не в меру болтливого гридня.

– Ваше сиятельство, – Хряк втянул голову в плечи, – если расскажу – меня ж потом…

– Давай, говори уже, – вздохнул я. – Сам знаешь, контрабанда – дело серьезное. Если расскажешь – государь с господ твоих спросит, как положено. А тебе может и помилование выйти.

На этот раз я даже не блефовал. Далекую столицу не слишком‑то интересовали заботы Пограничья – пока дело не касалось жив‑камней, которые стоили целое состояние. Раскрыть целую сеть контрабандных поставок, отправить под суд не мелкую шушеру, а целый княжеский род… Если Орлов хоть немного беспокоился о своей карьере, для него каждое слово Хряка было на вес золота.

А вместе они уж точно стоили дороже, чем новый паспорт и билет на поезд, идущий куда‑нибудь на юг. У Тайной канцелярии наверняка найдутся десятки, если не сотни способов сделать так, чтобы человек исчез раз и навсегда.

Правда, человеку из них понравится далеко не каждый.

– Двадцать три, – тихо проговорил Хряк. – Двадцать три машины добыли, ваше сиятельство.

Даже мне вдруг стало неуютно. От одной мысли о том, что сделает государь, узнав, на какую сумму ограбили его казну. Почти две дюжины камней, среди которых наверняка были кристаллы и средней категории и, может быть, даже большой… Интересно, сколько из них все‑таки доехали до Таежного приказа?

Такие грехи Москва не простит. Даже тому, кого называют хозяином Пограничья.

Значит, дело за малым.

* * *

– Занятная штуковина. – Я сдвинул лежавшую на столе поверх карты фотографию, чтобы таинственная скала не загораживала свою крохотную копию, нарисованную от руки. – Значит, вот тут она, как раз за тем самым озером.

– И что? – фыркнул дядя. – Думаешь, это и есть тот самый Алатырь‑камень?

– А почему нет? – Я пожал плечами. – Заклинание, руны – все сходится.

Здоровенная глыба на фотографии явно была не сто саженей в высоту, как в былине о князе Владимире, а куда компактнее, но в остальном… Символы на ее поверхности мало напоминали творение природы, а наследие Древних обычно выглядело поизящнее камней.

Руны оставили варяги. Или кто‑то из их потомков – то ли во времена конунга Рерика, то ли уже позже.

– Если это и правда он – значит, все остальное тоже существует. – Я поднялся из кресла и покрутился из стороны в сторону, разминая спину. – И гробница князя, и сокровища.

Дядя едва слышно фыркнул. Желания спорить у него почему‑то возникло, однако выражение лица само по себе говорило больше тысячи слов.

– Можешь не верить. Но Зубовы что‑то там искали. – Я подошел к карте и ткнул в нарисованный крест. Который, пожалуй, уже стоило заменить на каменюку с древними письменами. – И, похоже, нашли.

– Что? – поморщился дядя.

– Да хотя бы вот это. – Я развернулся, шагнул обратно к столу и коснулся коробочки с трофейными жив‑камнями. – Автоматоны там точно водятся. И добраться до них из Гатчины стало куда сложнее.

– Так ты поэтому спалил форт? – Дядя усмехнулся и покачал головой. – Рискованно. Но, должен признать… Хорошо придумал, ничего не скажешь.

– В том числе и поэтому. – Я устроился на подоконнике. – Теперь мост в Тайгу есть только у нас. А значит, есть и преимущество. Во всяком случае, пока на Неве не встанет лед.

– Обычно в декабре. Хотя в этом году может и пораньше, – задумчиво проговорил дядя. – Осень нынче холодная.

– Или пусть через Орешек едут, – усмехнулся я. – С контрабандой – в самый раз.

– А что с камнями думаешь делать? В Таежный приказ сдадим, как положено?

– Может, и сдадим. Только сначала показать кое‑кому надо. Раз уж его сиятельство Павел Валентинович сам в гости пожаловал.

– Орлов? Ты его чувствуешь, что ли? – В голосе дяди прорезалось что‑то похожее на зависть. – Ну ничего себе… Я думал, сыскарей так не заметишь.

– Не заметишь. Зато видно хорошо. Сам посмотри. – Я кивнул, указывая за окно. – На таких «баржах» здесь только они ездят.

Глава 23

– Может, все‑таки объясните, что происходит⁈

Его сиятельство Павел Валентинович Орлов пребывал в дурном расположении духа. Даже в отвратительном – хуже, можно сказать, и некуда. Я мог только догадываться, что случилось в Орешке, но оно наверняка поставило на уши весь город. Раз уж господин статский советник примчался в Отрадное и выглядел так, будто проделал весь путь пешком.

Видимо, поэтому и перешел сразу к вопросам, пропустив весь положенный по случаю официального визита церемониал.

– Что вы устроили на этот раз⁈ – прорычал он, одним прыжком взлетая на крыльцо через несколько ступенек.

– Тише. Матерь милосердная, умоляю вас – тише! – Я поморщился и демонстративно потер кончиками пальцев виски, изображая страдания. – От ваших криков даже у мертвого голова разболится… К чему все это?

Разумеется, в мой спектакль Орлов не поверил ни на грош, но обороты все же сбавил. Пригладил волосы, поправил ворот кителя, выдохнул несколько раз. И даже перестал выглядеть так, будто вот‑вот взорвется от возмущения. Щеки его сиятельства из пунцовых сначала стали розовыми, а потом и вовсе вернули обычный цвет.

Орлов умел взять себя в руки – иначе не дослужился бы до своего чина в Тайном сыске.

– Прошу меня извинить, Игорь Данилович, – проговорил он, чуть склонив голову. – Полагаю, вы уже знаете, зачем я здесь.

– Даже не догадываюсь. – Я развел руками. – В последнее время происходит слишком много такого, что может потребовать внимания Тайной канцелярии, разве нет?

– Милютин рвет и мечет. – В голосе Орлова снова прорезалось раздражение. – Сегодня утром ему нанес визит Платон Николаевич Зубов.

– Удивительное дело, – усмехнулся я. – Как бы то ни было, не вижу причин обсуждать это прямо здесь, на улице. Так что если ваше сиятельство не возражает, предлагаю продолжить у меня в кабинете. – Я отошел в сторону и жестом пригласил Орлова войти в дом. – Я велю подать чай. Желаете перекусить?

– Нет, благодарю.

Судя по тому, как его сиятельство поднимался по лестнице – быстро, рывками, чуть ли не вприпрыжку – беседа с градоначальником и правда была не из приятных. Зубовы наверняка требовали призвать меня к ответу, а почтенный Петр Петрович решил переложить все с больной головы на здоровую – впрочем, как и всегда.

– Устраивайтесь поудобнее. – Я указал на стоявший у стены диван. – Полагаю, торопиться нам некуда, так что…

– Пожар на том берегу Невы – это ваша работа⁈

Вот так, сразу к делу. Видимо, на этот раз Зубовы не постеснялись подключить тяжелую артиллерию. И то ли достучались до своих покровителей в столице, то ли обратились с жалобой прямо в Тайную канцелярию, тем самым обрушив на голову Орлова всю тяжесть и мощь начальственного гнева.

– Если мне не изменяет память, никто не обязан свидетельствовать против себя. – Я пожал плечами. – Моих людей в чем‑то обвиняют?

Вопрос был чисто риторическим, однако Орлов вдруг замялся и отвел взгляд.

– А вы сами как думаете? – вздохнул он. – Разумеется, Платон Николаевич не потрудился привести никаких доказательств, но почему‑то Петру Петровичу оказалось достаточно одного его слова.

– Действительно – с чего бы? – ехидно отозвался я. – И чего же они требуют от вас? Судить меня? Немедленно взять под стражу, заковать в кандалы и отвезти в крепость на острове?

– Нет. – Орлов сдвинул брови и принялся тереть гладко выбритый подбородок. – Платон Николаевич требует, чтобы вы немедленно освободили какого‑то дружинника. Все остальное его как будто и вовсе не интересует. Хотя, насколько мне известно, род Зубовых понес немалые убытки.

Я усмехнулся. События развивались весьма стремительно – но именно так, как я и предполагал. Форт за Невой и мост, которые я спалил, обошлись в немалую сумму, не говоря уже о жив‑камнях из сейфа, но Хряк оказался дороже. Выкрутасы вроде ночного налета на гостиницу, сожженной конюшни в Ижоре или даже попытки прирезать Горчакова прямо у Таежного приказа в Тосне мало интересовали местные власти, не говоря уже о Тайной канцелярии, но на этот раз жареным запахло уже всерьез.

И Зубовы начали суетиться.

– Они вполне могли бы потребововать компенсацию и снова потащить меня в суд. – Я уселся прямо на стол. – Однако не хотят привлекать к форту внимание властей. И особенно ваше.

– Почему? Думаете, это Милютин рассказ мне про пожар? – Орлов усмехнулся и покачал головой. – Господин градоначальник явно не собирался болтать лишнего, но я и так узнал. Слухи по Пограничью летят быстрее курьерского поезда, а про форт за Невой в Орешке не слышали разве что глухие.

– В таком случае, – Я развел руками, – мне остается только удивляться, почему вы не заинтересовались всем этим раньше. Не думаю, что его сиятельство Николай Платонович каким‑то образом получил от государя дозволение расширить родовые владения.

– Нет, конечно же, – поморщился Орлов. – Но неужели вы думаете, что его величество волнуют такие мелочи, как три избы за рекой? Формально Тайга принадлежит короне, однако предки князей Пограничья строили там что‑то на протяжении столетий. Если мне не изменяет память, ваш покойный отец и сам поставил заимку где‑то на севере.

– Но он никогда не пытался нарушить государев закон.

– К чему вы клоните? – осторожно спросил Орлов.

– А разве еще не ясно? – Я поднялся со стола. – Не так давно вы сами говорили мне о контрабанде, а сегодня Платон Николаевич требует, чтобы я освободил его гридня, однако не спешит делиться подробностями. Полагаю, вам не составит особого труда сопоставить факты, Павел Валентинович.

– У вас есть доказательства?

Орлов изо всех сил пытался изображать то ли недовольство, то ли безразличие, однако скрыть свое любопытство все же не сумел. Тут же подался вперед, будто готовясь вскочить с дивана, и даже внешне теперь почему‑то напоминал гончего пса, взявшего след. Когда его Дар встрепенулся, оживая под маской невозмутимости, я мысленно поздравил себя.

Столичный сыскарь заглотил наживку – и теперь мне оставалось подтянуть его, куда следует.

– Кое‑что у меня есть. И я даже готов показать – особенно если вы хотя бы попытаетесь воздержаться от ненужных вопросов. – Я взял со стола коробочку с жив‑камнями. – Зубовская дружина упокоила за Невой около двух дюжин автоматонов. А здесь… Впрочем, посмотрите сами.

Орлов вопросительно посмотрел на меня, но потом все же протянул руку и с явной опаской приподнял крышку. В его глазах отразилось мягкое сияние кристаллов, и я увидел, как зрачки расширились от удивления.

Интересно, его сиятельству приходилось видеть столько жив‑камней в одном месте? Вряд ли – обычно такие сокровища не лежат без дела.

– Четыре штуке, – на всякий случай уточнил я. – И двадцать три автоматона, которых прикончили за Невой, разобрали на части и вывезли из глуши в форт. А сколько камней прошли через Таежный приказ за последние полгода? Полагаю, число вам известно.

Орлов в очередной раз посмотрел на меня исподлобья и нахмурился. Будто почему‑то вдруг засомневался, стоит ли делиться со мной секретами Тайной канцелярии и вообще продолжать разговор.

Но потом все‑таки ответил.

– Всего одиннадцать, – тихо проговорил он. – Включая те два, которые сдали вы.

– Вот вам и ответ, Павел Валентинович. – Я вернул коробочку обратно на стол. – Думаю, его величеству захочется узнать, куда подевались остальные. Не было ли среди них тех, что всплыли в уездах и княжествах на юге.

– Это… это очень серьезное дело, Игорь Валентинович.

Орлов понизил голос и заозирался по сторонам. Мы были в кабинете вдвоем, однако он почему‑то все равно опасался, что кто‑нибудь может подслушать. Впрочем, неудивительно: такая тайна стоила куда больше сияющих безделушек в картонной коробке. Я мог только предполагать, что именно сейчас творилось в голове у его сиятельства, но он наверняка уже успел подумать о перспективах, которые сулит рядовому сыскарю раскрытие дела о контрабанде.

Чин, орден. А может и титул посолиднее нынешнего – если государь посчитает Орлова достойным такой награды. Не говоря уже о славе и тех возможностях, что она предложит тому, кто сумеет подвести под суд сразу несколько княжеских родов.

– Дело за малым, друг мой, – тихо проговорил я. – Помогите мне – и виновные будут наказаны.

– Не бегите впереди паровоза, Игорь Данилович. – Орлов в очередной раз покосился в сторону двери. – Лично я не имею оснований вам не доверять, однако Тайной канцелярии, и уж тем более его величеству императору понадобится нечто большее, чем ваши слова и четыре блестящих камешка.

– Вас интересуют доказательства? – усмехнулся. – Их у меня пока нет. Зато у нас есть свидетели. Вольники, которых мы взяли у гостинцы. И еще гридни – их…

– Их уже отпустили. – Орлов мрачно вздохнул. – Позавчера вечером. Вам наверняка известно, что у Зубовых отличные адвокаты.

На мгновение я вдруг почувствовал острое желание заехать кулаком по столу. А еще лучше – по наглой крысиной морде чиновника, который поспешил избавить зубовскую шушеру от незапланированного отдыха в Орешке.

– А чего вы, собственно, ожидали, Игорь Данилович? – Орлов покачал головой. – Заявились в Глухой конец, подожгли пару домов… Никакой закон не запрещает дружинникам пьянствовать со всяким отребьем.

– А сами они наверняка не спешили рассказывать, что их подослали найти желающих заработать на грязном дельце. – Я не без усилия заставил себя выдохнуть и усесться за стол. – Увы… А что насчет вольников? Они попались на горячем. И к тому же еще и сопротивлялись аресту.

– Пока их обвиняют только в попытке ограбления. – Орлов развел руками. – А дела такого уровня, как вы понимаете, Тайную канцелярию не заинтересуют. Так что я очень надеюсь, что у вас…

– Да, у меня есть еще один свидетель, – кивнул я. – У которого достаточно оснований выложить все, что он знает. Правда, только в том случае, если вы сумеете обеспечить ему безопасность.

– Думаю, я вряд ли ошибусь, если скажу, что речь идет о том самом дружиннике, которого вы привезли с собой, – усмехнулся Орлов. – Верно, Игорь Данилович?

Ответить я не успел. На улице послышались крики, а через несколько мгновений их сменил шум моторов. Я рывком поднялся из‑за стола и подошел к окну, уже зная, что увижу за ним.

Здоровенный черный внедорожник остановился рядом с «баржей» Орлова – ровно, бампер в бампер, а через мгновение со стороны дороги показались еще две машины. Все это мало походило на визит вежливости, и я успел заметить, как Рамиль с Василием рванули к гриднице – наверняка за оружием.

– Не знаю, что они задумали на этот раз, – Я смахнул со стола отцовский револьвер и заснул его стволом под ремень сзади, – но пойду поздороваюсь. Оставайтесь здесь, Павел Валентинович. Вам ни к чему…

– Ну уж нет! – Орлов вскочил с дивана. – Я не собираюсь здесь сидеть, пока вы с Зубовыми калечите друг друга.

– Уверен, до этого не дойдет, – отозвался я уже от двери. – Но компания мне не помешает.

Ожидания меня не обманули – почти: Зубов на улице действительно присутствовал. Правда, не старший, а средний – Александр. Как и в прошлую нашу встречу, он прихватил с собой целое воинство – около дюжины гридней в доспехах из кресбулата.

Сам его сиятельство, впрочем, обошелся и без оружия, и без брони. И даже решил облачиться в обычное гражданское платье – костюм и длинный плащ из тонкой черной кожи.

– Павел Валентинович? Не ожидал встретить вас здесь. – Когда мы спустились с крыльца, Зубов принялся старательно изображать удивление, хотя не мог не заметить машину у дома. – Впрочем, мне уже пора привыкнуть, что умение выбирать друзей в число ваших талантов, к сожалению, не входит.

– Я здесь лишь для того, чтобы выполнить волю государя, – невозмутимо отозвался Орлов. – Все прочее – лишь ваши домыслы, Александр Николаевич.

– Как вам будет угодно. – Орлов пожал плечами. И тут же развернулся в мою сторону. – В таком случае, судари, давайте перейдем к делу. Насколько мне известно, вы, Игорь Данилович, имели наглость захватить моего человека.

– Это вопрос? – поинтересовался я. – Если так – не имею ни малейшего желания…

– Хватит ломать комедию! – Зубов шагнул вперед, и гридни за его спиной дружно лязгнули затворами штуцеров. – От имени моего отца предлагаю вам немедленно освободить пленника и вернуть то, что вы у нас забрали. Или я буду вынужден применить силу.

– Достаточно! – Орлов спустился с крыльца и встал со мной рядом. – Вы забываетесь, Александр Николаевич.

– Нет, нисколько. Я вправе защищать своих людей любым доступным способом. И если уж вы почему‑то считаете, что Игорь Данилович может без всякой причины сажать под замок тех, кто служит княжескому роду – советую вам повнимательнее читать свод законов.

– Удивительное дело. Раньше ваша семья предпочитала решать вопросы иначе, – усмехнулся я, сложив руки на груди. – А что будет, если я откажусь? Снова пришлете наемников?

– Нет, Игорь Данилович. На этот раз закон на моей стороне, и вряд ли даже Павел Валентинович станет возражать. В последний раз предупреждаю, Игорь Данилович: проявите благоразумие – или я приведу с собой втрое больше бойцов и заберу своего человека.

Когда Зубов шагнул вперед, за моей спиной послышался лязг штуцеров. Отвернуться я не мог, но краем глаза все же заметил, что Рамиль с Василием уже позвали остальных гридней, а дядя вышел на крыльцо в полном боевом облачении.

– Прекратите это немедленно, Александр Николаевич! – По пальцам Орлова пробежали белые искорки. – Ваш человек никуда отсюда не уйдет. У меня есть подозрения…

– Одних подозрений недостаточно, Павел Валентинович! – огрызнулся Зубов.

– Мне – достаточно. Я лично задерживаю его до выяснения обстоятельств. Или вы сомневаетесь в полномочиях Тайной канцелярии?

Я мысленно поблагодарил Матерь и всех старых богов за то, что не поленились создать Орлова настолько упрямым и амбициозным. Будь на его месте кто‑то вроде Милютина, Зубов, пожалуй, и правда не постеснялся бы пустить в ход силу.

Но, кажется, пронесло – на этот раз.

– Нет, милостивый сударь. Не сомневаюсь. Но перед тем, как мы уйдем, позвольте напомнить: у моего рода есть друзья не только на Пограничье. И когда в столице узнают, что вы именем государя покрываете тех, кто нарушает закон… – Зубов демонстративно развернулся к машине и закончил уже через плечо: – Боюсь, его величество будет очень недоволен. Эта глупость может стоить вам не только карьеры, но и титула.

Я позволил себе выдохнуть, только когда последний внедорожник скрылся за соснами.

И, похоже, не я один.

– Матерь милосердная, это было… – Орлов рукавом вытер вспотевший от напряжения лоб. – Надеюсь, ваш свидетель стоит хотя бы половины того, что устроят Зубовы. Если его показания окажутся пшиком…

– То нас всех ждут непростые времена, – кивнул я. – Как бы то ни было – этого человека следует доставить в Москву. И как можно скорее.

– Разумеется. – Орлов склонил голову. – Я лично всем займусь. И сейчас же вызову машину с конвоем.

– Из Орешка? – усмехнулся я.

– Из Новгорода. Надеюсь, его светлость Константин Иванович не откажется предоставить мне людей. От местных властей помощи мы, полагаю, не дождемся.