Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 91 страниц)

– Ага. Метра три ростом, голова – что твой котел, а зубы острые, как бы не вот такие – каждый! – Горчаков поднял руку, показывая два пальца, сложенные вместе. – Его только по рыжим волосам и узнали, когда охотники под Сиверском застрелили.

– Под Сиверском? – Я вспомнил карту в отцовском кабинете. – Так это ж от Тайги километров десять, не меньше!

– Двадцать с лишним. Видать, только ночами шел княжич… Будто домой возвращался. – Горчаков мрачно усмехнулся. – Мы потом уже узнали, что и у Зубовых, и у Друцких в вотчине люди пропадали.

– Получается, их Александр, – поморщился я, – того… Скушал?

– А кто еще? Явно не на траве такой здоровый отожрался. Упырь же с обычного человека получается, а если вырос – значит, много народу высосал. Видать, хитрый был, раз раньше не попался. И крепкий – говорят, в него двадцать пуль засадили, чтобы упокоить.

– И ты его видел? – Елена первой подошла к ограде и распахнула калитку. – Тебе дедушка Свят показывал? Семилетнему?

– Да ну что ты такое говоришь? Упыря сразу на месте и сожгли – не хоронить же в семейном склепе такую образину… Даже гроб нигде не пройдет. – Горчаков пропустил меня вперед. – А рассказал‑то дед уже потом, когда мне лет было, как Игорю сейчас, если не больше.

Я тут же представил себе картину: распростертое на земле огромное тело, в котором не осталось почти ничего человеческого. Когтистые ручищи в мой рост и непропорционально большая голова с уродливой пастью, полной здоровенных острых зубов. Почерневшая мертвая кожа, покрытая грязью, трупным ядом и засохшими пятнами крови. Чужой, не своей – вряд ли даже вся мощь аспекта Смерти могла заставить биться уже остановившееся сердце упыря.

Недобрая магия Тайги подняла лишь тело, оставив ему крупицу прежнего сознания. Но и ее хватило, чтобы оживший… точнее, не‑мертвый княжич Друцкий решил вернуться в отчий дом. И медленно тащился сначала через лес, потом через реку – видимо, прямо по дну пешком – и уже после этого по дорогам, отыскивая путь в родной Сиверск. Днем забивался в какую‑нибудь темную щель, а ночью снова шагал на юг. Охотился.

И жрал.

– Знаете, что‑то мне после таких разговоров в лес идти не хочется, – поежилась Елена. – Вот вообще.

– Да я тоже думаю… Поздно. – Горчаков указал рукой в сторону горизонта, который понемногу начинал окрашиваться в вечерние цвета. – Через час уже темнеть начнет, а еще ехать.

– Что ж… – Я прикрыл за собой калитку. – Значит – по домам?

– Если торопишься – отвезу тебя, конечно, – вздохнул Горчаков. – Но как по мне – лучше прямо здесь заночевать. Заодно хозяевам поможем порядок навести. А на рассвете еще следы поищем – вдруг повезет. Утро вечера мудренее.

* * *

– Поднимайся, – тихо проговорил я, касаясь смятого нагрудника металлической перчаткой. – Твое время еще не пришло… Ваше время еще не пришло!

Мой голос гремел, набирая силу, и преторианцы один за другим вставали, стряхивая с брони изрубленные тела врагов. Отцу не было угодно наделить меня могуществом сестры, способной залечить любые, даже самые тяжелые раны. И я делал для своих бойцов лишь то, что мог: делился текущим по жилам первородным пламенем, способным поднять уже бездыханное и обескровленное тело.

Преторианцы вставали и шли в свой последний бой. Раненые, мертвые – какая разница? Они сами выбрали судьбу, согласившись отправиться со мной на Эринию. Едва ли хоть кто‑то сегодня уцелеет. И пусть для всех нас бросок линкора через подпространство стал дорогой в один конец, пусть всего моего могущества не хватит спасти хоть одну жизнь, на штурм цитадели я поведу их сам, лично, как и положено командиру Легиона.

Как и положено Стражу.

Когда я подошел к воротам, все стихло. Преторианцы замедлили шаг, а потом и вовсе остановились за моей спиной. Повторители смолкли, орудия на стенах уже давно превратились в оплавленные куски металла, последняя из темных тварей погибла, смятая ботинком штурмовой брони, и сражаться у стен цитадели было больше некому.

Я сжал свободную руку в кулак и потянул на себя, будто дергая невидимую цепь, и ворота содрогнулись. Механизмы и сторожевые чары держали крепко, но через меня текла сила, перед которой не устоял бы даже самый крепкий металл. Створки со стоном выгнулись, сорвались с петель и, наконец, рухнули, освобождая путь.

– За мной! – Я перехватил Крушитель двумя руками, чтобы было удобнее шагать. – Во имя Отца!

Снова… Впрочем, нет. На этот раз я проснулся сам, по собственной воле. Не вывалился обратно из почти забытого прошлого – точнее, будущего – а просто открыл глаза. Будто посмотрел что‑то вроде крутого и запредельного дорогого фильма про кого‑то другого и выключил телевизор.

И все. Шкура бывшего бастарда, а ныне сиятельного князя Игоря Даниловича Кострова приросла ко мне так крепко, что я едва ли представлял себя кем‑то иным. Семья, вотчина, коровники, стройка, черт бы ее забрал… А теперь еще и охота на не совсем мертвого, но и уж точно не живого медведя‑переростка в соседских владениях. И блуждание по лесу со стариком и его красоткой‑дочерью.

Тот, кем я был раньше, изрядно удивился бы узнав чем ему придется заниматься, угодив в далекое прошлое и присвоив чужую жизнь. Однако сейчас меня почему‑то не покидало ощущения, что все это – не просто так. Что или провидение, или воля всемогущего Отца нарочно сплели в цепочку немыслимые события и сделали так, чтобы я оказался именно здесь и сейчас.

В этом мире. На этом всеми старыми богами и Матерью забытом хуторе у самой границы Тайги. В этом ветхом сарае с дырявой крыше.

На этом сеновале.

Вздохнув, я перевернулся с левого бока на спину и вытянулся – благо, места вокруг было достаточно. Елене Бобер с супругой уступили отдельную комнату с кроватью, а сами улеглись на печи. Нам же с Горчаковым досталась веранда. Промятая узкая кушетка – ровесница самого хутора – меня ничуть не смущала, однако уже минут через пять после отхода ко сну я столкнулся с обстоятельствами, которые оказались сильнее могущества Стража.

Сосед. Даже в бессознательном состоянии его сиятельство Ольгерд Святославович Горчаков оставался собой – могучим таежным богатырем, словно сошедшим со страниц старинной былины о варяжских князьях. И звуки издавал соответствующие: в заросшей седым волосом широкой груди будто перекатывались огромные валуны. От грохота которых дрожали не только стекла в окнах, но и сами стены веранды.

В общем, старик храпел так, что даже после всего пережитого за день заснуть я не смог. И, проворочавшись на кушетке с полчаса, забрал одеяло и убрался в сарай, где хозяева хранили корм для коров. На сеновале было куда прохладнее, чем в доме – зато тихо.

Рухнув в душистое сено, я отключился моментально. Правда, ненадолго – судя по темноте снаружи, сон продлился всего несколько часов. И возвращаться почему‑то не спешил. То ли я уже полностью восстановил силы, то ли сработало чутье.

Кажется, все‑таки второе: сквозь стрекот цикад послышались шаги. Кто‑то неторопливо шел по тропинке к сараю, слегка цепляя ногами давно не кошеную траву. Ночной гость явно даже не пытался скрываться, но рука все равно сама собой метнулась к ножнам с Разлучником…

И вернулась обратно.

– Эй… – тихо прошептала Елена. – Ты не спишь?

На фоне дверного проема я видел только силуэт. Распущенные волосы, голые коленки, ботинки и длинную, почти по колено рубаху – то ли что‑то из гардероба хозяйки, то ли с плеча самого Бобра. Елена принесла с собой какой‑то здоровенный сверток. Приглядевшись, я все‑таки сумел разглядеть одеяло.

Видимо, не одному мне захотелось сбежать из дома.

– Ну… Теперь точно не сплю, – усмехнулся я. – Что‑то случилось?

– Нет. То есть… – Елена на мгновение замялась. – Только не смейся, ладно?

– Когда где‑то в лесу бродит медведь‑упырь? – Я перевернулся на бок. – Не знаю, как остальным – мне уж точно не до смеха.

– Не могу заснуть. После таких разговоров лежу, и ерунда всякая в голову лезет.

Елене не казалась чересчур впечатлительной особой, однако истории Горчакова определенно не были тем, что стоит рассказывать перед сном девушкам. Даже исходившим всю Тайгу до реки с луком вдоль и поперек.

– Кажется, что этот мертвый княжич прямо снаружи бродит? – улыбнулся я. – Или…

– Да ну тебя! – Глаза Елены сердито сверкнули в темноте. – Можно… Можно я тут посплю?

Вот так неожиданность.

– Не имею никаких возражений. – Я пожал плечами. – Места тут хватит и на десятерых. А если вдруг кто‑то решит наведаться под утро – у меня здесь штуцер и меч. И он довольно острый.

– Ну хватит уже! – рассмеялась Елена.

И швырнула одеяло на сено. На почтительном расстоянии от моего – но все же куда ближе, чем позволяли размеры сарая. Видимо, в хозяйской спальне было слишком одиноко… Или в моей шутке про мертвого княжича оказалось чуть больше правды, чем я сам мог подумать.

– Твой отец не станет возражать? – на всякий случай поинтересовался я. – Не то чтобы меня так уж волновали приличия…

– Чтобы возразить – нужно для начала проснуться. А он храпит так, что в Тосне слышно. К тому же ты кажешься порядочным человеком.

Когда Елена шагнула вперед и плюхнулась на одеяло, я ожидал услышать сухое похрустывание сена. Но вместо него раздался совсем другой звук – то ли рычание, то ли вой. Не слишком громкий, однако все же куда заметнее любого звука вокруг. И мне понадобилось несколько мгновений понять, что доносится он не от моей новой соседки по сараю, а откуда‑то снаружи.

– Эй! – тихо позвал я, снова протянув руку к мечу. – Ты слышишь это?

Звук повторился – и на это прозвучал то ли ближе, то ли громче – раза этак в два. Где‑то в километре с небольшим отсюда, на самой границе обычного леса и Тайги раздавался треск деревьев и что‑то… ревело.

Что‑то очень большое.

Глава 5

– Слышу… – Елена приподнялась на локтях. – Медведь орет, больше некому.

– Ну уж точно не упырь‑княжич. – Я рывком уселся и принялся искать ботинки. – Его сто лет назад сожгли.

– Ты… Что ты делаешь⁈

– Собираюсь прогуляться.

Я вскочил, прихватив с собой меч, и сразу избавился от ножен. Руны на клинке Разлучника тут же послушно вспыхнули, озаряя ветхое нутро сарая тусклым алым светом. В голове мелькнула запоздалая мысль, что не следует разгуливать перед сиятельной княжной с голым торсом: одежды на мне было всего ничего, но я не собирался возиться и искать в доме куртку и все остальное.

Сейчас уж точно не до приличий, а в схватке с медведем‑переростком помогла бы разве что тяжелая броня из кресбулата. Рубаха будет только стеснять движения. Так что хватит и штанов с ботинками – чтобы ненароком не повредить ногу, наступив на какую‑нибудь дрянь в лесу.

– Ты куда?.. Стой! – Елена вскочила за мной следом. – Ночью в лес, к медведю с аспектом⁈

– Я не собираюсь ждать, пока он уйдет в Тайгу. – Я шагнул к двери. – Там мы его неделю искать будем!

Судя по звукам, доносившимся издалека, полумертвый гигант то ли охотился на крупную дичь, то ли нашел себе врага по силе и размерам. А может, просто угодил лапой в капкан и почему‑то никак не мог оборвать цепь или сломать железку.

Как бы то ни было, вряд ли он собирался задержаться надолго.

– Тогда я с тобой. Одного не пущу! – Елена принялась судорожно шнуровать ботинки. – Только за луком сбегаю!

– Стрелой его не возьмешь, – буркнул я. – Штуцер возьми – у стены стоит.

Воспитанный господин на моем месте непременно потрудился бы заметить, что девушке благородного происхождения не следует носиться по Тайге в исподнем, гоняясь за некромедведем. Что куда разумнее будет остаться и предоставить охоту мужчине… то есть, мужчинам – и разбудить отца. И только потом без особой спешки переодеться, вооружиться, взять собаку и идти по следам, чтобы…

Но, видимо, я не был воспитанным господином. Основа внутри ожила всей мощью первородного пламени, следом за ней вспыхнуло лезвие фамильного меча, и вся мишура этикета и подобающих аристократу манер облетела с меня, как сухая шелуха с луковицы. Чутье Стража радостно предвкушало хорошую драку, и во мне снова проснулся тот, кем я был раньше.

И он уж точно плевать хотел на всякую ерунду. Изменился даже голос: в нем зазвучало то, от чего отважная и своенравная дочь князя разве что не вытянулась по струнке. Подхватила стоявший слева у двери штуцер и вышла в ночь за мною следом.

– Отца подними! – скомандовал я, торопливо шагая по тропе в сторону ограды. – И бегом за мной.

Впрочем, будить никого уже, похоже, не требовалось: Астра носилась по хутору кругами и лаяла так, что проснулся бы даже мертвый. Не успел я отойти от сарая, как окна дома засветились, потом за стеклом мелькнул огонек керосиновой лампы, а через несколько мгновений дверь распахнулась, и в проеме появились две фигуры.

Одна невысокая и округлая, явно принадлежащая супруге Бобра, и вторая – огромная, могучая и косматая, облепленная буграми мышц. Как и я, Горчаков выскочил на улицу в одних штанах и ботинках – однако топор, конечно же, не забыл.

– Что там такое? – громогласно поинтересовался он, спускаясь из сеней на крыльцо. – Медведь⁈

– Не иначе, – отозвался я, ускоряя шаг. – Застрял где‑то. Надо брать, пока обратно в Тайгу не ушел!

Я не слишком хорошо представлял, что именно происходит с силой местных тварей по мере удаления от породившей их магической стихии. Однако чувствовал, что прикончить гиганта будет куда проще здесь, у хутора, пока обычный лес не сменился наполненной дармовой маной растительностью. Тайга пополнит и мой резерв, однако мощь медведя там возрастет многократно. А то и подкинет косолапому каких‑нибудь убийственных способностей вроде огненного дыхания оленя – только с поправкой на принадлежность.

Формально Смерть считалась базовым аспектом, таким же, как Ветер Елены и мой Огонь, но что‑то подсказывало: убойная сила у звериных фокусов может оказаться такая, что не спасет даже ледяная броня Горчакова.

– Быстрее! – рявкнул я, переходя на бег. – Уложим тварь!

Старик громыхал ботинками где‑то за спиной, понемногу отставая, зато Елена пока держалась рядом. Воздушная стихия без труда несла ее над землей. И помогала не только хозяйке: не успел я сделать и десятка шагов к ограде, как за спиной будто раскрылись огромные невидимые крылья, и бежать тут же стало втрое легче. Привычная тяжесть меча исчезла, превращая почти метр кресбулата и зачарованной стали в пушинку. На мгновение я даже перестал чувствовать вес собственного тела.

И, оттолкнувшись обеими ногами, взмыл в воздух – тратить время на поиски калитки показалось непозволительной роскошью.

Теперь, когда Ветер раздувал горящее внутри первородное пламя, я двигался быстрее всех. За оградой хутора даже Елена чуть отстала, а Горчаков и вовсе затерялся где‑то позади. Старик, кажется, кричал что‑то, но мы уже не слушали – охотничий азарт гнал нас на рев медведя.

Судя по звукам, тому приходилось несладко – в полном гнева утробном рычании то и дело проскакивали высокие ноты, больше похожие на визг. Не закладывай от них уши, я бы, пожалуй, даже назвал их жалобными. С кем или чем бы ни столкнулся в лесу медведь – оно явно оказалось ему не по зубам.

Не помогла даже магия Смерти. Я почти физически чувствовал, как аспект пульсирует где‑то там, впереди, но отголоски чужой силы с каждым толчком затухали. Резерв почти опустел, а последняя попытка выдавить хоть немного маны и вовсе закончилась неудачей.

Но сама магия не исчезла – просто сменила окрас. К тяжелому и неприятно‑липкому ощущению, порожденному аспектом Смерти, примешивалось что‑то еще. Тоже древнее и могучее, однако полностью лишенное привкуса любой из стихий. Я не чувствовал ни Огня, ни Льда, ни Ветра… ни Жизни, которую неплохо успел изучить, проживая под одной крышей с целительницей третьего ранга.

Эта сила не принадлежала ни одному из известных мне аспектов. Чистая энергия не билась, подобно сердцу, а будто текла равномерно, лишь изредка взрываясь импульсами, от которых начинали ныть зубы во рту.

И чем ближе мы подбирались к источнику шума, тем больше набирало мощь это странное чувство. И тем тише звучал рев раненого медведя. Тварь то ли была на последнем издыхании, то ли, наконец, разделалась с загадочным противником и теперь без особой спешки уходила с поля боя обратно в Тайгу, чтобы залечить раны и вернуться.

– Нет уж, постой, дружок, – прорычал я себе под нос, ускоряя шаг. И тут же натянул невидимый поводок. – Вулкан, ко мне!

Огневолк сердито отозвался целым ворохом ощущений: раздражением, злостью, охотничьим азартом вперемежку с недовольством… Где‑то на задворках сознания промелькнул кое‑как сформированный из запаха и силуэта образ оленя – похоже, зверь уже несколько часов гнал свою собственную добычу. На мгновение меня даже захлестнул чужой страх: связь работала в обе стороны одинаково, и умница Вулкан сообразил, на кого собираюсь охотиться я. И тут же огрызнулся, упираясь изо всех сил.

Перспектива попасть в лапы медведю весом в две с половиной тонны его явно не обрадовала.

Я со вздохом отпустил поводок: волк был слишком далеко и все равно не успел бы мне на помощь. Так что пришлось полагаться на свои силы, которых, впрочем, пока хватало. Обычный человек бежал бы километр по ночному лесу минут десять, не меньше, однако мы с Еленой управились втрое быстрее.

– Сюда! – Я свернул с узкой тропинки в чащу и поднял сияющий меч повыше, чтобы хоть как‑то осветить путь. – Мы уже близко!

Возня за деревьями уже затихала, и медведь больше не трещал сломанными ветками и не источал мощь аспекта Смерти, но теперь меня куда надежнее вел по его следу запах… И не только: обломанные ветки, примятая трава и толстые стволы деревьев, перепачканные темной вонючей жижей, явно указывали, что здесь не так давно прошло что‑то огромное, могучее…

И не совсем живое.

– Астра! – крикнула Елена, оглядываясь по сторонам в поисках собаки. – Ищи!

– Полагаю, это уже ни к чему. – Я указал пылающим острием Разлучника вперед. – Наш друг уже никуда не убежит.

Деревья расступились, и мы оказались на небольшой просеке. Которая то ли была тут уже давно, то ли появилась, пока медведь сражался с неведомой угрозой. И я скорее поставил бы на второе – слишком уж много вокруг было деревьев, обломанных на высоте примерно мне по пояс. Ветки и кроны валялись на земле повсюду, и их оказалось так много, что я не сразу сумел разглядеть огромную тушу в двадцати шагах.

Медведь оказался чуть меньше, чем говорил Горчаков, но все равно куда крупнее обычного. Покрытый темным, почти черным мехом он скорее напоминал небольшой холм, чем живое существо – и был таким же неподвижным. Когда я подошел чуть ближе, зверь не шевельнулся. Не знаю, дышал ли он раньше, во время оборвавшейся минуту или две назад не‑жизни, однако теперь застыл окончательно.

– Астра! – Елена жестом подозвала собаку, и потрепав по холке, указала рукой туда, откуда мы примчались. – Давай к отцу! Приведи его сюда.

Белое пятно тут же сорвалось с места и затерялось среди деревьев. Видимо, Астре и самой не слишком‑то хотелось оставаться здесь – огромный таежный хищник даже в смерти выглядел жутковато. Остекленевшие глаза светились желто‑оранжевым, отражая пламя на клинке Разлучника, а зубастая пасть все еще скалилась в бессильной злобе, словно злость никак не хотела покидать огромное тело… Но сделать уже ничего не могла.

Что бы тут ни случилось, свой последний бой медведь проиграл.

– Матерь милосердная, – простонала Елена за моей спиной. – Как же от него пахнет…

– Не слишком приятно, – усмехнулся я, опускаясь на корточки. – Хотя меня куда больше интересует, от чего наш друг издох. Точнее – кто или что могло прикончить такого здоровяка.

Судя по размерам, шкура у косолапого была толщиной в два моих пальца, а череп не пробила бы даже пуля из штуцера. Мех, пусть и облезлый, наверняка неплохо защищал его и от любого оружия, и от зубов и когтей какой‑нибудь безумной твари, которой хватило бы отваги напасть на хозяина Тайги.

Но сегодня это ему не помогло.

– Что за создание могло сделать такое? – Елена указала стволом штуцера на шею и бок медведя. – Будто топором кромсали.

Действительно, раны мало походили на укусы или рваные борозды, которые обычно оставляет природный арсенал хищников. Длинные разрезы на шкуре скорее напоминали следы клинка, а продолговатой формы отверстия с обожженными краями и вовсе выглядели почти как дырки от пуль… Только калибром чуть ли не с мою голову.

Я поморщился, представив, что ждало бы нас с Еленой, успей мы промчаться через лес чуть быстрее. Судя по количеству ран, запас живучести у медведя был просто немыслимый. Одно или два таких попадания угробили бы любое обычное животное, но этот держался несколько минут. И, видимо, добивать его пришлось уже в ближнем бою – судя по метровым порезам и ранам треугольной формы, явно оставленным каким‑то колющим оружием.

Кто бы ни прикончил медведя, встречаться с ним мне не хотелось совершенно.

– Надеюсь, это чудище не сидит где‑нибудь поблизости, – Елена нервно усмехнулась. – И не ждет, чтобы…

Заговори она на мгновение позже – я не повернулся бы на голос. И не успел бы заметить, как в полусотне шагов где‑то среди верхушек деревьев вспыхнули два алых глаза. И вместе с ними ожила магия – не аспект Смерти, а та, другая, лишенная цвета. Когда от сосны отделилась огромная тень, я снова услышал тот же самый звук, что и днем. Будто прямо над моей головой заработал двигатель, которого здесь не могло быть по определению.

Разум пытался хоть как‑то переварить происходящее – и пока не мог. К счастью, тело неплохо работало и без его участия: выпустило рукоять меча и одним прыжком опрокинуло Елену в траву. За мгновение до того, как гигантская птица пролетела над нами, с негромким лязгом зацепив тушу медведя кончиком крыла.

По голой спине пробежало тепло – но не то, что могло бы исходить от живого существа. И Основа, и тело ощутили одно и то же: источник энергии, которая нисколько не походила на уже привычную и понятную силу аспектов. Она работала внутри огромной крылатой твари, однако в воздух птицу поднимала не магия, а что‑то куда более… технологичное.

– Может, все‑таки слезешь с меня? – поинтересовалась Елена.

– А?.. Да, конечно. – Я послушно перекатился в сторону, прихватив по пути выброшенный меч. – Ты слышала это⁈

Вряд ли моя спутница имела хоть какое‑то представление об импульсных планетарных двигателях, но глухой металлический лязг, с которым двигались гигантские крылья, не пропустил бы и глухой.

– И даже видела, – отозвалась Елена, поднимая с земли штуцер. – Это автоматон! Летающий!

– Ага. – Я прищурился, впиваясь взглядом в темное небо над лесом. – Спорим, эта штуковина сейчас идет на второй заход?

– Тогда погаси свою железку! – Мне в бок вдруг впился острый локоть. – Мы тут как на ладони!

Действительно, я стоял на открытом месте, и сенсоры металлической птицы – или что там у нее было вместо глаз? – наверняка могли засечь полыхающий клинок Разлучника хоть с километра, хоть с трех.

Стоило мне перестать подпитывать маной чары, как магический огонь потух, и все вокруг погрузилось во тьму. Такую густую, что я сразу заметил вдалеке две алые точки. Металлическая птица возвращалась, описав круг над лесом. Шла ровно, едва шевеля крыльями – и только звук скрытого где‑то в теле… точнее в корпусе двигателя становился все громче.

– Видишь? – поинтересовался я, убирая свободную руку за спину и собирая ману на кончиках пальцев. – Попасть сумеешь?

– Еще спрашиваешь, – усмехнулась Елена, поднимая оружие.

Я хотел было посоветовать подпустить автоматон поближе, чтобы взять на прицел сенсор или не защищенное броней брюхо, но не успел. Ствол штуцера с грохотом подпрыгнул вверх, и левое крыло птицы лязгнуло, рассыпая искры. Черный силуэт на мгновение зарыскал в воздухе, но тут же вернулся на курс и даже прибавил скорости. Он мчался прямо на нас, и теперь я сумел если не рассмотреть его в подробностях, то хотя бы оценить габариты.

Не такие уж и монструозные – похоже, автоматон справился с медведем исключительно за счет вооружения. Случись им сразиться на земле, косолапый наверняка задавил бы его грубой силой и весом – раз этак в пять больше. Узкое металлическое тело даже с головой и хвостом было всего в два моих роста длиной. Зато крылья оказались огромные: метров семь размахом, не меньше – другим бы просто‑напросто не хватило подъемной силы нести столько стали, кресбулата и хитрой электроники.

– Крепкий, зараза! – выругалась Елена, дернув скобу штуцера. – Сейчас я его…

Я тоже не стоял столбом. Брошенный мною Факел прочертил темное небо и уже почти впился автоматону между крыльев, когда тот вдруг заложил вираж и, крутанувшись по оси, увернулся. И тут же рухнул вниз, к верхушкам – видимо, неведомые конструкторы заложили в электронные мозги птицы хитрые маневры.

И кое‑что покруче. Металлическая пасть раскрылась в беззвучном крике, и глотка вспыхнула фиолетовым, освещая зубы, грудь и плечи. Раздался пронзительный вой, который на секунду завис на одной ноте – и потом вдруг взвился на пару октав и сорвался в тонкий писк.

Почти ультразвук.

Сначала делать – думать потом. Я сгреб Елену в охапку вместе со штуцером и рывком оттащил в сторону. Вовремя: автоматон дернул головой и выплюнул раскаленный сгусток. Тот на бешеной скорости метнулась к земле, срезал по пути ветку с какого‑то деревца и с оглушительным шлепком вошел в мох, оставив аккуратную продолговатую дыру с оплавленными краями.

Прямо как на медведе.

– Бежим! – рявкнул я, схватив Елену за руку. – К деревьям! Или он нас до костей сожжет!