Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 91 страниц)

Я парил над Гром-камнем, почти касаясь верхушек сосен. За обрывом внизу сверкала Нева, а вдалеке виднелся Великанов мост. Мне почему-то захотелось рассмотреть его поближе – и я не успел заметить, как помчался к нему. Прямо сквозь лес, все быстрее и быстрее…

И вдруг обнаружил себя сидящим на холодных камнях в подземелье.

– Ты с ума сошел⁈ – Дядя схватил меня за плечи и тряхнул – похоже, уже не в первый раз. – Люди этому годами учатся! Ну нельзя же так сразу…

В голове гудело, сердце отчаянно колошматило в ушах, а Основа тоскливо выла внутри, намекая, что еще одна такая глупость – и я немедленно пополню ряды лишенных Дара аристократов, подобных дяде. Резерв маны в мгновение ока высох в ноль, но я вдруг поймал себя на мысли, что готов рискнуть и хоть прямо сейчас попробовать еще раз.

Это было… пожалуй, даже круче чем полет на астральных крыльях.

– Ничего себе… – Я безо всякого стеснения вцепился в протянутую руку и поднялся с пола. – Да, пожалуй, с этой штуковиной и правда надо поосторожнее.

– Ну наконец-то… – проворчал дядя. – Что видел-то хоть?

– Все. – Я развернулся и не торопясь направился обратно к двери. – Усадьбу, лес… Потом мост.

– Неплохо… Значит, принял тебя жив-камень. Смотри, как заблестел.

Дядя указал рукой на алтарь, где кристалл мерцал чуть ли не втрое ярче. И даже чуть подсыпал искрами, только не светло-синими, как раньше, а оранжевыми. То ли сестры давно сюда не заглядывали, то ли сам по себе аспект Огня оказался сильнее – и вытеснил холодного собрата.

– Раньше там и охранные чары были, и еще всякое. Говорят, Олег Данилович Костров чуть ли не на сотню километров в Тайгу мог дотянуться. Отец твой тоже умел, конечно, но не так. А я… – Дядя протяжно вздохнул. – Я – сам понимаешь… Ладно, Игорек. Пойдем-ка наверх. Чаю попить да спать – утро вечера мудренее.

Я не стал спорить, но сам направился не обратно в зал, а наружу, на крыльцо. Неожиданные упражнения с родовым алтарем высушили Основу, однако тело взбодрили так, что я при всем желании сейчас не смог бы спокойно сидеть за столом.

Вечер встретил меня полумраком, приятной прохладой и тишиной. Дружинники то ли еще ужинали, то ли решили закончить с упражнениями и отправились… куда-то. О том, где именно проживают местные вояки, я пока мог только догадываться – экскурсию по территории Гром-камня дядя, видимо, решил оставить на завтра. Несколько минут я стоял, вдыхая пропахший хвоей теплый ветерок, а потом услышал шаги. Близко, прямо у крыльца.

На улице уже стемнело, однако приземистую фигуру с лохматой шевелюрой я узнал сразу. И в голову тут же пришла мысль. Не слишком разумная, скорее даже наоборот, но…

– Эй! – тихо, чуть ли не шепотом позвал я. – А ну-ка подойди… Да тебе, тебе говорю!

От неожиданности рыжий едва не подпрыгнул. Но через мгновение заметил меня и шагнул на нижнюю ступеньку с таким видом, будто был совсем не против продолжить наше с ним состязание – только на этот раз уже без деревянных мечей, свидетелей и прочей ерунды.

– Чего надо? – буркнул он.

– Да так. Поздороваться хотел, – улыбнулся я. – Тебя как звать?

– Глеб. – Рыжий нахмурился, разглядывая меня. – Но все Жихарем зовут.

– Жихарь, значит. А я Игорь. – Я протянул руку. – Можно без отчества.

Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга. Похоже, парень отчаянно пытался сообразить, чего ему хочется больше – подраться, восстановить попранную честь и заодно поставить на место дерзкого новичка – или просто позубоскалить на сон грядущий.

И весьма предусмотрительно выбрал второе.

– Тяжелый у тебя кулак, Игорь без отчества. – Жихарь пожал протянутую руку. Крепко, до хруста пальцев – от всей широты рыжей души. – Ну так что, в дружину-то к нам идешь, или как?

– Это пусть Олег Михайлович решает. – Я пожал плечами. – А я вот думаю пока в Тайгу наведаться – утром, на рассвете. Только проводник нужен.

– Можно… А тебе туда зачем? Нормальный человек в такое место без надобности не пойдет.

– Говорят, в Тайге зверье необычное живет. Какого больше нигде не встречается. – Я сделал многозначительную паузу и закончил: – Поохотиться хочу.

– Поохотиться? – Жихарь радостно оскалился и свернул глазами. – Ну, это мы всегда пожалуйста!

Глава 6

– Ну… доброе утро, Гром-камень, – тихо проговорил я, закрутив кран.

Судя по вчерашнему дню, никаких проблем с местным наречием уже не осталось, но, как тут говорят: привычка – вторая натура. Она никуда не делась, и это утро я тоже начал с тренировки. И если скакать по выделенной мне комнате на втором этаже, повторяя ката, было бы чересчур, то стандартный монолог у зеркала все же состоялся.

– Игорь. – Я вытер лицо и снова уставился в зеркало. – Сын Данилы Михайловича.

Чужие глаза. То ли голубые, то ли серые – в зависимости от того, как я поворачивался к зашторенному окну. А вот взгляд – мой. Внимательный, цепкий. Слишком уж тяжелый для юнца и, пожалуй, совсем не располагающий – особенно для тех, кому я не имел ни малейшего желания понравиться. И упрямая складка между бровей, добавляющая почти мальчишеской еще физиономии три или даже четыре года сразу – тоже моя. А вот сами черты…

Нет. Все-таки похож. Пусть и отдаленно, но все же достаточно, чтобы заподозрить если не прямое родство, то хотя бы косвенное. Впрочем – чему тут удивляться? Отец никогда не брезговал человеческими женщинами, и во время своих бесконечных странствий наверняка заглядывал и сюда. И канувший в небытие Игорь вполне мог приходиться мне каким-нибудь внучатым племянником. Видимо, поэтому я и занял умирающее тело – вместо того, чтобы без остатка раствориться среди вечных теней астрала.

Из размышлений меня вырвал тонкий протяжный свист, раздавшийся с улицы. Несмотря на вчерашние упражнения, Жихарь не проспал. Явился вовремя, как и обещал – еще до рассвета, когда небо над верхушками сосен только-только начало розоветь.

Я распахнул окно, стараясь не скрипнуть петлями, и высунулся наружу.

– Ну что, готов? – Рыжая макушка мелькнул внизу прямо у стены. – Слезай давай. Я там уже все собрал.

– Сейчас иду! – так же шепотом отозвался я. – Только оденусь.

Ботинки у меня остались свои, еще с кадетского. А вот одежду дядя выделил новую… То есть, старую – из той что нашлась в шкафу. Армейского кроя штаны сели, как влитые, а вот отцовская рубаха оказалась чуть свободной, хоть по длине и подошла – видимо, покойный князь был мужчиной крупным.

Подхватив с крючка куртку, я перебросил ноги через подоконник и спрыгнул вниз. Земля устремилась навстречу и мягко ткнулась в подошвы ботинок, гася инерцию. Еще вчера такой полет наверняка отозвался бы болью в колене или пояснице, но бабушкино жаркое и крепкий сон определенно творили чудеса.

– Ну ничего себе ты скакать! – уважительно прошипел Жихарь. – Где так научился?

Вместо ответа я загадочно улыбнулся, и через несколько мгновений мы уже свернули на тренировочную площадку к верстаку, где нас дожидался нехитрый охотничий инвентарь: два здоровенных ножа в кожаных чехлах с поясами, сумка из плотной ткани, армейская фляга и оружие.

Сначала я подумал, что Жихарь прихватил нарезные штуцера, но потом разглядел в утреннем полумраке тетиву и могучие стальные плечи, расходящиеся в стороны от ложи.

– Арбалет? – Я осторожно взял с верстака древнюю, как сам мир, игрушку. – А я думал…

– Что мы с ружьями пойдем? – усмехнулся Жихарь. – Огнестрелом всю дичь распугаешь. В Тайге на ветку наступил – уже за версту слышно, а если палить… И дома потом по шапке получим – Олег Михайлович велел патроны беречь. Так что мы уж лучше по старинке. – Жихарь закинул арбалет за спину и принялся поправлять ремень на поясе. – Еще луки есть, но из них только уток бить, сам понимаешь. А в Тайге зверь на рану крепкий. Вот, помнится…

Про местную фауну я слушал, уже спускаясь к реке по тропинке вдоль обрыва. В утренней тишине треп Жихаря наверняка доносился чуть ли не до того берега Невы, но спрашивать, куда мы намылились в такую рань, оказалось некому: Гром-камень еще спал, и только чуть выше по течению шагала вдоль воды плечистая фигура с ведрами в руках.

– Великанов мост. А за ним – гора Куцая. Слева, во-о-он там, видишь? – Жихарь остановился и вытянул руку. – Верхушку как ножом срезали, поэтому так и называется. А за ней уже Горчаковых вотчина, князя Ольгерда Святославовича.

– Ольгерда? – переспросил я. – Странное имя.

– Варяжское… У него вообще все странное. Но мужик хороший, правильный. А дочка у него – м-м-м… – Жихарь мечтательно прикрыл глаза. – Но не про нашу с тобой честь – где княжна, а где простые гриди.

– А с другой стороны у нас что? – Я, не сбавляя шага, развернулся. – На востоке?

– Там государевы земли. Город Орешек, по дороге километров тридцать отсюда. И крепость на самом берегу Ладоги. Говорят, по весне из озера такая дрянь на нерест лезет – даже смотреть страшно. – Жихарь поежился, втягивая голову в плечи. – Тут никакая дружина бы не справилась. Но у солдат-то и картечницы, и пушки, и маги в гарнизоне…

Чем дальше мы уходили от Гром-камня, тем больше я убеждался, что не ошибся с провожатым. Все четверть часа он болтал без умолку, но по большей части по делу. И пусть энциклопедических знаний Жихарю определенно недоставало, жизнь на Пограничье он знал не хуже дяди. А в чем-то, пожалуй, и получше.

Издалека Великанов мост казался почти величественным сооружением, однако вблизи выглядел потрепанным и уставшим. Каменная кладка опор кое-где обвалилась, от ограды остались одни воспоминания, а под ногами то и дело хрустело. Похоже, лет этак двадцать-тридцать назад кто-то решил залить тут все асфальтом, но на пользу это не пошло. Средств на полноценный ремонт у Костровых явно не хватало, и теперь мост держался то ли на магии, то ли на честном слове древних зодчих.

– Не боись, не рухнет. Полтыщи лет стоял – и еще столько же простоит. – Жихарь будто прочитал мои мысли и поспешил успокоить. Но потом, задумавшись, продолжил: – Хотя обычно у реки уже ничего не строят, тут природа свое быстро берет. Тайга – она такая. И бетон, и асфальт не терпит, любой дом за пару лет сожрет – следов не останется. И дороги зарастают, если не ходить и не ездить.

– Зарастают, говоришь? – Я еще раз огляделся по сторонам. На этом берегу лес подступал к реке чуть ли не вплотную, но казался вполне обычным. Да и дорога – раскатанная колея – хоть и подернулась травой, все же не терялась среди деревьев. – Что-то так и не скажешь… А где эта ваша Тайга вообще начинается?

– Ну ты даешь, брат. – Жихарь усмехнулся и покачал головой. – Она уже началась. Неужели не чувствуешь?

Я недоверчиво нахмурился. И только пройдя еще где-то с полсотни шагов, наконец, увидел Тайгу.

Уже не глазами. Хотя и они все-таки успели заметить, как Нева исчезла за соснами, и пейзаж тут же сменился. Стал другим – диким и чужеродным. Будто кто-то взял огромную кисть и в одно мгновение выкрасил все вокруг в другие цвета. Густые и насыщенные, заметно темнее.

Непривычному человеку это наверняка показалось бы недобрым и даже угрожающим, однако я только сейчас задышал полной грудью. И вместе со звуками и запахами Тайги через меня струилась невидимая глазу сила. Основа пробудилась – и теперь жадно пила разлитую в воздухе магию.

– Нравится? – Жихарь, похоже, заметил мою блаженную физиономию. – А ты думал, Пограничье – это забор или столбики, как на меже? Не-е-ет, брат, Тайгу – ее чуять надо. Тут даже деревья другие.

– Повыше как будто. – Я снова огляделся по сторонам. – Сколько им – лет тридцать, наверное? Сорок?

– Не-а, – хитро заулыбался Жихарь. – Всего шесть. При мне вырубали.

– Да как?..

– А вот так, брат. Это железо Тайга не любит, ружья и штуцера за одну ночь ржа берет, если не следить. Зато деревьям раздолье. Палку в землю воткни – через неделю зацветет. – Жихарь похлопал ладонью по ближайшей сосне. – Говорят, дальше за Неву еще выше вырастают. Метров по сто, а то и по двести.

– Ну уж не загибай – двести. – Я тут же представил себе лесных гигантов, упирающихся верхушками в облака. – Ты такие видел?

– Сам – нет, – честно признался Жихарь. – А вот старшие гриди, может, и видели. Раньше они с покойным князем далеко в Тайгу ходили.

– И зачем ходили?

Я тут же навострил уши. Вряд ли рядовой дружинник, да еще и из молодых, знал про отцовские тайны больше дяди. Но какую-никакую подсказку мог и дать – хотя бы случайно. И как раз их-то мне сейчас и не хватало.

– А зачем все ходят? – Жихарь пожал плечами. – В дозор. Смотреть, чтобы никакое зверье к Отрадному не вышло – такая уж у дружины служба. Ну или поохотиться – как мы с тобой.

– А кресбулат? И теурголиты… жив-камни? – спросил я.

Судя по книгам из больничной библиотеки, официальная местная наука знала о Древних и их магии и технологиях… Пожалуй, почти что ничего. Зато фильмов и художественной литературы наклепали десятки и сотни – благо, сказок и старинных легенд имелось великое множество. Какие-то утверждали, что именно предки варягов когда-то умели конструировать сложнейшие механизмы. Другие – по-видимому, куда более поздние – не приписывали Рерику и его людям сакральных знаний.

В них конунг был не великим магом и мудрецом, а всего лишь удачливым полководцем, который вовремя удрал на своих ладьях с севера, прихватив по пути полные трюмы жив-камней и Небесного Железа – кресбулата. И только после этого подмял под себя все окрестные земли и сел княжить в Новгороде – и ни с какими ледяными великанами на самом деле не сражался.

Иными словами, откуда именно за Пограничьем взялись запредельной сложности аппараты, сверхпрочные сплавы и суперконденсаторы магической энергии, доподлинно никто не знал. И даже ученые осторожно утверждали, что все это просто появилось вместе с Тайгой.

Задолго до правящей династии, письменности и самого государства российского.

Отсутствие которых, разумеется, ничуть не мешало отважным воякам на протяжении веков наведываться за Пограничье. И возвращаться с добычей в виде драгоценных кусков металла и сияющих камушков – пусть порой за все это и приходилось платить собственной кровью.

– Кресбулат… его попробуй найди, – вздохнул Жихарь. – Раньше, говорят, еще встречался тут, а за последние лет двадцать почти весь выгребли. Так, раз в месяц попадется барахло какое…

– Эти… как их там? – Я почесал затылок, вспоминая слово. – Автоматоны?

– Про них лучше у Олега Михайловича спрашивай. Сам-то я рабочих за всю жизнь не видел… – В голосе Жихаря на мгновение прорезалась тоска. Которая, впрочем, тут же сменилась привычным весельем. – Может, оно и к лучшему. С одной стороны – вроде и хорошо бы повстречать такую машину. Тут ведь тебе сразу и жив-камень с зарядом, и кресбулата килограмм на семь, а то и больше. Рублей на пятьсот потянет. Но это если ты его, так сказать, упокоишь… – Жихарь повернулся ко мне, состроил страшную рожу и закончил: – А если он тебя?

Я хотел было вспомнить поговорку про риск и какой-то местный напиток, но не успел. Где-то впереди послышался треск – то ли хрустнула ветка, то ли просто скрипнула сосна, раскачиваясь от ветра. Сам я, пожалуй, не заметил бы ничего особенного, однако шагавший первым Жихарь тут же остановился, поднял руку и замер, превращаясь в ледяное изваяние.

– Что там? – прошептал я.

Над лесом понемногу поднималось солнце, но здесь, среди деревьев, все еще царил полумрак. И разглядеть я пока ничего не мог. Только чувствовал… что-то. Будто примерно в сотне шагов перед нами неторопливо перемещался источник магии. Не слишком мощный, однако все-таки заметный на фоне Тайги.

– Тихо… Присядь! – Жихарь указал вниз и сам медленно опустился, встав на одно колено. – Видишь?

Я чуть ли не полминуты вглядывался в просвет между двумя здоровенными стволами. И уже хотел было сдаться, когда ветви вдалеке шевельнулись, и среди невысоких молодых елей появился силуэт. Огромный и темный, однако будто подсвеченный со стороны. И не электричеством, а открытым пламенем. Зверь сделал еще шаг, и по длинноногому телу пробежали всполохи, а с ветвистых рогов сорвались яркие искры.

– Олень, огненный! – радостно прошептал Жихарь. – Здоровый… Второй разряд, а как бы не третий!

– Это хорошо?

По дороге из Новгорода дядя успел рассказать про таежных тварей, наделенных силой магических аспектов, однако в их классификации я пока еще не разобрался. Но звучало внушительно – под стать виду. Даже с такого расстояния олень выглядел куда крупнее своих обычных сородичей.

И к тому же светился – будто нарочно, чтобы нам было проще попасть.

– Еще как хорошо! – Жихарь осторожно снял со спины арбалет. – Там одного мяса почти на двести кило. А еще рога и шкура… Стрелять-то умеешь?

– Когда-то пробовал, – усмехнулся я.

– Бей в сердце. Сразу за передней ногой. – Жихарь уперся стременем арбалета в землю и принялся вращать рукоятку, натягивая тетиву. – Или в глаз, если сумеешь.

На такое я особо не надеялся. Разумеется, в свое время меня учили стрелять из всего оружия, когда-либо изобретенного человечеством, от рогатки до тяжелого штурмового повторителя, однако я всегда предпочитал рукопашную схватку.

Впрочем – надо же когда-то начинать, ведь так?

– Целься тоже. – Я коснулся щекой прохладного дерева приклада. – Если не уложу – добивай.

Тетива щелкнула, и арбалет чуть рванулся вперед, распрямляя плечи. Олень хрипло взревел, выплюнул из пасти искры, но падать и не думал.

– Крепкий, зараза! – выругался Жихарь. – Сейчас я его…

Договорить он не успел. Зверюга дернулась, разворачиваясь к нам, и ее темные глаза вспыхнули недобрыми огоньками. В самом прямом смысле – а за ними загорелась и полураскрытая пасть, будто где-то у оленя в потрохах вдруг развели костер.

В таких случаях я всегда предпочитал действовать – а потом уже думать. Тело само припало на правую ногу и распрямилось пружиной, уходя в сторону и опрокидывая Жихаря в мох за мгновение до того, как над нами с ревом прошла струя пламени.

Олень. В меня плюнул огнем олень, Хаос его забери!

Судя по звукам, зверюга явно не собиралась останавливаться на достигнутом – и решила подключить к аспекту заодно и рога с копытами. Тяжелый топот и треск веток раздавались все ближе, и я уже собрался было ударить магией, но на этот раз Жихарь оказался быстрее. Вывернулся из-под меня и почти не целясь, с одной руки выстрелил из арбалета.

Грохот снова сменился ревом, и олень, которому оставался до нас буквально десяток шагов, свернул и влево и помчался прочь, круша молодую поросль.

– Да чтоб его… – раздосадовано выдохнул Жихарь. – Ушел, паскудник.

– Да сейчас! – Я прыжком поднялся и подхватил с земли арбалет. – В шкуре два болта сидит – с ними далеко не убежит!

Не хватало еще, чтобы меня уделал какой-то там… парнокопытный!

Глава 7

Мох настырно цеплялся за ноги, будто сама Тайга решила защитить свое детище и не давала идти быстрее. Раненого оленя я уже даже не слышал – он удрал на километр или даже полтора, и теперь меня гнал вперед только охотничий азарт. И Основа, и тело вдоволь нахлебались местной дармовой энергии, и теперь она требовала выхода. И я ломился через заросли так, что даже привычный к таким прогулкам Жихарь понемногу отставал.

– Стой! – проворчал он. – Да стой, кому говорят… Все равно не догоним!

– Догоним. Сюда смотри. – Я опустился на корточки. – Кровь видишь?

Следопыт из меня был так себе, но то, что натворила в лесу несущаяся на бешеной скорости туша весом чуть ли не в полтонны, заметил бы, пожалуй, и слепой. Раненый олень не выбирал дороги и крушил на своем пути все, оставляя за собой обломанные ветки, отпечатки копыт и подпалины на деревьях.

И кровь. Алую и горячую даже на вид: там, где она капала на землю, мох слегка обугливался и высыхал, как от крохотного уголька, выпрыгнувшего из костра. Судя по количеству таких следов, чей-то выстрел все же оказался удачным.

– Верно говоришь. Скоро свалится. – Жихарь перехватил арбалет поудобнее и на ходу принялся натягивать тетиву. – Недолго ему бегать осталось.

Некоторое время мы шагали рядом, но через пару минут я снова вырвался вперед – то ли сказывалась разница в росте, то ли Жихарь понемногу начал уставать. Впрочем, идти явно оставалось недолго. Я уже слышал впереди шум: шаги, треск веток, голоса…

Голоса⁈

– Тихо! – Я остановился, поднимая руку. – Слышишь?

Жихарь молча кивнул. И, судя по выражению его лица, бежать и обниматься с людьми впереди он явно не собирался. Встреча в Тайге могла и не сулить опасности, однако торопиться на нее определенно не стоило.

– Обойдем, – одними губами прошептал я, указывая на небольшой холм чуть левее. – Посмотрим оттуда.

Через пару минут мы уже поднимались на вершину. Осторожно, след в след, чуть ли не впятеро медленнее, чем шагали раньше. На этот раз я шел впереди: может, охотиться Жихарь и умел, однако опыта схваток с двуногими у меня определенно было куда больше.

– Давай за мной. – Я осторожно опустился на корточки, лег на живот и указал арбалетом на здоровенную сосну в десятке шагов впереди. – И не высовывайся.

Могучий ствол надежно скрывал нас обоих, зато сам я без труда мог видеть все, что происходило внизу.

Около десятка мужчин о чем-то спорили. Негромко, почти шепотом, так что слов я разобрать не смог. Зато одежду и вооружение незнакомцев рассмотрел как следует.

Ботинки с высокой шнуровкой, портупея и камуфляж – армейский, уже нового образца, а не старье, как у нас с Жихарем. У нескольких на поясе болталась кобура, а штуцер или ружье были почти у каждого – кроме двоих арбалетчиков.

Слишком уж круто для охотников – скорее отряд напоминал дружину или небольшое армейское подразделение. Да и вряд ли любители погоняться за местной живностью стали бы распугивать ее шумом мотора: чуть дальше среди деревьев стоял автомобиль – пикап с огромными колесами с парой ящиков в кузове.

– Это у нас кто такие? – поинтересовался я. – Ты знаешь?

– А черт их разберет… Шевронов не видно. – Жихарь прищурился. – Зубовские, что ли?..

– Зубовские?

– Князя Зубова дружина. Соседи наши, – вполголоса пояснил Жихарь. – Из Гатчины.

– Так, подожди. – Я тряхнул головой. – Ты ж про каких-то Горчаковых говорил.

– Они… ну, тоже соседи. У Ольгерда Святославовича-то гридей пять человек. И владение с гулькин х… – Жихарь поморщился. – Небольшое, в общем, владение. А дальше за ним уже Зубовых вотчина – она как раз здоровенная, километров на сто вдоль Пограничья тянется. Сама Гатчина как город почти, считай, и еще два села больших – Елизаветино и Извара. И деревень штук десять. Богатые…

Жихарь не сказал ничего плохого, но мне хватило и выражения лица. Судя по которому, особой любви к соседям парень не испытывал. И я, кажется, уже начинал догадываться – почему.

– И часто эти зубовские тут бродят? – спросил я. – Прямо у Гром-камня за рекой?

– Бывает. Так-то от них вреда большого нет. Разве что капканы наши обчистят. – Жихарь отвел взгляд, будто ему вдруг стало стыдно. – Или силки сломают. Я видел пару раз… Но за руку не поймаешь – попробуй тут докажи.

– Понятно… А вы что?

– Мы… А что тут сделаешь? – огрызнулся Жихарь. – Если наши в дозор вдвоем ходят, а их по шесть человек, и все со штуцерами? Олег Михайлович велел не связываться. Говорит – Тайга большая, на всех хватит.

С этим бы я, пожалуй, не поспорил. И все же мне категорически не нравилось, что чужие дружинники болтаются за рекой так близко к Полине с Катей – буквально в паре-тройке километров от Гром-камня.

И, похоже, еще и чувствуют себя здесь, как дома. Трое или четверо возились с портупеей, сидя на стволе поваленной сосны, а остальные о чем-то разговаривали. Особенно среди них выделялся один – бритоголовый здоровяк ростом и шириной плеч примерно с дядю.

У его-то ног и лежал подстреленный нами олень. Видимо, здесь зверь свалился, когда силы покинули его окончательно, а дружинники просто явились на шум. И теперь явно примеривались, как бы прибрать к рукам нашу добычу. Впрочем, единого мнения в них почему-то не было: судя по жестам и сердитым лицам, большая часть вояк хотели задержаться, чтобы разжиться свежим мясом, а один – невысокий и чернявый – требовал немедленно отправиться дальше, то и дело указывая на стоящий за деревьями пикап.

Спор продолжался недолго: чернявый раздраженно махнул рукой, развернулся на пятках и зашагал к машине. Пятеро дружинников последовали за ним, попрыгали в кузов, и пикап, плюнув из трубы сизым дымом, исчез за деревьями.

Расклад поменялся – теперь у оленьей туши осталось всего половина незваных гостей.

– Так… Держи. – Я переложил арбалет поближе к Жихарю. – И делай то, что я скажу, ладно?

– Игорь… Ты чего это задумал?

– Да ничего особенного, – улыбнулся я. – Поздороваться хочу.

* * *

– Ну чего уж теперь?.. Давайте, режьте тушу – и пойдем.

Лысый махнул рукой, сплюнул и уселся на сосну. Настроение было прескверное – и не только из-за камешка, который неведомо как угодил в ботинок и нещадно впивался в подошву.

Барон, черт бы его побрал, уже успел задолбать всех – и это за одно только утро!

Последние часа полтора Лысый всерьез подумывал всадить ему между лопаток пулю из штуцера. Или лучше топор – так шума поменьше. А в Гатчине потом рассказать, что с его благородием случилось несчастье.

Тайга забрала. Виноваты, не уследили – но там, сами понимаете, всякое бывает.

И даже победа в недолгом споре не принесла радости. Лысый только сейчас сообразил, что до лагеря теперь придется идти пешком, да еще и тащить на себе тушу… ну, или кусок туши.

Черт бы побрал этого оленя. Вместе с экспедицией на север, бароном и лично его сиятельством…

Нет, ругать Николая Платоновича Лысый все же не решился – даже про себя. Ведь приказы князя, как известно, не обсуждаются. Зато выполняются – пусть для этого и придется топать на своих двоих хоть до самой Охты. Зато потом, когда отряд вернется в Гатчину…

Размышлений Лысого прервали – и весьма грубым образом. Послышался треск, кусты у подножья холма раздвинулись, и на поляну вышел высокий светловолосый парень в выцветшей от времени старой армейской форме. Рука сама скользнула по бедру к топору на поясе. Сидевший справа Хомяк привстал, потянувшись за штуцером…

И опустился обратно на бревно – незнакомец был без оружия. Конечно же, если не считать здоровенного охотничьего ножа, без которого в Тайгу бы сунулся разве что блаженный.

Но опасаться такой ерунды видавшие виды гриди, конечно же, не собирались: кто-то вернулся к своим делам, а остальные просто глазели, стремительно теряя к гостю всякий интерес.

И только Лысый все никак не мог выдохнуть. Не нравился ему этот хмырь – и все тут. И сильно не нравился.

– Доброго дня, судари. – Парень лучезарно улыбнулся. – Какими судьбами тут?

– А тебе какое дело? – отозвался Лысый. – Сам кто будешь?

Точно не вольник – эти у Отрадного почти не ходят. Да и не стал бы искатель бродить по Тайге без штуцера или хотя бы арбалета. И на дружинника Костровых тоже не тянет – слишком молодой, хоть и крепкий на вид. Но что-то военное в парне точно было: больше всего он походил на служивого из государевых. И не рядового солдата или унтера, а кого-то чином постарше – вроде поручика, попавшего на Фронтир сразу после юнкерского училища.

Вот только ближайший гарнизон в Орешке – в тридцати километрах отсюда.

– Нет, так дело не пойдет, любезный. Вопросы здесь задаю я. – Парень чуть сдвинул брови. – И мне не терпится узнать, чем вы тут занимаетесь.

– Охотимся. – Лысого понемногу начинал утомлять этот спектакль. – А ты шел бы себе дальше, пока морда цела.

– Рядом с Отрадным? – Парень пропустил угрозу мимо ушей. – Вы ведь князя Зубова дружина?

– А если и так? Где хотим, там и ходим. Тайга общая.

Лысый сам никак не мог понять, чего ради он тут рассусоливает. Вместо того, чтобы послать сопляка куда подальше. Или просто подняться с бревна и врезать так, чтобы зубы наружу.

Ну, а если за нож хвататься начнет – сам себе дурак.

Лысый никак не мог понять… а потом все-таки понял.

Взгляд. Тяжелый, внимательный – и до чего ж нехороший! Из глаз парня на гридей смотрел человек, которому уже случалось отнимать чужую жизнь. И, пожалуй, не раз и не два. За без малого сорок лет Лысый научился если не бояться таких, то хотя бы обходить стороной – по возможности.

– Тайга, может, и общая. А вот болт от арбалета – мой. – Парень указал на оленью тушу с торчащим в боку опереньем. – И добыча тоже.

– И куда ж тебе столько? – Лысому вдруг отчаянно захотелось обратить все в шутку. – Съешь?

– А это, любезный, не твоего ума дело. – Парень усмехнулся. – Так что настоятельно рекомендую вам, судари, собираться. К дому, или еще куда – как пожелаете.

Гриди дружно заржали. И Лысый с тоской понял, что ему-то все-таки придется драться. Встать и шагнуть к этому улыбающемуся белозубому сопляку со страшными глазами… Или сразу достать топор. А лучше – револьвер, чтобы не подходить.

– Ну извини, родной. Видит Матерь – я не хотел…

Лысый потянулся к кобуре. Нарочно медленно, чтобы дать парню еще мгновение подумать, испугаться и удрать. Но тот продолжал стоять, как истукан, хотя движение наверняка заметил. И прекрасно знал, что оно означает – просто почему-то не считал ни опасным, ни даже стоящим хоть какого-то внимания.

Не успели пальцы оттянуть ремешок на застежке, как за спиной парня раздался щелчок. Что-то свистнуло в воздухе, бревно, на котором сидел Лысый, вздрогнуло от удара, и прямо у него между ног вдруг вырос арбалетный болт – точная копия того, что торчал из оленьей туши.

Еще бы на два пальца выше – и…

– С-с-сученыш, – выдохнул Лысый сквозь зубы. – Да я тебя…

– Настоятельно не рекомендую шевелиться, любезный. – Парень погрозил пальцем. – И это, судари, касается всех. Или мои друзья будут вынуждены стрелять.

– А откуда мне знать, что вас тут не двое?

Лысый застыл, но лишь снаружи. Разум продолжал лихорадочно просчитывать варианты. Правда, хороших среди них было немного.

Точнее – вообще не было.

– А какая, в сущности, разница? – Парень пожал плечами. – Дюжина у меня стрелков, или всего один – вы уже имели возможность убедиться, что он не промахнется.

– Ну хорошо. Убьешь меня. – Лысый заставил себя улыбнуться. – А дальше что?

– Не сомневаюсь, вы все здесь умеете обращаться с оружием. И наверняка сумеете меня подстрелить. Но перед этим я успею убить двоих. Или троих… А может, и всех до единого. Какая, в сущности, разница? – Парень перестал улыбаться и посмотрел Лысому прямо в глаза. – Ведь ты этого все равно уже не увидишь.

Сопляк не угрожал – просто информировал. Безо всяких фокусов обозначил расклад, который теперь казался весьма и весьма вероятным – и не только одному Лысому. Остальные, наконец, почувствовали то же, что и он: парень излучал мощь. Не магию, не способности Одаренного, а что-то другое – не менее могучее и опасное. Силу, против которой даже штуцера и револьверы больше не казались убедительными.