Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 91 страниц)

Впрочем, вряд ли надолго: вторым ударом Зубов снес шлем.

– Вот и все, – усмехнулся он, приближаясь. – Глупый маленький бастард отправится туда же, куда и его брат с папашей.

Будь у меня время на такие глупости, я бы, пожалуй, испугался: выглядел старик и правда жутко: всклокоченный, с кровавыми ссадинами на лбу и щеках и обезумевшим от ненависти взглядом – от прежней благообразной стати не осталось и следа. Даже для Одаренного его ранга схватка оказалась не из легких. Похоже, Зубов вложил в заклинания весь резерв, и теперь ковылял по снегу с тростью в руках вовсе не потому, что непременно хотел проломить мне череп собственноручно.

А я мог только бестолково трясти головой и дергать плечами, тщетно пытаясь освободиться. Ремни под броней лопнули один за одним, но сталь держала крепко. Лишившись силы, доспехи Святогора из надежной защиты превратились в оковы.

В роскошный металлический гроб, слишком прочный и тяжелый даже для Стража.

– Покончу с тобой, – произнес Зубов, без спешки занося трость, – и потом займусь твоей проклятой семейкой.

– Ну же, давай, – прошептал я пересохшими губами. – Давай, чертова железка, работай! Если в тебе осталось хоть чуточку магии, хоть самая капелька…

И чары отозвались. Не так, как прежде, а робко и нерешительно. Я не слышал ничего, кроме шумного дыхания Зубова и трескотни штуцеров, и все же откуда‑то знал, что Святогор стыдится собственной беспомощности. Но даже сейчас он пытался меня защитить – как мог. Напрочь отключая от прожорливого энергетического контура, сенсоров и систем управления, чтобы страдало только его металлическое тело. А мое – хрупкое и беззащитное – осталось невредимым. Магия волота погасла, сохраняя жизнь хозяина.

Ведь откуда ему, дураку кресбулатовому, было знать, что этой самой жизни нам обоим осталось всего ничего?

– Слушай сюда, железяка древняя, – прорычал я. – Работай! Я тут главный, понял? Это приказ. Командирский доступ! Запуск от имени… да черт бы тебя побрал!

В груди тихо щелкнуло, и движитель взвыл, оживая.

– Что?.. – пробормотал Зубов.

Но договорить не успел. Энергия вновь хлынула в искалеченное тело Святогора, принося с собой то, от чего он до последнего пытался меня уберечь. Я почувствовал боль в оторванной чуть ли не по локоть руке. Грудь вспыхнула огнем, будто это мои ребра только что вывернули наружу, отрывая от плоти вместе с ключицей и плечевым суставом. Любой другой на моем месте, пожалуй, тут же отправился бы прямиком к Праматери – пережить такое и для человека было невозможно.

Просто у меня нашлась причина задержаться.

Ведь вместе с болью пришла и сила. Сигнал мчался по электронным синапсам, снося все блокировки и запреты и повторяя одну‑единственную команду. Магия ломилась из резерва напрямую, всей мощью первородного пламени – и давала схеме такую нагрузку, которую не смогло выдержать даже творение древних колдунов и инженеров.

И первым, как всегда, перегорело и сломалось самое хрупкое – сердце машины. В груди жалобно хрустнуло, и мне между ребер будто вонзили раскаленный прут. Боль навалилась с такой силой, что на этот раз сознание окончательно утонуло в горячей и черной пустоте.

Но перед тем, как отключиться, я все же успел почувствовать, как под броней грозно взвыли движители. Уцелевшая рука Святогора поднялась из снега, взметнулась, нащупывая податливую плоть гигантскими стальными пальцами.

И изо всех сил сдавила.

Эпилог

Гусь пришел в себя, и тут же чуть не отключился снова. На этот раз от страха – уж больно жуткой оказалась рожа, лежавшая щекой в снегу прямо перед лицом. Чуть смуглая, бородатая, перекошенная от злобы, с остекленевшими глазами.

Последнее, что Гусь помнил – как здоровяк в черном камуфляже налетел откуда‑то слева, размахивая то ли ружьем, то ли штуцером, как дубиной. Стрельбу со всех сторон, крики, лязг металла, удар по голове, а потом…

Потом все закончилось. Для бородатого, похоже, уже насовсем: сколько Гусь ни вглядывался, побелевшие губы напротив не шевелились. Изо рта не выходил пар, а глаза все так же смотрели в никуда, застыв темными льдинками.

Помер все‑таки, скотина. Ну и отлично – туда им всем и дорога.

Гусь кое‑как освободил руку и спихнул с себя холодное и тяжелое тело. Оно перекатилось на спину, лязгнув броней, и снова замерло – теперь уже уставившись в небо. Мертвые пальцы до сих пор сжимали штуцер, будто бородатый до сих пор никак не поверить, что его, такого большого и могучего, одолел паренек весом в неполные четыре пуда.

Гусь только сейчас заметил знакомую рукоять. Лезвие подаренного когда‑то отцом ножа вошло в бок почти целиком, аккуратно протиснувшись в узкую щель между кресбулатовыми пластинами. И, похоже, все‑таки нащупало под толстым слои брони и мышц что‑то важное.

Здоровый, зараза… Зато добычи‑то сколько! Куртка вся в крови, ее теперь только на выброс, штаны и ботинки не подойдут – больно велики. А вот броня хороша, такую разве что в Новгороде купишь. И штуцер новый, немецкий – рублей на сто пятьдесят потянет, если не на все двести. И револьвер на боку, и ремень…

И себе, все себе. Что с бою взято – то свято.

Конечно, если этот самый бой выиграть.

Когда где‑то хлопнул выстрел, все мысли о новообретенном богатстве вылетели из головы сами собой. Гусь дернулся и принялся озираться по сторонам, пытаясь сообразить, за кем же нынче осталось поле боя. Точнее, лес, до которого страшная княжеская машина гнала зубовских. Вышагивала, гремела на всю Тайгу, поливая из картечницы – только ветки с деревьев сыпались!

Голова еще кружилась и звенела, как колокол, но Гусь заставил себя подняться. Подобрал трофейный штуцер и, опираясь на приклад, пошел. Куда глаза глядят – все лучше, чем валяться на снегу в обнимку с покойником. Выстрелы еще гремели, но уже далеко – видимо, люди князя все‑таки отбили крепость и погнали зубовских дальше в Тайгу. Но здесь бой закончился давно. И Гусь просто брел, раздвигая плечами ветви молодых сосен, пока не увидел впереди огромное металлическое тело, распростертое на снегу.

И рядом – еще два. Одно изломанное и смятое так, будто его привязали к машине веревкой и на полном ходу тащили по Тайге от самого Великанова моста. И второе – невредимое, но такое же неподвижное. Оно стояло на коленях у поверженного гиганта, опустив могучие плечи, безжизненное и холодное. Даже рубаха на мокрой от пота спине понемногу подмерзала – плоть под серой тканью уже не могла ее согреть.

Казалось, князь тоже мертв. Но стоило подойти ближе, как тот встрепенулся. И даже повернул голову – медленно, словно через силу.

– Ва… ваше сиятельство! – Гусь выронил штуцер и, спотыкаясь, бросился вперед. – Игорь Данилович, вы живой⁈

– Я?.. Живой вроде бы. Что со мной сделается?

Говорил князь так же, как двигался – неторопливо и тихо, едва слышно. На его теле не было ран, зато лицо выглядело… Страшно оно выглядело, вот чего. Как бы не хуже, чем у бородатого, хоть тот уже час‑полтора как помер. Будто за это время пышущий здоровьем молодой мужик каким‑то образом превратился в старика с усталыми и пустыми глазами.

Гусь только сейчас заметил, что князь держит в руках что‑то блестящее. Стекляшку размером примерно с кулак – вроде тех, что бывалые вольники достают из упокоенных таежных машин. Но если их драгоценные находки всегда светились, переливаясь разными цветами, то эта казалась тусклой и безжизненной.

Видимо, из‑за трещины, которая пересекала гладкую поверхность наискосок. Камень не разваливался надвое только потому, что князь не выпускал его из замерзших пальцев.

– А это… это что у вас такое, Игорь Данилович? – осторожно спросил Гусь, усаживаясь на снег.

– А это, пернатый, сердце машины. Вот его.

Князь указал взглядом на металлического великана, и в его голосе вдруг прорезалась такая тоска, будто рядом лежал не пустой механический доспех без головы, а воин, погибший в бою. Верный слуга, который выполнил долг ценою собственной жизни.

И Гусь, который без страха шел с жалким ножиком на здоровенного мужика в броне и каске, вдруг почувствовал, как в носу предательски защипало, а по щеке скользнуло что‑то мокрое и теплое.

– Так это, ваше сиятельство… Как же он теперь – без сердца‑то?

– Об этом не волнуйся, пернатый. Машины – они покрепче нас с тобой. И сердце новое найдем. – Князь улыбнулся, и в его глазах зажглись недобрые искорки. – Я тут как раз придумал, где его можно взять.

Россия, Санкт‑Петербург. 18 декабря 2025 г.