Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 91 страниц)

Глава 4

– Ну вот. – Дядя легонько толкнул меня локтем. – Уже почти приехали.

Это «почти» продолжалось уже минут пятнадцать, не меньше. После того, как мы свернули с трассы, гладкий асфальт под колесами чуть ли не сразу сменился сначала разбитой дорогой, а потом и грунтом. Скользким, размытым и со здоровенными лужами, оставшимися после недавних дождей. Роскошное авто Белозерского здесь, пожалуй, село бы на брюхо, не проехав и километра, зато дядин «козлик» – так он почему-то называл внедорожник – справлялся на отлично.

Дергался, вилял на поворотах, натужно ревя мотором, но все же упрямо штурмовал горки и задорно прыгал через лужи. Правда, нас с Катей при этом трясло и швыряло, как гвозди в банке. Я еще кое-как держался, а ее сиятельство вредина, кажется, приложилась головой о крышу и теперь сердито пыхтела за спиной, явно желая мне чего-то подобного.

– Почти? – с улыбкой переспросил я. – Значит, уже ваши владения?

– Вотчина, – по привычке поправил дядя. – Ну да. Тут до Отрадного рукой подать.

– А это тебе тогда зачем? – Я указал на потертый приклад штуцера, торчавший между сиденьем и рычагами сбоку. – На нас могут напасть?

– Да не должны… Но на Пограничье всякое бывает. Здесь тебе не Москва и не Новгород. И даже не Тосна.

Я молча кивнул. Дядя явно что-то недоговаривал, однако допытываться сейчас, пожалуй, не было никакого толку – за три с лишним часа дороги он и так успел слегка охрипнуть. Так что оставалось только вернуться к разглядыванию пейзажа за стеклом.

В котором, наконец, появилось хоть какое-то разнообразие: среди деревьев по обеим сторонам и дело мелькали заборы и крыши хуторов, а где-то километра через полтора дома подобрались к дороге чуть ли вплотную, понемногу выстраиваясь вдоль нее в ряд.

– Вот оно – Отрадное. Дом родной. – На губах дяди чуть ли не в первый раз появилась улыбка. – Смотри – встречают.

Трое мальчишек лет по пять-восемь, до этого деловито ковырявшие что-то на обочине, дружно запрыгали, размахивая руками. Из-за забора за их спинами высунулось недовольное женское лицо, но тревога на нем тут же сменилась улыбкой. Машин на все Отрадное было от силы дюжины полторы штук, и дядиного «козлика» здесь явно знал каждый.

После восторженных и чуть ли не поэтичных дядиных рассказов я представлял себе все здесь несколько иначе, но и реальность, пожалуй, не разочаровала: виды вокруг не поражали роскошью, однако от них буквально веяло чем-то родным и теплым. Вотчина Костровых насчитывала несколько сотен домов, и современные – из бетона и хотя бы в три этажа высотой – стояли только в самом центре, под боком у станции одноколейной железной дороги.

Примерно там же, по словам дяди, расположились и школа с больницей. Их я разглядеть не смог, зато видел храм – его единственный купол возвышался над крышами среди сосен. Чуть дальше на север – там, где его и построили сотни лет назад. Уже из камня, чтобы ненароком не сгорел, как предыдущий.

– Самый древний на Пограничье, – с гордостью проговорил дядя, проследив мой взгляд. – Таких нигде не осталось… К нам даже туристы приезжают!

То ли большое село, то ли крохотный городок. Судя по количеству домов, когда-то в Отрадном проживало около пяти тысяч человек. Сейчас не осталось и трех с половиной – с работой здесь было туго, и молодежь наверняка норовила удрать в Москву или хотя бы в Новгород. А старики и взрослые жили точно так же, как их предки: или пахали землю, или валили лес, или шли на службу к князю.

Предки Костровых правили вотчиной уже тысячу с лишним лет. А может, и все полторы – чуть ли не с самых времен легендарного конунга Рерика, который привел варягов с моря сюда, когда на мир людей наступали ледяные великаны. Где-то здесь, на берегах Невы северяне бок о бок с местными сражались против страшных чудовищ, несущих с собой холод и смерть. И победили – все-таки остановили Тайгу.

Так появилось Пограничье.

В книгах я читал что-то про климатические зоны, катаклизмы и аномалии, но дядина версия мне нравилась больше. В том числе и потому, что правды в ней наверняка было примерно столько же, как и в самых современных научных трудах, посвященных местным феноменам.

– Храм вижу, – улыбнулся я. – А усадьба, значит, рядом?

– Чуть подальше. – Дядя вытянул руку, указывая куда-то вперед. – Во-о-он там, где сосны.

Стоило нам свернуть после храма направо, как дома почти сразу исчезли, к дороге с обеих сторон подобрались деревья, а сама она взмыла вверх. Так круто, что даже тяговитому и выносливому двигателю «козлика» пришлось постараться, поднимая машину в гору. Дядя лихо вращал рулем, вылавливая раскатанную колею, пока за очередным поворотом сосны не расступились, выпуская нас к бревенчатым постройками.

– Вот он, наш Гром-камень. – Дядя остановил машину в нескольких шагах от стены. – Давай-ка прогуляемся – хоть посмотришь, как тут и что.

Я выбрался наружу, откинул сиденье и протянул руку Кате. Та фыркнула, задрала нос, но отказываться от помощи не стала. Впрочем, никакой благодарности я, конечно же, не дождался: ее сиятельство вредина тут же упорхнула куда-то, оставляя нас с дядей одних у небольшого приземистого здания – то ли гаража, то ли сарая.

Из-за которого выглядывал здоровенный – чуть ли не в три моих роста – гранитный валун с неровными краями. Благодаря которому родовое поместье Костровых, собственно, и получила свое название – Гром-камень. Дядя рассказывал, что его когда-то забросил сюда один из великанов, с которыми сражалась дружина Рерика. И я, как ни старался, так и смог придумать другого объяснения, каким образом такая махина могла оказаться на вершине холма.

Но если кусок скалы и появился здесь случайно, то саму усадьбу явно строили с умыслом. Древние Костровы знали толк в фортификации – и выбрали место не просто так. Раньше, когда холм над Отрадным еще не успел зарасти вековыми соснами, с него наверняка просматривалась вся округа. Да и сейчас обзор был неплох: древесные великаны стояли друг от друга на почтительном расстоянии, и незамеченным между ними к усадьбе пробрался бы разве что кто-то размером не больше белки.

Всего я насчитал восемь зданий, хотя их, конечно же, могло быть и больше – если какие-то примостились на берегу реки с той стороны холма.

– Что, нравится? – усмехнулся дядя. – Пойдем дальше, от дома на Неву вид – закачаешься.

Я никогда не считал себя ценителем прекрасного, однако зрелище впечатляло: в полусотне шагов перед нами земля заканчивалась обрывом и, казалось, волны играют солнечными бликами совсем рядом, чуть ли не у самого подножья холма, на котором стоял Гром-камень. Прямо напротив усадьбы река была шириной чуть ли не в половину километра, но чуть дальше вниз по течению загибалась и суживалась примерно вдвое, будто полоска из темного камня каким-то образом стягивал два ее берега.

– Великанов мост. Его еще до императоров построили, лет пятьсот назад, если не больше. – Дядя остановился, упершись руками в бока. – Между прочим – единственный на всю округу, ближайший только в Орешке, километров тридцать отсюда.

– А за ним? – спросил я, вглядываясь в темный густой лес на том берегу. – Там кто-нибудь живет?

– Ну, кто-то, может, и живет, – усмехнулся дядя. – Но обычному человеку в Тайге делать нечего. Здесь она за мостом как раз и начинается.

Я молча кивнул. После драки в саду госпиталя Основа еще не успела как следует восстановиться, но я чувствовал, как меня почти физически тянет туда. Вдаль за Неву, к покрытым темным хвоей лесным исполинам, буквально пропитанным магией. От Тайги даже через реку веяло тяжелой и грозной мощью, наверняка способной удивить и отпугнуть и обычного человеке, и Одаренного аристократа – но меня она лишь манила.

Не будь рядом дяди я, пожалуй, прямо сейчас спустился с холма к мосту и направился туда, где едва тлеющая внутри искорка первородного пламени сможет вновь разгореться, принося прежнюю…

– А вот тут, собственно, мы и живем. – Голос дяди вновь вырвал меня из размышлений. – Веранду и балкон с левым крылом недавно, лет двадцать назад поставили. А сам дом – еще при князе Олеге Даниловиче, прадедушке твоем.

Я молча кивнул. Если флигели и примерно половина построек вокруг действительно выглядели новоделом, то центральному зданию Гром-камня на вид было не меньше сотни лет. Наверняка внутри вместо огромного очага по центру уже давно стояла современная система отопления или хотя бы камин, а пол покрывал паркет, а не какие-нибудь доисторические доски, однако в самой архитектуре осталось что-то неуловимо напоминающее древние дома варягов, про которые я читал.

Во времена конунга Рерика дружинники жили с князем бок о бок, под одной крышей – да и теперь, судя по звукам, никуда не делись. Я еще толком не видел в усадьбе ни единой души, однако до моих ушей то и дело доносились вскрики и глухие удары – то ли железа, то ли дерева об дерево.

– Разминаются парни, – усмехнулся дядя, поворачивая за угол дома. – Ну, пойдем поздороваемся.

Для полноценного отряда тренировочная площадка на заднем дворе наверняка оказалась бы тесновата, но дядиных дружинников было всего семь человек. Один – совсем старик с длинной седой бородой – дремал в углу под навесом, второй возился у верстака с наполовину разобранным штуцером, трое сидели на лавках вдоль стены и лишь оставшаяся парочка – похоже, самых молодых и крепких – лупили друг друга вырезанными из досок мечами.

И побеждал явно тот, что был пониже – крепыш в рубашке с закатанными по локоть рукавами и копной кучерявых рыжих волос. Смуглый здоровяк с черной бородой выглядел чуть ли не вдвое тяжелее и сильнее противника, однако в технике заметно уступал – поэтому и пятился, кое-как отбиваясь.

И от полного поражения его спасло только наше с дядей появление.

– Здравия желаю, ваше благородие!

Один из мужчин вскочил с лавки и вытянулся. Следом за ним повскакивали и остальные – все, кроме сонного старика – и даже поединщики развернулись, почти одновременно втыкая свои палки в землю.

– Олег Михайлович вернулся. – Рыжий широко улыбнулся, потом посмотрел на меня и прищурился. – И не один… Это кто же к нам пожаловал?

– Дружинник новый, наверное, – отозвался кто-то с лавки. – У нас давно людей не хватает.

– Тощий больно для дружинника. И молодой. – Чернобородый здоровяк с явным сомнением оглядел меня с ног до головы. – Не рано тебе еще на службу-то?

– Язык проглотил, что ли? Или ты вообще немой? – оскалился рыжий. – Отвечай, когда спрашивают – в дружину к нам хочешь?

Дядя грозно нахмурился, сложил руки и на груди и набрал в легкие воздуха, явно намереваясь выдать болтунам подобающую отповедь – но так и не успел.

– А если и хочу? – улыбнулся я. – У тебя, что ли, разрешения спрашивать?

Вояки на лавки тут же отозвались одобрительными смешками и хлопаньем мозолистых ладоней по коленям, явно предвкушая зрелище. Похоже, чутье не обмануло: с развлечением в Гром-камне дела обстояли так себе, и появление нового кандидата в княжескую дружину вызвало кое-что посильнее обычного любопытства. А традиции местных вояк мало отличались от тех, к которым я привык.

Судари явно жаждали крови – хотя бы в символическом количестве.

– Ты драться-то хоть умеешь? – поинтересовался рыжий. Без особой злобы – скорее с любопытством. – На мечах против меня – выйдешь?

Дядя снова нахмурился, но влезать не стал. Видимо, уже сообразил, что я не собираюсь прятаться за его спиной – как не спешу и заявлять о своем родстве с хозяевами.

– Выйду. – Я пожал плечами. – Хоть на мечах, хоть на чем. Могу против тебя, могу и против обоих.

Дружинники на лавках снова радостно загалдели, и даже старик под навесом проснулся и теперь с интересом наблюдал за представлением.

– Ничего себе, – прокаркал он. – А парень-то не промах!

– Рамиль, ну ты посмотри… Против обоих! – Рыжий снова заулыбался и повернулся к товарищу. – Ну что – проверим парня? А то больно много болтает.

– Проверим, – отозвался здоровяк и шагнул к стойке с оружием у верстака. – Я тогда чего потяжелее поищу, а ты начинай пока.

– А давайте-ка тогда и я с вами. – Дядя вдруг улыбнулся и принялся стаскивать рубашку через голову. – Чтобы честно – двое против двоих. А то совсем уже заржавел с этими разъездами.

Через несколько мгновений на свет явились узоры фамильных татуировок, и дружинники тут же притихли. Видимо, дядя нечасто появлялся на тренировочной площадке, но если уж брался за оружие…

– Я с топором – с ним мне привычнее, – сообщил он, подхватывая со стойки деревяшку на длинной ручке. И сразу за ней – крохотный круглый щит. – И вот это еще не помешает. А то вы ребята крепкие – еще покалечите старика, не дай Праматерь.

– Секиру возьму. – Рамиль с недобрым гулом крутанул в воздухе что-то подозрительно напоминающее кусок жерди. – А то эти зубочистки ваши…

– Ну, я как всегда. – Рыжий выдернул из земли оба меча и повернулся ко мне. – Вооружайся, не стой столбом.

Я молча направился к стойке и тоже взял меч. Один, зато чуть длиннее и потяжелее деревянных клинков противника. Несколько раз перебросил из руки в руки, привыкая к весу, и встал рядом с дядей.

– Держись за мной, – едва слышно проворчал он. – И особо не рожон не лезь. Убить не убьют, но без глаз остаться – это запросто.

Старый дружинник, наконец, выбрался из-под своего навеса, явно собираясь распоряжаться парным состязанием, но не успел – схватка уже началась. Рамиль шагнул вперед, и секира в его ручищах описала огромную дугу, заставив нас с дядей расступиться. Его в одну сторону, меня – в другую, к краю площадки.

Где уже поджидал рыжий. Стоял нарочито небрежно, будто провоцировал поскорее напасть и подставиться под удар. Как и раньше, он улыбался, подставляя конопатое лицо солнцу, но меня эта клоунада, конечно же, не обманула.

Несмотря на возраст – всего на пару-тройку лет старше моего нынешнего тела – бойцом рыжий был неплохим. Может, и не слишком опытным, зато проворным и техничным, несмотря на не самое изящное сложение. Обычно парное оружие выбирают или закованные в броню тяжеловесы, которым не нужен щит, или любители покрутить бесполезные в бою финты.

Или по-настоящему серьезные фехтовальщики – и рыжий, похоже, был как раз из таких. Не успел я ударить, как он буквально перетек в сторону и тут же атаковал в ответ, выбрасывая оба клинка разом, один за другим. От первого выпада мне удалось увернуться, но второй пришлось встретить в глухую, гардой, одновременно отступая.

– Плохо вы смотрели, Олег Михайлович, – рассмеялся рыжий, прокрутив в руках мечи. – Дружинник-то ваш, никак, хромой!

После беготни днем нога действительно давала о себе знать. Боли я не чувствовал, однако подвижность страдала, и мне все время приходилось уходить вправо, загоняя самого себя в угол.

– Ты давай дело делай! – сердито пропыхтел дядя. – А шутки потом шутить будешь!

Ему, похоже, тоже приходилось несладко. Дрался Рамиль так себе, зато силу имел неимоверную: боевая секира в его руках запросто разрубила бы щит пополам, но и деревянная опускалась с таким грохотом, что слышно было даже в Отрадном.

Задумавшись, я едва не прозевал очередной выпад. Один меч изящно увел мой клинок в сторону, а второй скользнул вдоль волос, зацепив кромкой висок.

– Первая кровь! – хищно оскалился рыжий.

И снова замахнулся. Но на этот раз я его раскусил – отбил первый удар, а от второго увернулся, сокращая дистанцию, и с размаха ткнул кулаком в упитанный бок. Хук вышел не слишком-то точным, зато увесистым – и теперь уже рыжему пришлось отступить.

– А ты крепкий, зараза… – прошипел он, потирая ушибленные ребра. – Лупишь, как кувалдой.

Я только усмехнулся. Парень и не подозревал, насколько оказался близок истине: привычка никуда не делась, и даже сменив тело я все еще дрался так, будто в моих руках была не хрупкая деревяшка, а тяжеленный двуручный молот. И пусть умения мне пока не хватало, первородное пламя не только подлатало мышцы, но и наполнило их силой, которую вряд ли хоть кто-то мог ожидать от юнца восемнадцати лет от роду.

Не обращая внимания на обманные выпады, я примерился и точным ударом выбил меч из левой руки рыжего. А потом, крутанувшись на пятках, разнес в щепки и второй. Деревяшка в моих руках тоже хрустнула, и поединок я на всякий случай заканчивал уже совсем по простому: поймал противника за ворот рубахи и почти без усилия швырнул на землю.

– Все, все, хватит! – рассмеялся рыжий, когда я уперся закругленным наконечником ему в шею между ключиц. – Сдаюсь!

Я коротко кивнул и помчался было к дяде, но и там помощь, похоже, уже не требовалось. Он то ли нарочно тянул подольше, то ли так воодушевился моей победой, что и сам завершил бой даже быстрее, чем я успел вмешаться: подцепил древко секиры топором, чуть оттянул вниз и ударил краем щита прямо в бороду. Рамиль щелкнул зубами, выругался и с размаху уселся на траву, выронив оружие.

Желания продолжать схватку у него, похоже, уже не осталось.

– Ну что, проверили? – усмехнулся старый дружинник. – Я смотрю, у новенького-то проверялка подлиннее оказалась.

Глава 5

– Приехали… Ну наконец-то!

Невысокая светловолосая девушка появилась на лестнице буквально из ниоткуда. Порхнула наискосок через зал, чмокнула дядю в щеку и, застыв на мгновение, все-таки повисла у меня на шее. Я даже успел заметить виноватую улыбку. Видимо, Полина почему-то сердилась на себя, что не смогла поехать в Новгород.

Из всей новоиспеченной родни старшая сестра была единственной, кто чуть ли не самой первой встречи безо всякого стеснения демонстрировал если не симпатию к незаконнорожденному брату, то хотя бы теплоту и внимание.

Впрочем, неудивительно: в свои неполные двадцать пять Полина не утратила почти детской способности искренне и безо всяких компромиссов любить весь мир – и делать исключение для бастарда явно не собиралась.

Она называла меня братом, хоть и навещала куда реже Кати.

– Привет, – тихо произнес я, зарываясь щекой в мягкие волосы. И уже в полный голос добавил: – Доброго дня, ваше сиятельство.

– Да прекрати ты, – рассмеялась Полина. И вдруг отстранилась, озабоченно хмурясь. – Ой… А что это у тебя тут?

– Где?

– Вот здесь, кровь идет. – Прохладные пальцы коснулись моего виска. – Рассечение!

Как раз там меня и зацепил своей палкой рыжий вояка. В пылу схватки я даже не почувствовал боли, а потом и вовсе забыл. Если уж мое тело смогло за каких-то полторы недели вылечить несовместимые с жизнью травмы, стоило ли вообще задумываться о какой-то ссадине?

Но у Полины на этот счет, конечно же, было свое мнение.

– Так… Стой и не дергайся! – скомандовала она. – Сейчас поправлю.

Я ощутил мягкую пульсацию ее Дара, и через несколько мгновений кожа на виске начала невыносимо чесаться. Чужая магия разгоняла и без того ускоренную регенерацию до немыслимых пределов, и я, хоть и не мог увидеть результат Полининой работы, почему-то не сомневался, что не останется даже крохотного шрама.

Дипломированный целитель третьего ранга – это вам не шутки. Полина, как и остальные Костровы, родилась со склонностью к аспекту Льда, но чуть ли не с самого детства активно развивала Жизнь. Видимо, благоразумно решив, что боевых магов в Гром-камне и так достаточно, и кому-то неплохо бы позаботиться и дружине, и о людях в Отрадном. Если мне не изменяла память, Полина чуть ли не целыми днями проводила в местной больнице.

Полная противоположность сестре – даже внешне. Если ее сиятельство вредина в свои тринадцать уже вытянулась в полноценный взрослый рост, то Полина так и осталась невысокой, но даже небольшая округлость ее ничуть не портила. Скорее наоборот – добавляла какого-то неуловимого уютного обаяния.

– Спасибо, – улыбнулся я, коснувшись пальцами гладкой кожи на виске. – Как новенький.

– Так, а ну-ка разойдитесь, – раздался вдруг требовательный женский голос. – Дайте посмотреть!

– Анна Федоровна. – Полина подмигнула и легонько ткнула меня кулаком в живот. – Не бойся, она тебя не съест!

Я хотел было ответить, что опасаться собственной бабушки, будь она хоть сотню раз строгой Одаренной аристократкой, не в моих правилах, но не успел. Дядя с сестрой расступились, и навстречу мне шагнула…

Нет, назвать ее старухой или даже старушкой не повернулся бы язык. Круглолицая женщина с морщинками вокруг глаз выглядела лишь немногим старше дяди, хоть и приходилась ему матерью и уже давно разменяла восьмой десяток. Типичная северянка – рослая, крупная, с глазами цвета льда и длинной косой. Уже совсем седой, но настолько внушительной, что шевелюре Анне Федоровны, пожалуй, позавидовали бы даже красотки вчетверо моложе.

Несмотря на княжеский титул и положение, внешне бабушка не так уж сильно отличилась от своих ровесниц в Отрадном или Новгороде. Разве что огромный цветастый платок она носила не на голове, а на плечах.

– Дай хоть погляжу на тебя. Высоченный-то какой…

Бабушка подошла, положила мне на плечи теплые ладони и принялась разглядывать снизу вверх. И, похоже, все-таки осталась довольна увиденным: улыбнулась, легонько потрепала меня по щеке и отступила на шаг.

– Вылитый отец, – вздохнула она. – Ну просто одно лицо.

И я вдруг исчез. На мгновение даже показалось, что никакого Стража и вовсе никогда не существовало, и мои сны, где я шагал по выжженной пустоши Эринии с двуручным молотом в руках, были лишь снами. И что я всю жизнь прожил здесь, в крохотном человеческом мире. Родился, вырос, отучился в кадетском корпусе, попал в аварию. И вышел из военного госпиталя – лишь для того, чтобы оказаться здесь. С этими людьми, в этом месте.

Дома.

– Ну, пошли ужинать, – улыбнулась бабушка. – Вы, небось, устали с дороги.

Ее голос прогнал наваждение, но теплота так никуда и не делась – осталась где-то внутри. Чуть пониже сердца, по соседству с недовольно бурчащим желудком. Я только сейчас сообразил, что ничего не ел со вчерашнего вечера – если не считать крохотного перекуса на выезде из Тосны. Тело и Основа потратили целую уйму энергии и на запахи, доносившиеся с кухни, дружно отзывались нетерпеливым голодом.

– Давай, садись сюда.

Дядя указал на стул с высокой спинкой у камина, а сам устроился рядом. За огромным столом без труда поместилась бы хоть вся местная дружина, однако меня почему-то хотели посадить на место во главе – прямо напротив входа. И я пока только догадывался, какой в этом может быть смысл.

А вот Катя, похоже, уже сообразила.

– Здесь всегда папа сидел, – тихо произнесла она, прожигая меня взглядом насквозь.

И явно хотела добавить что-то еще, но стоило бабушке чуть нахмуриться – тут же сникла и уткнулась в тарелку. Не знаю, что там на счет всего Гром-камня, но за столом ее сиятельство Анна Федоровна властвовала единолично и безраздельно.

И по неизвестным мне причинам обходилась без прислуги, хоть в усадьбе таковая наверняка имелась. Бабушка собственноручно разложила по тарелкам жаркое – ароматное мясо с картошкой – и только после этого сама уселась ужинать. Несмотря на не самое роскошное одеяние и простые манеры, ножом и вилкой она орудовала с тем изяществом, которое достигается лишь годами практики. Дядя не слишком много рассказывал о матери, но я почему-то сразу подумал, что свою молодость она наверняка провела куда южнее Пограничья.

Может быть, даже в Москве.

– Как добрались? – поинтересовалась Полина, отламывая кусок хлеба. – Все в порядке, без приключений.

– Тихо и спокойно. Я чуть не заснул за рулем.

Дядя нарочно чуть протягивал слова, будто сам разговор о дороге навевал на него смертельную скуку, однако тут же сдвинул брови и зыркнул. Сначала на Катю, а потом и на меня. Намек был яснее некуда, так что я без разговоров принялся воздавать должное жаркому.

Видимо, о нападении у госпиталя остальным знать пока не полагалось. Дядя то ли так сильно их берег, то ли вообще предпочитал не болтать лишнего. Впрочем, без особого успеха – они явно что-то подозревали, и беседа за ужином не клеилась, несмотря на все попытки Полины хоть как-то ее поддержать.

– Мне, пожалуй, хватит. – Дядя отодвинул не успевшую опустеть тарелку и встал из-за стола. – Игорь… пройдемся?

– Разумеется, – кивнул я. – Полагаю, с десертом дамы прекрасно справятся и без нас.

Бабушка с Полиной учтиво склонили головы – спорить они явно не собирались. Катя, разумеется, фыркнула, а я ответил ей лучезарной улыбкой и, поднявшись, направился за дядей следом.

Наверняка он собирался показать внутреннее убранство дома, но сейчас полноценной экскурсии почему-то не случилось. Пройдя через небольшой коридор с парой дверей, мы вышли к лестнице, ведущей не на второй этаж, как я сначала подумал, а вниз, в подвал.

И если те части дома, которые я видел это этого, все же выглядели вполне современно, несмотря на изрядно устаревшие интерьеры, то эту явно строили давно, наверняка сотню с лишним лет назад, а то и две – и с тех пор, похоже, не трогали. Ветхие ступеньки устало скрипели, но не успел я испугаться сломать что-нибудь, как дерево под ногами сменилось камнем.

Темным, шершавым и чуть влажным на ощупь – коснувшись стены, я обнаружил, что из него сделано чуть ли не все вокруг. И если здание наверху возводили из дерева, то здесь почему-то выбрали материал куда более прочный.

Строили на века.

– Это что – подземный ход? – Я огляделся по сторонам. – Прямо как в крепости.

– А это и есть крепость, – отозвался дядя. – Была когда-то. Гром-камень не просто так на горе стоит.

– Кажется, я даже частокол видел… – Я вспомнил пейзажи на подъездах к усадьбе. – Ну, остатки.

– Еще при Олеге Даниловиче был. А потом уже и чинить перестали. – Дядя махнул рукой. – Твари за реку давно не суются, а людей нам тут бояться нечего.

– Ну… Раньше было нечего, – усмехнулся я. – Почему ты не сказал, что отца убили?

По дороге у нас и без того были темы для разговоров, и за ужином даже упоминать смерть покойного князя, пожалуй, не стоило. Но теперь, раз уж мы с дядей так кстати остались вдвоем, я не собирался упускать возможность выжать из него хоть что-то.

– Это тебе Белозерский?.. – Дядя обернулся. И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Да чего тут теперь говорить? Рано тебе в это лезть.

– Нет, не рано!

Я понемногу начинал заводиться. Если раньше фамильные секреты Костровых казались чем-то особенно деликатным и требующим доверия, то теперь это все больше напоминало сомнительную комедию. Дядя по неизвестным мне причинам решил забрать меня в родовую усадьбу, однако делиться тайнами не спешил. Хотя одна из них сегодня едва не стоила жизни Кате.

– Не рано! – с нажимом повторил я. – Ты знаешь, кто мог это сделать?

Дядя сердито сверкнул глазами. Может, он больше и мог называть себя князем, но все же был в Гром-камне полноправным хозяином. И явно не собирался терпеть, что на него повышает голос какой-то бастард-молокосос.

И я уже успел подумать, что спор может закончиться чем-то повнушительнее слов, но гроза стихла, так и не разразившись. Громадные плечи опустились, и в полумраке подземелья раздался протяжный вздох.

– Да не знаю я, Игорь, вот в чем дело, – глухо проговорил дядя. – Не знаю! Не было у нас врагов. Жили себе тихо и мирно. С соседями, может, особой дружбы и не водили, но и не ссорились никогда.

– А с Годуновыми? – не сдавался я. – Или еще с кем-нибудь из столицы?

– Да откуда? Отец в Москве за всю жизнь бывал, может, раза четыре. – Дядя мрачно усмехнулся. – Ты не думай, что я совсем уж валенок таежный. Сам уж давно искать начал, только без толку все. Да и дел хватает – нам с тобой еще Полину с Катюшкой замуж выдавать.

Последний аргумент оказался, пожалуй, самым убедительным. Первородное пламя в груди все еще полыхало жаждой мести, но теперь к ней примешивалось и другое чувство. То, что почему-то не давало прямо сейчас взять дражайшего родственника за жабры и вытрясти все, что ему известно.

– Дела… Дела нас сами найдут, – вздохнул я. – Белозерский предупреждал об опасности.

– А меня, думаешь, не предупреждал? – Дядя мрачно ухмыльнулся. – А толку с того?.. Отца нет, брат твой уж скоро год как в Тайге пропал. Нам бы для начала на ноги встать, а потом уже… вот это все.

Я не был до конца уверен, что правильно понял дядино «вот это все», но насчет ног он, как ни крути, был прав: моя еще прихрамывала даже в прямом смысле, а уж в переносном…

С такой Основой много не навоюешь.

– Ладно, пойдем. – Я легонько хлопнул дядю по здоровенному плечу. – Успеем еще наговориться.

– Давай сюда. Только под ноги смотри.

Дядя взялся за ручку, и тяжелая кованую дверь, скрипнув петлями, открылась нам навстречу. И темнота за ней тут же рассеялась. Я заметил, что в подземелье Гром-камня свет исходил не от лампочек и не из каких-нибудь окон, а от вмонтированных в стены прямоугольных пластин из полупрозрачного матового материала. Может, где-то под древними камнями и скрывалась проводка, но я в этом изрядно сомневался – слишком уж от всего вокруг веяло магией.

И я, кажется, уже разглядел впереди ее источник.

– Вот оно, – тихо проговорил дядя, отступая чуть в сторону, чтобы пустить меня вперед. – Алтарь. Самое сердце вотчины.

В нескольких шагах перед нами на украшенном резьбой деревянном пьедестале в половину человеческого роста сиял продолговатый огонек кристалла. Довольно крупного – чуть меньше моего кулака.

– Теурголит, – догадался я. – Читал про них.

– Жив-камень, – поправил дядя. Видимо, современные научные термины ему, как и князю Белозерскому, не слишком-то нравились. – Их по-разному называют.

Еще одно наследие Древних – пожалуй, еще более редкое, чем драгоценный кресбулат. Идеальный и почти вечный накопитель энергии, которую местные называли маной. Магический конденсатор с запредельной емкостью. Теурголиты находили в Тайге уже тысячу с лишним лет, однако за все это время человечество так и не научилось создавать хоть что-то подобное.

Камешек на постаменте передо мной, заключенный в блестящую оправу из кресбулата, мог стоить целое состояние…

А мог и не стоить. Подойдя чуть ближе, я разглядел на безупречно-гладкой поверхности изъян – глубокую трещину, края которой тускло мерцали синим – цветом аспекта Льда. Магия будто утекала, струилась наружу, и в самом пьедестале с жив-камнем ее осталось немного.

– Совсем разрядился, – вздохнул дядя. – Катюшка с Полиной пытаются, конечно, но силы у них, сам понимаешь, не те.

Я молча кивнул. Может, когда-то тут все и сияло, как Нева на закате, но теперь драгоценный кристалл представлял собой жалкое зрелище. И даже металл и дерево вокруг покрылся пылью. Я протянул руку, чтобы смахнуть ее с алтаря…

И меня будто подбросило. На мгновение я увидел дядю как бы сверху, словно смотрел на него с потолка подземелья. А рядом – собственное тело. Но не успел я удивиться, как чары алтаря потащили «камеру» еще дальше, прямо сквозь дерево и камень. Мимо промелькнуло лицо бабушки, Катя с чашкой чая в руках, потом крыша дома и соседних построек.