Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 91 страниц)

– Поворачивают, никак. – Федор тоже привстал, держась за борт, чтобы ненароком не вылететь из кузова. – К реке. А что там у нас? Деревня вроде какая‑то…

– Марьино, – вспомнил Николай. – Не иначе случилось там чего.

– Точно. Или тварь какая из реки вылезла, или еще чего похуже. А у них там народу‑то – человек сорок от силы. Мужики все лес валят, небось, одни старики и бабы с детьми дома остались. – Сокол нахмурился, поворачиваясь ко мне. – Что делать будем, ваше сиятельство?

– Да чего тут сделаешь? – вздохнул я. И, свесившись из кузова к кабине, рявкнул: – Жихарь! Развилку впереди видишь?

– Так точно!

– Вот на ней направо! – скомандовал я, перекрикивая шум мотора. – И давай за тем грузовиком!

Глава 11

До поворота было еще метров сто, не меньше, но мы все равно едва его не проскочили. Заросшая травой колея будто нарочно пряталась среди деревьев и уходила вправо, загибаясь так, что Жихарю пришлось сдавать задом, чтобы протиснуться между наступавших со всех сторон молодых березок.

Они отвоевали клочок земли у трассы у вездесущих и вечнозеленых сосен и елей и, похоже, не собирались уступать его и человеку. Если бы не свежие следы колес прямо перед капотом, я бы подумал, что по этой дороге никто не ездил по меньшей мере пару недель, а и то и целый месяц. Магия Тайги без особого труда дотягивалась сюда из‑за реки и наделяла растения запредельной жизненной силой. Даже в неровных полосках колеи уже пробивалась трава.

– Ходу, ходу! – Я снова стукнул по крыше кабины. – Тот грузовик и не видно уже.

– Да ладно, ваше сиятельство. – Сокол легонько тронул меня за плечо. – Тут дорога одна – не потеряемся.

Действительно, через две сотни метров деревья расступились, и впереди заблестела рябь реки. Когда мы проехали еще немного, среди зарослей показались сначала крыши, а потом и покосившийся забор. Ни дорожного указателя, ни даже столбов я так и не увидел. Похоже, сюда электричество так и не дотянули.

Да и вообще Марьино напоминало скорее разросшийся хутор, чем полноценную деревню. За вычетом сараев, дровников и еще Матерь знает чего домов было всего штук пять. И вряд ли Сокол так уж сильно ошибся, когда сказал, что здесь не наберется и полусотни человек жителей.

И чуть ли не все они высыпали на дорогу встречать солдат. Армейская машина появился из‑за поворота так внезапно, что Жихарю пришлось изо всех сил ударить по тормозам, чтобы не въехать ей в бампер. Заскрежетали колодки, шины недовольно чиркнули по земле, и грузовик остановился. От неожиданности Федор улетел вперед и приложился плечом об кабину, а нас с Соколом тряхнуло так, что зубы щелкнули.

– А это еще кого черти принесли? – проворчал невысокий полный мужичок со звездочками прапорщика на погонах, расталкивая плечами собравшихся вокруг армейской машины стариков. Но, заметив меня в кузове, тут же сбавил обороты. – Ой… Ваше сиятельство, прошу прощения!

– Прощу, – буркнул я, спрыгивая на землю. – Особенно если вы потрудитесь рассказать, что тут происходит.

Что бы ни случилось в этой Матерью забытой деревушке, это явно интересовало всех куда больше, чем появление целого князя. Солдаты из армейского грузовика уже успели удалиться в сторону реки, а за ними потянулись и местные: старики в потертых бушлатах, женщины всех возрастов и ребятня. На нас они не обращали ровным счетом никакого внимания. Наверное, приняли за еще один отряд из Орешка: и машина и мои люди в кузове отличались от государевых вояк разве что отсутствием портупеи.

– Не положено говорить, ваше сиятельство, – осторожно отозвался прапорщик. И на всякий случай втянул голову в плечи – видимо, знал, что обычно бывает с теми, кто ссорится с князем Костровым. – Его сиятельство Андрей Валерьевич велел…

– Да мало ли что там старик Буровин велел? – нетерпеливо рявкнул Сокол, высовываясь из кузова. – Забыл, кто перед тобой?

– Забудешь тут, как же. – Прапорщик задрал подбородок. – Фельдфебель, а ты тут какими судьбами?

– Мимо проезжал… Да какая разница? – Сокол подхватил штуцер и лихо махнул через борт. – Давай, не тяни уже. Все равно ведь узнаем.

На месте прапорщика я не постеснялся бы объяснить младшему по званию, кто он такой и куда ему следует идти, но бедняга то ли совсем растерялся, то ли не рискнул перечить невесть откуда взявшемуся грозному князю.

А может, просто решил, что скрывать тут нечего и незачем.

– Да тварь тут какую‑то видели. – Прапорщик махнул рукой куда‑то в сторону реки. – Говорят, у самого берега ходит. То ли корову схватила, то ли еще чего… Час назад мальчонка на лисапеде прикатил – и к дежурному офицеру сразу.

Местные отправили гонца… Ну да, что им еще делать? Телефона, судя по отсутствию любых столбов как таковых, в Марьино не имелось, а уж роскошь вроде радиостанции могли себе позволить разве что князья, армия или начальство крупных артелей.

– У берега, значит. – Я деликатно отодвинул прапорщика плечом и не спеша направился по дороге между домами. – Получается, это ваше чудище в воде плавает?

– Так точно, ваше сиятельство. – Прапорщик, похоже, окончательно смирился со сменой власти и теперь выкладывал все, что знал. – На рассвете еще что‑то такое в реке видели, а после обеда, говорят, скотину в воду утащило. И дальше кругами плавает. Не дай Матерь на берег полезет.

– Правильно говоришь. Надо разобраться. – Я развернулся к грузовикам и рявкнул так, что шагавший следом Сокол даже присел от неожиданности. – К оружию! Глуши мотор – и все за мной!

Жихарь первым выскочил из кабины и заковылял, ловко орудуя прикладом двустволки вместо костыля. За ним выбрался Василий, а потом из кузова полезло и новое пополнение. Из оружия у парней Сокола был только штуцер Николая и один револьвер на троих, но отсиживаться в машине они явно не собирались.

– Вот сюда, ваше сиятельство! – Прапорщик ускорил шаг, забегая чуть вперед. – Там как раз к воде спуск.

Этого он мог бы и не говорить: дорога в Марьино была единственная – та самая, по которой мы сюда, собственно, и приехали. Избы и прочие немногочисленные постройки стояли от нее по обе стороны, а там, где заканчивался последний корявый забор, раскатанная телегами колея почти сразу сужалась до узкой тропинки и круто уходила вниз – туда, где едва слышно плескалось что‑то вроде небольшого ручейка.

Его солдаты уже перешли по камням – и теперь неторопливо пробирались вдоль холма к реке.

– Там у них выпас вроде как, – пояснил прапорщик, жестами изображая то ли коров, то ли какую другую домашнюю скотину. – Сейчас‑то уже всех от берега отогнали, но, говорят, одна так и лежит…

Кого именно прикончили у реки, я понял где‑то через минуту, когда мы с Соколом обогнали ковылявших нога за ногу солдат и первыми вышли к Неве. Туша в паре десятков шагов от воды выглядела так, будто над ней поработала целая стая огневолков или других прожорливых тварей примерно того же размера, но очертания, рога и пятнистая шкура – там, где она еще осталась – все‑таки позволяли узнать корову. Судя по изрядному количеству навоза и следов вокруг, несчастная буренка была здесь не одна – просто ей повезло куда меньше других.

– Ма‑а‑атушка милосердная. – Один из шагавших следом солдат стащил с головы фуражку. – Это кто ж ее так?..

– Да уж, детишкам такое точно лучше не показывать.

Я спустился чуть ниже по берегу. Ноги приходилось переставлять осторожно – здесь трава почему‑то была мокрой, а кое‑где вокруг поблескивали кристаллики снега, хотя даже если ночь и выдалась морозной, земля уже давно бы оттаяла.

– Странное дело, ваше сиятельство. – Сокол сначала чуть ускорил шаг, а потом и вовсе съехал вниз, балансируя на подошвах ботинок. – Тут как горка ледяная была. Прихватило что‑то…

– Ага. Вместе с коровой. – Жихарь неуклюже вытянул ногу в гипсе и присел рядом с изуродованной тушей. – Смотрите – вся шкура с одной стороны замерзшая. Хотя нутро еще теплое должно быть – лежит‑то недавно.

Действительно, черное пятно на боку несчастной скотины буквально поблескивала крохотными искорками. Когда я опустился на корточки и протянул руку, ладонь тут же укололо. Только не холодом, а остатками магии… Не человеческой.

– Тварь с аспектом! – догадался Сокол. – И следы видно – вот тут она из воды выползала!

Почти весь берег покрывали отпечатки коровьих копыт, однако я без труда разглядел среди них и другие – там, где по грязи будто ползло с дюжину змей. И не обычных местных гадюк, а покрупнее – раз так в… во много. Но все же не настолько больших, чтобы охотиться на полноразмерную и упитанную корову. Может, ее и прикончил яд или холод, но обглодало то, что умело жевать и откусывать.

И еще как умело.

– Знатные зубищи. – Сокол брезгливо поморщился и, не придумав ничего лучше, коснулся краев раны стволом штуцера. – И пасть какая… С мою голову размером.

– Да как бы не с коровью, – отозвался Жихарь, сосредоточенно разглядывая безвременно погибшую буренку. – Даже не знаю, какая тварь такое могла сделать.

– Кракен. – Николай осторожно присел рядом со мной. – В воде живет, пасть огромное. А это, ваше сиятельство, не змеи, а щупальца.

– Точно кракен, – раздался голос у меня за спиной. – Матушка, вон он плывет… Там, в реке!

Я обернулся. Сначала чтобы взглянуть на побледневшего прапорщика, потом – туда, куда он указывал подрагивающей вытянутой рукой. Примерно в полусотне метров от берега вода забурлила, вздыбилась горбом, на через несколько мгновенией среди волна показалось блестящее гладкое тело размером примерно с легковой автомобиль.

А может, и не легковой.

– Сюда плывет, ваше сиятельство. – Прапорщик отступил на пару шагов, на ходу расстегивая висящую на боку кобуру с револьвером. – Не иначе доедать собрался.

Солдаты дружно попятились следом за командиром, а один даже споткнулся и едва не упал, пытаясь спиной вперед подняться по сколькой траве на берегу. Похоже, к встрече с такой тварью они не готовились. Иначе наверняка прихватили бы с собой или картечницу, или кого‑нибудь из старших офицеров гарнизона.

– Эй, сударь! – Я повернулся к прапорщику, стараясь при этом не упускать из виду неторопливо движущийся в нашу сторону «горб». – Ты как, магией не владеешь?

– Да откуда, ваше сиятельство? – жалобно отозвался тот. – У нас и поручики‑то не все из благородных. А капитан…

– Понял. Так я и думал. – кивнул я. И уже во весь голос проговорил: – Значит, так, слушай мою команду! От берега на двадцать шагов – и оружие к бою!

Я сам так и не понял, кому приказывал – то ли Жихарю и Соколу с командой, то ли и солдатам тоже, включая обалдевшего прапорщика. Но выполнять бросились все – особенно первую часть. Дюжину фигур в камуфляже будто подхватило ветром у коровьей туши и забросило обратно на холм. Парни из гарнизона карабакались вверх в суматохе, суетясь, зато мои отходили степенно, словно вообще никуда не торопились.

Хотя поторопиться, пожалуй, стоило – Нева забурлила уже у самого берега, и из нее показались здоровенные щупальца толщиной с мою ногу. Вблизи кракен оказался еще страшнее, чем я себе представлял – чего стоили только круглые выпученные глазищи размером с бабушкину кастрюлю. Большая часть склизской туши чудища еще скрывалась под водой, но я уже видел здоровенную пасть с зубами в несколько рядов.

– Здоровый, зараза, – пробормотал я, мысленно выругав себя за то, что не прихватил Разлучника из грузовика. – И как он с такой пастью корову не доел?

– Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, – усмехнулся Сокол. – Сейчас мы дорогого друга так приласкаем, что не до трапезы будет… Николай, угости‑ка его из штуцера!

Снайпер молча кивнул, поднял оружие и зажмурил левый глаз, целясь. Он явно нервничал, но все равно двигался так, будто между ним и страшными щупальцами было не три с небольшим десятка шагов, а вся сотня. В его способностях я нисколько не сомневался, и все же сообразил, что уложить такую громадину одной пулей не выйдет.

– Приготовиться! – вполголоса скомандовал я, разворачиваясь к солдатам. – Огонь по моей команде. Целься… Пли!

Николай все‑таки спустил курок чуть раньше остальных – видимо, привык действовать в одиночку. Его штуцер громыхнул, выплевывая пулю, и правый глаз кракена брызнул темной жижей. Но второй уцелел – даже когда солдаты принялись беспорядочно палит. В гигантском теле не было костей, так что оно глотало раскаленный свинец, как губка. Поначалу показалось, что чудище и вовсе не замечает урон – но потом оно вдруг приподнялось над водой, раскрывая пасть.

Я все‑таки успел сообразить, что порождения Тайги опасны не только вблизи – однако слишком поздно. Послышался низкий гул, и кракен выдохнул струю, которую я сначала принял за тугой поток дыма. Но белесые клубы заискрились крохотными кристалликами, и там, где они касались земли, трава и грязь тут же застывали, покрываясь ледяными узорами. Если до этого я еще ломал голову над тем, как такая неповоротливая тварь сумела поймать корову на берегу, теперь все вопросы разом отпали.

Буренку попросту приморозили к месту – а дальше добивали уже не спеша.

Я рванул вперед, на ходу разжигая в обеих руках огонь, но магия уже подбиралась к ботинкам Николая. К счастью, Сокол среагировал вовремя: одним прыжком одолел разделявшее их расстояние и опрокинул товарища на траву, спасая от «струи» кракена. Тварь шумно вдохнула и явно собиралась ударить магией снова, но на этот раз я был готов.

В нескольких шагах передо мной воздух зарябил от жара, и через мгновение вспыхнул, образуя неровный диск около трех метров диаметром. Огненный Щит жадно проглотил чуть ли не треть резерва, зато получился куда мощнее и больше, чем я ожидал. Заклинание такого рода были бы не слишком эффективны против пуль, однако чужую магию блокировало на ура. Раздалось шипение, во все стороны повалил пар, я почувствовал, будто что‑то пытается вдавить мои ноги в землю, но аспект кракена все же уступил.

И когда тварь перестала наседать, я выпрямил руки, будто отталкивая что‑то невидимое, Щит устремился и через несколько мгновений накрыл выползающую из реки тушу. По мокрой коже во все стороны с треском пробежали языки пламени, кракен дернулся – и попытался убраться назад в воду, но уже не успел.

Разлучник остался в машине, но у меня под рукой было кое‑что ничуть не хуже зачарованного клинка. Основа вспыхнула, и прямо из моей ладони с сердитым гулом вырос тугой горящий жгут. Красная Плеть распрямилась, разбрасывая искры, и одним взмахом отсекла сразу несколько щупалец. Я не стал развеивать заклинание – наоборот, подлил в него еще маны, и оно метнулось обратно, закручиваясь в петлю и обрушиваясь на кракена всей мощью аспекта.

Третьего удара не понадобилось: огромное тело обмякло и с противным чавканьем расползлось на несколько частей, не добравшись до родной стихии всего пару шагов.

– Готов, паскуда! – радостно оскалился Сокол, с лязгом перезарящая штуцер. – Ловко вы его, ваше сиятельство!

Мои таланты впечатлили даже бывалого фельдфебеля, а солдаты, похоже, и вовсе теперь считали меня чуть ли не спустившимся с небес божеством. Шагая к поверженному чудищу, я слышал за спиной полные восхищения возгласы. Но даже они стихли, когда по коже кракена вдруг пробежали голубые искорки, и ко мне потянулись сияющие тонкие нити.

Аспект покидал мертвое тело – и перемещался к ближайшему источнику магии, напитывая мою Основу новой силой.

– Ну ничего ж себе, – прошептал кто‑то из солдат. – Чудеса‑то какие… Такое, может, за всю жизнь второй раз и не увидишь!

– А я видел! – отозвался второй голос – кажется, прапорщик. – Когда его сиятельство полковник лично тварь упокоил. Тоже кракена, прямо на набережную вылез… Только тот вроде поменьше был.

– И часто у вас такое? – поинтересовался я, оборачиваясь.

– Да не то чтобы, ваше сиятельство. По весне разве что. – Сокол подошел поближе, не сводя глаз с бездыханной туши у воды. – Тогда всякая дрянь обычно из Ладоги лезет.

– Ага. Только сейчас осень. И это не Ладога. – Я со вздохом проводил взглядом неторопливые волны. – Тут до озера сколько – километра четыре?

– Больше, ваше сиятельство – пять‑шесть, – Николай подошел и осторожно тронул носком ботинка неподвижное щупальце. – Попробуй пойми, зачем кракен сюда приплыл. Такой туше в реке еды‑то маловато будет. И на берег за коровой он не от хорошей жизни полез.

– Верно говоришь… Получается – как бы еще кто не вылез. – Сокол прищурился, будто пытаясь разглядеть на том берегу хоть что‑то похожее на разгадку очередной местной тайны. – Что ж в Тайге‑матушке творится, если такие твари – и те разбегаются?

– Скоро узнаешь. Нам с тобой как раз туда идти на днях.

– Это… вдвоем, что ли? – осторожно поинтересовался Сокол. – А остальные?

– У остальных своя работа. А меня князь Горчаков на охоту позвал. Одному не дело, а Жихарь, видишь, на костылях скачет. – Я развернулся и зашагал вверх по холму. – Ты парень бойкий, толковый – вот со мной и пойдешь.

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Глава 12

– За мной! – Я перехватил Крушитель двумя руками, чтобы было удобнее шагать. – Во имя Отца!

И тьма впереди ожила. Снова ощетинилась остриями копий и изогнутыми лезвиями ятаганов, снова заскрежетала, засияла алыми огоньками глаз Измененных. В ответ ей завыли повторители, и остатки моей гвардии устремились в бой, кромсая черную орду огнем, серебром и сталью.

Строй двигался вперед, бронированным клином вгрызаясь в податливое и душное нутро сердца тьмы. Я сам стал острием этого совершенного оружия, и мой молот поднимался и опускался, раз за разом принося покой изувеченным душам защитников цитадели. Длинные и прямые коридоры сменялись залами, залы – тесными поворотами, неотличимыми друг от друга.

Любой другой уже давно затерялся бы в бесконечности их переплетений, но я упрямо шагал, не сбиваясь с одному мне известного курса. Чужая сила исступленно пульсировала где‑то впереди и вела через цитадель куда вернее самой совершенной системы наведения.

Кровь не обманешь. Я знал, где прячется брат – так же, как и он видел весь путь, который мне пришлось прорубить через полчища его прислужников.

– Займите оборону. – Я поднял руку, приказывая преторианцам остановиться. – Дальше я пойду один.

Никто не стал возражать. Они слишком хорошо знали, на что способно исковерканное Хаосом чудовище. Даже лишившись сил и половины своего черного воинства, Страж остается Стражем. В бою против него не помогут ни повторители, ни мечи, ни сверхчеловеческая отвага – самое могучее оружие Легиона. Переломить такую силу может только подобная ей.

Моя.

Открыв глаза, я еще почти минуту лежал неподвижно и пялился в потолок. Пытался понять, почему разум решил вытащить из омута памяти продолжение сна – ту часть, которую я или еще никогда не видел, или успел забыть.

Что изменилось. Но что?..

Осознание пришло чуть позже – уже когда я кое‑как сполз с кровати и направился к умывальнику. Подсказка вышла яснее некуда – в полумраке зеркала над крохотной раковиной, разумеется, отражался силуэт восемнадцатилетнего парня, а не гигант с боевым молотом в штурмовом доспехе, в котором никто из смертных не сумел бы сделать и шага.

И там, во все, я тоже был нынешним собой, а не прежним. Под неуязвимым металлом скрывалась не безупречная машина смерти, а Игорь Костров. Обычный человек, наделенный лишь крупицей могущества Стража. Ему хватало сил орудовать Крушителем и жечь врагов огнем, даже броня оказалась впору. Да и упрямством он нисколько не уступал тому, кем я был раньше.

Но для той схватки, что ждала впереди, одного упрямства мало.

Я только сейчас почувствовал, как колотится сердце. Колошматит, будто я пробежал несколько километров, ни разу не воспользовавшись магией. Сон, как и всегда, оставался лишь сном, бояться было нечего и незачем, но мне почему‑то все равно казалось, что ужас из темных коридоров цитадели так никуда и не делся. Что зло, которому нет имени, каким‑то образом проползло в эту маленькую комнату из другого места и времени.

И все еще тянет ко мне свои мертвые костлявые руки.

Пальцы сами нашарили на стене выключатель, и под потолком зажглась одинокая лампочка. Темнота отступила, трусливо расползаясь по углам, но тягучее и неприятное чувство внутри так никуда и не делось. Я то ли сумел на мгновение заглянуть в будущее и увидел там какую‑то дрянь, то ли наоборот – крепче обычного застрял в прошлом. Будто сон все еще держал меня липкими холодными пальцами, пытаясь затянуть обратно – туда, где в полумраке бесконечных коридоров терпеливо дожидался враг.

Ощущение было настолько осязаемым и ярким, что все вокруг до сих пор казалось ненастоящим. Не реальным миром, а миражом, подделкой. Картинкой, нарисованной наивным и бездарным художником для такой же непритязательной публики. Темное пятно шторы, сквозь которую уже просвечивал прямоугольник окна, доски стен – неуклюжие мазки, кровать и пол – еще одна простенькая фигура с кляксами теней в углах. Даже отражение в зеркале вдруг расплылось, будто при свете мои глаза почему‑то видели хуже, чем в темноте.

Я зажмурился, тряхнул головой, и странное наваждение исчезло. Осталось только ощущение, что все это – от продолжения сна до вязкого и тяжелого пробуждения – было не просто так. Казалось, что какая‑то часть сознания, запертая где‑то глубоко внутри, все еще пытается докричаться до меня из придавленного гранитными плитами памяти небытия.

– Да что тебе вообще нужно, болезный? – проворчал я, глядя в глаза отражению.

Парень в зеркале, конечно же, не ответил. Только едва заметно пожал плечами и принялся разглядывать меня в ответ. И, судя по выражению лица, результат осмотра ему не слишком‑то нравился.

Выглядели… ну, допустим, мы – действительно так себе. К концу октября летний загар уже почти успел сойти, но даже это не могло объяснить зеленовато‑бледный цвет физиономии, к тому же еще и дополненный здоровенными синяками под глазами. И если раньше я со скрипом списывал посредственный внешний вид на усталость и недосып, то сейчас…

Отдыхал я, пожалуй, чуть больше, чем следовало. Одаренному вполне достаточно шести часов крепкого сна, а я редко проводил в постели меньше семи – во всяком случае, последнюю неделю с небольшим. После появления в гриднице отставного фельдфебеля со звучной фамилией Сокол, мне было, на кого спихнуть всю физкультуру и прочую военную подготовку.

Парень не только сам был отличным бойцом, но и соображал в обучении куда лучше любого другого, включая даже многоопытного дядю. Сказывался и опыт солдатской муштры на протяжении пары лет, и армейская привычка вставать в шесть утра. И теперь, пока гридни разминались на площадке у дома, я порой позволял себе поваляться на четверть часа подольше.

Однако внешний вид за это время не изменился нисколько. Я все так же щеголял аристократичной бледностью, присущей разве что столичному или новгородскому пижону, но уж точно не князю Пограничья, который возвращается в родовое имение только выспаться и перекусить – и то не всегда. Я целые дни проводил бок о бок с дружиной. Те же тренировки, еда, та же беготня по лесу вокруг Гром‑камня и бессчетные упражнения с оружием и без.

И все же парни выглядели иначе. Василий на моих глазах превращался в пышущего здоровьем атлета, чьи бицепсы уже едва помещались. Иван стремительно догонял брата, и даже их отец, давно разменявший пятый десяток, понемногу обрастал мускулатурой.

И только я, наоборот, похудел. Не высох до скелета, конечно же, но все же сбросил с сентября несколько килограмм. Мое нынешнее тело и раньше не слишком‑то торопилось набирать жирок, однако теперь и вовсе превратилось в один сплошной набор мышц. Ключицы выступили, а скулы чуть заострились, добавляя лицу лишние пару лет возраста. Развитые тренировками мускулы никуда не делись, но теперь не бургились под кожей, а все больше напоминали жгуты из плоти.

Как будто организм решил без моего ведома избавиться от всего, что почему‑то считал лишним, и перешел в режим абсолютной функциональности, попутно избавившись даже от намека на груз в области пояса. Плоский живот над резинкой подштанников теперь походил на стиральную доску, и выглядело это… странно. Любители щеголять осиной талией наверняка только обрадовались бы подобному, но я прекрасно знал, что у обычных людей такие кондиции достигаются разве что голодовкой.

Мне же случалось есть и солдатские каши с маслом и говяжьей тушенкой, и наваристую уху, которую готовил Жихарь. Чай я всегда пил с парой‑тройкой кусков рафинада, да и отказываться от бабушкиных пирогов, конечно же, не спешил. Жизнь на Пограничье не слишком‑то балует людей, а под боком у Тайги, да еще и перед самой зимой, лучше запастись теплом и энергией про запас. Поэтому даже самые подтянутые из солдат или гридней редко напоминают натурщиков или цирковых атлетов.

Но меня законы природы, похоже, решили обойти стороной.

Однако больным я себя уж точно не чувствовал. Начиная с определенного ранга, физическая мощь Одаренного почти не зависит от размера и крепости мышц, но я всегда предпочитал тренировать не только Основу, а еще и тело. И оно отзывалось на нагрузку, благодарно наращивая выносливость и силу – и продолжало это делать, даже когда начало понемногу подсыхать. Я без труда ломал надвое лошадиную подкову две недели назад, и сейчас бы тоже справился – пожалуй, даже легче.

Но что тогда? Магия?..

Нахмурившись, я зажег на ладони крохотный огонек. Основа отозвалась сразу же, а через мгновение за ней подключился и контур, тянувшийся от жив‑камня в подземелье. За ним вспыхнуло первородное пламя в кузне, а потом где‑то далеко за Невой проснулся Вулкан. Огневолк, как и всегда, гулял сам по себе, лишь изредка наведываясь в усадьбу. В последнее время мы виделись все реже и реже, но вовсе не потому, что наша связь ослабла. Наоборот – теперь я без особых усилий мог вызвать его хоть с пяти километров, хоть с целой дюжины.

Энергия циркулировала через контур без задержки, с едва заметными потерями на отклик. С тех пор, как я взял за правило проходиться по настройкам каналов каждый вечер, они работали почти идеально.

Почти.

Вздохнув, я вытер лицо, натянул через голову рубаху и направился вниз, чтобы позавтракать. Будь в зале ее сиятельство вредина, бабушка или уж тем более дядя, меня тут же затянуло бы в водоворот повседневных забот. Но сегодня первой почему‑то проснулась Полина – и утренний разговор начался совсем не так, как обычно.

– Опять дурной сон? – поинтересовалась сестра, пропустив и приветствие и все прочие ритуалы.

Обычно она начинала день с чашки кофе или свежей газеты – конечно же, если дядя не успевал добраться до нее раньше. Однако сегодня почему‑то решила просто посидеть за столом, дожидаясь остальных.

– Вроде того, – вздохнул я, устраиваясь напротив. – Что, так видно?

– Ну… вообще‑то да. Выглядишь, честно говоря, не очень. – Полина чуть подалась вперед. – А чувствуешь себя как, нормально?

– Вполне. – Я пожал плечами. И, подумав, добавил: – Но давно уже хотел тебя попросить глянуть. Ты же у нас целитель.

– Я и так каждый день гляжу. И на тебя, и на Катюшку, и на бабушку… на всех. Если что‑то серьезное было, давно бы заметила… Но давай попробую. – В голосе Полины на мгновение послышалась что‑то слегка похожее на обиду. – Сиди ровно и не двигайся.

Я молча кивнул и прикрыл глаза, отдаваясь на волю чужого Дара. Основа легонько встрепенулась, когда сестра потянулась ко мне, но тут же успокоилась – никакой угрозы такое прикосновение не таило.

Даже когда магия пробралась под кожу, буквально просвечивая тело насквозь. Может, Полина и правда каждый день проверяла здоровье всех в усадьбе, но так глубоко точно не лезла – иначе я бы непременно почувствовал: прозевать вмешательство такого уровня было попросту невозможно.

– Ну как? – поинтересовался я через полминуты. – Нашла что‑нибудь?

– Ни‑че‑го. – Полина зачем‑то отчеканила слово по слогам. – Физически ты в полном порядке.

– Абсолютно?

– Ну… Совсем уж ничем не больных людей не существует. Но ты определенно куда здоровее меня, Кати, бабушки, дяди – да и вообще любого в Гром‑камне.

– Звучит обнадеживающе, – усмехнулся я. И тут же снова нахмурился. – Физически. А… не физически?

– Сама не пойму. Вроде и ничего, а вроде и с аспектом какая‑то ерунда творится. – Полина прищурилась, и я снова ощутил прикосновения ее Дара. – Основной как обычно, а второй… У тебя ведь Жизнь, как и у меня, да?

– Была, кажется. – Я кое‑как вспомнил, что выдал прибор в военном госпитале. – Но так, не густо.

– Вижу, что не густо… Еще Лед появился.

– Это от кракена, – догадался я. – Помнишь, Жихарь рассказывал?

Я прикрыл глаза и попытался расплести в астрале нити аспектов, но вышло не очень: для полноценной медитации господский дом с его шумом явно не годился, так что у меня получилось только слегка проявить магию.

Алые искорки – Огонь. Зеленые – Жизнь, которая к тому же еще и норовила спрятаться за голубым Льдом. Разноцветная мишура поблескивала вокруг, однако выделить отдельные стихии я так и не сумел.

Да и зачем?

– Не пойму. То ли Жизнь просела, то ли это Лед так теперь искрит. – Полина слегка нахмурилась, но тут же виновато заулыбалась. – Я же не прибор – так, вижу кое‑что. Это тебе в Новгород надо, если разобраться хочешь. Или к диаконисе в Орешек – вдруг чего подскажет?

– Не горит. – Я махнул рукой. – Потом съезжу, когда с охоты вернемся. А то гости небось, уже вовсю собираются.

– Собираются? – улыбнулась Полина, приподнимая бровь. – Собрались! Матвей Георгиевич со своими еще затемно приехал.

Я еще не успел запомнить ни многочисленных знакомцев, ни уж тем более дальнюю родню Горчаковых, однако это имя сразу отложилось в уме. Наверное, потому, что его сиверский князь из рода Друцких приходился младшим братом тому самому Александру Георгиевичу, который… которого в Тайге постигла весьма прискорбная участь.

Я уже видел упыря своими глазами и без труда мог представить, в какую тварь превратился пропавший княжич.

– Друцкий, значит? – Я поднялся из‑за стола. – А чего в дом не позвала? Гостей накормить положено.

– Да они там с дядей Олегом уже целый час как на площадке возятся. – Полина махнула рукой. – Говорят – без хозяина завтракать не дело.

– А хозяин спит, как… этот самый, – недовольно проворчал я, шагая к прихожей. – Стыдоба!

Великанов мост – единственный путь через Неву на всю округу – располагался в вотчине Костровых, и князья и бароны обычно собирались на охоту прямо в Гром‑камне. В прошлом году их встречал отец, а в этом…

В этом я проспал все на свете – и теперь спешил поскорее исправить оплошность.

Воображение уже успело нарисовать полный двор гостей, но, к счастью, ранних пташек, прикативших в Отрадное еще до рассвета, оказалось не так много. Едва выйдя на крыльцо, я разглядел у Гром‑камня всего один видавший виды внедорожник – точную копию дядиного «козлика», только слегка посвежее. Внутри никого не было – все пассажиры давно переместились на площадку между домом и гридницей и, судя по звукам, вовсю занимались… чем‑то.