Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 70 (всего у книги 91 страниц)

Глава 17

Проснулся я куда позже обычного. Сквозь занавески на окнах пробивались лучи солнца, а с улицы уже вовсю доносились голоса, хруст снега и ритмичный стук и треск – кто‑то вовсю колол дрова. Тяжелая сталь колуна вгрызалась в дерево, превращая чурбаки в поленья. Самый что ни на есть привычный звук.

Но этим утром он почему‑то показался неприятным, тяжелым и чуть раздражающим, будто каждый удар прокатывался эхом по моей черепушке, и не снаружи, а по внутренней части.

Тихо выругавшись, я перекатился со спины на живот. Одеяло и простыня были чуть влажными, будто мне в очередной раз приснилась высадка на Эринию под обстрелом зенитных орудий. Видимо, явление Черного Ефима оказалось таким же тяжелым, как воспоминания… И еще более затратным.

Ощущения вряд ли обманывали, но я все же потрудился проверить. И, конечно же, не ошибся: от резерва осталась едва ли треть. Старику пришлось постараться, чтобы вломиться ко мне в сознание, однако я и сам изрядно вложился в иллюзию. И теперь чувствовал себя так, будто ночью не спал, и взаправду оказался Матерь знает в скольки километрах за Невой и босиком бродил по снегу среди толпы не совсем живых таежных тварей.

Впрочем… Не такая уж и большая цена за предупреждение. Если где‑то на севере собралось целое полчище восставших мертвецов – а проверить это я смогу уже очень скоро – самое время заняться подготовкой и встретить их, как положено. Уж кто‑кто, а некромедведи точно не станут интересоваться, поправились ли раненые после схватки со стариком Зубовым и готов ли я к новому сражению.

Так что оставалось только подняться, умыться, кое‑как натянуть штаны с рубахой и отправиться делать свои княжеские дела. Голова слегка гудела, во рту пересохло, а в глаза будто насыпали песка, однако для человека, который полночи бродил по Тайге с трехметровым стариком я чувствовал себя не так уж и паршиво.

– Чай будешь? – поинтересовалась Полина, когда я показался на лестнице. – Я как раз заварила.

– Кофе. – Я прогрохотал вниз по ступенькам, на ходу ладонью вытирая с щетины остатки воды. – Желательно сразу ведерко.

– О‑о‑о… Кто‑то не спал? – Полина исчезла за дверью на кухню и загремела посудой. – Я, кстати, тоже. Полночи из твоей комнаты магия сочилась. Опять с контурами возился?

– Ну да, вроде того. – Я благоразумно решил не посвящать сестру в подробности моей встречи с Черным Ефимом. – Работы выше крыши.

– Это еще ничего. – Полина вернулась обратно в зал и поставила на стол передо мной дымящуюся чашку на блюдце. – Я уж думала, ты с кем‑то там дерешься.

– Драки позади. Пока что, – улыбнулся я. – Ладно… Лучше скажи, как там наши раненые.

– Уже на ногах. Еще неделя, и веди их, куда хочешь, – отрапортовала Полина. И добавила: – А еще тебя Горчаков у гридницы ждет. Младший.

– Аскольд? – Я приподнял брови. – Интересно… И давно ждет?

– Да где‑то с шести утра. Когда ты обычно просыпаешься – тогда и пришел. – Полина взглянула на висящие не стене часы. – Замерз уже, наверное…

– Тьфу ты! – выругался я, рывком отодвигаясь от стола. – Чего не разбудили? И почему в дом не позвали?

Обычно старик Горчаков приезжал сам. Раньше отправлял Елену, но в последнее время у нее, видимо, хватало дел и в Орешке, и даже в Новгороде. И если уж вместо главы рода прикатил его сын и наследник, на это наверняка тоже имелись причины. А заставлять парня ждать все утро на морозе было по меньшей мере невежливо.

– Не спеши. – Полина чуть сдвинула брови. – Сначала кофе допьешь – потом иди.

– Ну улице допью, – отозвался я, поднимаясь. – Целый князь ждет, не абы кто.

– Ничего страшного. Пусть учится терпению – в его возрасте уже пора.

От неожиданности я едва не поперхнулся. Катя вполне могла бы чисто из вредности поморозить соседского сына улице часок‑другой, но старшая сестра всегда была образцом не только безупречных манер, а еще и доброты, сострадания и прочих человеческих добродетелей. Однако сегодня почему‑то решила, что пятнадцатилетнему пареньку благородного происхождения, наследнику древней фамилии Горчаковых, следует топтаться на улице, пока я не соизволю проснуться, завершить все положенные ритуалы и выйти наружу из господского дома.

И, судя по загадочной улыбка на губах, у Полины имелись на то причины.

Кофе я все‑таки не допил – оставил на самом донышке вместе с гущей. Впрочем, выгнало меня из‑за стола скорее любопытство, а не воспитание. Если уж Горчаков‑младший не просто пожаловал ко мне в гости, но и без всяких возражений ожидал несколько часов, значит…

Значит, причины были и у него.

Парень действительно стоял у гридницы. Точнее, топтался на месте – так долго выдерживать декабрьский холод без движения не смог бы даже Одаренный. Судя по следам на снегу, он уже раз десять обошел прошелся туда‑сюда вдоль сарая оружейни, и добрел до господского дома и обратно. Сходил в сторону покрытой белой шапкой громадины Гром‑камня, потом вокруг него, потом к гаражу… Может, даже чуть пробежался, чтобы не замерзнуть – и вернулся обратно.

Я бы на его месте, пожалуй, уже не поленился устроить скандал. Или по меньшей мере потребовал бы горячего чая, но Аскольд буквально воплощал собой смирение. Ерзал, подпрыгивал, вытирал нос рукавом – однако и не думал жаловаться или поднимать шум.

Будто не сиятельный князь, а какой‑нибудь мелкий торгаш или вольник…

Впрочем, он и выглядел как вольник: вязаная шерстяная шапка, ботинки армейского образцы, камуфляжные штаны, бушлат – почти такой же ветхий как тот, что носил сам старик Горчаков, только размером вдвое меньше. Единственным, что в облике парня не казалось старьем, была портупея из начищенной кожи. И штуцер – пятизарядный немецкий, с вороненым стволом и тускло поблескивающим темным лаком приклада. Видимо, один из тех, что мы сняли с тел «черных» после битвы на том берегу реки.

В общем, если бы не замерзший и чуть измученный вид, Аскольд смотрелся бы самым настоящим воякой. Даже покруче тех, что порой приходили в Гром‑камень проситься ко мне в дружину. В последний раз мы виделись не так давно, но за эти несколько недель он как будто стал еще чуточку выше ростом и солиднее – а может, просто казался старше своих неполных шестнадцати из‑за облачения.

И я, кажется, уже начал понимать, зачем он пожаловал в гости. И почему смиренно ожидал у гридницы вместо того, чтобы требовать приема и обращения, положенного наследнику княжеского рода.

– Доброе утро, Аскольд! – проговорил я, спускаясь с крыльца. – И что же привело тебя ко мне в такое время?

– Я… я должен принести свои извинения, Игорь Данилович! – выпалил Горчаков, младший, шагая мне навстречу.

Он явно пытался говорить неторопливо и степенно, как подобает серьезному и взрослому мужчине благородного происхождения. Но слишком торопился и нервничал, и поэтому буква «И» в моем имени получилась протяжной и чуть визгливой. От этого парень распереживался еще больше, и оглядевшись по сторонам, принялся тараторить:

– Прошу простить меня за постыдное бегство в тот день на охоте. За то, что я оставил вас наедине с чудовищем, а потом не нашел в себе смелости хотя бы извиниться. Подобное поведение недостойно воина и князя, и я искренне стыжусь своих поступков. Вы же, Игорь Данилович, никому не рассказали о моем позоре, хоть и имели на то полное право!

Речь Аскольду явно сочинял кто‑то другой – наверняка отец. Или сестра, или кто‑то из пожилых слуг. Парень вызубрил слова и теперь выдавал их со скоростью картечницы, не слишком беспокоясь, сумею ли я понять хоть что‑нибудь. Но и того, что удалось разобрать, хватило.

В памяти тут же всплыла полузабытая картина: осенняя Тайга, запах прелой листвы и хвои, неподвластной сезону. Холодный ветер, охота, лай собак, бешеная пробежка через лес. И худенький паренек, стоящий с жалким копьем в руках напротив гигантской твари, больше похожей на оживший холм, чем на дикого вепря.

Аскольд тогда действительно сглупил. И действительно испугался. А вот остальное…

– Так. – Я поднял руку. – Давай‑ка помедленнее, пожалуйста. И, желательно, своими словами.

Аскольд осекся и несколько мгновений молча смотрел на меня. То ли обиженно, то ли удивленно, будто не мог понять, что именно здесь может нуждаться в объяснениях. Но потом все же же заговорил – уже куда медленнее и совсем другим тоном.

– Я удрал, когда вы сцепились с вепрем, – вздохнул он, виновато втягивая голову в плечи. – Когда отец узнал… В общем, он велел мне отправиться сюда и принести вам свои извинения, Игорь Данилович.

Я кивнул. Старик, как и положено главному знатоку и блюстителю древних традиций Пограничья, весьма трепетно относился ко всему, что касалось чести рода. И наверняка был весьма разочарован сыном. И меня нисколько не удивило появление младшего Горчакова с заранее приготовленной покаянной речью.

Скорее я удивился, что парень не пришел раньше. К примеру, сразу после своего бестолкового бегства от наделенного силой Камня кабана‑переростка. Старик наверняка был в ярости уже тогда…

Однако с расшаркиваниями повременил – и еще как.

– Что ж, извинения приняты, – улыбнулся я. – Можешь передать отцу, что я вовсе не считаю тебя трусом или подлецом. Все порой ошибаются.

Формальности мы соблюли… Наверное. Бедняга Аскольд должен был сбросить камень с души, но, судя по упрямому и мрачному выражению на лице, наша беседа еще не закончилась. Парень несколько мгновений мялся, оглядываясь по сторонам, поправил портупею, неуклюжим рывком сдернул ремень с плеча, ткнул штуцер прикладом в снег…

И вдруг опустился передо мной на одно колено.

– Я не могу вернуться домой. – Аскольд склонил голову. – Прошу, князь – возьмите меня в свою дружину. Я откажусь от всех привилегий своего титула и буду служить вам и вашему роду наравне с остальными гриднями. И поклянусь хранить верность, пока вы сами не освободите меня от клятвы.

Да уж, день определенно оказался богат на сюрпризы. Сначала Черный Ефим, потом извинения, а теперь еще и это… Если я хоть что‑то смыслил в традициях Пограничья, старик решил наказать сына со всей строгостью. А заодно продемонстрировал мне запредельное доверие – которое, впрочем, подразумевало нисколько не меньший долг чести и с моей стороны.

– Боюсь, ты не знаешь, о чем просишь, Аскольд. – Я сложил руки на груди. – Сам захотел? Или это воля Ольгерда Святославовича?

– Отец желает, чтобы я искупил свою вину перед вами службой, Игорь Данилович. И чтобы вы научили меня всему, что знаете сами. Сделали из меня воина и достойного наследника Ижоры – раз уж он сам не сумел.

– Отец желает… – задумчиво повторил я. – Так почему же он отправил тебя, а не попросил сам?

Вопрос, разумеется, был чисто риторическим, однако Аскольд явно его ожидал – иначе вряд ли сумел бы ответить так быстро.

– Отцу вы бы не отказали, – вздохнул он, опуская голову еще ниже. – Я должен сам заслужить место в дружине.

– А если не заслужишь? – на всякий случай поинтересовался я. – При всем уважении к вам обоим – служба у гридней непростая. Что я скажу твоему отцу, если ты погибнешь в Тайге?

– Что его сын больше не бегал от схватки. – Аскольд поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. – Думаете, я хуже тех вольников и солдат, которых вы уже взяли?

На этот раз в юном, почти мальчишеском еще голосе прорезалась обида. И, кажется, даже не поддельная: может, парень и отправился сюда исключительно по воле отца, однако и угрызения совести явно были его собственные. Как и желание если не поселиться в моей гриднице бок о бок с рядовыми вояками, то хотя бы доказать, что он этого достоин.

– Нет, Аскольд. Ничем не хуже. Может, даже наоборот, – усмехнулся. – Ты Одаренный князь и наследник рода. Кстати, единственный. И именно поэтому мне бы очень не хотелось, чтобы с тобой случилось что‑нибудь нехорошее.

– Клянусь всеми богами и Праматерью, вам не придется защищать меня, Игорь Данилович! Я умею за себя постоять.

В глазах парня зажглись сердитые ледяные искорки, и на мгновение я будто увидел перед собой не мальчишку пятнадцати лет от роду, а его отца. Старого воителя и мага, рожденного самим Пограничьем и впитавшего мощь Тайги всеми своими жилами. В наполовину детских чертах вдруг прорезался тот, кому очень не нравилось, что его могут посчитать обузой, нахлебником и неумехой, которого придется прикрывать в бою.

– Испытайте меня! – Аскольд стиснул цевье штуцера так, что пальцы побелели. – Так же, как испытывали остальных.

Я со вздохом огляделся по сторонам. В усадьбе всем и всегда хватает работы, так что свидетелей у нашей беседы было немного. Но все же достаточно, чтобы парень всерьез разобиделся в случае моего отказа.

Впрочем… Почему нет? Немного физкультуры еще никому не вредили, а отправить юного вояку домой можно будет и потом. Когда остынет.

– Что ж, если тебе так хочется… Тогда за дело. Ставь штуцер, снимай портупею и бушлат. – Я взглядом указал на верстак за оградой тренировочной площадки, который уже успели очистить от снега. – Посмотрим, чего ты стоишь.

Глава 18

– Крепкий парень, ничего, не скажешь, – уважительно произнес Жихарь, потирая ушибленные ребра. – И рука тяжелая, чую отцовскую породу.

Я молча кивнул – Аскольд и правда держался неплохо. Сейчас он как раз кружил по площадке, отбиваясь сразу от двоих новичков‑гридней. И по всему выходило, что и в этой схватке победа достанется ему: тощий парень с тренировочным мечом и чуть смуглый мужик лет сорока, вооружившийся двумя топорами из дерева, уже вовсю обливались потом, но так и не сумели даже толком зацепить юркого противника.

А Аскольд будто и вовсе не напрягался. Стаскивая с себя бушлат, парень заметно нервничал, но стоило ему выйти за ограду площадки и встать напротив первого противника, я не поверил собственным глазам.

Едва заметная дрожь в руках ушла, спина выпрямилась, брови чуть сдвинулись, а беспокойство в глазах сменилось хмурой сосредоточенностью. Пятнадцатилетний юнец – рослый для своего возраста, но тощий и нескладный, не успевший набрать веса и стати – тут же исчез, и на его месте появился боец. Может, и не самый опытный, зато крепкий и явно обученный сражаться на любом оружии не хуже матерых гридней. Жихарь, разумеется, первым полез проверять на прочность княжеского отпрыска.

И первым отправился в сугроб. Техника у него, пожалуй, была посерьезнее, однако Аскольд все же сумел перебить ее выносливостью и фирменным Горчаковским упрямством. Пару раз получив по ребрам деревянным мечом, он обозлился, перешел в атаку и в конце концов загнал Жихаря в угол, обезоружил и пинком свалил в снег.

– И этих уработает, – тоном знатока проговорил кто‑то из гридней за моей спиной. – Княжич все‑таки.

– Ага, – отозвался еще один голос. – А эти… Ты на того чернявого посмотри – он топор как сковороду держит!

Не знаю, что там насчет сковороды, но в прогнозах парни не ошиблись: не прошло и минуты, как Аскольд уронил на утоптанный снег сначала старшего противника, а потом и молодого. Может, беседы и давались ему не без усилий, однако с тренировочным оружием в руках он явно чувствовал себя в своей тарелке – и показывал класс. Отцовская выучка не прошла даром, и с каждой победой парень становился все увереннее. И все чаще поглядывал в мою сторону, будто вопрошая: достоин, князь? Или нужно уложить еще парочку твоих бойцов, чтобы ты, наконец, понял, какое я на самом деле воинственное сокровище?

И я уже подумывал остановить все это, когда через ограду вдруг полез Рамиль. Здоровяк наблюдал за представлением с самого начала, однако участвовать не собирался… И вдруг передумал. То ли все же решил поквитаться за поверженных товарищей, то ли просто соскучился по толковой драке – после битвы за Невой он неделю с лишним провалялся в лазарете и, похоже, был не против размяться.

– Стой! – Жихарь безуспешно попытался схватить товарища за рукав. – Еще зажить толком не успел, а все туда же… Куда тебе сейчас с секирой ковыряться?

– А я и не с секирой. – Рамиль с пыхтением стащил куртку с могучих плеч. – На кулаках попляшем. Ежели его сиятельство не против.

– Ну… Можно и на кулаках.

При виде внушительной фигуры противника Аскольд отступил на шаг и явно замешкался – но лишь на мгновение. Он весил примерно вдвое меньше Рамиля, однако и не подумал отступить.

И я тут же напрягся. Ведь одно дело драться на деревянных мечах, где все решает скорее ловкость и умение фехтовать, чем сила, и совсем другое – сцепиться с огромным взрослым мужиком, который не раз и не два доказывал, что борьба и кулачный бой у него в крови.

Может, я и не против был избавиться от Аскольда и отправить его домой – но уж точно не с расквашенной физиономией и без пары передних зубов. Отправляя сына ко мне на поклон, старик Горчаков вряд ли рассчитывал, что беднягу станут гонять по площадке.

Впрочем… Нет, пожалуй, именно на это он и рассчитывал – и подготовил парня как следует.

– Вы только друг друга сильно не лупите, – хмуро предупредил я. И на всякий случай уточнил, повернувшись к Рамилю. – Покалечишь княжича – его отец спасибо не скажет.

– Да разве ж можно покалечить, Игорь Данилович? – усмехнулся здоровяк. – Так, попрыгаем, поваляемся…

Поединщики уже успели разойтись по углами теперь неторопливо сближались, кружа по утоптанному снегу. Аскольд осторожно и сосредоточено, будто заранее обдумывая и выверяя каждое движение. Рамиль – вальяжно и даже чуть сонно. Он в два шага занял середину площадки и теперь просто следил за противником взглядом, выставив перед собой наполовину согнутую ручищу.

И никуда не торопился. Но за его обманчивой медлительностью скрывалось умение двигаться куда быстрее, чем можно ожидать от такого медведя. И даже на дистанции в две вытянутых руки Аскольд не мог расслабиться. Не забивался в угол, не жался к ограде – однако и на рожон не лез, предпочитая сначала прощупать здоровяка и не махать кулаками раньше времени.

Без оружия, способного свести на нет почти все преимущества в силе и росте, парень явно чувствовал себя не так уверенно. Но и в боксе тоже кое‑что смыслил. И в стойку встал как положено: на полусогнутых, с правой рукой у подбородка. Левую же Аскольд будто плавно чертил что‑то перед собой, не забывая прикрывать плечом челюсть, чтобы ненароком не поймать внезапный удар. На которые Рамиль, кстати, был мастак.

– Вот тут попробуй разбери, кто кого, – проговорил Жихарь вполголоса. – Княжич молодец, конечно, ну так и наш не вчера драться научился… И силища какая.

– Ага. Поломает мальчишку, – Кто‑то из‑за спиной тоскливо вздохнул. – А нам потом…

– А ну цыц! – бросил я через плечо. – Разговорились тут… Сейчас все на площадку пойдете!

Гридни дружно прикусили языки и уставились туда, где, наконец, начало происходить что‑то по‑настоящему интересное: Рамиль пошел в бой. Пока еще осторожно, но все же двинулся вперед, пытаясь поймать мелькавшую в воздухе руку Аскольда. Тот, разумеется, не стал дожидаться, пока окажется в медвежьих объятиях. Сместился влево, заодно уходя из‑под тяжелой ударной правой. Не шагнул, а будто перетек в сторону.

И вдруг сам атаковал. Рванул к Рамилю, в два прыжка отработал молниеносную серию и ушел обратно в стойку прежде, чем здоровяк успел огрызнуться. Из трех или четырех ударов серьезным получился только один, и тот, похоже, пришелся то ли в грудь, то ли в крепкое, как камень, плечо, но стук плоти о плоть услышали все – звук разве что не покатился эхом по окружающим усадьбу соснам.

Эффектно. Хоть и не слишком опасно.

– Вот княжич дает, – присвистнул Жихарь. – Ловко!

Рамиль не остался в долгу. Вся его медлительность куда‑то исчезло, и могучее тело бросилось вперед и ударило. Один раз, вскользь и не слишком точно, зато с такой силой, чтобы Аскольд не удержался на ногах. Бедняга свалился и проехался боком по снегу, но тут же вскочил – быстрее, чем Рамиль успел рухнуть на него сверху и придавить.

Теперь парень больше не пытался ловить увесистые как два молота кулачищи. Просто уворачивался и отступал, благо, скорость и размеры площадки позволяли. А сам работал на контратаках, легко двигаясь на ногах туда‑обратно – будто на тренировке. И только хмурые брови, сосредоточенный взгляд и чуть зажатые плечи выдавали, как ему на самом деле непросто драться с противником такого размера и силы.

И эта тактика, похоже, работала. Рамиль уверенно наседал, пытаясь загнать Аскольда в угол площадки, но тот раз за разом уходил от попыток перейти в борьбу. На дистанции действовал почти безупречно, да и удары у парня, похоже, были совсем не тренировочные.

После одного из них Рамилю даже пришлось чуть ослабить натиск и отступить, прикрывая локтем трижды пробитый бок.

– Аскольд победит.

Я едва не дернулся – так неожиданно оказалось вдруг услышать прямо над ухом тихий знакомый голос. Полина стояла у меня за спиной. И, похоже, стояла уже давно – гридни успели почтительно расступиться, пропупуская госпожу, и та наверняка видела если не всю схватку, то большую ее часть.

И для нее исход был уже ясен. Хотя я, пожалуй, скорее поставил бы на Рамиля. Здоровяк получил с полдюжины крепких ударов, однако ему случалось пережить и не такое. В том время как Аскольду хватило бы пропустить всего один. Или чуть зазеваться и угодить в захват.

Впрочем… Чем дольше я смотрел, как парень двигается, тем больше убеждался, что Полина запросто может оказаться права. Рамиль пока не подавал признаков усталости, однако Аскольд даже не вспотел. Его будто выковали из железа… Или вырезали из льда, подарившего силу родовому таланту Горчаковых.

– Победит, – так же вполголоса повторила Полина. – Смотри, как он двигается. Уже не как обычный человек.

Я молча кивнул. Действительно, сестра не ошиблась. И оказалась куда наблюдательнее и гридней, и меня. Там, где мы видели лишь крепкие руки и движения, отточенные месяцами или даже годами тренировок с отцом, она, как и положено целителю, сумела разглядеть изменения в самой физиологии. Пока еще почти незаметные, однако уже готовые поднять характеристики и возможности тела до тех пределов, которые едва ли доступны простым смертным.

Чуть быстрее. Чуть сильнее. Чуть крепче… Небольшое преимущество – но и его порой достаточно.

– Основа Аскольда просыпается. Но магия пока нестабильная. Ничего особенного, все через это проходили. – Полина шагнула вперед, встала со мной рядом и продолжила еще тише, чтобы никто услышал. – И все же такое иногда может быть опасно. Теперь я понимаю, почему старик Горчаков решил отправить сына к тебе.

Я кое‑как выудил из памяти все знания, которые касались развития и пробуждения родовой силы Одаренных. Меня никогда особенно интересовала эта тема – слишком уж велика пропасть между способностями местных магов и первородной мощью Стража. Однако в госпитале я довольствовался лишь крохами прежних возможностей, а читать было все равно нечего, так что и медицинские справочники в конце концов пришлось проштудировать от корки до корки.

И если старая книга не соврала, дети Одаренных демонстрируют необычные способности уже с пяти лет, а особенно талантливые наследники древних родов – с трех. Но в детстве, на счастье матерей и нянек, попытки управиться с магией редко доходят до полноценных заклинаний. Первые полтора десятка лет жизни будущие аристократы представляют серьезную угрозу разве что для мух, тараканов, комаров и мелкой домашней скотины.

Настоящая сила приходит позже, когда вчерашние мальчишки начинают превращаться в молодых мужчин, а девчонки становятся женщинами. Тело созревает – и вместе с ним созревает и Основа, которую тоже нередко цепляет гормональным штормом. И дело не только в нестабильных магических способностях, но и в том, что вчерашние юнцы получают оружие, сопоставимое по мощи с крупнокалиберным штуцером.

И пусть этих самых юнцов учат выдержке и хорошим манерам с младых ногтей, их магия все равно опасна. И все равно требует и присмотра, и обучения, и еще Матерь знает чего.

– Да уж… – вздохнул я. – Удружил мне Горчаков, ничего не скажешь.

– Не суди старика строго. – Полина взяла меня под руку. – Таким доверием он оказывает тебе и всему нашему роду честь, а Аскольду нужен не только наставник, но и друг. Тот, кто сам еще помнит, каково это – быть мальчишкой, который только‑только обретает силу Одаренного. И к тому же сейчас Гром‑камень – самое безопасное место на всем Пограничье.

– И я не против, чтобы все так и оставалось, – проворчал я. – А пятнадцатилетний пацан с магией страшнее обезьяны с картечницей.

– А с такой угрозой справится только мой могучий и отважный брат. – Полина улыбнулась и легонько ткнула меня в кулаком в бок. – Кажется, у тебя вот‑вот появится оруженосец.

– Как знать. Рамиль неплохо держится.

Последние мои слова сестра, наверное, уже не услышало – так громко вопили гридни, поддерживая одновременно и Аскольда, и его огромного противника. Тот устал от бесконечной пляски и бросился в бой, наплевав на защиту. Пропустил пару увесистых ударов, однако все же успел поймать парня за руку и сгрести в охапку. Прямо на моих глазах грубая сила вступила в последнюю схватку с родовой магией.

И все‑таки проиграла. С площадки полыхнуло Даром, Аскольд вырвался, ударил Рамиля локтем под дых и, извернувшись, сам обхватил его за торс двумя руками. Тот еще пытался сопротивляться, но было уже поздно. Парень шумно выдохнул, подсел, оторвал от земли сотню с лишним килограмм человеческой плоти – и швырнул в снег.

– Княжич! – заорал Жихарь мне прямо в ухо. – Княжич победил!

Остальные гридни тут же подхватили вопль. Рамиль с кряхтением поднялся, а Аскольд… Аскольд просто стоял и улыбался, будто сам не мог до конца поверить, что справился с опытным взрослым мужиком вдвое тяжелее. Суровый и сосредоточенный вояка исчез, снова уступая место мальчишке.

До бессовестного довольному мальчишке.

– Ну как, Игорь Данилович, – произнес он, перекрывая шум толпы, – теперь – возьмете?

– Да чего тут думать? – Жихарь легонько толкнул меня плечом. – Ваше сиятельство, вы ведь.

– Разговоры – отставить. – Я сложил руки на груди и гаркнул уже во весь голос: – Все – по своим местам! Чтобы через минуту духу вашего тут не было! – Я набрал в легкие воздуха и, развернувшись к Аскольду, добавил уже вполголоса: – А вас, сударь, я попрошу остаться.

– Остаться? – осторожно повторил тот, провожая взглядом широкую спину Рамиля. – Значит, возьмете все‑таки, Игорь Данилович.

– Возьму. – Я не стал тянуть и изображать загадочность. – Скажем Жихарю – пусть подберет тебе снаряжение.

– Благодарю, ваше сиятельство! – выдохнул Аскольд. – Клянусь, вы не пожа…

– Да брось ты эти «сиятельства». – Я развернулся и зашагал обратно в сторону господского дома. – Мы с тобой равны по происхождению и титулу. Значит, наедине можешь называть меня князем. Или по имени.

– А… а не наедине?

– Игорь Данилович, – ответил я. – И не стоит возражать, если остальные гридни будут называть тебя сиятельством.

– Привилегии мне не нужны. – Аскольд нахмурился. – Отец сказал, я должен служить вам наравне со всеми.

– В таком случае, мы его разочаруем. Мы – это и ты, и я, и сама матушка‑природа. – Я усмехнулся и покачал головой. – Которая потрудилась создать тебя Одаренным. Уже скоро ты сможешь кулаком сломать сосновую доску в два пальца толщиной. А потом научишься вещам, которые не под силу никому из обычных людей. И если уж в тебе есть магия – не следует делать вид, что это не так. И уж тем более не следует забывать о своем происхождении. – Я указал на понемногу удаляющиеся спины Рамиля с Жихарем. – Потому что они точно не забудут.

– Но тогда… как? – пробормотал Аскольд.

– Никак. Ты останешься князем Горчаковым. – Я пожал плечами. И тут же сдвинул брови. – Но больше никаких поблажек. Будешь жить вместе с остальными. Есть вместе с остальными, тренироваться и ходить в караул. И выполнять мои приказы. Если я скажу идти – ты идешь. Скажу драться – дерешься. Если я скажу бежать и прятаться… что ты делаешь?

– Бегу и прячусь.

Судя по протяжному вздоху, у парня явно было свое мнение на этот счет, однако спорить со мной он, конечно же, не стал.

– Ну, значит, договорились. – Я легонько хлопнул новоиспеченного гридня по плечу. – А сейчас – отдыхай. Завтра у меня как раз есть для тебя работенка – поедем на тот берег.

– В Тайгу? – Глаза Аскольда тут же зажглись азартом. – Охотиться?

– Надеюсь, что нет, – улыбнулся я. – Просто отвезем туда одного любопытного старика.