Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 91 страниц)

Самоуверенный княжич не только оказался не из робких, но и умел драться.

В прежнем теле я нисколько не нуждался в пируэтах с мечом, однако двигаться научился неплохо. И почти всегда разгадывал атаку противника еще до того, как его оружие начинало свой смертоносный полет. Мамаев снова и снова прощупывал защиту, но его меч или беспомощно рассекал воздух, или встречал основание моего клинка – крепкое, толстое, способное не только сердито лязгать, но и отдаваться болью в суставах при каждом ударе.

Рано или поздно пальцы устанут держать рукоять. За ним онемеет рука – сначала по локоть, а потом и выше, пока не превратится из почти совершенного и умелого инструмента в бесполезный кусок плоти. И тогда…

Увлекшись, я едва не пропустил очередной финт. На этот раз Мамаев не стал атаковать мечом. Вместо этого сначала изобразил замах, а потом вдруг в два шага сократил дистанцию и попытался свободной рукой поймать меня. Я позволил его пальцам сомкнуться на запястье, а потом сам рванул вперед и ударил. Даже не кулаком – лбом, чуть пригнувшись и целясь в переносицу. Слегка промахнулся, однако барону все же пришлось отступить, ругаясь и вытирая ладонью кровь с разбитых губ.

– Нечестно! – заверещал младший Зубов, шагая в круг. – Вы видели это? Видели⁈

– Я все видел. – Орлов поднял руку, и по кончикам его пальцев пробежали белые искорки. – Отойдите, Константин Николаевич, или, клянусь Матерью…

Дослушать я не успел – Мамаев снова бросился ко мне, с гулом прокрутив в руке клинок. Боль и злоба удвоили тающие силы, и он снова атаковал, как и раньше. Однако на этот раз я уже не отступал, а бил в ответ. Орлов запретил любые заклинания, но тело и без них дышало жаром первородного пламени, и я едва мог сдерживать рвущуюся наружу мощь. То, что начиналось, как судебный поединок, с каждым мгновением все больше напоминало драку, в которой мог остаться только один победитель – и только один выживший.

Мамаев уже не стеснялся самых грязных приемов, однако я не уступал, лихо орудуя не только мечом, но и всем арсеналом доступных мне конечностей, и на каждую подлость отвечал грубой силой.

Которой у Стража всегда в избытке – в отличие от смертного. Барон еще пытался юлить, отступая, но я уверенно гнал его к краю круга – туда где стояли Зубовы, на лицах которых злобное торжество понемногу сменялось ненавистью.

Выругавшись, Мамаев рухнул на одно колено, зацепил пальцами и попытался швырнуть мне в лицо горсть земли. И я снова оказался быстрее: прикрыл глаза плечом, перехватил меч левой рукой и ударил снизу вверх, целясь в не успевшую метнуться назад конечность.

Попал. Раздался крик, и мой клинок в первый раз окрасился кровью. Отрубленные пальцы разлетелись в стороны, а сам Мамаев завалился на спину, едва успев выставить меч, чтобы хоть как-то закрыться от падающего сверху лезвия.

Бежать ему было некуда, и я больше не пытался искать слабое место в защите. Просто бил, орудуя клинком, как дубиной… Или так любимым мной молотом. Раз за разом опускал меч, вколачивая в Мамаева всю ярость огня, щедро разбавленную моей собственной. Во все стороны летели искры, сталь звенела, как наковальня в кузне – пока чужая рука не выпустила оружие.

– Вот и все. – Я ботинком отшвырнул меч Мамаева под ноги Зубовым. – Вы проиграли, барон.

– Иди к черту, ублюдок!

– Но вы еще можете спасти свою жизнь. Я досчитаю до трех, – продолжил я, не обращая внимания на оскорбления, – и если успеете начать рассказывать, кто заплатил вам за этот балаган…

– Захлопни пасть! – Мамаев кое-как уселся, прижимая к груди искалеченную руку. – Ты даже представления не имеешь, какие люди…

– Один, – невозмутимо произнес я.

– Я тебя не боюсь! Ты, мальчишка, сын шлюхи и…

– Два.

– Нет! Ты не посмеешь меня убить! – Мамаев оскалился и попытался повернуть голову так, чтобы встретиться взглядом с кем-то из Зубовых. – Ты не можешь…

– Три. – Я перебросил меч из левой руки обратно в правую. – Время вышло, барон.

Мамаев не успел даже вскрикнуть. Клинок врезался ему в плечо между шеей и ключицей, разрезая плоть, как масло. Я вложил в удар всю силу, что у меня была, и меч не снес голову, а прошел через тело наискосок и с алыми брызгами вырвался на волю чуть выше пояса. Барон вытаращился, попытался посмотреть на рану, подавшись вперед…

И развалился надвое, заливая кровью утоптанную землю пустыря.

– Матерь милосердная, ну и силища… – пробормотал кто-то за моей спиной. – В жизни не видел такого удара!

Я шагнул вперед, крутанул меч в руке и с размаху вогнал его в землю прямо перед младшим Зубовым. Старший уже испарился – видимо, полностью утратил интерес к происходящему, когда я разделал его ручного барона на две части. И решил то ли вернуться в ратушу, чтобы там дожидаться решения судьи, то ли вообще отправиться домой в Гатчину, оставив брата разбираться во всем.

– Не забудьте прибрать за собой, Константин Николаевич, – усмехнулся я, указав на лужу крови. – Надеюсь, вы получили, что хотели.

Зубов оскалился, сжал кулаки, но, конечно же, не посмел огрызнуться. Взглянул на меня с ненавистью, развернулся и пошел прочь – с каждым шагом все быстрее, будто убегал, бросив на поле боя своего неудачливого солдата. За ним потянулись вольники, офицеры и князья – уже не торопясь, без суеты, с которой собирались на пустыре четверть часа назад. Представление закончилось, и больше смотреть здесь было не на что.

А я остался стоять. Дядя с Горчаковым уже спешили ко мне, раздвигая толпу могучими плечами, но Белозерский каким-то образом оказался рядом чуть раньше.

– Что ж, полагаю, я должен поздравить тебя с победой, – проговорил он вполголоса, взглянув на поверженного Мамаева. – Однако следует понимать, что такое не останется без последствий. Если бы ты пощадил барона…

– То это вряд ли изменило бы хоть что-то, – мрачно усмехнулся я. – Зато теперь все знают, что бывает с тем, кто пытается навредить моей семье.

– Пожалуй. – Белозерский не стал спорить. – Но… Боюсь, кое-кто непременно захочет наведаться к тебе в Отрадное.

– И я буду с нетерпением ждать. – Я посмотрел вслед удаляющемуся Зубову. – Если кто-нибудь на Пограничье хочет войны – он ее получит!

Глава 27

– Что, значит, вот так взял и разрубил?

Его сиятельство Николай Платонович Зубов… нет, пожалуй, все же не удивился. Или удивился не так сильно. Бастард Данилы Кострова оказался достойным сыном своего родителя: несговорчивым, упрямым, своенравным. А заодно и достаточно крепким, чтобы отправить на тот свет одного из самых лихих дуэлянтов столицы.

Да уж. Слабоват барон – или годы уже не те. А разговоров-то было…

– Разрубил, – кивнул Константин. И провел ребром ладони наискосок от шеи до пояса. – На две части. Одним ударом.

– На себе не показывай. – Николай Платонович поморщился. – Примета плохая… Выходит, теперь в Отрадном снова серьезный хозяин сидит.

– Да какой там хозяин! – Константин сбросил с плеч плащ и швырнул его на диван. – На два года моложе меня, дружины – семь человек на все село!

– Ну так возьми своих да прогуляйся. Навести соседа, поздоровайся, как положено. – Николай Платонович с ухмылкой посмотрел сыну в глаза – и тот отвел взгляд. – Что, не хочешь?

– Не хочу, – обиженно буркнул Константин. – Пусть Александр здоровается. У него дружина вдвое больше, и сам человек военный.

Парень плюхнулся в кресло, сложил руки на груди и насупился. Но, не просидев и пары секунд, снова вскочил и принялся ходить из стороны в сторону, будто с детства знакомый родительский кабинет вдруг показался ему слишком тесным.

– Да шучу я, Костя. Шучу, – усмехнулся Николай Платонович, наблюдая за суетливой тощей фигурой. – Все равно сейчас Костровых вот так просто не возьмешь. И сам парень прыткий, и дядька его, хоть и без Основы, еще на что-то сгодится. И сыскарь этот московский – как бельмо на глазу. Все ходит, вынюхивает…

– Опасный человек. И ненужный. – Константин покосился на дверь и чуть понизил голос. Будто опасался, что грозный граф Орлов стоит прямо там, в коридоре, и подслушивает. – Может, его… это?

– Эх… Молодые, горячие – вам бы все – «это». – Николай Платонович со вздохом откинулся на спинку кресла. – Нельзя. Тайная канцелярия – это тебе не абы кто. А если целый статский советник вдруг в Тайге пропадет, сюда их знаешь, сколько еще набежит?

– Да уж догадываюсь, – мрачно отозвался Константин. – Только делать-то что? Утереться и молчать?

– Ждать надо. И думать. Но вот тебе мое слово – я это так не оставлю. Может, ты у меня и тюря, но никакая сволочь с моим сыном так разговаривать не будет. – Николай Платонович сдвинул седые брови. – А если будет, то ему потом небо с овчинку покажется. Если надо, я и до графа доберусь. А Костров, считай, уже покойник.

– Вот так бы сразу! – Константин радостно оскалился. И тут же снова помрачнел. – А Борису Федоровичу мы что скажем? Барон его человек – может и спросить.

– С Годуновыми я сам разберусь. У них баронов этих на побегушках – не сосчитаешь, – отмахнулся Николай Платонович. – Если надо – нового пришлют.

– Ну, так пока ж не прислали. – Константин снова уселся в кресло. – А с экспедицией что делать? Там же Мамаев всем распоряжался, а наши…

Да уж, с работой вышло нехорошо. Барон, хоть и был человеком премерзким, дело свое знал. И держал в ежовых рукавицах и дружину, и даже вольников. Если донесения из-за реки не врали, без него там творился форменный бардак.

– Что делать… Дальше искать. – Николай Платонович на мгновение задумался – и вдруг улыбнулся – до того хорошей показалась собственная мысль. – Вот ты и займешься.

– Я⁈ – Константин разве что не подпрыгнул в кресле. – Отец, почему?..

– Да потому, – отрезал Николай Платонович. – Хватит тебе уже по Новгороду и Москве кататься и с девками шашни крутить. Пора уже набираться, чтобы никакая собака князя Зубова перед дружиной полоскать не смела!

Константин съежился и втянул голову в плечи. Похоже, перспектива отправиться в Тайгу за Неву и там невесть сколько времени торчать среди гридней и вольных искателей его не слишком-то радовала.

Но ничего, оно только на пользу пойдет. Двадцать лет уж скоро парню, тут жениться пора и дела семейные принимать. Князь – это ж не только у себя в Изваре в доме сидеть и дурью маяться.

– Да ты не бойся, Костя. Я с тобой людей толковых отправлю. И Игната возьмешь – он, если что, быстро там всем рога обломает… И сам не менжуйся! Ты Зубов, не абы кто! И хоть силой не вышел – зато ум на месте. А это, знаешь ли, иногда важнее будет. – Николай Платонович заставил себя улыбнуться, чтобы хоть как-то приободрить совсем уж притихшего отпрыска. – Может, и найдешь мне эту… Серебряную Палату.

Россия, Республика Карелия, Сортавала. 30 июля 2025 г.