Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 91 страниц)

– Если вы сумеете держать их в руках. – Орлов покачал головой. – В Тайгу редко идут добропорядочные граждане, друг мой. Вам придется иметь дело с отребьем.

– И в этом мне поможет моя репутация, – усмехнулся я. – Разве не так?

– Я уже говорил, что нисколько не сомневаюсь в ваших способностях, Игорь Данилович. Более того – я почти уверен, что получить грамоту от государя будет не так уж сложно. – Орлов нахмурился и посмотрел мне прямо в глаза. – Хоть это и потребует времени. На вашем месте я скорее опасался бы другого.

– И чего же?

– Врагов по эту сторону Невы. Вряд ли Зубовы и им подобные будут в восторге, когда узнают о ваших планах. Москва наверняка не станет не возражать, даже если вы построите хоть целый город. – Орлов в очередной раз скривился, виновато отвел взгляд и все‑таки полез под столешницу за коньяком. – Но защищать его придется своими силами. В Тайге вы будете сами по себе, друг мой.

– Не вижу в этом ничего страшного. За последние пару месяцев я неплохо научился сражаться, и моя дружина стала чуть ли не втрое больше. – Я оперся ладонями на подлокотники кресла и рывком поднялся. – И если кто‑то хочет проверить нас на прочность – пусть попробует.

Глава 20

– Ну как, ваше сиятельство? Удачно?

Жихарь дожидался меня внизу у лестницы – видимо, сидеть в «козлике» не хватило терпения. Или просто решил размяться: гипс с ноги сняли еще пару дней назад, и Полина велела начинать ходить. Под дождем заниматься этим было бы весьма тоскливо и проблематично, зато первый этаж ратуши годился в самый раз.

Когда я спустился, Жихарь вовсю наматывал круги по помещению, деловито стуча палкой по каменному полу. И, судя по скучающей физиономии, счет кругов уже перевалил за сотню.

– Удачно? Ну… относительно, – усмехнулся я. – Его сиятельство не имеет никаких возражений. Однако и помогать нам, похоже, не намерен.

– Вон оно как, – помрачнел Жихарь. – Так это, получается?..

– Сами, все сами. Как всегда. – Я поднял лацканы плаща и направился к выходу. – Государеву грамоту разве что дадут – и на том спасибо.

Лично я считал результат беседы… скажем так, удовлетворительным. Орлов, разумеется, не воспылал желанием тут же позвонить полковнику Буровину в крепость и передать в мое подчинение взвод солдат с картечницей и пару грузовиков, однако сама затея ему скорее понравилась. И если у меня в обозримом будущем появится хотя бы документ, который закрепит за нами с Горчаковым право строить и работать на государевых землях, с остальным мы как‑нибудь справимся сами.

В общем, на что‑то такое я и рассчитывал. Но Жихарь, как и подобает гридню, мыслил иначе – и высказывать свое недовольство нисколько не стеснялся.

– Грамота… Толку‑то от этой бумаги? – проворчал он. – Сами все построй, сами защищай, сами государю в казну налог заплати. А они нам – шиш с маслом! Ладно бы еще солдат прислали на заимку, а так ерунда одна получается, ваше сиятельство.

– Ну почему же? – Я взялся за ручку на двери. – И без солдат справимся. Может, оно и лучше – меньше в наши дела нос совать будут.

– Да и пусть! Все лучше, чем вольники. – Жихарь приподнял палку и ловко сиганул через порог, едва коснувшись пола больной ногой. – Этих хмырей из Отрадного испокон веков поганой метлой гоняли! И дедушка ваш, и отец, и Олег Михайлович. А вы их хотите прямо у нас под боком поселить!

– Ну, во‑первых – не под боком, а за Невой, – отозвался я.

Жихарь с шумом набрал полные легкие воздуха. Явно собирался спорить, но, завидев мой взгляд, осекся. И правильно сделал: ему, как моему телохранителю, шоферу, посыльному и иногда даже советнику позволялось куда больше, чем рядовым гридням – но уж точно не возражать князю. Такое я готов был спустить разве что бабушке или дяде – и то исключительно в личной беседе без посторонних.

Мои приказы и решения в Гром‑камне не обсуждались. Однако объяснить некоторые из них, пожалуй, все же стоило.

– А во‑вторых – сейчас времена другие, – продолжил я, неторопливо шагая к машине по мокрому от дождя тротуару. – Кто‑то и зимой приедет, а весной народ в Тайгу толпами попрет. И если мы не устроим их за Великановым мостом – как думаешь, куда они все двинут?

– В Орешек. – Жихарь на мгновение задумался. – Ну и в Гатчину, к Зубовым, получается. Или в Елизаветино, или еще куда.

– Вот именно. И к лету у его сиятельства Николая Платоновича будет целая армия, – кивнул я. – Лучше уж эти люди останутся у нас. Кого‑то я даже возьму в дружину, а за остальными присмотрим. Каторжане и пьяницы не задержатся – мое тебе слово.

– Да понятно, ваше сиятельство. – Жихарь махнул рукой. – Так‑то оно так, только все равно…

Конец фразы я не услышал. Знакомый голос вдруг стал на пару октав ниже, и одна‑единственная гласная повисла тоскливой протяжной нотой, похожей на сердитый бас трубы. Обернувшись, я увидел, что Жихарь замер. Не просто остановился, а будто застыл с полуоткрытым ртом и тростью, слегка поднятой над тротуаром.

Прямо перед ним в воздухе повисли капли дождя. Не привычные глазу бесконечные серые нити, которые тянуло к земле осеннее небо, а крохотные блестящие частички воды идеальной сферической формы. Поначалу казалось, что и они тоже замерли, но потом я все же заметил движение.

Сверху вниз, как и положено каплям – только в сотни раз медленнее. Раньше мне приходилось видеть что‑то подобное, лишь когда Основа разгоняла тело в бою. Но даже тогда взятая взаймы у магии скорость позволяла разве что опережать врага.

Теперь же я настиг само время. Неведомая сила почти остановило его бег, и я успел услышать, как голос Жихаря сменился жутким протяжным грохотом. Будто где‑то совсем рядом сходила лавина или раскололась надвое огромная скала. На крыше здания за пустырем на той стороне дороги что‑то сверкнуло, и я краем глаза заметил, как в мою сторону тянется алый след.

Спасибо Матери за бестолковых оружейников этого мира. Уж не знаю, чем именно они занимались все столетия, минувшие с появления первого огнестрела, но все местные образцы до сих пор представляли собой архаичные и неуклюжие железки. В меру надежные и неприхотливые, зато неудобные и тяжелые, да еще и запредельного калибра. Сделай они ставку на скорость, а не на массу пули, я уже лежал бы на тротуаре с дыркой в области сердца.

Но мне повезло. Здоровенный кусок свинца летел так медленно, что я даже успел заметить, как он вращается, с сердитым низким жужжанием рассекая воздух. Пуля была размером чуть ли не с фалангу пальца – явно из большого английского патрона, а не тех, которыми заряжают штуцера имперского производства.

Стрелок, кем бы он ни был, отлично выбрал позицию: на башенке, у крохотного оконца между ржавой жестяной кровлей и циферблатом здоровенных часов. Между нами было вряд ли больше двух сотен шагов, и с такого расстояния игрушка вроде дядиного «Холланда» запросто проделала бы во мне отверстие размером примерно с кулак. А такое обычно не лечится – даже если Жихарь каким‑то чудом сумел бы доставить меня домой к Полине.

Но кому‑то или чему‑то – достаточно могущественному, чтобы почти остановить время – я определенно еще был нужен среди живых. Жихарь не успел даже начать поворачиваться на выстрел, а я уже толкнул его в грудь – и сам крутанулся на месте, уходя от неторопливо ползущего ко мне раскаленного кусочка свинца.

Когда пуля прошла мимо, мир вернулся к привычной скорости. Потоки дождя вновь вытянулись серыми нитями. Жихарь выронил трость и с размаху уселся прямо в лужу, а эхо от зычного голоса тяжелого штуцера прокатилось над пустырем. От стены ратуши отвалился здоровенный кусок, и во все стороны брызнули осколки камня.

– … не дело это, – договорил Жихарь.

И тут же, не вставая, бросился вперед, явно намереваясь закрыть меня своим телом – на тот случай, если засевший за пустырем снайпер на ограничится одним выстрелом. Реакция у парня была что надо, а преданность – выше всяких похвал, но сейчас такая самоотверженность только мешала.

– Пусти! – прошипел я, кое‑как выворачиваясь из хватки Жихаря. – Ловить его надо, пока не ушел. Вот там, над часами – видишь⁈

Мне никогда еще не приходилось орудовать магией с такого расстояния. Первый Факел прошел мимо, лишь слегка зацепив кровлю, зато второй угодил прямо в башенку. Я честно пытался не перестараться и сработать аккуратно, чтобы только напугать стрелка под крышей, но, видимо, слегка подвели нервы – заклинание вышло чуть ли не втрое мощнее обычного.

Островерхая кровля с флюгером смялась, как от удара гигантским кулаком. Ржавую жесть покорежило и прожгло насквозь, и во все стороны полетели искры и капли расплавленного металла. Из оконца, в котором только что прятался стрелок, хлестнуло пламя. Я мог только догадываться, какого размера было помещение под крышей, но огонь наверняка уничтожил там все живое.

И ушел ниже. Стрелки часов со скрежетом разбросало, а циферблат лишь каким‑то чудом удержался, повиснув то ли на скобе, то ли на уцелевших остатках механизма. По башенка сверху вниз пробежала трещина, и через несколько мгновений часть здания просто съехало набок и рухнуло, обнажая обломки кирпичной кладки и винтовую лестницу.

По которой в спешке спускалась угловатая тощая фигура.

Я не мог похвастать зорким глазом снайпера, как у Седого или Жихаря, но готов был поклясться, что за ее плечами болталось что‑то подозрительно похожее на крупнокалиберный штуцер.

– За ним! – рявкнул я, вскакивая. – Стрелять только по ногам. Он мне нужен живым!

Где‑то сбоку с щелчком распахнулась дверца машины, и раздались тяжелые шаги. Я мчался, не жалея резерва, однако Сокол каким‑то чудом держался со мной наравне, чуть ли не бок о бок – и только за пустырем слегка отстал. Сразу после того, как за спиной раздался шум мотора. Кто‑то – вероятно, Жихарь – сообразил, что на колесах догнать Одаренного куда проще, чем пешком.

– Давайте в обход! – Я на бегу указал рукой на улицу за пустырем. – Окружите здание. Чтобы мышь не проскочила!

У длинного здания с часами было три или четыре входа, и я без колебания выбрал ближайший. И, уже снося с петель тяжелую деревянную дверь, запоздало сообразил, что стрелок вполне мог оказаться не один. Оторвавшись от своих людей, я всерьез рисковал наткнуться на полдюжины стволов, но мне уже было все равно. Основа полыхнула в груди, разом спалив остатки осторожности, и погнала горячее от охотничьего азарта тело сначала вперед, а потом и вверх по лестнице – туда, где‑то ли на втором, то ли на третьем этаже слышались торопливые шаги.

Кем бы ни был таинственный стрелок, бегать он умел здорово. Когда я вылетел с лестницы, врезавшись плечом в стену напротив площадки, фигура со штуцером за плечами мелькнула примерно в двадцати с чем‑то шагах. Красная Плеть сорвалась с моих пальцев и с воем помчалась вслед, озаряя огнем полумрак коридора, но только проделала дыру в стене.

– Стой, черт тебя возьми! – заорал я, на ходу зажигая в руке еще одно заклинание. – Все равно не уйдешь!

Путь от лестницы до поворота занял всего несколько мгновений, но стрелок снова успел убраться с глаз. Впереди что‑то грохнуло, раздался треск, и за углом меня встречала только полуоткрытая дверь. Стальная дужка замка «с мясом» выдрала кусок косяка, а одна петля, кажется лопнула – и это после одного‑единственного удара. Мой загадочный враг не только носился, как угорелый, но и силы, похоже, был недюжинной.

Плевать. Тем приятнее будет уложить его мордой в пол.

Ворвавшись в помещение, я едва не споткнулся об диван – похоже, это оказалась чья‑то комната. Стрелок уже добрался до окна, и распахнув его, шагнул прямо на крышу – я кое‑как успел разглядеть кровлю, подходившую прямо к стене третьего этажа.

Худощавая фигура в видавшем виды камуфляже и плаще с капюшоном отшвырнула уже бесполезный штуцер. Тот громыхнул о крышу, тускло блеснув стеклышком в латунной трубке прицела, а стрелок завалился на бок и быстро заскользил по влажному от дождя металлу. Выругавшись, я в два прыжка махнул через комнату и перебросил ногу через подоконник, развеивая уже готовые сорваться с пальцев боевые заклинания.

Обойдусь и кулаками. Парень оказался достаточно силен, чтобы пинком снести крепкую дверь, но в драке со мной ему ничего не светит. Да и бежать уже некуда: вламываться в соседние окна, рискуя изрезать все руки, слишком долго, а впереди беднягу ждет разве что падение. Высота не слишком большая – но ее хватит, чтобы гарантированно превратить в кашу пару‑тройку костей.

А со сломанными ногами, как известно, далеко не убежишь.

До края крыши оставалось от силы метра полтора, а стрелок все так же ехал на боку вниз, не делая попыток подняться и удрать. И я уже не без удовольствия представлял, как поймаю его за шиворот, затащу обратно в комнату и наглядно продемонстрирую, что обычно случается с теми, кто имеет глупость связываться с князем Костровым.

Но моим планам не суждено было сбыться.

Когда до неминуемого, казалось, падения, оставались считанные мгновения, стрелок снова нашел, чем меня удивить. Не знаю, сколько всего тузов он прятал в рукаве своей мокрой выцветшей дерюги, однако этот оказался покруче всех предыдущих. Тощее тело вдруг немыслимым образом изогнулось, поднимаясь, проехало остаток пути на подошвах ботинок и оттолкнулось от края крыши ногой – мощно, так, что металл жалобно заскрежетал, и на кровле осталась здоровенная вмятина.

Стрелок взлетел. Не прыгнул, а именно взмыл в воздух, без особого труда махнув через улицу почти в два с лишним десятка метров шириной. И если до этого у меня еще оставались сомнения, то теперь они исчезли окончательно.

Я преследовал Одаренного. И не какого‑нибудь, а мага с аспектом Ветра, и вряд ли уступающего мне по рангу. А скорее всего – сильнее раза этак в полтора, судя по тому как лихо он скакал по крышам. Я бы такой прыжок повторить не смог – даже при всем желании, потратив на разгон половину резерва.

– Стой… Зараза! – выругался я, зажигая огонь в обеих руках.

Жаровня, Огненный Шар – все без толку. Вырвавшееся прямо из‑под кровли дома напротив пламя стрелок просто‑напросто перепрыгнул, а второе заклинание и вовсе издевательски отвел в сторону. Не отбил каким‑нибудь Щитом Ветра, а будто подхватил в воздухе, даже не обернувшись. И я уже думал напоследок влепить чем‑то вроде пары Факелов, но все‑таки не рискнул: магия такого ранга запросто прожгла бы насквозь пару этажей, а мы с беглецом и так уже оставили за собой достаточно разрушений.

Отвечать за которые перед горожанами, урядниками и лично его сиятельство Павлом Валентиновичем, похоже, предстояло мне – стрелок уже исчез за коньком, и теперь сюда доносился только торопливый грохот ботинок по крыше.

Который, впрочем, тут же сменился ревом мотора. Где‑то за углом раздался сердитый визг покрышек, и на улице прямо подо мной остановился черный внедорожник. Дверь со стороны водителя распахнулась, и оттуда показалась знакомая рыжая макушка.

– Где он, ваше сиятельство⁈ – крикнул Жихарь, запрокинув голову. – Видели, куда побежал?

– Куда побежал, там уж нет, – буркнул я себе под нос. И уже в полный голос скомандовал: – Стой там, жди меня. А этого хмыря не ищите – все равно не догоните.

Где‑то вдалеке завывали сирены. Местные стражи порядка, хоть и несколько запоздало, все же спешили на шум. И я бы мог тоже поспешить вниз, сесть в машину и прочесать пару кварталов в поисках беглеца. Или прямо сейчас отправить Жихаря с остальными окружить соседний дом. Или даже парочку…

Без толку. Таинственный стрелок явно не собирался сидеть на месте, а в скорости перемещения по узеньким улочкам старой части города вряд ли уступит даже автомобилю. Наверняка он уже далеко… куда дальше, чем смогут дотянуться руки бестолкового местного правосудия.

Уже шагая обратно по коридору я зачем‑то вытащил из кармана плаща полученную от Орлова коробочку. Снаружи она ничуть не изменилась – все тот же блеск золота и крохотных драгоценных камней, все та же матовая поверхность благородного дерева, разве что слегка влажная от касания мокрых пальцев. Но зато внутри…

Перстень, конечно же, никуда не делся – но жив‑камень больше не переливался всеми цветами радуги и словно стал чуть меньше. Гладкая поверхность потускнела, и я почти не чувствовал исходящую от нее магию. Вложенные кем‑то куда способнее меня чары сработали, высвобождая заключенное в тонкой структуре заклинание – одновременно простое и могучее. Оно одним махом проглотило весь накопленный внутри запас маны, зато смогло сделать невозможное – на несколько секунд остановило время… почти.

Что бы ни значил на самом деле подарок государя – жизнь он мне все‑таки спас.

Глава 21

– Астра! Стой! Назад… Назад, кому сказала!

Елена продолжала звать, хмурясь и хлопая себя по коленям, а мне оставалось только молча потешаться над ее тревогой. Абсолютно ничем не обоснованной: Вулкан, несмотря на свое совершенно не благородное происхождение, умел вести себя прилично. Да Астра явно не спешила приближаться: умная собака, конечно, не сводила с огневолка глаз, поджимала уши и рычала, однако в драку не лезла.

На ее месте я, пожалуй, делал бы то же самое. Пару месяцев назад, когда я обзавелся странным питомцем у сгоревшей конюшни, Астра была даже чуть крупнее Вулкана, но за осень он не только изрядно нарастил мощь аспекта, но и заметно вымахал, и теперь возвышался над собакой темно‑серой громадиной.

Да чего уж там – даже для хозяйки замерший среди молодых елей силуэт с оранжевыми глазами наверняка выглядел угрожающе, но я слишком хорошо чувствовал эмоции зверя, чтобы всерьез переживать.

Никакой угрозы для Вулкана здесь не было. Он умел постоять за себя, а близость ко мне и вовсе внушало ему чувство защищенности и собственной непобедимости. Домашняя собака, лишенная даже намека на силу аспекта и почти на десяток кило легче, порождала в косматой серой голове разве что любопытство.

Наблюдать, разглядывать… возможно – играть вместе. Примерно такие картины я видел перед собой, когда осторожно тянулся к сознанию Вулкана.

Впрочем, к Елене он относился куда серьезнее – то тоже без опасений. Следуя за нами в паре сотен метров, зверь успел привыкнуть к ее запаху и давно убедился, что она не собирается вредить ему или уж тем более мне. По каким‑то не очень ясным причинам Елена ему даже нравилась…

И только копнув чуть поглубже, я сообразил, в чем дело: связь одинаково хорошо работала в обе стороны, доставляя вместе с магической энергией заодно и мысли. Конечно, мне было куда проще читать Вулкана, но и он тоже порой дотягивался куда‑то на задворки моего разума, где пряталось… что‑то.

Не слишком похожее на полноценное чувство, однако нечто куда большее, чем необходимость вести себя прилично и не забывать о манерах даже в Тайге. Я мог только догадываться, что мне положено испытывать, находясь рядом с дочерью союзника и соседа, а что будет только мешать делу – на равнодушие это не походило несколько.

Похоже, симпатия огневолка к Елене оказалась моей собственной.

– Самка. Молодая, хорошо пахнет… Родит много щенят!

Слов я, конечно же, разобрать не мог, но картинки, неторопливо скользившие в сознании Вулкана, можно было перевести примерно так. Во всяком случае, эти образы были куда понятнее, чем «вожак, двуногий, без шерсти, плохо пахнет», которым зверь мысленно величал меня.

– Хорошая. Твоя?

– Захлопни пасть, – едва слышно проворчал я. – А не то шкуру сниму – коврик сделаю.

– Ты что‑то сказал?

Елена повернулась ко мне. Уже с улыбкой – видимо, наконец, сообразила, что Вулкан пребывает в благостном расположении духа и нисколько не опасен. Мы шли вчетвером уже целый час, не меньше, но расслабилась она только сейчас.

– Ничего. – Я махнул рукой. – Мой волк не кусается. Но гладить его, пожалуй, все‑таки не стоит.

– Весь в хозяина, – вздохнула Елена. – Игорь, у тебя все в порядке?

– Ну, если не считать того, что Тайга снова кишит хищными тварями, – задумчиво проговорил я, – все не так уж и плохо.

– Отец в последнее время почему‑то не любит говорить о тебе. – Елена поправила колчан за спиной, развернулась и неторопливо зашагала по тропинке. – Хоть вы и ведете дела вместе. И я никак не могу понять, какая муха его укусила.

– Не ты одна. – Я соврал не задумываясь. – Мы поэтому почти не видимся?

Похоже, старик так и не рассказал дочери о моем сомнительном приобретении. Зато постарался сделать так, чтобы у нее всегда были дела. В Ижоре, в Тосне, в Тайге, в Орешке – где угодно, лишь бы я случайно не оказался там же.

– Не знаю. – Елена чуть сдвинула брови – и вдруг снова заулыбалась. – А я вообще‑то волнуюсь. Кто‑то ведь должен присматривать за тобой в лесу.

– Считаешь, я не могу о себе позаботиться? – усмехнулся я.

– Можешь. – Елена отвела взгляд. – Ладно, забудь. Пойдем лучше посмотрим, как там твоя дорога.

Я вдруг ощутил прикосновение чужой магии – и через мгновение изящная фигурка уже исчезла среди ветвей, разом опередив меня на пару десятков шагов. Все это подозрительно напоминало бегство, но я так и не успел сообразить, зачем Елене понадобилось использовать Дар – и куда она так спешила.

– Уйдет. Догнать? – прошелестело в голове.

Когда я повернулся к Вулкану, зверь выглядел так, будто искренне забавляется происходящим. Показалось даже, что наглая серая морда ехидно улыбается – и не просто так, а оттого, что ее обладатель почему‑то понимает все куда лучше меня.

Даже обидно.

– Не надо.

Я поправил висевшие на плече ножны с Разлучником и тоже прибавил шагу. Не знаю, что там задумала Елена, но мы шли сюда проведать рабочих с гриднями, а значит, именно этим сейчас и следовало заняться. Примерно с полминуты я высматривал среди деревьев хоть что‑то похожее на тропинку, а потом услышал впереди знакомые звуки и дальше двинулся уже напрямик.

Деревьев в Тайге много, но падают они редко – и уж тем более нечасто делают это просто так. Примерно через полкилометра впереди раздался стук топоров, а потом и шум мотора – где‑то там работал трактор.

Мы с Горчаковым даже успели поспорить, но в конце концов я победил, и большая часть будущей дороги до лесопилки теперь шла вдоль берега Невы – там, где землю можно без особых усилий понемногу раскатать грузовиками, а не возиться с огромными соснами. И только последние полтора‑два километра после поворота на север мы решили проложить среди деревьев.

И вот сюда уже пришлось согнать и технику, и бригаду лесорубов. Саму просеку я без особого труда проделал магией – да так, что щепки летели! – но возиться с торчавшими из земли пнями не хотелось совершенно, и сражение с Тайгой затянулось чуть ли не до середины ноября. Сейчас дорога уже вполне годилась для грузовиков, но я приказал утрамбовать грунт как следует, чтобы не переделывать все заново, когда из земли попрет заряженная магией лихая местная поросль.

В последний раз я заглядывал сюда неделю с лишним назад – и все снова изменилось. Тайга преображалась на глазах, понемногу наполняясь шумом и запахами, которые приносили с собой люди. Вулкан то и дело ворчал где‑то на задворках сознания – бензин, рабочий пот, табак и уж тем более порох ему не слишком нравились.

– Здравствуйте, ваше сиятельство! – Один из лесорубов стащил с головы шапку и неуклюже поклонился. – Доброго дня!

– Матерь в помощь! – привычно отозвался я, подходя ближе. – Елену Ольгердовну видел?

– Такую красоту как же не видеть? Вот туда пошла, Игорь Данилович. – Крепкая рука вытянулась, указывая в сторону Черной речки. – Вот только тут была. Догоните, если надо!

Я молча кивнул и убрался с дороги обратно в лес – срезать пару сотен метров. И заодно поменьше мозолить глаза лесорубам, которые при моем появлении всякий раз бросали работу и принимались изо всех сил изображать учтивость. Не то чтобы я имел что‑то против, однако с начала ноября подобные расшаркивания успели изрядно утомить.

Так что я просто шел по лесу, пока впереди не послышался шум воды. Черная речка, как и прежде, несла свои воды к старшей сестре Неве, и близость морозов ее нисколько не смущала.

– Вот вы где, Игорь Данилович! А я уж искать вас пошел. Думал – заплутали…

Боровик появился из ниоткуда. Даже с моим не самым выдающимся опытом прогулок по Тайге лес у реки без труда просматривался на полсотни метров вперед, и готов был поклясться, что только что впереди никого нет. Но старик, оправдывая свое прозвище, буквально вырос из‑под земли в десятке шагов передо мной.

– Ты откуда взялся? – Я на всякий случай огляделся по сторонам, но так ничего и не заметил. – Прятался?

– Да будто мне делать нечего – от вас прятаться, – заулыбался Боровик. – Пожалуйте за мной, ваше сиятельство – все покажу‑расскажу, что мы тут построили.

Лес вокруг точно таким же, как и в мой прошлый визит к Черной, но старик уверенно шагал куда‑то, огибая деревья. Я отчаянно вертел головой высматривая какую‑нибудь избушку, частокол, шалаш или, в конце концов, домик на дереве, но вокруг были только здоровенные сосны и их младшие товарищи, подступающие к реке чуть ли не вплотную. Мох под ногами понемногу сменялся камнями, но таинственная постройка так и не появилась ни впереди, ни по бокам…

Потому что была внизу. Боровик хитро улыбнулся, оборачиваясь, указал себе под ноги, и я увидел узкую траншею и уходящие вниз ступеньки из половинок бревен. Все это хозяйство упиралось в то, что сначала показалось небольшим холмиком.

И только потом я сумел разглядеть аккуратно сложенные еловые ветки, заложенные землей. Несмотря на близость зимы, лихая таежная фауна уже пустила корни, и убежище Боровика понемногу сливалось с лесом вокруг.

Если бы не лестница и вьющийся откуда‑то дымок, я не сумел бы разглядеть, даже стоя чуть ли не вплотную – маскировка вышла почти безупречной.

– Милости прошу, ваше сиятельство. – Боровик церемониальным жестом пригласил меня внутрь. – Тесновато тут у нас, но уж, как говорится, чем богаты…

Старик явно кокетничал – рукотворное подземелье оказалось чуть ли не вдвое больше, чем я ожидал. На лестнице я действительно поместился не без труда – видимо, ее зодчий создавал под свой рост и плечи – но внизу выкопанные прямо в земле стенки разошлись в стороны, сменившись бревенчатой кладкой. Пусть не слишком ровной, зато надежной и теплой даже на вид. В центре единственного помещения расположился продолговатой формы очаг с остывшими углями, а вдоль стен тянулись самодельные лавки. В дальнем конце расположился низкий стол с парой табуретов и окно – точнее, узкая прорезь, которая заодно и заменяла печную трубу.

Топили здесь явно по‑черному.

– Здорово, правда? – Елена чуть привстала из‑за стола, едва не свернув стоявшее на нем оловянное блюдце со свечкой. – Чай будешь… будете, Игорь Данилович?

– Пожалуй, обойдусь, – отозвался я, продолжая оглядываться по сторонам. – Да уж… Интересная конструкция получилась.

– Землянка, ваше сиятельство. До весны толковый сруб никак не поставить, а вот такое – запросто. Делается быстро, а годик‑два простоит. Даже зимой жить можно. Мы стены уже законопатили как следует – тепло держать будут. – Боровик достал из‑под лавки какую‑то палочку и для пущей убедительности потыкал ею между бревен. – Только топить надо чуть ли не целые сутки, но это разве сложно? Дров‑то хватает – Тайга кругом.

Я молча кивнул. На первый взгляд землянка выглядела… скажем так, не слишком впечатляюще, но на деле была уж точно не хуже палатки или избушки, наспех сколоченной из чего попало. Мне приходилось слегка пригибаться, чтобы не биться макушкой о низкий потолок, а кто‑то вроде Горчакова или дяди и вовсе мог бы разбить себе лоб еще на входе, но человек среднего роста поместился бы здесь без труда.

Нары вдоль стен, небольшая металлическая печка, стол побольше – и жилье для дюжины бойцов готово. Отличное убежище: простое, надежное, теплое, защищенное и от ветра, и от снега.

И, что не менее важно – едва заметное снаружи.

– Скажи‑ка – а можно таких на другом берегу Черной выкопать? – Я повернулся к Боровику. – Штуки две. Где‑нибудь на возвышенности, чтобы через вот эту щелку видно подальше было…

– Можно, ваше сиятельство. Поменьше, но чтобы бойницы на все четыре стороны. Мы еще в немецкую войну так строили. – Старик, похоже, сразу сообразил, к чему я клоню. – В блиндаже пара толковых стрелков хоть целый взвод остановят. А нам, как я понимаю, как раз такое и нужно.

Боровик уже не первый месяц не держал в руках ничего, кроме плотницкого топора, но воякой быть не перестал. И не хуже других знал, как обстоят дела с дружиной. За последние пару недель Седой привел в Гром‑камень еще полдюжины вольников, а Сокол переманил из Орешка нескольких сослуживцев, но в гриднице до сих пор не набралось даже трех десятков человек. И пусть до зимы оставалось всего ничего, холод и снег вряд ли могли защитить мои новые владения от Зубовых.

А в том, что его сиятельство Николай Платонович рано или поздно заявится в гости, я нисколько не сомневался. Скорее наоборот – удивлялся, почему он до сих пор не пожаловал.

Видимо, нашествие тварей из Тайги каким‑то образом коснулось и его. Только защищать старику приходилось не крохотную вотчину, а примерно сотню километров сплошного леса. А это не так уж и просто сделать – даже с огромной дружиной и парочкой Одаренных сыновей.

– А с плотиной то чего прикажете делать, ваше сиятельство? – поинтересовался Боровик, вырвав меня из размышлений. – Сосен много свалили – можно трактором притащить и временную поставить. А реку в другое русло пустить, чтобы весной проще работалось.

– Можно, – кивнул я. – И сваи пока подвезем, и плиты. Пусть лежат, ничего им на морозе не сделается.

– Ишь как… Бетонную хотите ставить, ваше сиятельство? – Боровик недоверчиво прищурился. – Это ж какие деньжищи…

– Немалые. – Я со вздохом опустился на лавку. – Но зато сто лет стоять будет.

– За рекой, может, и будет. А тут Тайга, ваше сиятельство. И вода, и земля такая, что и железо, и камень сожрут. – Боровик на мгновение задумался. – Только если чарам все оплести – только это особый специалист нужен. А таких магов и в Новгороде попробуй найди.

– Значит, из Москвы выпишем, – хмуро ответил я, – если надо будет.

Старик не зря сомневался, но его осторожность понемногу начинала раздражать. Я еще с самого утра удрал из Гром‑камня, чтобы не выслушивать то же самое от дяди, однако разговоры о сложностях стройки настигли меня и в Тайге. И я уже вовсю придумывал уважительную причину удрать, оставив Елену допивать чай в компании Боровика…

Когда она отыскала меня сама. Снаружи раздался треск, и сразу за ним – грохот, разом заглушивший и стук топоров вдалеке, и журчание Черной в полусотне метров отсюда. Я не мог видеть, что случилось, но поставил бы подаренный императором перстень на то, что где‑то рядом рухнуло дерево. Совсем близко, к примеру – на том берегу реки.