Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 91 страниц)

Глава 24

– … не так уж плохо. Даже удивительно.

Динамик в трубке телефона слегка потрескивал, добавляя знакомому голосу какой‑то особенной надтреснутой усталости. Я не мог видеть Орлова, но почти физически ощущал, как он вымотался за прошедшие с нашей встречи сутки. В отличие от местных чинуш, люди Белозерского наверняка не пытались вставлять ему палки в колеса, но чего стоило только вчерашнее ожидание!

С моих плеч гора упала, когда кортеж из трех бронированных автомобилей умчался из Отрадного в сторону Новгорода, увозя с собой Хряка. Однако мытарства Орлова только начинались. Я даже не пытался вдаваться в подробности, но почему‑то не сомневался, что срочная перевозка одного‑единственного человека за казенный счет требовала заполнения целой кипы бумаг. Разумеется, его сиятельство мог рискнуть и ехать в одиночку поездом или на собственном авто, но…

Но не стал рисковать – и правильно сделал. Средний Зубов не слишком напоминал человека, который бросает слова на ветер, а у его рода наверняка были друзья и в столице, и в Новгороде, и уж тем более по пути.

Пять сотен километров через леса и поля необъятной империи. Вполне достаточно, чтобы заставить исчезнуть автомобиль вместе с водителем и пассажиром.

– Отбываю сегодня в полдень курьерским поездом Новгород‑Москва. – Орлов будто прочитал мои мысли и решил успокоить – то ли меня, то ли себя самого. – В отдельном вагоне с почтой.

– С охраной? – на всякий случай уточнил я.

– Разумеется. Полдюжины солдат из особого жандармского полка и два офицера. Бывалые вояки. – Орлов усмехнулся. – Можете не волноваться – у них и муха не проскочит.

– Наши враги куда крупнее мух, Павел Валентинович. И куда опаснее. – Я прижал трубку к уху плечом и устроился поудобнее. – Но вряд ли даже у них хватит наглости устроить нападение на поезд. Меня куда больше беспокоит то, что может случится до его отправления.

– Надеюсь, что ничего, Игорь Данилович, – отозвался Орлов. – Во всяком случае, пока здесь все тихо.

– Трудно поверить. Неужели Зубовы никак не попытались вам помешать?

– Нет. Напротив, его сиятельство Николай Платонович лично обратился ко мне и предложил помощь. Он утверждает, что и сам хочет разобраться со слухами о контрабанде. – В голосе Орлова вдруг появились ехидные нотки. – И готов требовать, чтобы виновные были наказаны по всей строгости государева закона – кем бы они ни были.

– Думаете, Зубовы хотят повесить всех собак на своих же людей? – догадался я. – Сдать мелкую шушеру и самим остаться не при делах?

– Возможно. Однако я приложу все усилия, чтобы все это не сошло им с рук. А вы… просто постарайтесь дожить до моего возвращения. – Орлов едва слышно усмехнулся. – Доброго дня, друг мой.

Когда я повесил трубку, дядя еще несколько мгновений молчал, выжидательно поглядывая на меня с дивана, но потом все‑таки поинтересовался.

– Ну… И что говорит?

– Говорит, что все в порядке, – вздохнул я, откидываясь на спинку кресла. – Только я ему почему‑то не верю.

– Я тоже, – буркнул дядя. – Слишком уж гладко все выходит. А я Николая Платоновича не первый год знаю. Он такой человек, что если уж гадость задумал, то не отступится.

– Ну так и мы ж не отступимся. Так что давай‑ка за работу. – Я отодвинул кресло и встал. – Посидели – и хватит.

– Надо с плотниками рассчитаться. – Дядя рывком вскочил с дивана. – Боровик их с полдюжины человек нагнал, а сколько за день берут – даже спросить страшно. Но сделали на совесть. Срубы уже все до дождей успели, теперь крышу кладут.

– Хорошо, – улыбнулся я. – Это что ж получается – к зиме буренки уже в новые апартаменты переедут?

– Рано еще. Дерево же усаживается, ему по‑хорошему бы еще годик постоять. А лучше два. – Дядя на мгновение задумался. – Только у нас столько времени нету. Придется что‑то так доделывать. А что‑то и не трогать пока. Сто лет наши сараи служили – и еще послужат.

Я не стал спорить. В прошлой жизни мне не раз приходилось сражаться, однако опыта строительства не было ни у кого из Стражей. Так что в таких вопросах оставалось только довериться Боровику. Старик никуда не спешил, зато работал на совесть, и людей подбирал себе под стать – толковых и осторожных.

– Сколько надо, столько и заплатим. – Я не торопясь направился к выходу. – Не жадничай. Таежный приказ не обеднеет.

Дядя довольно заулыбался – видимо, представил сумму, который Фогель отвалит за трофейные жив‑камни. Их еще только предстояло довезти до Тосны, не попавшись при этом зубовским, но об этом я пока предпочитал не думать.

Были дела и поважнее.

– Ладно, разберусь. – Дядя шагнул следом. – Ты сам‑то куда собрался?

– В подземелье. – Я указал рукой себе под ноги. – Давно уже надо там порядок навести.

* * *

– Так. А ну не дури. – Я снова коснулся оправы из кресбулата кончиками пальцев. – Или тебя маны лишить?

Жив‑камень отозвался, выдав несколько сердитых искорок. Слова он, конечно же, не понимал, но уловить настрой вполне мог – и тут же принялся огрызаться, будто я и правда собрался перекрыть ему поток энергии.

К которой алтарь, похоже, уже успел привыкнуть. И раз за разом перетягивал большую ее часть на себя, хоть я и перераспределял расход вручную каждые несколько дней. Своенравный кристалл явно считал, что у нас нет задачи важнее, чем вернуть ему силу и нормальный вид – и бессовестно пожирал ману, залечивая искалеченную полторы сотни лет назад поверхность.

Получалось неплохо. За месяц трещина стала примерно вдвое меньше и уже почти не «подтекала», сливая энергию в никуда, но и цена оказалась изрядной: контур будто бы нарочно выпихивал меня, норовя втянуть в алтарь побольше силы от первородного пламени в кузне, а стоило оставить его на пару дней, как начинали страдать и охранные чары, которым и так приходилось несладко.

Слишком много времени прошло с того дня, как отец покинул Гром‑камень, чтобы больше уже не вернуться. Бабушка с Полиной и Катей старались, как могли, но этого было недостаточно. Лишившись настоящего хозяина, родовая магия понемногу хирела, и в конце концов от нее остались одни воспоминания.

Но и они кое‑чего стоили. Здесь, в подземелье отпечатки былой силы продолжали жить там, где их не могли видеть ни простые смертные, ни даже Одаренные. Однако я понемногу научился находить следы оставленных предками чар, и они понемногу обретали новое воплощение.

Пусть не такое могучее и изящное, как сто лет назад – на это пока не хватало ни умений, ни маны – но все же живое. Первородное пламя щедро делилось своей мощью, и охранные чары буквально восставали из пепла времен, повинуясь воле законного наследника рода Костровых.

Моей воле.

– Давай, – прошептал я одними губами, мысленно потянувшись Основой к жив‑камню. – Покажи, что у тебя есть.

На этот раз алтарь решил обойтись без привычного полета над крышей господского дома и сразу перенес меня к подножью холма. Только что я стоял в темном подвале – и вдруг появился прямо посреди леса чуть в стороне от дороги, ведущей от Гром‑камня в Отрадное.

Магия звала меня, но пока я лишь бестолково крутил… ну, допустим, головой по сторонам, безуспешно пытаясь понять, почему оказался именно здесь, а не у границы вотчины. Или не у Великанова моста, не у развилки грунтовки, не у старого храма в Отрадном, не у поворота на трассу…

И только когда я догадался заглянуть чуть глубже , бытие, наконец, расступилось, и пропустило меня туда, где еще виднелись следы чар, оставленных здесь то ли отцом, то ли дедом, то ли кем‑то еще раньше – в те времена, когда Гром‑камень еще окружали крепкие стены из острых деревянных кольев.

Но древние Костровы полагались не только на них.

Трава и деревья вокруг потемнели и выцвели, будто вдруг погрузившись в сумерки, и в нескольких шагах передо мной в воздухе проступила едва заметная белесая нить. Настолько тонкая и невесомая, что я сначала принял ее за паутину. И только потом сообразил, что она существует только здесь, в мир, который лишь отражал физический.

А может, и не существовал вовсе – просто мой разум так и не сумел придумать ничего лучше.

Отмахнувшись от мельтешащих вокруг энергетических колец аспектов, я коснулся нити невидимыми пальцами, и она тут же отозвалась, наливаясь голубоватым свечением. Охранное заклинание наполняла сила Льда, но в основе структуры явно был еще один – а может, и сразу несколько.

Ветер, Жизнь, Земля?.. Впрочем, какая разница? Сеть, накрывавшую Гром‑камень со всеми окрестными землями, сплел кто‑то куда способнее, чем я, и в моих силах было лишь наполнить ее тем, что оказалось под рукой.

– Держи, – улыбнулся я. – Только не перестарайся.

Чары послушались – и принялись жадно глотать ману из контура. По ниточке пробежали искры, а через несколько мгновений она и вовсе сменила цвет, налившись оранжево‑красным. Аспект Огня оживил почти исчезнувшую магию, и она вновь готова была служить своему законному хозяину.

Вздумай Зубов приехать сегодня, а не вчера – я почувствовал бы его внедорожные гробы с бойцами за километр.

А скоро смогу и за два, и больше – от самой границы вотчины. Вытянув из контура еще немного маны, я подсветил в бледно‑серых полупрозрачных сумерках и другие нити. Какие‑то из них уходили в землю у дороги, какие‑то обрывались у Отрадного, но некоторые тянулись так далеко, что я уже не мог разглядеть. Но откуда‑то знал – их тоже отставили не просто так.

Охранные чары были повсюду – но пока мне хватило сил только на самые близкие.

Впрочем, для начала хватит и этого. Погасив сияющую сеть, я оставил одну единственную нить. Ту, что шла наискосок через дорогу и вилась среди сосен, понемногу забираясь вверх по холму. Добавил еще немного энергии, и когда мой аспект полностью заменил выдохшийся Лед, наконец, сумел разглядеть не только саму основу, но и то, что на ней когда‑то было.

Крохотные сияющие узелки, каждый из которых означал заклинание. Среди них наверняка присутствовали не только боевые – над созданием защиты Гром‑камня трудилось не одно поколение Костровых и их когда‑то многочисленной и преданной родни. Кто‑то владел Льдом, кто‑то Ветром, кто‑то, как и я Огнем… А может, и другими аспектами, включая высшие. Арсенал «бусинок» на нити насчитывал несколько десятков, если не сотен смертоносных фокусов… раньше.

Я успел изучить всего полтора десятка – так что просто чередовал Стены Огня и Факелы, стараясь не переборщить с расходом маны и не сделать охранную магию слишком уж однообразными и предсказуемыми. Энергии в контуре пока еще было достаточно, и она наполняла чары легко и свободно, и все же умения мне отчаянно не хватало.

Древние колдуны из числа предков наверняка пришли бы негодование, увидев, во что я превратил их безупречное творение. Я обрывал нити, снова скручивал их неуклюжими узлами, вешая на каждый по заклинанию – а иногда и сразу по три‑четыре, мысленно направляя их в разные стороны. Новые чары получались топорными и неуклюжими, но кое в чем я, пожалуй, даже превзошел своих предков.

Упрямства мне уж точно было не занимать – как и сил. И там, где я черпал их из контура особенно лихо, сияние нити из огненного становилось ослепительно‑белым, и громоздкие узелки провисали к земле под весом заключенной в них убойной магии.

В какой‑то момент даже показалось, что я сумею обойти весь Гром‑камень по кругу, и маны останется и на второй защитный периметр. Но в очередной раз потянувшись к контуру, я вдруг обнаружил, что он работает на последнем издыхании.

Доделывать пришлось на чистом упрямстве, и последние штрихи – три‑четыре ниточки с Факелами, уходящие вверх к усадьбе – я сплетал уже из собственного резерва, которого хватило буквально на пару минут.

Да и они, пожалуй, были уже лишними. Вывалившись из пронизанного сияющими алыми росчерками полумрака леса, я обнаружил себя сидящим у подножья алтаря в мокрой от пота рубахе. Перед глазами плавали алые круги, а стук сердца отдавался в ушах так, будто кто‑то в соседней комнате колотил железкой об железку.

У Основы сил не осталось совсем. А обычных человеческих хватило только подняться из подземелья обратно в дом, держась обеими руками за стены. Древний камень приятно холодил ладони, однако помогать не спешил, и путь наверх занял минут пять, не меньше.

И я уже всерьез подумывал усесться прямо на пол и передохнуть, когда передо мной вдруг возникла невысокая фигурка.

– Эй, ты чего? – Ее сиятельство вредина легонько ткнула меня кулаком в бок. – Живой?

– Вроде того, – простонал я.

– Весь день в подвале просидел… Опять с алтарем возился?

– А ты откуда знаешь?

Катя никогда не проявляла особого интереса к моим занятиям. Ну, или делала вид – однако, похоже, была в курсе даже того, что я не спешил афишировать.

– Да тут попробуй не узнай. Весь дом ходуном ходит, – фыркнула она. И на всякий случай уточнила: – В переносном смысле. От магии выхлоп такой, что зубы болят.

– Ты так чувствуешь чары? – удивился я.

– Всегда чувствовала. А толку‑то? – Катя невесело усмехнулась. – Лучше бы боевым магом родилась – как ты. И как папа.

– Ну… Чародеи тоже нужны. – Я обнял сестру за плечо. – Подрастешь – будешь мне помогать.

– Вообще‑то мне уже тринадцать!

Я не стал спорить – просто молча зашагал к лестнице. Точнее, попытался. Катя, похоже, почувствовала, что я еле переставляю ноги, и чуть ли не силой протащила через обеденный зал в соседнюю комнату, где стоял телевизор.

– Подожди тут пока! – скомандовала она, толкнув меня на диван. – Я чай принесу.

– Ничего себе. – Сидевший в кресле дядя даже не поленился отложить газету, чтобы полюбоваться невиданным зрелищем. – Глазам своим не верю… Неужели вы наконец поладили?

– Может быть. – Я с наслаждением откинулся на мягкую спинку. – А всего‑то надо было разрешить девчонке возиться с волотом.

– Ну… По мне так это ты зря. – Дядя неодобрительно покачал головой. – Теперь целыми днями в оружейне торчит. Только вечером домой пришла – сейчас как раз ее сериал начнется.

Я лениво покосился на тускло светящийся в углу черно‑белый аппарат. Но не успели глаза разобрать буквы на экране, как они зарябили, и титры на экране вдруг сменились двуглавым имперским орлом.

– Мы прерываем нашу программу для срочного сообщения! – возвестил из динамика хорошо поставленный женский голос. – Московское телеграфное агентство уполномочено заявить, что сегодня днем произошла катастрофа. Около семнадцати часов вечера курьерский поезд, следовавший по маршруту Великий Новгород‑Москва, сошел с рельс. Причины случившегося пока точно неизвестны, однако Тайная канцелярия предполагает…

– Матерь милосердная! – Дядя выпустил из рук газету, и та с тихим шелестом спланировала на пол. – Так это же…

– … уничтожены взрывом, – продолжила невидимая барышня, когда имперский орел исчез, и вместо него на экране появились искореженные вагоны. – По предварительным данным число жертв составляет семьдесят два человека, в число которых вошли солдаты и офицеры особой жандармской роты и служащий Тайной канцелярии, имя которого телеграфному агентству пока не сообщили.

– Помнишь, ты говорил, что все идет слишком гладко? – мрачно усмехнулся я, поворачиваясь к дяде. – Теперь – нормально?

Глава 25

Телефон молчал. На этот раз из динамика трубки не доносились ни голоса, ни гудки. Наверняка не было даже едва слышного потрескивания, которое обычно означает, что на том конце провода есть хоть что‑то… Или кто‑то.

О таких подробностях я мог только догадываться. Но, судя по дядиному лицу, догадывался верно. Аппарат умер, окончательно и бесповоротно. И его не вернуло к жизни и вращение диска, ни возня с проводом, ни даже сердитое постукивание по видавшему виды корпусу из пластика.

– Может, хватит уже? – усмехнулся я с дивана. – Если ты его сломаешь – нам это точно не поможет.

– Ну… Все лучше, чем просто сидеть. – Дядя сдвинул брови и явно хотел огрызнуться, но все‑таки сумел заставить себя выдохнуть и опустить трубку обратно на рычаг. – А вдруг…

– Увы, – вздохнул я. – Никакого «вдруг» нам не светит. Связи нет. Отключилась. Думаю, еще до того, как по телевизору сказали про поезд.

Дядя наверняка уже и сам давно догадался, и вся его возня с телефоном была скорее попыткой занять себя хоть‑нибудь, чтобы не сидеть совсем уж без дела. Но я на всякий случай решил уточнить.

– Целой дружине, да еще и с парой Одаренных князей, не так уж сложно перерезать провод. Или повалить пару столбов по пути из Гатчины – раз уж они стоят прямо вдоль дороги.

– Думаешь?

– Знаю. – Я прикрыл глаза. – Чувствую.

Работа оказалась не напрасной. Я не только сумел хоть как‑то обновить охранные чары, но и в очередной раз настроился на родовой алтарь в подземелье. Вряд ли безупречная связь могла продержаться дольше пары часов, зато сейчас эффективность контура зашкаливала. А маны в заклинания на периметре я влил столько, что излишки понемногу растекались по всей сети, обостряя мое чутье до предела.

Конечно, летать над вотчиной без алтаря я все равно бы не смог, но направление, откуда пришла… точнее, скоро придет угроза, определял безошибочно.

Дорога на Гатчину. Несколько автомобилей. Легковые, и как минимум один грузовик. Несколько десятков человек, среди них – один Одаренный… Нет, все‑таки двое. Судя по профилю магии, сам Николай Платонович все же решил не покидать свое логово и отправил сыновей.

Наверняка среднего, Александра – тот единственный обладал не только опытом военной службы, но и полноценной боевой специализацией. На его фоне младший брат казался лишь неубедительной кляксой энергии, болтавшейся где‑то в нескольких километрах от Отрадного. И все же стоил пары‑тройки гридней со штуцерами. А может, и пятерых.

Плохо. Но могло быть и хуже.

– Значит, ждем гостей. – Я открыл глаза. – Да и сам подумай. Оставить нас без связи – первое, что придет в голову любому, кто хоть что‑то смыслит в военном деле. Я бы поступил точно так же.

– Да ладно… Должен же хоть какой‑то страх у Зубовых быть. В чужую вотчину среди дня заявиться – это тебе не дичь из капканов воровать. За такие дела государь император шкуру снимет! – В голосе дядя уже не осталось никакой надежды, однако он зачем‑то еще пытался убедить меня. Получалось, надо сказать, не очень. – Может, обойдется еще…

– Сам ведь знаешь, что не обойдется, – усмехнулся я. – Кстати, сейчас уже почти ночь. И лучшей возможности избавиться от нас всех и сразу у Зубовых наверняка не будет. Последствия их, полагаю, не смущают.

– Знаешь, не так уж просто спрятать два десятка трупов. Не говоря уже о тех, кого мы заберем с собой на тот свет. – Дядя поднялся из‑за стола и взял стоявший у стены штуцер. – Я еще не разучился стрелять. Бой будет долгим, в свидетели…

– Какие? Орлова больше нет, а местные чинуши приедут сюда через неделю, не раньше. И когда Тайная канцелярия отправит сюда еще пару сыскарей – будут в один голос заявлять, что род Костровых подчистую истребили вольные искатели. – Я рывком встал с дивана. – И даже если кто‑то ненароком увидит зубовские шевроны – их быстро заставят замолчать.

Дядя с шумом набрал в легкие воздух и открыл было рот, но так ничего и не сказал.

– Минут двадцать у нас еще есть. Или полчаса, – вздохнул я. – Вполне достаточно, чтобы приготовиться и встретить дорогих гостей, как положено.

– Или уйти. – Дядя поморщился, будто каждое слово вызывало у него приступ боли. – Внизу за коровником старая дорога. Заросшая, но машины проедут. Оттуда еще километров пять до трассы на Орешек. Если успеть добраться…

– Зачем? – усмехнулся я. – Предлагаешь бросить дом, чтобы через месяц нас всех прирезали в какой‑нибудь гостинице, будто бродяг?

– Нет. Решать тебе, но… Но это все же лучше, чем умереть. – Дядя покосился на закрытую дверь, будто кто‑то мог стоять прямо за ней и подслушивать. – Род – это не вотчина и даже не Гром‑камень. Усадьбу всегда можно построить заново, а если погибнешь ты, если погибнут Катя с Полиной – вас не вернет и сама Праматерь.

– Я не собираюсь бежать. Но остальных и правда лучше увезти, – кивнул я. – Готовь машину и кого‑нибудь из прислуги. Пусть едут в Орешек. Или в Тосну. Или… Неважно! – Я махнул рукой. – Главное – подальше отсюда. Ночью на этом холме будет очень жарко.

* * *

Снаружи меня уже ждали. Вся дружина, включая Боровика, облачившегося по случаю грядущего сражения в новую броню. Чуть меньше дюжины человек – но зато у них теперь было нормальное оружие, а не ржавый антиквариат, который бы не взяли даже в музей. Почти у каждого за плечами висел многозарядый штуцер, и только Седой взял дядин «холланд», с которым обращался лучше всех в Гром‑камне. Жихарь, Иван и еще пара человек заодно прихватили и арбалеты, а Рамиль с Василием – здоровенные секиры.

Они стояли чуть в стороне, возвышаясь над остальными гриднями почти на голову. Молчаливые, огромные фигуры из стали и кресбулата, больше похожие на маленьких волотов, чем на живых людей – и такие же неподвижные и холодные. Я нисколько не сомневался во всей дружине, но эти двое выглядели так, будто не побоялись бы выйти против зубовских даже в чистом поле.

К счастью, у меня имелся план получше.

– Ну что, ваше сиятельство? – поинтересовался Жихарь, натягивая на лицо лихую улыбку. – Помирать, так с музыкой?

Парень явно нервничал. В первом бою он показал себя ничуть не хуже, чем на охоте, однако сегодняшняя ночь сулила кое‑что посерьезнее пары дюжин вольников, угодивших в засаду на лесопилке.

– Помирать – отставить! – Я сдвинул брови. – А вот музыку мы сударям сыграем такую, что надолго запомнят.

– Сыграем, ваше сиятельство, – отозвался кто‑то из гридней. – У господского дома стены крепкие – никакая пуля не возьмет.

– Верно. И поэтому мы не станем там сидеть. – Я заложил руки за спину. – Именно этого от нас и ждут.

– А где ж еще зубовских встречать? – Жихарь недоумевающе приподнял рыжие брови. – Их с полсотни человек, небось, заявится. Был бы тут Ольгерд Святославич, тогда б еще ничего, а без него – что против такой силы сделаешь?

Я украдкой вздохнул. Действительно, старик в одиночку стоил не меньше, чем половину зубовской гвардии, и лук Елены тоже не помешал бы – особенно когда стемнеет. Но телефон не работал, а второй известный мне способ связаться с далекой Ижорой был слишком уж ненадежным, чтобы раньше времени обещать гридням подкрепление в виде могучего соседа.

Если Горчаков вообще согласится помочь.

– Силы у них больше, это правда. Трое на одного нашего. – Я на всякий случай даже чуть приуменьшил. – Значит, нам остается только застать их врасплох. Удивить врага, спутать ему карты – половина победы.

В прежней жизни мне нечасто приходилось хитрить. Когда обладаешь почти безграничной мощью, нет нужды выдумывать сложные многоходовые схемы, чтобы победить. Моим главным оружием всегда были молот и первородное пламя, а стратегия и тактика только помогали в бою, приближая и без того неизбежное поражение противника.

Сейчас я располагал лишь крохами той силы, но и ее хватило, чтобы дать людям то, без чего не стоит вступать в бой – надежду. Сам по себе план был проще некуда, и основную ставку я, как и раньше, делал исключительно на внезапность и отвагу тех, кто защищает собственный дом, а не идет грабить чужой. Но чем дальше я говорил, объясняя, тем ярче становился блеск в глазах напротив. Искры первородного пламени упали на благодатную почву, и в душах гридней разгорался их собственный огонь.

– Клянусь Матерью и всеми богами, которым поклонялись наши предки – победа будет за нами! – Я расправил плечи и закончил громко, уже в полный голос: – Сегодня мы разожжем костер, который увидят даже в Москве!

Гридни отозвались нестройными криками, а Жихарь даже пальнул в воздух из штуцера – и первым помчался в сторону дороги, чтобы занять свое место. Остальные последовали за ним, и когда последняя закованная в броню фигура растворилась в вечернем полумраке, я развернулся и зашагал к оружейне.

Где меня давно уже ждали.

– Неплохая задумка, – одобрительно усмехнулся дядя, поднимая с верстака кирасу. – Чему‑то вас в кадетском все‑таки учат… Только сработает ли?

– Сработает.

Я улыбнулся и принялся облачаться в доспех. Этот комплект был куда толще обычных пластин, наплечников и наручей – и куда тяжелее. Даже здоровяки вроде Рамиля с Василием вряд ли смогли бы пройти в нем больше пары десятков шагов, но сегодня мне придется ни догонять, ни убегать самому.

Мое место рядом с остальными – там, где они будут стоять насмерть.

– А ты сам куда? – тихо спросил дядя. – Штуцер возьмешь, или с арбалетом?

– Я – к алтарю. Сначала познакомлю его сиятельство Александра Николаевича с охранными чарами. А потом выйду на улицу. – Я поправил броню на плече и с лязгом вытянул руку, проверяя подвижность сочленений. – И убью всех, кто попробует подойти к дому.

* * *

– Не нравится мне это. Слишком тихо.

Его сиятельство Александр Николаевич Зубов поморщился. Он и сам был не чужд здравого смысла и всегда предпочитал действовать с оглядкой, но осторожность брата слишком часто граничила с трусостью.

А иногда и заходила за границы. Как в этот раз, например.

– Хватит уже. Не пугай людей.

Александр чуть понизил голос и оглянулся назад – туда, где у машин неторопливо позвякивали оружием и броней гридни. Некоторые фигуры растворялись в полумраке, но ему совершенно не обязательно было видеть, чтобы знать, кто где стоит.

Три десятка бойцов из Елизаветино, в каждом из которых Александр был уверен, как в себе самом. Почти половина вояк когда‑то служили под его началом в государевой армии далеко на юге, а остальные родились и выросли здесь, на Пограничье. Они знали всю округу, как свои пять пальцев, а кто‑то наверняка успел не раз побывать в Отрадном.

Чуть дальше, у двух здоровенных внедорожников стояли гатчинские гридни из личной гвардии его сиятельства Николая Платоновича. Всего дюжина – зато какие! Александр и сам никогда не экономил на оружии и снаряжении, но броня отцовских вояк стоила, как все Елизаветино. У половины на штуцерах поблескивала новомодная немецкая оптика, с которой они запросто клали пулю в спичечный коробок хоть с двух сотен шагов, и у каждого на боку висел револьвер в кобуре. Не говоря уже о топорах и клинках.

Впрочем, ввязываться в ближний бой его сиятельство не планировал. Мальчишка‑бастард неплохо владел мечом, но вряд ли был так же силен в родовой магии. Настоящему искусству не научат в кадетском корпусе, а старый князь Костров отправился на тот свет куда раньше, чем его братец сумел выпросить у государя дозволения передать титул незаконнорожденному ублюдку.

Сама мысль, что ему, наследнику славного рода Зубовых, придется марать руки о какого‑то там кухаркиного сына, приводила Александра в дурнейшее расположение духа. Настолько, что со всем этих хотелось покончить побыстрее – и, желательно, не вынимая из ножен мечи.

Четыре с лишним десятка стволов против горстки селян, которые куда чаще убирались за коровами и свиньями, чем упражнялись с оружием. Не самый плохой расклад, и никаких поводов для беспокойства – и все же у Александр почему‑то никак не получалось попасть ремнем в пряжку на портупее.

Руки дрожат? Да нет – быть такого не может!

– Слишком тихо, – повторил Константин, оглядываясь по сторонам. – Чую какую‑то дрянь, но что – понять не могу.

На этот раз Александр не стал спорить. Младший братец всегда был трусоват, да и в плане магии не отличался особым талантом, унаследовав лишь крохи отцовского Дара – зато интуицией обладал почти запредельной.

Может, поэтому и уцелел в Тайге среди всякого отребья.

– Да что там может такое быть? – нервно проворчал Александр, в десятый раз проверяя застежку на кобуре револьвера. – Засада? Их человек‑то всего ничего. Наверняка сидят в сарае своем, как крысы. И будут сидеть, пока не выкурим.

– Не засада. – Константин покачал головой. – Другое что‑то… Не знаю, Сашка.

Так брат не называл Александра уже давно. Может, год, а может, и все три. Видимо, крепко занервничал…

И было с чего. Теперь, когда совсем стемнело, лес вокруг больше не казался спокойным и безопасным. В воздухе не пахло порохом, а легкий ветерок не приносил с холма ни звука, и все же темнота скрывала что‑то куда более неприятное и опасное, чем кочки и прикрытые сухой осенней травой ямы, в которых запросто можно сломать ногу.

Александр на мгновение даже пожалел, что не взял с собой побольше людей. Или Платона. Тот, как и Константин, тоже не блистал особыми талантами в боевой магии, но трое Одаренных – это все‑таки куда лучше, чем два.

Но не возвращаться же назад?.. Свои же засмеют. А к отцу с такими вестями и вовсе на глаза не покажешься.

– Ладно, хватит уже прихорашиваться. А то как девки уже… Выдвигаемся! – скомандовал Александр и махнул рукой в сторону холма. – Хромой со своими вперед, остальные – за мной.

Полдюжины фигур отделились от черного силуэта грузовика и быстрым шагом направились вверх, позвякивая доспехами. Шли, как положено: цепью, на расстоянии друг от друга. Им даже не нужно было приказывать не соваться на дорогу – опытные бойцы и сами знали, что лучше не лезть на открытое место и держаться в тени.

– Пойдем. – Александр легонько хлопнул брата по бронированному плечу. – А то без нас всех Костровых поубивают. Скажут потом, что их сиятельства за дружиной пря…

Договорить он не успел. Впереди раздался низкий сердитый гул, в лицо вдруг хлестнул теплый воздух, и один из гридней, шагавших впереди, вдруг вспыхнул, как свечка.

Точнее, просто исчез – и на его месте вдруг появился столб ослепительно‑белого пламени. Такого яркого, что стало больно глазам, а мир вокруг выцвел до плоской картинки, по которой, дергаясь, метались тощие черные силуэты.

Еще одна вспышка – и двое гридней разлетелись в стороны, а третий выпустил штуцер и свалился в траву, прижимая к груди искалеченную руку. В нос ударил запах паленой плоти, а от крика заложило уши. Так, что Александр не сразу, разобрал слова брата.

– Факел! – заорал Константин. – Это Факел! Сашка у них там охранные чары!

– Да откуда⁈ Старший Костров уж лет двадцать как бездарь, а молодой…

Третье заклинание отличалось от первых двух. Полыхнуло не так ярко – зато ударило во все стороны разом. Несколько Огненных Шаров ушли куда‑то вверх, еще два подпалили соседние сосны, но последний все же нашел цель: не успевший залечь гридень с воплем катался по земле, пытаясь сбить пламя.

– Сашка! – Константин схватил Александра за руку. – Давай назад! Уводи людей – или все тут ляжем! Видишь, что творится?..

Солнце уже давно исчезло за холмом, но магический огонь горел так, что вокруг стало светлее, чем днем. И в его отблесках перепуганное лицо брата с распахнутыми от ужаса глазами казалось не просто бледным, а будто вылепленным из свежего снега. По лбу и шее Константина катился пот, но рука, вцепившаяся в запястье, была холоднее льда.