Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 91 страниц)

Молот Пограничья 3

                                             

Глава 1

– Матушка милосердная, ну и дырень! Это ж как так вышло?

– И откуда она взялась? Слышу – грохочет что‑то, а откуда – не пойму… Ой, ее сиятельство встала!

На этот раз пробуждение вышло… необычным. И с видениями из прошлого, и без них я почти всегда вставал раньше всех в Гром‑камне – сила Стража вполне позволяла обходиться всего парой‑тройкой часов сна. Изредка меня опережала только бабушка, которой непременно нужно было начать возиться по дому раньше прислуги. За ней обычно просыпался дядя – и шел будить гридней. Потом Полина. А ее сиятельство вредина запросто могла проспать и до полудня, если не занималась учебой – видимо, потому, что каждый вечер ковырялась со Святогором в оружейне.

В общем, господский дом – да и вся усадьба – оживали постепенно, будто даже старые здания были не против чуть‑чуть понежится в лучах рассвета перед тем, как вступить в новый день. Утро начиналось с тихих звуков, потом понемногу становилось громче, и громче…

Но сегодня все было совсем не так!

– Что у вас тут такое? – Сонный голос бабушки доносился снизу, с первого этажа – видимо, она уже спустилась из своей комнаты на кухню. – Носитесь тут ни свет ни заря…

– Да вы посмотрите, Анна Федоровна! – испуганно отозвался кто‑то из прислуги. – Видите, что творится?

Когда бабушка снова заговорила, сон как рукой сняло. Я, конечно, догадывался, что ее сиятельство княгиня Кострова знает такие слова, но уж если она не сдержалась и использовали их во всеуслышание, значит…

Значит, случилось что‑то из ряда вон выходящее.

Я вскочил с кровати, одним прыжком махнул до двери и помчался к лестнице, на бегу натягивая штаны. Пролетел вниз по ступенькам, потом наискосок через обеденный зал и только у самой кухни чуть замедлился, чтобы ненароком не снести кого‑нибудь плечом.

За дверью меня ожидала немая сцена. Три фигуры – повариха, Иван – видимо, уже успевший прибежать на крики с улицы – и бабушка в ночной рубашке, застыв, разглядывали кастрюлю на столе. Ничего интересного в зрелище на первый взгляд не было, и лишь подойдя поближе я, наконец, сообразил, в чем дело.

В боку несчастной посудины зияла дыра примерно в мой кулак размером. Судя по оплавленным краям, ее оставил Огненный Шар – компактной, зато весьма приличной мощности. На этой же намекал повисший в воздухе запах горелого и закопченная вмятина на противоположной стенке кастрюли: магия пробила один слой эмалированного железа, но на второй ее уже не хватило.

– Моя любимая была… – растерянно пробормотала бабушка. – В чем теперь щи варить?

– Да это бы ничего, ваше сиятельство! – Повариха прокатилась по кухне сердитым шариком и ткнула пальцем в стену над раковиной. – Вы сюда поглядите!

На кастрюле перечень разрушений не заканчивался. Осторожно подойдя поближе и отодвину повариху, я увидел еще одну дыру. Такой же формы и размера, только на этот раз проделанную прямо в стене кухни. Неведомое заклинание прожгло насквозь и доски, и толстые бревна сруба. И вряд ли примчалось из соседнего помещения.

Я чуть наклонился и, прищурив один глаз, разглядел напротив третью дыру. Похоже, ведущую уже прямо на улицу – судя по мягкому утреннему полумраку, разлившемуся по чулану.

– Это что ж такое получается, ваше сиятельство? – Иван легонько тронул меня за плечо. – Опять Зубовы пожаловали? Так сегодня ж мы с отцом с ночи в карауле стояли – а у нас мышь не проскочит!

– Нет, – усмехнулся я. – Точно не Зубовы.

Вряд ли хоть кому‑то здесь могло дать подсказку едва заметно фиолетовое свечение на опаленных краях дыры, но мне уже приходилось такое видеть. И не так давно, чтобы воспоминания о подобных на первый взгляд незначительных деталях успели стереться из памяти. Перед глазами снова пронеслись темные очертания деревьев в лесу за хутором, перепаханная сражением неведомых сил полянка и здоровенная туша, которую оружие Древних буквально превратило в решето.

Нет, магия здесь была, можно сказать, не при чем. Дыра в стене напоминала те, что остались на теле некромедведя после схватки с Пальцекрылом. И я, кажется, уже понял, что именно ее проделало.

Осталось только выяснить – как.

– Можете не беспокоиться. Враги на нас не напали. – Я вышел обратно в обеденный зал, прошагал в коридор и принялся завязывать ботинки. – Только напротив дыры в стене лучше все‑таки не стойте. А то мало ли…

Иван растерянно посмотрел на меня, потом оглянулся обратно в сторону кухни. И снова на меня – будто никак не мог решить, что ему следует делать: то ли выйти на улицу и защищать своего князя от неведомой опасности, то ли остаться в доме с бабушкой, поварихой и дядей, который как раз с ворчанием топал где‑то на лестнице.

Я не стал дожидаться, пока парень решится, и, кивнув, отправился к гриднице в гордом одиночестве. Как и следовало ожидать, четвертое – и, хотелось надеяться, последнее на сегодня! – отверстие зияло на стене в паре десятков шагов от господского дома. Разогретая до сверхвысоких температур плазма начала свой путь в покоях Святогора. И на этот раз ее источник почему‑то сработал даже мощнее, чем тогда в лесу.

– Я не специально! И вообще – это оно само!

Когда я рывком распахнул дверь в оружейню, Катя отскочила от верстака, убирая руки за спину. Впрочем, вряд ли это было спектаклем для сердитого старшего брата. Судя по бледному лицу и вытаращенным в испуге глазам, ее сиятельство вредина сама не ожидала подобного эффекта. И только сейчас сообразила, что ее любопытство запросто могло продырявить вместе со стеной кого‑то из домашних.

– Прости… – еле слышно прошептала она. – Там… Там не?..

– Все целы. – Я прикрыл за собой дверь. – Ты что тут устроила, госпожа изобретатель?

В целом все и так было понятнее некуда: полуразобранная голова Пальцекрыла на верстаке, и зажатая в тиски на верстаке пушка из его пасти почти не оставляли простора для домыслов. Страшное оружие автоматона сделало один‑единственный выстрел.

Похоже, последний: блок управления почернел и оплавился, короткий ствол согнулся, обвиснув под собственным весом, а его наконечник выглядел так, будто только что побывал в горне с первородным пламенем. Оплавленный металл все еще тускло сиял алым, понемногу остывая. Даже для конструкции Древних нагрузка оказалась запредельной – пушка явно свое отработала.

– Жалко, конечно… – вздохнула Катя. – Если честно, я и не думала, что получится. А оно как пальнет!

– Жалко ей… Хорошо самой руки не оторвало! – Я нахмурился, старательно изображая грозного старшего брата. Но потом все‑таки не выдержал и задал вопрос, который на самом деле интересовал меня куда больше воспитательного процесса. – Ты откуда энергию взяла, госпожа изобретатель? Там же вся голова от жив‑камня работает.

– Не обязательно. Вот тут провод к блоку шел. Толстый такой, как у дяди в автомобиле. – Катя сначала порыскала взглядом по разложенным на верстаке деталям автоматона, но потом просто ткнула пальцем в обрезок, свисавший из пушки в тисках. – Но можно и напрямую подать, без трансформаторов, без…

– Да это понятно. – Я махнул рукой. – А взяла‑то откуда? Тут или жив‑камень нужен, или резерв, как у Горчакова. Чудес не бывает.

– Из жив‑камня и взяла. Который там, в подземелье. – Катя вытянула руку в сторону господского дома. – На нем чары какие‑то странные еще. Не знаю, откуда взялись, но мана так и хлещет. Я вот и подумала, что можно попробовать к ним эту штуку приделать, чтобы заработала.

От неожиданности я едва не закашлялся. Мне уже приходило в голову, что младшая сестренка соображает в некоторых видах магии получше всей семьи вместе взятой, но такое… Ей хватило таланта не только распознать среди местных чар контур с первородным пламенем, но и каким‑то образом подцепиться к нему и взять ману для эмиттера плазменной пушки.

С остальным, впрочем, вышла промашка: энергии оказалось слишком много, а про генератор магнитного поля, который должен был защищать хрупкое нутро устройства, Катя не могла знать по определению. Я никогда не соображал в технике, однако в общих чертах понял, что случилось: пушка заглотила в несколько раз больше маны, чем нужно, и попросту сгорела.

И все же результат впечатлял. Если как следует разобраться со всеми узлами и подключить источник нужной мощности, то на выходе получится оружие, по сравнению с которым даже холландовский штуцер покажется детской игрушкой. Не хуже картечниц, которые стоят на стенах крепости в Орешке.

– Ругаться будешь? – осторожно поинтересовалась Катя, втягивая голову в плечи.

– Да теперь то уж чего, – усмехнулся я. – Но бабушке мы об этом говорить, пожалуй, не будем. А то она с обоих голову снимет.

– Спасибо!

Ее сиятельство вредина заулыбалась во все зубы и, подбежав, обняла меня и уткнулась лбом в грудь.

– Да не за что. Мне, знаешь ли, тоже жить охота… А стенку починим. – Я погладил чернявую макушку. – Только в следующий раз одна с такими штуками не ковыряйся. Лучше меня позови – вместе быстрее разберемся. Обещаешь?

– Обещаю! – Катя отступила на полшага и запрокинула голову. – Словно княжны!

– Только прибери тут все, княжна, пока не догадались, кто весь дом с утра на уши поставил. – Я развернулся и неторопливо зашагал к выходу. – А я уж тебя, так и быть, прикрою.

Улица встретила меня первыми лучами солнца и колючим утренним воздухом. По пути сюда я не обращал внимания на погоду, но теперь в очередной раз заметил, как сильно похолодало за последние дни. Октябрь уже вовсю заявлял свои права на все вокруг и, похоже, успел подзабыть, что ему положено хотя бы иногда быть теплым и мягким.

С того дня, как мы отбивались от незваных гостей, не прошло и двух недель, а Пограничье словно разбежалось и прыгнуло из лето прямо в раннюю зиму. Дядя чуть ли не каждый день предсказывал наступление морозов, и даже страсти, которые раньше бурлили, не прекращая, вдруг улеглись.

С тех пор, как среднего Зубова заковали в кандалы увезли в Москву под конвоем, не случилось ровным счетом ничего.

И мне оставалось только радоваться внезапному затишью, хоть оно наверняка и таило в себе бурю. И пока его сиятельство Николай Платонович вынашивал очередные коварные планы, я готовился к новому витку войны. Отстраивал поместье, раздавал отцовские долги, нанимал людей – и вместе с сестрами и бабушкой ставил на ноги тех, кто в этом нуждался.

Гром‑камень зализывал раны.

– Утро доброе, ваше сиятельство! Ну, как там Нева – еще не встала? А то больно холодно нынче!

Не успел я пройти и пару шагов вдоль гридницы, как мне навстречу выскочил Жихарь. Он зарос щетиной и слегка осунулся, однако себе не изменил: как и прежде зубоскалил по любому поводу, и носился на костылях почти так же резво, как на своих двоих. Дар Полины спас ему ногу, но в одночасье справиться со сложным переломом все же не смог – на это требовалось время.

И хоть немного покоя – но он нам всем в лучшем случае снился. Я бы с радостью сгрузил работу на Ивана или дядю, однако Жихарь сам не собирался сидеть дома. И продолжал мотаться на «козлике» по всему Пограничью – благо, нажимать на педали гипс на ноге не мешал нисколько.

– Нева течет, как ей и положено. – Я легонько хлопнул Жихаря по плечу. – Как там Рамиль? Поправляется?

– Уже ходит вовсю, – отозвался тот. – Здоровый, как медведь таежный – что ему сделается? Его и Паук не угробил, куда там зубовским.

Бой мы тогда выиграли подчистую. Зубов только убитыми потерял дюжину человек, а у меня выжили все – даже Рамиль, которому засадили в бок чуть ли не полметра стали. Полина буквально вытащила гридня с того света, и через две недели я мог смело заявлять, что победил без потерь.

Если не считать раны Седого, которому оторвало половину мизинца шальной пулей.

– А какая у нас гридница будет… – Жихарь уставился восторженным взглядом на свежий сруб за господским домом. – Поскорей бы уж переехать!

Мы оба видели новую обитель дружины уже сотню раз, но я и сам не удержался – и снова принялся любоваться.

Боровик знал свое дело. И плотники, которых они с Жихарем привезли из Тосны, отработали каждую копейку из казны Гром‑камня. Я не слишком хорошо соображал в плотницком деле, так что мог оценить только внешний вид стремительно растущего здания – и он определенно оказался…

В самый раз – других слов я бы не придумал. Новая гридница получилась чуть пониже старой, зато в длину вытянулась чуть ли не к самым соснам у обрыва над Невой. Сруб стоял на почтительном расстоянии, однако отсюда выглядел продолжением господского дома, будто Боровик нарочно пытался таким образом отдать дань тем временам, когда дружине полагалось жить с князем под одной крышей.

– Рано переезжать, – вздохнул я. – Бревно свежее, ему еще усохнуть надо. А внутри дай Матерь к весне закончим. Боровик сказал – по холоду окна ставить нельзя, или все стекла вылетят.

– Ну, весной – значит, весной. – Жихарь зажал костыль под мышкой и махнул рукой. – Зато у нас тогда дружины уже с полсотни человек будет небось. Как бы не пришлось кого в старую гридницу селить.

– Полсотни… – буркнул я. – Быстрый ты, как курьерский поезд. Где столько народу за зиму взять?

– Так Седой из вольников уже троих привел. Мог и больше, так вы сами сказали, что пока не надо. – Жихарь пожал плечами. – А как по мне – пусть бы хоть дюжину набирал. Ребята среди них и толковые есть, а брони и штуцеров теперь на всех хватит.

Тут он, пожалуй, не ошибся – трофеев после боя было столько, что вполне можно было снарядить небольшую армию. Себе я по праву победителя забрал только зачарованный клинок и доспех Зубова, который как раз пришелся впору, а все остальное перекочевало в закрома оружейни под надзор дяди. И, если он подсчитал стволы и броню без ошибки, запасы вполне позволяли увеличить дружину вдвое безо всяких усилий.

– Вольники вольниками, но наше дело – это ж не только по Тайге ходить и оленя в глаз бить со ста шагов, чтобы шкуру не попортить. – Я развернулся и не спеша направился обратно к господскому дому. – Тут и выучка, и дисциплина нужна. Надо в Орешек съездить. Вдруг кому из государевых людей служба надоела?

– Тоже верно. – Жихарь не стал спорить. – К вам в дружину, Игорь Данилович, солдаты еще в очередь выстроятся. А может, и из господ офицеров кто захочет. А то по выслуге баронский титул можно и не дождаться, а тут – как знать. Да и жалованье, небось, не казенное дадите, а побогаче.

Я нахмурился и даже погрозил Жихарю пальцем – уж очень он много болтал. Хоть и по делу: после того, как грузовики зубовские грузовики укатили обратно в Гатчину, моя казна пополнилась на такую сумму, о которой месяц назад я не мог и мечтать. Не знаю, что заставило его сиятельство Николая Платоновича так расщедриться, однако за мертвых гридней он заплатил такой же выкуп, как за живых.

Отказываться мы с дядей, ясное дело, не стали: деньги были нужны, как никогда раньше, а для Тайной канцелярии один пленный Зубов стоил куда больше, чем вся его гвардия вместе взятая.

Оставалось только надеяться, что высшие столичные чины не станут с ним миндальничать, и за контрабанду, наконец, ответит вся семейка. У Зубовых наверняка были покровители и в Москве, однако надежда на справедливый суд все же была: ходили слухи, что делом заинтересовался сам государь император.

Но на его решение я повлиять не мог никак – так что пока предпочитал заниматься насущными делами. Дружиной, стройкой, отцовскими бумагами…

– Глядите‑ка, Игорь Данилович. – Жихарь остановился и вытянул костыль, указывая на крыльцо. – Никак, ее сиятельство Елена Ольгердовна в гости пожаловала. И вырядилась как – будто на бал!

Действительно, у господского дома нас уже дожидалась знакомая стройная фигурка. По какой‑то причине облаченная не в привычный камуфляжный костюм, а в приталенный пиджак, узкую юбку и туфли на каблуке.

– Не иначе вас порадовать такой красотой решила. Тили‑тили тесто, жених и невеста… – вполголоса затянул Жихарь, улыбаясь во всю ширь. Но, заметив мой взгляд, тут же захлопнул рот и на всякий случай отскочил на безопасное расстояние, ловко переставив костыли. – Все, ваше сиятельство, понял. Понял! Молчу‑молчу!

Глава 2

– Доброго дня, Игорь Данилович! – Елена учтиво склонила голову, улыбнулась и, убедившись, что никого рядом нет, уже вполголоса добавила: – Привет!

Машину она оставила чуть в стороне, у Гром‑камня – видимо, чтобы не перебудить здешних обитателей шумом мотора. Не знаю, когда Елена успела научиться водить, но здоровенный черный внедорожник – один из двух, которые мы взяли после боя с остальными трофеями – ей определенно шел. Старший Зубов даже не пытался требовать свои машины обратно. Да и, пожалуй, не смог бы: имущество нападавших считалось собственностью победителей, и в этом древние обычаи Пограничья нисколько не противоречили государеву закону. И вряд ли с этим стал бы спорить даже Петр Петрович, вздумай я отправиться в Орешек и поставить его в известность о, скажем так, смене владельца.

Чего я, конечно же, делать не собирался.

– Здравствуй. – Я поднялся на крыльцо. – Чудесно выглядишь. Хоть и, признаться, непривычно видеть тебе в столь…

На этом месте я чуть замялся – так и не сумел придумать подходящего слова. Изящный бежевый костюм и туфли украшали Елену ничуть не меньше дорогущего трофейного авто, однако подобные комплименты почему‑то казались то ли неуместными, то ли неуклюжими. А может, дело было в том, что я привык видеть ее сиятельство исключительно в образе девушки‑воина или таежной охотницы с луком за плечами, с которой мы уже не раз сражались бок о бок. И теперь, когда она вдруг превратилась в светскую красотку, я…

Нет, не то чтобы потерял дар речи – просто не знал, как к ней подступиться. И не пора ли переключиться на великосветский этикет и изображать из себя учтивого кавалера, хоть из одежды на мне и было только солдатские ботинки со штанами.

– В столь женственном облачении? – Елена, похоже, решила прийти мне на помощь. – Увы, положение княжны порой требует жертв.

– Если так – приноси их почаще, – улыбнулся я. – Приятно видеть тебя… такой.

– Ой, да ладно тебе… – Щеки Елены вдруг порозовели. Она отвернулась и принялась старательно поправлять волосы, будто с ее безупречной прической приключилось какое‑то недоразумение. – Просто другая одежда. Наверное, для поездки в Орешек она подходит лучше.

Я молча кивнул. Работы в Ижоре теперь было не меньше, чем в Гром‑камне, и немалая ее часть легла на плечи хозяйки. Аскольд еще не достиг подходящего возраста, а сам Горчаков за долгие годы бедности наверняка разучился вести дела. Старик неплохо управлялся с лесопилкой и охранял границы вотчины, однако для возни в Таежном приказе и прочих начальственных кабинетах, пожалуй, уже давно не годился.

– Если нужна помощь – мои люди к твоим услугам, – сказал я. – Как и я сам. Род Костровых у вас в долгу.

Я не собирался предаваться воспоминаниям, но в голове против воли снова проступила почти забытая за две недели картина: стремительный полет над лесом, распахнутое окно, чашка с чаем на столе. Книга, домашняя рубашка, надетая на влажное и горячее после душа голое тело. Мокрые темные пряди, рассыпавшиеся по плечам. Смутная тревога в глазах.

И я, зависший над полом бестелесным призраком и орущий Елене прямо в лицо, что дела плохи, и если добрые соседи сейчас же не примчатся на помощь – завтра вотчина Зубовых будет зажимать их владения уже с обеих сторон. Когда чары алтаря рывком утащили меня обратно, я толком и не знал, услышала ли она хоть что‑нибудь.

Услышала. И пришла – иначе я сейчас бы здесь не стоял.

– Скорее это мы в долгу. – Елена чуть склонила голову. – Не будь тебя рядом все это время, Зубовы давно сожрали бы нас с потрохами. Отец уже слишком стар, чтобы защищать свои владения в одиночку.

– Не уверен. Впрочем, давай поговорим об этом дома, в кабинете. – Я открыл дверь. – Воспитанному господину не положено стоять перед сиятельной княжной с голым торсом.

– Княжна нисколько не возражает. – Елена снова покраснела, но этот раз ответила уже без всякого смущения. – Но – как вам будет угодно, сударь.

Шагая к лестнице, я наткнулся на ее сиятельство вредину. Она, видимо, успела не только прибраться в оружейне, но и удрать до того, как домашние сообразили, кто именно повинен в гибели бабушкиной любимой кастрюли.

– Душа моя, – Я осторожно поймал сестру за локоть, – не будешь ли ты любезна сходить на кухню и велеть подать чаю? Ее сиятельство Елена Ольгердовна замерзла.

– Сама принесу, – буркнула Катя.

И тут же принялась украдкой закатывать глаза, изображать поцелуи и даже поймала нас с Еленой в сложенное из пальцев сердечко. Но потом все‑таки развернулась и помчалась через обеденный зал.

И правильно. Слово князя – закон. А за ней вообще‑то еще и должок.

– Прошу. – Я открыл дверь в кабинет и пропустил Елену вперед. – Устраивайся поудобнее. Я сейчас – только за рубашкой схожу.

Пока мне оставалось только догадываться, чего ради моя гостья прикатила в Гром‑камень в такую рань, да еще и при параде. И если необычный облик вполне можно было списать на необходимость ехать днем в Орешек, то визит сюда означал…

Да, в общем, что угодно – от самой обычной вежливости до какого‑то важного дела, о котором непременно следовало сообщить как можно скорее.

Судя по тому, что Елена ожидала меня у карты на стене, а не уселась на диван – скорее второе.

– Отец уже говорил, куда хочет перевезти лесопилку?

Вот так, с порога, в лоб и без… кхм, без прелюдий. Не знаю, отправил ли старик дочку с поручением, или это была ее инициатива, однако Елена перешла к делу сразу, без разговоров о погоде и тому подобных ненужных расшаркиваний.

– Разумеется, нет. – Я пожал плечами. – Мне вообще показалось, что он не в восторге от моей затеи.

– Не в восторге, – улыбнулась Елена, чуть склонив голову. – Но, можно подумать, у нас есть выбор. Старик Зубов уже давно положили глаз на кусок земли между двумя речками, а после того, как ты посадил его сына на цепь, как беглого каторжника… Если честно, я даже немного удивляюсь, что лесопилка еще работает.

– А я нет, – усмехнулся я. – Его сиятельство дважды обломал о нас зубы, и на третий раз спешить уже не будет. И к тому же у него сейчас есть дела и поважнее.

– Ну… Тогда и мы займемся своими. – Елена коснулась карты чуть выше и левее Отрадного – Тебе уже приходилось бывать в этом месте?

– Нет. – Я осторожно отодвинул ее руку, разглядывая небольшую голубую завитушку под боком у Невы. – Это что, какая‑то речка?

– Черная. Их всего штук семь с таким названием, – на всякий случай уточнила Елене. – Но отца интересует именно эта.

И я, кажется, уже догадывался – почему. Прикинув масштаб, я сообразил, что речушка с незамысловатым именем протекала с севера на юг где‑то между Великановым мостом и фортом Зубовых. Точнее, тем, что от него теперь осталось. Примерно в километре или двух от того места, где мы с Жихарем шли по следам огнедышащего оленя и наткнулись на отряд зубовских гридней.

Черная не впечатляла шириной и протяженностью, но именно в нее, если верить карте, Тайга собирала воду из всех окрестных речушек и ручейков, чтобы передать госпоже‑Неве.

– Течение здесь наверняка сильное, – догадался я. – В самый раз чтобы поставить плотину.

– Ага. Даже зимой не замерзает. Почти до самого устья. – Елена ткнула кончиками пальцев чуть выше места, где Черная впадала в Неву. – Хорошее место. Только в Тайге.

– Это меня как раз почти не смущает. В отличие от твоего отца. – Я пожал плечами. – Правда, пока не очень понимаю, зачем ты все это рассказываешь.

– Отец хочет строить новую лесопилку вместе с тобой. Одни мы не справимся, – вздохнула Елена. – Даже если получится перевезти и заново собрать все механизмы, сил сохранить их в Тайге не хватит. Нужно больше людей – и намного больше денег, чем мы можем себе позволить.

– Звучит разумно. – Я еще раз взглянул на карту. – Вместе мы и правда могли бы… Но я и не думал, что он согласится уступить хоть малую часть своего детища.

– Тебе – согласится. – Елена лучезарно улыбнулась. – И как по мне – лучше уж потерять половину дохода, чем лишиться его целиком. К тому же отец слишком стар, и кому‑то нужно будет принять дела, когда ему захочется уйти на покой.

– У него есть ты. И Аскольд.

– Мальчишка с крохотной дружиной, которому еще три года до совершеннолетия? А что до меня, – Елена невесело вздохнула, – по местным обычаям женщине положено сидеть дома и ждать своего будущего мужа, а не болтаться по Тайге.

– Не вижу в этом ничего плохого. – Я шагнул к двери, принял из рук Кати поднос с чашками, блюдцами и крохотной сахарницей, и развернулся к столу. – Местные князья наверняка знают тебя с самого детства.

– И половина спит и видит, как бы женить на мне кого‑нибудь из сыновей. Но вести дела старики предпочитают с мужчинами. – Елена улыбнулась – сдержанно, одними уголками рта. – К примеру – с сиятельным князем Костровым. Слухи об очередной твоей победе уже наверняка дошли до Москвы.

– Не знаю, как это поможет нам продать побольше бревен, – отозвался я. – Но предложение мне нравится. У Зубовых большие планы на Тайгу – и я не хочу, чтобы они владели ей безраздельно.

– Тогда ты наверняка не откажешься прогуляться за Неву. Скоро Велесова ночь… Тридцать первое октября, – на всякий случай уточнила Елена. – Отец каждый год собирает своих друзей на охоту и будет рад, если ты присоединишься

– Это… вроде как приглашение? – улыбнулся я.

– Конечно! Еще спрашиваешь. Знаешь, я даже немного завидую – меня он с собой никогда не брал. – В голосе Елены на мгновение прорезалась обида. – Обычно старики уходит сразу на несколько дней, так что у вас будет достаточно времени и обсудить, и посмотреть там все. И заодно зажарить на костре целого кабана.

– Ну, от такого я уж точно не откажусь, – рассмеялся я. – Так и передай отцу… Кстати, раз уж ты здесь – у меня есть для тебя кое‑что.

Добытый в бою трофей провалялся на полке под картой с того самого дня, как мы пленили Зубова, а я так и не придумал, что делать с таким сокровищем. Но теперь, когда Елена появилась здесь, да еще с весьма интересным предложением от рода Горчаковых, все вдруг сразу встало на свои места.

– У меня уже есть меч. Твоему отцу, пожалуй, нужно что‑то потяжелее. – Я взял с полки сверток с зачарованным клинком. – А вот тебе будет в самый раз.

– Что?.. – Елена осторожно заглянула под ткань. – Матерь милосердная! Ты хочешь отдать мне меч Зубова?

– Да. – Я склонил голову. – Лук – это, конечно, хорошо, но кто знает, как и с кем тебе еще придется драться. А хорошее оружие никогда не бывает лишним.

– Не знаю, что и сказать. Таких ценных подарков мне еще не дарили. – Пока Елена принимала клинок из моих рук, ее щеки из розовых стали пунцовыми. – А ты не думал оставить его – к примеру, для Катерины?

– Думал, – усмехнулся я. – Но все же надеюсь, что к тому моменту, как она будет в силах владеть оружием, оно ей уже не понадобится.

– Да, конечно! Не подумай, что я не хочу – кто в своем уме откажется от такого? Но… Хотя – не важно. – Елена вдруг приподнялась на носках туфель и неуклюже поцеловала меня в щеку. – Спасибо тебе!

– Ого… И тебе. – От неожиданности я даже отступил на шаг. – А теперь, когда мы вроде как покончили со всеми формальностями – как насчет чая?

– Прости, мне… Мне уже пора ехать. – Елена попятилась в сторону двери. – Извинись перед Катей и Олегом Михайловичем. И перед остальными тоже!

– Ты ведь только вошла. – Я почувствовал, как мои брови сами по себе поползли вверх. – К чему такая спешка.

– Меня уже ждут в Орешке. Правда, была очень рада тебя повидать, Игорь! – Елена спиной вперед вышла в коридор, едва не зацепившись за дверной косяк свертком с мечом. Там, похоже, споткнулась несколько раз, и уже откуда‑то с лестницы крикнула: – Прости, пожалуйста!

– Что… Хаос, что это за?.. – пробормотал я себе под нос.

Ничего даже отдаленно похожего на разумное объяснение происходящего у меня не было. Елена, бесстрашная дочь князя Горчакова, исходившая пешком оба берега Невы, то ли испугалась чего‑то, то ли засмущалась, как девчонка‑подросток из пансионата для благородных девиц. Мы сражались с ней бок о бок, не раз прикрывали друг друга и уже давно были на ты. Можно сказать, дружили семьями. Она никогда не бегала ни от опасности, ни от драки – а теперь вдруг удрала. Да еще и так быстро, будто вместо драгоценного зачарованного клинка я предложил ей в подарок ядовитую змею.

Впрочем, как раз змей Елена наверняка не боялась нисколько.

Наверное, надо было пойти за ней. Выяснить, в чем, собственно, дело – или хотя бы проводить до машины. Но удивление было так велико, что вместо этого ноги сами понесли меня к зеркалу.

Ничего интересного в нем ожидаемо не отразилось. Заострившиеся скулы и синяки под глазами от недосыпа так никуда и не делись, да и в целом вид мог быть и получше, однако того, чем объяснялось бы столь поспешное бегство прекрасной гостьи, я не увидел.

У меня не выросла вторая голова, кожа не превратилась в чешую, волосы не и уж тем более не выпали. Шея, чуть помятый ворот рубашки, плечи – все как всегда. Самое обычное лицо.

Даже симпатичное… Наверное.

– Даже интересно, что ты там увидел.

От неожиданности я едва не заехал в зеркало лбом. Дядя нечасто упражнялся в умении подкрадываться дома, однако всякий раз делал делал это совершенно некстати.

– Впрочем, меня куда больше интересует, почему Елена Ольгердовна мчалась по лестнице так, будто ты сделал ей какое‑то непристойное предложение. – Дядя подпер дверной проем здоровенным плечом. – А может, даже не одно.

– Узнаешь – расскажи, – проворчал я, – отворачиваясь от собственного отражения. – Вот уж не думал, что ее сиятельство так удивится подарку?

– Ты отдал ей меч Зубова?

– Ну… да. – Я пожал плечами. – У тебя какие‑то возражения?

На этот раз дядя ответил не сразу. Сначала прищурился, потом долго смотрел на меня, будто просвечивая насквозь, и при этом то и дело морщился – в общем, всем своим видом давал понять, что я то ли сказал, то ли сделал какую‑то несусветную глупость.

И только через полминуты заговорил снова.

– Да уж… Я иногда забываю, что ты всю жизнь прожил в Новгороде, а не на Пограничье. Нет, Игорь, – вздохнул дядя. – Никаких возражений у меня нет – и быть не может. Более того: вздумай ты подарить меч самому Горчакову – я бы сказал, что именно так и следует проявлять уважение к соседу и главе древнего рода. Но в случае с Еленой Ольгердовной все… скажем так, несколько сложнее.

– Сложнее? – удивленно переспросил я.

– Именно. Нет, ничего дурного она, конечно же, не подумала. В крайнем случае спишем все на то, что ты пока еще не успел изучить местные обычаи. В конце концов, дорогой подарок, который юноша дарит девушке благородных кровей, может и не означать… ничего такого. – Дядя посмотрел на меня исподлобья, но потом перестал хмуриться, вдруг заулыбался и, отвернувшись, закончил: – А может и означить кое‑что очень серьезное. К примеру – намерение объединить ваши рода.