Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 91 страниц)

– Не стали бы марать руки лично? – ухмыльнулся я. – Предыдущие попытки оказались не слишком удачными.

– И поэтому у меня нет желания продолжать. – Зубов не просто проигнорировал мой выпад, а будто и вовсе не заметил. – Эту глупую вражду пора прекратить. Мои люди мертвы или искалечены – почти двадцать человек, многих из которых я знал лично. Мой сын в тюрьме – и останется там надолго, если не навсегда. Неужели этого не достаточно?

На мгновение я даже почувствовал что‑то отдаленное похожее… нет, пожалуй – все‑таки не на жалость – на несчастного и усталого старика Зубов не тянул никак. Однако сопереживание все же шевельнулось внутри.

Но лишь для того, чтобы снова смениться колючей злобой.

– Вы спрашиваете об этом меня, Николай Платонович? – Я чуть возвысил голос. – Не я отправил вольников на лесопилку. И не я нанял головорезов в гостинице. И уж тем более не я привел несколько десятков бойцов, чтобы убить моих родных и близких. Не мы, черт побери, начал войну!

– Однако в ваших силах ее закончить, – вздохнул Зубов. – Проявить благоразумие, которого Матерь лишила и меня, и моих сыновей. Увы, во всем случившемся исключительно наша вина – и наши ошибки. Но умный человек отличается от дурака именно тем, что умеет вовремя остановиться. – Зубов чуть ускорил шаг, чтобы не отстать от меня. – Я уже заплатил выкуп за своих людей – живых и убитых. Я прямо сейчас готов принесу свои извинения за все, что пришлось пережить вашей семье. И, если вы пожелаете – я прямо сейчас поклянусь, что ни я, ни кто‑либо из моих людей или наследников отныне и впредь не станет пытаться навредить роду Костровых и всем, кого вы, Игорь Данилович, считаете своим другом.

– Извинения и клятвы? Немыслимо щедрое предложение, – ехидно отозвался я. – Даже страшно подумать, чего вы можете попросить взамен.

– Не так уж много.

Зубов преобразился моментально. Видимо, уже сообразил, что разыгрывать несчастного старика, чтобы взять меня поддельным раскаянием, бесполезно. Наверняка в арсенале, который он подготовил для сегодняшней беседы, в избытке имелись и угрозы, но пока их время не пришло.

Старик пытался торговаться. Честно – насколько это вообще возможно.

– Пограничье не такое уж и маленькое. На берегу Невы хватит места всем. И вам, и даже Горчакову с его лесопилкой, черт бы их обоих побрал. Вы еще можете прожить долгую, скучную и спокойную жизнь. – Зубов усмехнулся, покачал головой – и вдруг посмотрел мне прямо в глаза. – Если не будете лезть в Тайгу.

Глава 7

Я остановился, будто налетев лбом на бетонную стену. Требование и единственное условие Зубова оказалось настолько наглым и одновременно незамысловатым, что я вдруг почувствовал…

Нет, не удивление. Уж что‑что, а удивляться тут точно было нечему. Скорее уж меня слегка разочаровала та неуклюжая простота, с которой его сиятельство резво, но в высшей степени топорно перескочил с почти высокопарной беседы аристократов на самые обычные торгашеские разговоры.

Ты мне – я тебе. Это мы поделим, а это, уж извини, я собираюсь оставить за собой. Законно или не очень – но раз и навсегда.

И куда только подевались рассуждения о благоразумии и горестях потерь?

– Вы меня разочаровываете, Николай Платонович. – Я вполне искренне вздохнул – мне даже не пришлось ничего разыгрывать. – Признаться, я на мгновение успел поверить, что вы отличаетесь от сыновей. Стремлением обойтись без ненужного кровопролития, умением мыслить хотя бы на два шага вперед… Манерами, в конце концов. Все Зубовы, кого я имел несчастье встретить до этого дня, не медлили с угрозами.

– Думаете, я собираюсь вам угрожать? – усмехнулся старик.

Он то ли мастерски держал себя в руках – куда лучше, чем все трое его бестолковых отпрысков вместе взятые – то ли и правда… скажем так, мыслил иначе. Чуть масштабнее обычного местячкового феодала, готового перегрызть соседу глотку за межу.

– Считайте это дружеским советом, Игорь Данилович. Или предупреждением – как вам будет угодно, – продолжил Зубов. – Вы не тот человек, кого можно легко запугать, но кажетесь вполне благоразумным. И наверняка уже догадываетесь, что может ждать вас на том берегу реки. Тайга беспощадна.

– И очень богата, не правда ли? – ухмыльнулся я. – Но все же не настолько, чтобы ее сокровищ хватило на всех. Прекрасно понимаю ваше нежелание делиться с соседями, однако могу вас заверить: род Зубовых не будет владеть Тайгой безраздельно. Нет, ваше сиятельство, этого не случится. Во всяком случае, пока я жив.

– Это не так уж и сложно исправить. – Старик презрительно приподнял бровь. – Но я не собираюсь марать руки или рисковать жизнями тех, кто мне служит. Тайга сама прикончит всех – и вас, и тех, кто будет достаточно самоуверен, чтобы отправиться на север.

– Как скажете. – Я пожал плечами. – В таком случае, вам совершенно незачем беспокоиться, что и я тоже буду действовать на том берегу реки.

– Это верно. Беспокоиться следует вам. Здесь, в городе, – Зубов развел руки в стороны, будто пытаясь разом обхватить весь Орешек, – действует государев закон. Но за Невой защитить вас будет некому. В Тайге побеждает только сила.

– Да. И, уверяю вас, Николай Платонович, ее у меня достаточно. – Я сложил руки на груди. – Напомнить, что случилось с теми, кто считал иначе?

В глазах Зубова вдруг мелькнула такая ненависть, что я даже успел подумать, что все‑таки перегнул палку. Но старик коптил небо слишком много лет, и уже давно научился держать себя в руках. И вместо того, чтобы размазать меня по тротуару магией и до конца жизни отправиться на каторгу, только усмехнулся и отступил на шаг, разворачиваясь обратно к автомобилю.

– Что ж, как пожелаете. В таком случае – до встречи на том берегу. – Зубов приложил два пальца к виску и чуть склонил голову. – Доброго дня, Игорь Данилович.

К своим я возвращался в смешанных чувствах. С одной стороны, словесная перепалка как будто закончилась моей победой, ведь именно Зубову пришлось уйти, несолоно хлебавши. Он, как и сыновья, ограничился разговорами и умчался прочь на своем дорогущем автомобили, оставив мне поле боя.

Но с другой стороны…

Нет, я даже в самых смелых своих мечтах не мог представить, что Зубов вот так легко откажется от своих планов. Раньше им двигал лишь расчет и жадность, а теперь к причинам ненавидеть меня прибавилась еще и месть. Рядовые гридни вряд ли были для старика большим, чем расходный материал, однако я заковал в кандалы и отправил в Москву его сына. И ни деньги, ни отцовский авторитет, ни даже воля столичных покровителей не сумели вырвать Александра Николаевича из когтей Тайной канцелярии.

И такого Зубов мне не простит. А значит, нас ждет новый виток противостояния – в тот момент, когда я как никогда раньше рассчитывал на передышку. Хотя бы еще пару недель зализать раны, нанять людей, привести в порядок охранные чары Гром‑камня и, наконец, разобраться с собственным Даром. Пусть еще не набравшим мощи Стража, но уже явно вышедшим за рамки того, что умеют делать местные маги соответствующего ранга.

И тогда – может быть! – я сумею удивить даже старика Зубова, если ему все‑таки взбредет голову наведаться в гости лично.

Но пока имеем только то, что имеем – и с этим придется работать.

Примерно с такими мыслями я шагал навстречу дяде. Но не успел он наброситься на меня с расспросами, как между нами вдруг появились несколько фигур в камуфляже. Не вольники – явно кто‑то из гарнизона крепости. Пара рядовых, ефрейтор и долговязый худой парень с широкой фельдфебельской полоской на погонах.

Его я даже вспомнил – то ли потому, что он возвышался над остальными примерно на голову, то ли из‑за физиономии – улыбающейся, наглой, но при этом по‑своему приятной. Фельдфебель был одним из немногих, кто не удрал, когда подъехала машина Зубова. И наверняка наблюдал весь спектакль от начала и до конца.

– Доброго дня, ваше сиятельство! – проговорил он, чуть склонив голову. – Обратиться позволите?

– Обращайся. – Я пожал плечами. – Чего ж нет.

– Вижу, у вас с его сиятельством Николаем Платоновичем беседе вышла, – осторожно проговорил фельдфебель. – И такая, что хорошо, что только беседа. И мы с товарищами рассудили, что надобно бы вас, Игорь Данилович, по такому поводу чаем угостить. Не побрезгуете с солдатами за столом посидеть?

Я мог только догадываться, как совместное чаепитие может быть связано с Зубовым, но язык у парня оказался подвешен что надо. Среди своих товарищей он явно считался не только командиром и старшим по званию, а еще и заводилой.

Темные, почти черные волосы, загорелое лицо, тонкие усики, которые пошли бы скорее щеголю из младших офицеров, чем вчерашнему рядовому вояке. Впрочем, что‑то подсказывало, что в низших чинах парень засиделся недолго. И фельдфебельский чин получил…

Да как бы на сразу после учебки. Насколько я успел изучить местную систему, такое случалось нечасто – но все же порой бывало. В случае, если солдат поступил на службу, уже имея за плечами какое‑никакое образование. Или успел отличиться в первые же недели. Или…

– Вольноопределяющийся? – догадался я.

– Так точно, ваше сиятельство. Мы тут все, можно сказать, добровольно на службу пошли. Кроме Михаила. – Фельдфебель развернулся к товарищам. – Он из рекрутов, до зимы еще срочную тянуть. Если вдруг начальство раньше на волю не отпустит.

– Понял. – Я махнул рукой. – Звать‑то тебя как, доброволец?

– Владимир Сергеевич. – Фельдфебель в очередной раз поклонился и легонько ударил себя кулаком в грудь. – Сокол.

– Сокол – птица гордая… – задумчиво отозвался я. – Звучит. Это ж как ты такое прозвище получил?

В ответ служивые заулыбались. Молча – но все сразу. Те, что были младше по возрасту или званию отводили глаза и осторожно хихикали в кулак, кто‑то не стеснялся, а сам фельдфебель и вовсе оскалился во все тридцать два зуба.

– А никак, ваше сиятельство, – ответил он. – Сокол – это фамилия.

На этот раз усмехнулся даже дядя – хотя с самого начала стоял пасмурный, как туча. Видимо, после появления Зубова его куда больше интересовала возможность добраться домой в целости и сохранности, чем поиск подходящих для дружины вояк.

Но они, кажется, нашли нас сами.

– Ну, чаю так чаю, Сокол. – Я сделал знак Жихарю и поправил ворот куртки. – Веди.

* * *

– А Николай у нас, получается, снайпер. – Сокол осторожно отхлебнул из чашки. – Из толкового штуцера с пятидесяти шагов в гривенник промаху не даст.

Один из солдат – невысокий мужик с редкими волосами и худым треугольным лицом – коротко кивнул. Сами вояки по большей части молчали. То ли из скромности или самой обычной лени, то ли потому, что Сокол расписывал их многочисленные достоинства так, что никакие дополнения, в общем, и не требовались.

Жихарь даже украдкой вздохнул – похоже, из зависти. Он и сам неплохо умел чесать языком, однако Сокол обращался со словами не только с легкостью, но и с тем изяществом, которое достается лишь в комплекте с соответствующим природным талантом. Или обретается вместе с образованием – и тут явно напрашивалось второе. Я бы поставил всю добычу из зубовского грузовика на то, что у парня за плечами была не школа или какое‑нибудь уездной реальное училище, а целая классическая гимназия.

Может быть, даже столичная – и там его обучили заодно и манерам. На аристократа или выпускника кадетского корпуса Сокол, пожалуй, не тянул, однако в этикете кое‑что смыслил. И под его руководством нехитрая трапеза из черствых баранок превращалась в некое подобие приема в княжеском доме.

Да и место для чаепития он выбрал вполне соответствующее моменту: не солдатскую столовую, но и не казарму по соседству, где нас могли бы видеть и слышать все местные вояки, не занятые на дежурстве в крепости. Я мог только догадываться, откуда хитрый фельдфебель раздобыл ключи от небольшой комнатушки со столом, креслом и парой видавших виды диванов, но здесь наверняка не обошлось без кого‑то из младших офицеров.

А старшие об этой берлоге могли и вовсе не знать – судя по тому, с какой осторожностью наши провожатые оглядывались по сторонам, пока тащили невесть откуда взявшийся здоровенный самовар.

– А вот Федор – так себе стрелок, – продолжил Сокол. – С детства глазами слаб, зато в руках такая силища, что любую подкову разогнет.

– Подкову – это, конечно, хорошо. – Дядя с усмешкой покачал головой. – А с рукопашным боем у вас как, служивые? В армии патроны казенные, а у нас на Пограничье – считай, на вес золота. Пуля‑то дура, а топор – молодец.

– Ну как… Как у всех, Олег Михайлович. Кой‑чего умеем. – Сокол пожал плечами. И тут же осторожно покосился в мою сторону. – А ежели кто испытать захочет – так это мы всегда пожалуйста.

– Вижу, к чему ты клонишь, фельдфебель, – рассмеялся я. – Хватит уже ходить вокруг да около, давай сразу к делу. Положите меня на лопатки – возьму в дружину.

– А если не положим? – Сокол приподнял бровь. – Ну и как мы будем… это самое? По одному, по двое?

– А если не положите – тогда буду думать. – Я пожал плечами. – На кулаках, без оружия. И чтобы никто не скучал – нападайте кучей. Может, и справитесь.

– Кучей? – Глаза Сокола вспыхнули азартом. – А ведь можно попробовать, ваше сиятельство. Только если справимся – слово держите, раз дали!

– Ты это… крыльями‑то не маши раньше времени. – Я поднялся из кресла. – Есть у вас тут место, чтобы размяться?

– Найдется, Игорь Данилович!

Хитрюга наверняка рассчитывал на что‑то подобное с самого начала – поэтому подходящее для «экзамена» ристалище нарисовалось подозрительно быстро, да еще и оказалось прямо за железной дверью в конце коридоре. Оглядевшись по сторонам, я заметил несколько фигур с золочеными звездочками на погонах, однако никто из офицеров и не думал возражать против внеплановой физкультуры. И даже появление незваных гостей в виде нас с дядей и Жихарем их, похоже, нисколько не смущало.

Видимо, визиты родовитых аристократов, желающих набрать в дружину пару‑тройку толковых бойцов, здесь были не такой уж и редкостью. На месте коменданта крепости – полковника, или кто у них тут всем командовал? – я бы за такое спустил с дежурных офицеров три шкуры, однако армейское начальство в Орешке явно предпочитало не забивать себе голову подобными мелочами.

Неудивительно, что у них почти не осталось гарнизона – все по дружинам разбежались.

– Собрались… Будто больше заняться нечем, – проворчал дядя, разглядывая рассевшихся на лавках парней и мужиков в армейском камуфляже. – Вот в мое время…

Я молча улыбнулся. Солдатская служба не сильно изменилась даже за несколько тысяч лет, так что у меня были все основания полагать, что и в те дни, когда дядя тянул лямку в чине капитана или поручика, все обстояло примерно так же, как и сейчас. Будни вояк состояли из сна, работы и муштры – не считая, конечно же, тех дней, когда им приходилось идти в бой.

Однако в мирное время самым страшным врагом солдата, пожалуй, была скука. И сколько бы сомнительных задач не придумывало высшее армейское руководство, полностью одолеть этого противника не сумели ни в древности, ни в те века, когда человечество уже вовсю осваивало далекий космос.

Так что я ничуть не удивился количеству любопытствующих солдат, собравшихся на площадке за казармой. Судя по самодельным воротам и натянутой сетке, здесь не только упражнялись в шагистике, но еще и иногда гоняли в футбол или развлекались другими играми.

Однако сегодня у служивых нарисовалось занятие поинтереснее.

– Готовы, ваше сиятельство? – поинтересовался Сокол. – А то не май месяц.

Фельдфебель уже успел раздеться по пояс и теперь подпрыгивал на месте – то ли от холода, то ли от нетерпения. Изо ртов солдат вылетали крохотные белесые облачка, и я решил не ждать, пока бедняг замерзнут окончательно – хотя это, пожалуй, вополне могло обеспечить мне преимущество. По вполне понятным причинам я не испугался бы и мороза. Основа уже успела приготовиться к схватке и разогрела тело настолько, что от кожи шел пар.

– Силен князь… – прошептал кто‑то с лавки. – Может, и правда всем нашим бока намнет?

– Непременно, – отозвался Жихарь тоном, не подразумевающим никаких возражений. – Намнет, судари. Уж я‑то знаю.

– А я не верю. – Невысокий солдат тут же подсел к нему вплотную. – Спорим, не побьет? На полтинник!

– Полтинник? Поднимай выше! – Жихарь тут же полез в карман. – Два рубля на князя!

– Отставить ерунду! – рявкнул я на всю площадку.

И местные вояки, уже успевшие повскакивать с лавок, опустились обратно, корча недовольные физиономии. Впрочем, их великая печаль продлилась недолго: Сокол вышел на середину площадки, и схватка вот‑вот должна была начаться – а возможность побиться об заклад и добавить пару‑тройку рублей к месячному жалованию была лишь дополнением к зрелищу. Приятным – но уж точно не обязательным.

– Готовы, ваше сиятельство? – поинтересовался Сокол, с хрустом разминая костяшки пальцев.

– Так точно. Начнем, пожалуй. – Я шагнул вперед. – Подходите, судари.

Глава 8

Судари не просто подошли, а ринулись в бой с такой решимостью, что на мгновение показалось, что сейчас меня будут лупить не в тренировочном режиме, а очень даже всерьез. Увернувшись от пары выпадов, я пробил в ответ – без особой надежды отправить противника в нокаут или хотя бы попасть – просто прощупывал. Как прощупывали и меня: кулаки и колени парней Сокола успели коснуться локтей и даже ребер, но пока в их движениях не было той силы, которую «заряжают» для победы.

Настоящая схватка еще не началась.

Я отступил на пару шагов, одновременно смещаясь влево, чтобы не угодить в клещи, однако солдат это нисколько не смутило: они тут же перегруппировались, снова выстроившись полукругом – и поперли вперед.

Кто бы ни занимался их обучением, он явно кое‑что смыслил и в тактике, и в боксе, борьбе и прочих искусствах рукоприкладства, которые положено знать каждому уважающему себя вояке‑пехотинцу. Четыре крепкие фигуры двигались на таком расстоянии, чтобы не мешать друг другу, и со мной дистанцию держали почти безупречно.

Вытянутая на всю длину рука и еще чуть‑чуть – в самый раз, чтобы хлестко пробить на подшаге, не рискуя при этом раньше времени угодить под мой кулак. Вряд ли кто‑то из местных вояк видел меня в деле, но слухи до казармы точно доходили, и не раз. К тому же у солдат наверняка хватало опыта спаррингов с Одаренными, и они прекрасно знали, на что способен боевой маг – даже не самого выдающегося пятого или четвертого ранга.

Ни одного лишнего движения: вся четверка наступала, сочетая в равной степени и осторожностью, и готовностью взорваться атакой, чтобы не оставить мне ни единого шанса пробить первым или вырваться из полукруга, который понемногу сжимался, смещаясь к углу площадки.

Самого Сокола, впрочем, среди его людей не было. Фельдфебель остался чуть позади, но вряд ли оттого, что боялся получить по лицу – просто наблюдал за мной. Пытался раскусить тактику еще до начала боя, выцеливал, чтобы в нужный момент сократить дистанцию и поймать на ошибке.

Из всей пятерки служивых он был самым опасным. Не самым крепким с виду, может, даже не самым опытным в плане рукопашных схваток, но все же тем, кого следовало опасаться в первую очередь. Да и силы в долговязой фигуре наверняка имелось куда больше, чем могло показаться на первый взгляд. Тощие руки меня не обманули: мышцы под загорелой кожей Сокола вились жгутами, и я почему‑то не сомневался, что в них скрывается если не мощь движителя таежного автоматона, то что‑то весьма к ней близкое.

Но пока меня зажимали младшие чины, а я осторожно высматривал среди них слабое звено. И, кажется, нашел: Николай – тот самый снайпер, способный прострелить гривенник с пяти десятков шагов – заметно уступал сослуживцам и ростом, и сложением. Драться он наверняка умел не хуже остальных, однако его движениям не хватало той отточенной уверенности, которая была у остальных. А может, просто сказывался возраст – солдат явно разменял четвертый десяток и наша полуминутная пляска, похоже, начинала его утомлять. Пока не настолько, чтобы опустить руки, но желания первым лезть на рожон у Николая уже не было.

Зато у меня его имелось в избытке.

Я выдохнул, на мгновение прикрыв глаза, и Основа ожила, наполняя тело запредельной легкостью, а мышцы – силой, неподвластной простым смертным. Изобразив обманное движение, я метнулся вперед и, пропустив между головой и плечом чей‑то неуклюже‑медленный кулак, ударил Николая локтем. Целился сначала под дых, но в самый последний момент решил пожалеть и приложил чуть выше – по ребрам.

Хватило и этого. Бедняга‑снайпер шумно выдохнул, отлетел на несколько шагов, рухнул на землю и остался лежать, корчась и хватая ртом воздух. Кости я ему не сломал, но из дальнейшей возни выключил – минуты на две точно.

Впрочем, его товарищи будто только и ждали чего‑то подобного. Невысокий, но плечистый светловолосый парень тут же налетел слева. Я успел заметить, как он слегка прищурился перед тем, как ударить. Видимо, зрение у него и правда было так себе – Сокол не соврал.

И насчет силы, способной сломать подкову, тоже не ошибся. Кулак метнулся вперед почти без замаха, и по моим ребрам будто ударил молот. И не тот, которым я орудовал в кузнице, а полноценный боевой – с длиннющей рукоятью и весом в несколько кило. Не знаю, кто учил Федора – так, кажется, звали солдата – так лупить, но обычного человека удар вроде этого уложил бы на землю. А может, и прямиком на больничную койку.

Я устоял – но только для того, чтобы на меня тут же бросились с двух сторон одновременно. Одного противника я встретил пинком в живот, зато второй успел повиснуть у меня на плече, а через мгновение к нему присоединился и Федор.

Пара крепких парней, приученных к военной службе и откормленных на казенных харчах. Плюс камуфляжные штаны, исподнее и здоровенные армейские ботинки – итого полторы с лишним, а то и все две сотни килограмм подвижного и недоброго веса. Почти неподъемная ноша для простого смертного.

Не так уж много для Одаренного. Выдохнув, я крутанулся на месте, и солдаты разлетелись в разные стороны, как сухие ветки с дерева во время бури. Здоровяк Федор выругался, приложившись боком об утоптанную чуть ли не до твердости камня землю, а его худощавый товарищ и вовсе покатился куда‑то к жалобно кряхтевшему Николаю. Похоже, мне осталось только разделаться с самим Соколом.

Но он вдруг куда‑то исчез. Только что его долговязая фигура маячила где‑то на самой границе поля зрения примерно в пяти‑шести шагах. И будто растворилась в воздухе. Когда сердитое и натужное сопение раздалось прямо над ухом, я, наконец, сообразил, в чем дело.

Однако сделать ничего уже не успел – Сокол оказался у меня у меня за спиной с каким‑то запредельным проворством. Я рванулся, наугад ударил затылком, но, кажется, не попал. Крепкие руки обхватили меня за пояс, стиснули и приподняли.

Основа добавляла телу силы и скорости, но все же не могла сделать его тяжелее. Я весил ровно столько же, сколько и любой другой рослый и плечистый парень неполных двух десятков лет от роду – и поднять меня не составило Соколу особого труда. Подошвы ботинок оторвались от земли, потом перед глазами мелькнуло серое осеннее небо, и в следующее мгновение я всей своей тяжестью обрушился вниз.

Аж ребра хрустнули. Но реванш не заставил себя ждать: отпихнув ринувшегося на помощь командиру Федора, я вывернулся из хватки Сокола и ударил. Не в полную силу, чтобы ненароком не покалечить беднягу, и все же достаточно увесисто и сердито. Локтем в солнечное сплетение. И второй раз – ребром ладони в основание черепа.

Пусть полежит подольше.

Когда я рывком поднялся на ноги и снова встал в боевую стойку, драться было уже не с кем. Все пятеро моих противников корчились на земле. Зато вместо них на площадке появился еще один персонаж – седовласый высокий мужчина с капитанскими звездочками на погонах.

– Какого черта здесь происходит? – рявкнул он.

Так громко, что эхо от его голоса прокатилось вдоль стен казармы и умчалось куда‑то в сторону Таежного приказа. Половина солдат тут же повскакивала с лавок, а остальные, наоборот, замерли, втягивая головы в плечи, будто надеялись стать настолько крохотными и незаметными, что начальственный гнев мог без особых усилий обойти их стороной.

Кажется, сработало – капитана явно интересовали только я, Сокол и остальные.

– Да ничего особенного, – прокряхтел поверженный фельдфебель, поднимаясь. – Упражняемся.

– Это вы называете упражнениями?

Капитан скользнул недовольным взглядам по остальным. Из всех, кто участвовал в схватке, самостоятельно встать сумели только Федор и сам Сокол. Еще двоим пришлось помогать, а Николай до сих пор сидел на земле, морщась и потирая ладонью ушибленные ребра. Похоже, я все‑таки приложил его слишком сильно.

– Так точно, ваше благородие! – бодро отрапортовал Сокол, вытягиваясь по струнке. – Его сиятельство Игорь Данилович любезно согласился продемонстрировать нам пару приемов рукопашного боя.

Закончив говорить, парень едва заметно поморщился. Мой удар явно не прошел для него бесследно, но бравый фельдфебель изо всех сил старался не подавать виду, как ему больно. Наверняка даже стоять ровно для него сейчас превратилось в почти непосильную задачу.

Удивительно, что вообще поднялся – бить я точно не разучился.

– Пару приемов… – Капитан задумчиво нахмурился. И перевел взгляд не меня. – Значит, вы и есть?..

– Игорь Данилович Костров к вашим услугам. – Я слегка склонил голову, изображая учтивость. – Очень надеюсь, что мы с господами солдатами никоим образом не нарушили внутренний распорядок гарнизона. Но если так – прошу считать меня единственным виновником всего случившегося.

Не знаю, нуждались ли фельдфебель и его бравая команда в защите, но на лице Сокола мелькнуло что‑то весьма похожее на одобрение. А может, даже на благодарность. Так или иначе, капитан полностью утратил интерес к творившемуся на площадке пару минут назад – и переключился на мою скромную персону.

Целиком и полностью.

– Доброго дня, ваше сиятельство, – проговорил он, поклонившись в ответ. – Позвольте обратиться?

– Вы уже обратились, – усмехнулся я.

– Действительно, – капитан поморщился, переступая с ноги на ногу. – Не уверен, что это каким‑либо образом меня касается, но я все же считаю нужным сообщить, что вас желал видеть господин градоначальник.

– Какого?.. – Дядя поднялся с лавки и шагнул вперед. – То есть, я хотел сказать, ну будете ли вы любезны сообщить, что именно ему от нас понадобилось?

– Не могу знать.

Капитан явно уже успел пожалеть, что начал этот разговор. Судя по кислой физиономии, он с куда большим удовольствием сейчас продолжил бы сидеть в своей комнатушке где‑нибудь над столовой, предоставив младшим чинам самим разбираться с возней и гамом на площадке. Что бы ни творилось в начальственных кабинетах Орешка после моего появления в городе, армейскому начальству это явно не нравилось.

– Его сиятельство велел отыскать вас. И я полагаю, что будет куда лучше, если вы сами отправитесь… – Капитан замялся, подбирая слова. Но, похоже, так ничего и не придумал, и выпалил, чуть втянув голову в плечи: – Лучше, чем если вас… доставят урядники.

На слове «доставят» дядя едва слышно фыркнул, но от комментариев, разумеется, воздержался. С точки зрения этикета капитан наговорил лишнего. И уж точно куда больше, чем следовало офицеру, да еще и в беседе с титулованным аристократом.

Но, как ни крути, он был прав: визит к градоначальнику по собственному желанию вполне мог сэкономить и нервы, и время… всем.

И в первую очередь – мне самому.

– Благодарю, – вздохнул я. – Полагаю, нам действительно стоит прогуляться до ратуши. Прежде, чем кому‑то взбредет в голову тащить меня туда силой.

– Мудрое решение. Не хотелось бы мне быть тем, кому прикажут вас задержать. – Капитан нервно усмехнулся, отступил на шаг, и, помявшись, добавил: – Только наденьте на себя что‑нибудь, ваше сиятельство. Не думаю, что стоит идти к градоначальнику в таком виде.

* * *

– Не нравится мне все это, – проворчал дядя.

И, достав револьвер, принялся пересчитывать патроны в барабане. Абсолютное бесполезное занятие – с учетом того, что я уже давно научился делать без всякого оружия. Мы все понятия не имел, что именно задумал почтенный Петр Петрович, и что ему понадобилось от меня, но вряд ли дело дойдет до драки.

А уж если дойдет – с парой‑тройкой чинуш и урядников я без труда справлюсь и сам. Возможно, даже не отправив никого к Праматери и не покалечив. Градоначальника связывала с Зубовыми давняя дружба, намертво скрепленная взятками и щедрымми пожертвованиями в казну Орешка, но он не производил впечатление человека достаточно решительного, чтобы устроить на меня засаду прямо в ратуше.

– Подняться с тобой? – спросил дядя.

– Не стоит. – Я пожал плечами. – Если меня поджидают Одаренные – от револьвера пользы уже не будет.

– Ну… сейчас я волнуюсь не за тебя. – Дядя с усмешкой покачал головой. – Постарайся не наделать глупостей, хорошо?

– Как скажешь, – кивнул я. – Когда буду выбрасывать его сиятельство из окна – попробую не попасть тебе на капот.

– Очень смешно.

Шутка действительно вышла так себе. Даже Жихарь, который обычно зубоскалил по любому поводу или даже без такового, на этот раз ограничился вежливой улыбкой. И снова нахмурился, покосившись на торчавший между сиденьями приклад штуцера.

Мотор он так и не заглушил – видимо, на тот случай, если придется уезжать быстро.

– Да хватит уже вам обоим! – не выдержал я. – Просто зайду и поздороваюсь. Если не вернусь через полчаса…

– Если не вернешься, – глухо проговорил дядя, – то мы поедем обратно домой. И привезем сюда бабушку.

– О да. – Я выдавил из себя смешок и взялся за ручку на дверце. – Бабушка – это серьезно.

После улицы каменное нутро ратуши показалось чуть ли не баней – так там было жарко. Войдя, я огляделся по сторонам и заметил урядника в белом кителе, дремавшего на табурете у входа в главный зал. Тот тоже увидел меня и даже узнал, но вместо того, чтобы подпрыгнуть и начать суетиться, только коротко кивнул – и снова погрузился в ленивую дрему.

То ли капитан изрядно переоценил масштабы бедствия, то ли… Впрочем, желания предаваться размышлениям у меня не было никакого – так что я просто направился к лестнице и без спешки поднялся на второй этаж. Мои шаги отражались эхом от древних стен и терялись где‑то наверху, и это, наверное, должно было создавать весьма зловещую атмосферу…

Но не создавало. Даже чутье, обычно предупреждавшее меня об опасности, мирно спало – прямо как урядник внизу. Я просто шел по делам к местному начальнику. Прямо по коридору, одна дверь, вторая, третья…

– Доброго дня, друг мой.