Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 91 страниц)

– Две. – Орлов привстал и осторожно оттянул в сторону край шторы. – Две… Три машины.

– Ну вот, – усмехнулся дядя. – Какие вам еще нужны доказательства?

Я не стал даже выглядывать наружу – хватило и огоньков фар, мелькнувших за стеклом чуть дальше по улице. Автомобили остановились совсем недалеко, примерно в сотне метров. Зубовские головорезы то ли не блистали умом, то ли нисколько не сомневались в собственной безнаказанности. А может, просто поленились тащиться под дождем дольше пары минут.

Зато двигались почти бесшумно – я так и не услышал ничего, кроме далеких раскатов грома. И только оттеснив Орлова от щели между шторами, сумел заметить темные фигуры, крадущиеся по тротуару на той стороне улицы.

Шесть, восемь, десять… Всего двенадцать человек – считая того, что полночи дежурил напротив гостиницы. У некоторых за спиной на ремнях болтались штуцера с ружьями, однако большинство были даже без портупей – видимо, чтобы поменьше шуметь, пробираясь на второй этаж.

Двое быстрым шагом направились через дорогу. И не успели их силуэты исчезнуть за подоконником, как следом зашагали еще четверо, а потом и остальные. Осторожно, но суетливо, чтобы поскорее перейти кое‑как освещенную фонарями улицу.

– Дилетанты, – едва слышно усмехнулся Орлов. – Нет бы сразу по этой стороне двинуть…

Я мог только примерно представлять послужной список столичного сыскаря, но в нем наверняка имелись мероприятия посерьезней сегодняшней засады. Тайной канцелярии приходилось иметь дело и с иностранными шпионами, и с заговорщиками из числа наследников древнейших родов Империи, и с теми, для кого убийство себе подобных давно превратилось в ремесло.

– Лично я только рад, что на нас не охотятся профессионалы. – Я пожал плечами. – Возможно, мы сумеем взять их живыми… Хоть кого‑то.

– Уж постарайтесь, Игорь Данилович, – проворчал в ответ Орлов. – Обычно ваши враги умирают слишком быстро, а мне будет непросто допрашивать трупы.

– Ничего не могу обещать. – Я неторопливо направился к двери. – По местами, судари. Пора встречать гостей… И проверьте оружие – хоть, надеюсь, на этот раз обойдется без стрельбы.

Темнота за спиной отозвалась сердитыми щелчками.

Глава 16

– Тише, судари, – проворчал я. – Прошу вас, тише.

Ковры на полу глушили шаги, а толстые каменные стены гостиницы, построенной еще чуть ли не в позапрошлом веке, наверняка не пропускали ни единого звука, но Основа уже вовсю работала, накачивая тело маной. Мои чувства обострились до предела, и теперь даже малейший шум казался до невыносимого громким.

А стук, с которым кто‑то из гридней зацепил дверь прикладом штуцера, и вовсе шарахнул сильнее грома на улице – разве что эхом не разошелся по этажам.

– Так. Мы остаемся здесь. Двое в комнатах, – шепотом скомандовал я, пропуская Горчакова в темный конец коридора. – Павел Валентинович…

– Я не собираюсь прятаться от всякого сброда, друг мой, – отозвался Орлов откуда‑то из темноты. – Они не посмеют стрелять в человека, который говорит от имени его величества императора.

Кто‑то за моей спиной – кажется, дядя – едва слышно вздохнул. Даже на Пограничье слово сыскаря из Тайной государевой канцелярии имело вес, и, пожалуй, немалый, однако уж точно не делало его самого неуязвимым. Достаточно одного неосторожного движения, лишнего жеста, чьей‑нибудь глупости – и полетят пули, от которых в узком коридоре будет уже не спрятаться.

– Тогда хотя бы не стойте в проходе, ваше сиятельство, – вздохнул я. И, развернувшись к дяде Горчаковым, приложил палец к губам. – А теперь – ждем. Они уже идут!

На несколько мгновений все звуки вокруг будто исчезли. На этаже стало так тихо, что я слышал только завывание ветра где‑то на чердаке и тихий стук капель по подоконнику. Гостиница все так же спала, и никто из прислуги внизу не спешил приветствовать ночных гостей. Или бить тревогу, или…

Я даже успел подумать, что нанятые Зубовым головорезы вообще не придут. Что нас уже давным‑давно раскусили, что кто‑нибудь из местных предупредил о засаде… Или что внезапно раскаявшийся вольник на самом деле оказался хорошим актером, и настоящая ловушка поджидает меня совсем в другом месте.

Но один‑единственный звук тут же прогнал прочь все сомнения.

Где‑то в темноте едва слышно щелкнул курок. Каждый из незваных гостей наверняка прошел по Тайге не одну сотню километров и умел ступать без всякого шума, однако оружие их все‑таки выдало. Кто‑то уже готовился стрелять – заранее, чтобы не тратить драгоценные секунды на возню с револьвером у дверей.

Горчаков легонько коснулся моего плеча – он тоже услышал. А через несколько мгновений на лестнице раздались шаги. Тяжелые армейские ботинки тихо поскрипывали, опускаясь на покрытые коврами ступеньки все ближе и ближе. Когда на фоне окна в конце коридора мелькнул вытянутый черный силуэт, я при желании смог бы коснуться его рукой – так близко прошел искатель.

И сразу за ним – еще несколько. Двое остановились у стены напротив моей комнаты и трое – там, где спал… где должен был спать Горчаков.

Значит, уже знали. Не только где расположены номера, но и кто именно их занимает – и первыми решили избавиться от Одаренных. А может, вообще не собирались убивать остальных – только выпустить несколько пуль в тела на кроватях и сразу же сбежать, пока гридни в панике хватаются за оружие.

Сейчас начнется.

Я не мог видеть Орлова, но почти физически ощущал, как его Основа наливается грозной и недоброй силой. И на этот раз не Ветром, а чем‑то куда более увесистым, основательным и мне пока еще не знакомым. Похоже, в качестве второго аспекта его сиятельство выбрал Камень… А может и Смерть.

Он же говорил что‑то про допрос трупов. Как знать – может, и не шутил.

Еще несколько вольников вышли в коридор, и я насчитал восемь человек. И еще четверо то ли остались на лестнице, то ли караулили где‑то на первом этаже. Конечно, куда лучше было бы взять на мушку сразу всех, но для этого не хватало людей.

Ладно, справимся. Бывало и хуже.

Я нащупал пальцами кнопку выключателя, и свет в коридоре вспыхнул даже чуть раньше, чем по стенам прокатилось эхо усиленного магией голоса.

– Именем императора – вы арестованы! – Орлов рявкнул так, что наверняка услышали даже в крепости на острове. – Тайная канцелярия! Всем оставаться на местах!

Восемь фигур застыли ледяными изваяниями. Плечистый вольник с револьвером, уже готовый пинком выбить дверь в комнату Горчакова, так и остался стоять на одной ноге – и теперь осторожно поворачивал голову туда, где буквально из ниоткуда появился Орлов. Его товарищи беспомощно озирались по сторонам, понемногу опуская стволы к полу. И только один – тот, что стоял ближе всех, почти у самой лестницы – начал медленно разворачиваться в мою сторону. Сначала двинулась его шея, потом верхняя половина туловища, руки, сжимавшие штуцер…

– Не дури, – предупредил я, поднимая отцовский револьвер чуть повыше. – С такого расстояния даже слепой не промажет.

Для засады я выбрал не привычного уже Разлучника, а оружие попроще. Размахивать почти метровым клинком в тесном коридоре – не лучшая затея, особенно если собираешься взять врага живым, а не изрубить в капусту. Да и в качестве аргумента револьвер, пожалуй, куда убедительнее, чем полыхающий меч. Магия магией, но когда тебе в переносицу смотрит дуло калибром в четыре местных линии – невольно начинаешь вести себя прилично.

Вольник, видимо, подумал то же самое. И тут же сник, опуская плечи.

– Аккуратно положите оружие на пол, – снова загремел металлом голос Орлова. – И ради Матери, не суетитесь. Полагаю, нет нужды объяснять, кто я такой.

– Да чего тут объяснять! – ухмыльнулся двухметровый бородач – видимо, главарь зубовских наймитов. – Я сыскаря за версту чую.

Несколько вольников дружно оскалились. Видимо, им еще до Пограничья случалось иметь дело с государевыми людьми. Только не из столичной канцелярии, а попроще – урядниками, приставами… Впрочем, ничего удивительного – Тайга веками манила разного рода авантюристов, и не все из них были честными охотниками или золотоискателями.

А уж Зубов наверняка нашел самое бессовестное и жадное до денег отребье – другие бы вряд ли подписались на убийство Одаренного аристократа.

– От имени государя я лично обещаю каждому из вас справедливый суд, – продолжил Орлов. – Хвала небесам, вы еще не успели совершить ничего дурного.

– Знаем мы ваш суд. Государева милость – только для благородных, – снова подал голос главарь. – А с нами, таежными бродягами разговор короткий – не петля, так каторга.

– Хватит болтать! – Я зажег в свободной руке магический огонек. – Оружие на пол – или все тут ляжете.

Угроза сработала куда лучше уговоров и обещаний: несколько вольников тут же бросили штуцера и револьверы и задрали руки к потолку. Их товарищи тоскливо озирались по сторонам, но, похоже, понемногу соображали, что расклад вовсе не в их пользу. Нас с Горчаковым наверняка знали в лицо, и драться с тремя Одаренными рискнул бы разве что самоубийца.

И я уже успел поверить, что все закончится без стрельбы, когда откуда‑то с лестницы вдруг раздался противный гнусавый голос.

– Да их там всего ничего! Бежим, братцы – всех не повяжут!

От неожиданности я и сам едва не нажал на спуск, а на вольников крик и вовсе подействовал не хуже электрического разряда. Они дружно дернулись, и тот, что стоял ко мне ближе всех, вдруг поднял опущенный к полу штуцер, разворачиваясь на пятках.

Зря.

Револьвер в моей руке ожил, с грохотом рванувшись вверх. Отдача сердито лягнула в локоть, и вольника будто ударило в голову кувалдой. С такого расстояния тяжелая пуля наверняка разнесла череп на части, но я все равно еще дважды выстрелил еще дважды, зацепив за одно еще одну фигуру в камуфляже.

Время, до этого почти застывшее, сорвалось с привязи – и понеслось вскачь, стремительно наливаясь треском и запахом пороха. Вольники ринулись к стенам, уходя от выстрелов, а их главарь присел и с немыслимым для человека его комплекции проворством подхватил с ковра револьвер. Крутанулся, вскинул руку, прицеливаясь…

Но выстрелить не успел – пуля из дядиного штуцера отшвырнула его на пару шагов, оставив на мокрой куртке внушительных размеров дыру. Судя по жалобным крикам, Орлов в своей части коридора тоже справлялся неплохо, и я уже думал рвануть ему на помощь и уложить хоть пару вольников врукопашную, однако Горчаков сработал быстрее.

На его месте я бы шарахнул Кольцом Льда прямо в толпу – куда‑нибудь, по ногам, чтобы свалить побольше противников и не зацепить своих. Но старик в очередной раз сумел удивить, и вместо этого выудил из арсенала фокус посложнее.

Окно в дальнем конце коридор со звоном брызнуло стеклом, все двери разом распахнулись, и на этаже разом похолодало, будто на улице вдруг наступил январь. Дождь ворвался внутрь, и его капли застывали на лету, превращаясь в крохотные белоснежные кристаллики. Их веса не хватало пробить ткань, но по не защищенным одеждой рукам и лицам они хлестали с двух или трех сторон разом.

Уцелевших вольников смело невидимой волной. Несколько свалились сразу, а остальные со стоном сползали вниз по стене, пытаясь закрыть от кусачей ледяной картечи хотя бы глаза.

Обстановка не слишком‑то располагала к раздумьям, однако я все же успел почувствовать что‑то подозрительно похожее на зависть. В моей груди бурлила мощь первородного пламени, и по чистой магической силе я наверняка уже почти не уступал Горчакову, но до его изящества и сноровки в обращении с родовом аспектом мне было еще далеко.

Неудивительно – старик оттачивал свое мастерство десятки лет. И там, где я прошелся бы Даром, как бороной, спалив дотла весь коридор, он лишь уложил вольников на пол, никого не покалечив… почти.

– Матерь милосердная, Ольгерд Святославович… В следующий раз предупреждайте! – Орлов шагнул вперед, на ходу смахнув с рукава ледяное крошево. – А где остальные?

– Удрали, – отозвался я, направляясь к лестнице. – Заканчивайте с этими – я постараюсь догнать!

– Стой… Куда? – Дядя рванул за мной следом. – Да подожди ты!

Я одолел пролет в два прыжка и оказался на первом этаже.

– Туда, ваше сиятельство! – раздался испуганный женский голос. – Они побежали туда!

Маленькая рука с тонкими пальчиками высунулась из‑за стойки и указала на входную дверь. Впрочем, я обошелся бы и без подсказки от горничной – вольники со всех ног удирали к машинам и закономерно выбрали самый короткий путь. Тот же, которым сюда и пришли.

Когда я выскочил на улицу, ветер тут же швырнул мне в лицо пригоршню холодной влаги. Основа тут же сердито огрызнулась на чужую стихию и бросило тело вперед – туда, где сквозь дождь и тусклый свет фонарей мчались четыре темные фигуры.

Любой из вольников мог остановиться и встретить меня с оружием в руках, но они даже не оглядывались. То ли еще надеялись добраться до спасительных машин, то ли просто бежали куда глаза глядят в отчаянной надежде избежать участи, которая постигла их товарищей.

– Стойте! – Я на ходу поднял руку с револьвером и несколько раз пальнул в мокрое темное небо. – Именем императора – остановитесь.

Бесполезно – вольники разве что прибавили шагу. Я двигался куда быстрее их, но одна из машин уже сверкнула фарами. Кого‑то оставили на всякий случай – и теперь он явно готовился выручить товарищей.

– Ну уж нет! – прорычал я, швыряя опустевший револьвер на асфальт. – Не уйдете.

Магия вспыхнула в обеих ладонях одновременно. Я прищурился, выцеливая улицу в полусотне шагов, и взмахнул рукой, будто бросая невидимый аркан.

Пламя вспыхнула прямо между силуэтами машин, отрезая путь бегущим. Стена Огня – не самое сложное заклинание, всего‑то на всего пятый ранг, но маны я в него ухнул столько, что оранжевые языки тут же взметнулись на два человеческих роста и разошлись в стороны, поджигая всю улицу от тротуара до тротуара.

– Хватит, любезные! – громыхнул я на весь Орешек, замедляя шаг. – Бежать больше некуда!

Черные тени на фоне огня замерли, бестолково озираясь. Одна попытался было дернуться в сторону, к ближайшему дому, но я шевельнул рукой, и стена пламени послушно переползла по асфальту вперед, отрезая ему дорогу.

– Да чтоб тебя! – выругался вольник. И развернулся, доставая револьвер из кобуры на боку. – Выкуси, князенок!

Видимо, у него были ко мне еще и личные счеты. У лесопилки на Славянке мог погибнуть его друг… А может, отец или брат – такой же вольный искатель.

Такая же продажная тварь, готовая убивать спящих.

Я сжал кулак, щедро подливая в Основу собственной злобы, и покорный мне огонь метнулось со всех сторон, стискивая вольника раскаленными длинными пальцами. Объятая огнем фигура свалилась на асфальт, и от протяжного вопля на мгновение заложило уши. Двое его товарищей тут же рухнули на колени, поднимая кверху руки и бормоча что‑то, а третий с поросячьим визгом бросился прямо на меня – видимо, надеялся проскочить.

Его я убивать не стал. Просто пнул в живот, отправляя обратно – туда, где в огне вдруг проступил квадратный силуэт машины. Не знаю, на что рассчитывал водитель – то ли удрать, то ли снести меня бампером. Автомобиль слегка подпрыгнул, проехав колесом по обгоревшему телу вольника, зацепил крылом второго и с ревом рванул мне навстречу, набирая ход.

Хромированная пасть радиатора блеснула всего в нескольких шагах. Рассудок отчаянно вопил, требуя убраться с пути металлического чудовища, но ярость оказалась сильнее. Она намертво вцепилась в резерв и разом выжала столько маны, что сама моя плоть на мгновение стала чем‑то иным, наливаясь непобедимой мощью аспекта.

Я встретил машину ударом раскрытой ладони, и железо капота застонало, проминаясь. Передние колеса с хрустом разлетелись в стороны, бампер ткнулся в асфальт, высекая искры, а двигатель последний раз чихнул и заглох. Я отодвинул искореженный кузов одной рукой, будто он и не весил тонну с лишним, шагнул к кабине и, размахнувшись, пробил кулаком стекло.

Рука тут же наткнулась на что‑то орущее и податливо‑мягкое. Я скользнул пальцами вниз, схватился за одежду, одним рывком вытащил беднягу‑водителя наружу, разворотив полкабины, и швырнул на дорогу.

Прямо под ноги вдруг возникшему из темноты Орлову.

– Забирайте, Павел Валентинович, – усмехнулся я. – Этот тоже ваш.

– Матерь милосердная… Удивительно, что вы хоть кого‑то оставили в живых!

– Господам искателям было предложено сдаться. Некоторые не пожелали. – Я пожал плечами. – К моему глубочайшему сожалению.

– Как вам будет угодно, – вздохнул Орлов. – Что ж, в таком случае нам остается только дожидаться урядников. Уверен, они будут с минуты на минуты.

– Полагаю, с ними мы все же разминемся. – Я прищурился, высматривая в темноте плечистые силуэты дяди и Горчакова. – Я со своими друзьями собираюсь наведаться еще кое‑куда.

– Вот как? Прямо сейчас, среди ночи? – Орлов приподнял бровь. – Желаете, чтобы я составил вам компанию?

– Пожалуй, нет. Не уверен, что человеку государя следует присутствовать… В общем, я при всем желании не могу обещать, что мой визит обойдется без шума.

– Что вы задумали, Игорь Данилович? – проворчал Орлов. – Хотите спалить еще кого‑нибудь?

– Как знать. – Я поправил ворот куртки и неторопливо зашагал обратно к гостинице. – Но эту ночь в Орешке запомнят надолго.

Глава 17

– Останови вот здесь.

Я указал рукой на обочину дороги. Именно на обочину – ничего похожего на тротуар в это части Орешка никогда не было с самого его основания. Центральные кварталы с каменными зданиями, некоторые из которых разменяли Матерь знает какую сотню лет, остались далеко позади, и теперь нас окружали деревянные здания в один‑два этажа.

И не нарядные домики с резными рамами – вроде тех, что зажиточные горожане строили в северной части – а обшарпанные и покосившиеся халупы. Новых среди них почти не было – большая часть осталась еще с тех времен, когда жизнь на Пограничье била ключом, а жив‑камни, кресбулат, золото и звонкие империалы текли через Орешек рекой.

– Матерь… Тут вообще кто‑нибудь живет? – Жихарь остановил машину и привычным движение дернул рычаг ручного тормоза. – Выглядит, как заброшенная деревня.

Пожалуй, примерно так оно и было: половина построек вокруг давным‑давно лишилась заборов, а их крыши провисли так, что, казалось, уже готовились провалиться под собственным весом. Сложиться, будто карточные домики, припечатав сверху и ветхие срубы, и их обитателей – если такие вообще еще остались в этом Матерью забытом месте. От сараев и коровников остались только груды заросших травой досок. Или жалкие остовы, которые хозяева со всех сторон подпирали толстенными жердями, чтобы они прослужили еще хоть сколько‑нибудь.

По сравнению с этой частью Орешка даже горчаковская Ижора, пожалуй, показалась бы чуть ли не столицей.

– Ну… Кто‑нибудь точно живет, – усмехнулся я. – Наш друг не ошибся с налетом – значит, и здесь вряд ли соврал.

Лучшего места для тайного логова беглых каторжан, всякого ворья, попрошаек, вольников с сомнительным прошлым и прочих не самых благонадежных элементов было попросту не придумать. На юго‑западе города даже жадные до чужих денег торговцы появлялись не чаще пары раз в неделю, а уж урядники и вовсе почти не заглядывали.

Впрочем, никто не жаловался – местные без особого труда наводили порядок сами, хоть и весьма суровыми методами. Если верить слухам, стрельба и поножовщина в Глухом Конце – так в Орешке называли несколько улиц за Черной Речкой – случались чуть ли не каждую ночь. И никто не жаловался.

До сегодняшнего дня, во всяком случае.

– Ну и… срань! – Дядя явно пытался подобрать слово поприличнее, но так и не смог. – Милютин совсем мышей не ловит.

– Ничего. – Я взялся за ручку и открыл дверцу. – Сами поймаем. И мышей, и крыс, и тараканов.

Ботинки тут же ушли в грязь чуть ли не по щиколотку. Дождь уже полчаса как закончился, но дорога успела размокнуть, превратившись в месиво из воды и грязи. Стоило нам перебраться через мост, как даже дядин «козлик», который без труда ползал по Тайге, чуть не застрял, свалившись правыми колесами с обочины.

Размытая дорога, один‑единственный фонарь на перекрестке и лужи. Темнота и еще три‑четыре часа до рассвета – и все это в квартале где и днем лучше не появляться без револьвера в кармане.

Зато нас здесь точно не ждут.

– Игорь. Ты это… уверен? – тихо спросил Горчаков.

– Более чем. Вот же оно.

Я вытянул руку, указывая на двухэтажное здание чуть в стороне от дороги. В нем единственном на всей улице горел свет, и из‑за ветхих стен доносился шум. Нестройный, но громкий хор голосов, сквозь который кое‑как пробивалось натужное дребезжание. Похоже, кто‑то из местных играл на гитаре, развлекая товарищей. Под навесом над крыльцом было темно, однако я даже отсюда сумел разглядеть крохотные огоньки сигарет.

– Да я не об этом. – Горчаков поморщился и покачал головый. – Ты уверен, что нам туда надо? Ну ладно тех в гостинице положили, но нельзя ж всех под одну гребенку. Среди вольников и приличные люди бывают.

– Приличные люди в других местах собираются, – отрезал я. – Раз им хутора и лесопилки не хватило – значит, надо так врезать, чтобы всю жизнь помнили.

– Верно говорите, ваше сиятельство, – отозвался Жихарь из‑за полуоткрытой дверцы «козлика». – Эту заразу давно пора под корень извести. Мне Иван с Василием рассказывали, что в Глухом Конце что ни вольник – то или ворюга, или каторжанин беглый. Я бы на месте Петра Петровича давно бы с солдатами всех разогнал.

– Полагаю, его сиятельство имеет… скажем так, некие основания закрывать глаза на все, что здесь творится. – Я пожал плечами. – А мы – нет. Я не собираюсь устраивать резню, но местной публике определенно следует преподать урок. Впрочем, если вы считаете иначе, Ольгерд Святославович…

– Да я‑то, может, и считаю. – Горчаков мрачно ухмыльнулся и покачал косматой головой. – Только не пускать же тебя туда одного… А то и правда весь дом с землей сровняешь. С людьми вместе.

– О нет. Люди мне как раз пригодятся. Когда все закончится, с ними наверняка будет не против побеседовать его сиятельство Павел Валентинович. – Я снова вытянул руку, указывая на дорогу впереди. – Присмотритесь повнимательнее.

Напротив дома стояло несколько машин. Три штуки, а может, и больше – остальные я не разглядел. Легковушка, пикап и здоровенный квадрат внедорожника. С такого расстояния в темноте не было видно ни цвет, ни модель, однако сам силуэт казался подозрительно знакомым.

Его я определенно уже видел – днем, прямо напротив ратуши.

– Зубовские, что ли? – пробормотал Горчаков. – Обычно они на таких гробах ездят.

– Вот это я вам и предлагаю проверить. – Я легонько хлопнул старика по плечу и развернулся обратно к «козлику». – По коням, судари! Пора нанести визит господам искателям.

Дядя как всегда осторожничал и предлагал подобраться незаметно, но я все же решил сделать ставку на внезапность. Не так уж сложно окружить набитый головорезами здоровенный дом, но с отрядом в семь человек без шума все равно не получится. Кто‑то непременно схватится за револьвер или нож, как это было в гостинице – только на этот раз вольников запросто может оказаться впятеро больше, чем нас.

И если уж драки все равно не избежать – почему бы не ударить первым? С размаху, крепко и мощно, как кузнечным молотом по наковальне.

– Давай! – Я запрыгнул на подножку «козлика» и стукнул кулаком по крыше кабины. – Погнали!

– Будет исполнено, ваше сиятельство! – радостно отозвался Жихарь.

И вдавил газ. Мотор взревел, и машина буквально прыгнула вперед, швыряя из‑под колес комья мокрой земли. За ней следом рванул трофейный пикап, а потом и внедорожник Горчакова. Старик слегка замешкался, но через полсотни метров лихо обошел остальных и помчался вперед, разрезая темноту Глухого Конца светом фар.

Логово искателей стремительно приближалось, и я уже без труда мог разглядеть и автомобили у дороги, и фигуры на крыльце. Кто‑то поспешил обратно в дом, но несколько человек бросились нам навстречу, чуть ли не прямо под колеса Горчакову. Откуда‑то послышалась ругань, сердитый лязг затвора…

Но меня такие мелочи уже не волновали. Основа пробудилась, и мана текла по моим жилам, густая и горячая, как само первородное пламя. Разбавленной веселой яростью Дар рвался наружу, упрашивал пустить магию в ход – и противиться ему не было никаких сил.

Выдохнув, я сжал руку в кулак, стягивая в одну сотни и тысячи невидимых нитей, и обрушил заклинание на берлогу вольников.

Факел вышел мощнее, чем я ожидал – чуть ли не втрое. Ветхую крышу будто срубило топором. Во все стороны полетели ошметки дранки, а окна дружно брызнули стеклами. Сорванные с чердака доски, полыхая, застучали по крышам машин и с шипением падали с навеса в лужи перед домом. Вряд ли даже прямое попадание из крупнокалиберной гаубицы – вроде тех, что стояли в крепости – сумело бы искалечить здание сильнее.

Испуганные вопли еще не успели стихнуть, а я уже бил снова. На этот раз с двух рук, одновременно ставя Стену Огня и швыряя Красную Плеть. Одно заклинание прошлось наискосок по фасаду, срезав кусок крыльца и оставляя на бревнах дымящийся алый рубец, а второе подожгло землю вокруг. Мокрая трава никак не хотела гореть, но я влил в нее столько маны, что вспыхнул бы даже камень.

Где‑то за спиной сердито заговорили штуцера. Гридни присоединились к веселью и лупили наугад – то ли по толстым стенам дома, то ли вообще куда‑то в небо, даже не пытаясь кого‑нибудь зацепить. Несколько человек выскочили на шум с оружием в руках, но с ними тут же разобрался Горчаков: в лицо мне ударило холодом, и от его машины до самого крыльца пробежал снежный вихрь. Вольники разлетелись, как шахматные фигурки, и с криками покатились по траве, теряя оружие.

Еще не вступив в бой, местные уже его проиграли. Самые матерые и опытные из них наверняка уже видели Одаренных в деле и с самого начала знали, что на любой выстрел или блеск ножа мы без промедлений ответим смертоносными заклятиями.

И желающих почувствовать их на своей шкуре ожидаемо не нашлось. Я видел, как в темные фигуры разбегаются прочь от дома, и вслед им летят горящие щепки.

– Бейте, ваше сиятельство. Бейте! – Жихарь вдавил тормоз, останавливая «козлик» напротив крыльца, и схватил лежавший между сидений штуцер. – Эх‑х‑х… Уйдут ведь!

– Пускай, – усмехнулся я. – Мы здесь не по их душу.

Я не соврал Горчакову: устраивать бойню и оставлять за собой несколько десятков дымящихся обугленных трупов действительно не было никакой нужды. Я хотел лишь как следует припугнуть местную шушеру и спалить их логово, чтобы каждый бродяга по обе стороны Невы раз и навсегда запомнил: с князем Костровым шутки плохи.

Но в доме были и те, кого определенно стоило взять живьем.

Не успел я спрыгнуть с подножки на землю, как от черной громадины дома отделились три тени. В отличие от остальных, они не просто удирали, а целенаправленно бежали к машине – тому самому внедорожнику, стоявшему чуть дальше у дороги. Видимо, рассчитывали удрать, пока мы мы с Горчаковым кромсаем магией местную шушеру, и поскорее добраться до центра, где остановился Зубов.

Я бросился им наперерез. Без оружия – от него в таком деле все равно не было бы никакого толку. Первый дружинник попытался отпихнуть меня плечом, но тут же рухнул, получив кулаком в челюсть. Второго я с разбега уложил лбом в переносицу, а третьего нарочно пропустил к машине и только потом ударил ногой с разворота. Мой ботинок врезался гридню в поясницу, и бедняга с глухим стуком влетел в дверцу и сполз по ней бесформенным кулем, протирая смятую железку камуфляжной курткой с до боли знакомым шевроном на плече.

– Опять без меня управился, – проворчал невесть откуда взявшийся Горчаков, вешая топор обратно на пояс.

– Вам остался еще целый дом. – Я развернулся к Рамилю с Василием и указал на поверженных зубовских гридней. – Вяжите этих. А мы заглянем внутрь.

Поднявшись на крыльцо, я пинком снес дверь с петель и шагнул через порог. Внутри никого не было – здание уже вовсю полыхало, понемногу наполняясь дымом, и вольники сочли за благо убраться куда подальше.

– Поглядите‑ка – даже партию не доиграли, – усмехнулся я, указывая на здоровенный стол с поваленными стульями вокруг. – Видимо, очень торопились.

На прожженной папиросными окурками скатерти повсюду лежали карты и смятые купюры. Судя по всему, до нашего появления игра шла крупная – кто‑то из вольников ставил на кон добытое в Тайге золото, а один даже выложил револьвер. Новехонький, дорогой английской марки.

– Одна‑а‑ако, – протянул Жихарь, забрасывая штуцер на плечо. – Столько добра – жалко будет, если сгорит. Ваше сиятельство?..

– Не имею никаких возражений, – усмехнулся я. – И собери оружие. Уверен, Ольгерд Святославович с радостью возьмет что‑нибудь. В качестве компенсации за хутор и лесопилку.

– Да тут на всех хватит. – Горчаков задумчиво почесал бороду. – А ты куда?

– Пойду встречать почтенных людей государя. – Я развернулся и не торопясь направился к двери. – Уверен, они уже на полпути сюда.

Или даже чуть ближе: я еще только вышел обратно к «козлику», где Рамиль с Василием деловито крутили руки зубовским гридням, а моторы уже завывали где‑то на мосту, ведущим в Глухой Конец.

Местные стражи порядка медленно запрягали, зато ехали весьма проворно. Да еще и в таком количестве, что от автомобильных фар рябило в глазах. Я насчитал шесть машин, включая один грузовичок с имперским двуглавым орлом на кабине, и знакомая среди них была только одна – хромированная громадина Орлова.

Его сиятельство прибыл первым, однако остановился чуть в стороне. И, выбравшись из авто, не спешил подходить – и уж точно не оттого, что испугался летящих с догорающей крыши ошметков дранки.

Видимо, решил в полной мере насладиться грядущим представлением.

– Вы… что вы себе, черт возьми, позволяете⁈

Маленькая плешивая фигурка выпрыгнула из автомобиля чуть ли не на ходу. Крохотные крысиные глазки грозно сверкали, отражая пламя за моей спиной. То ли присутствие целого воинства урядников прибавило градоначальнику храбрости, то ли он действительно был возмущен до глубины души – раз уж сразу перешел в наступление без всяких расшаркиваний.

– Что здесь происходит? Почему?.. И чем вы тут занимаетесь? – продолжал бесноваться Милютин. – Потрудитесь объясниться, Игорь Данилович, или, клянусь Матерью, я немедленно упрячу вас за решетку!

Похоже, он настолько уверовал в себя, что хотел взять меня за грудки и потрясти. Но вовремя сообразил, как забавно это будет смотреться – даже раздувшись от праведного гнева, его сиятельство все еще оставался ниже меня чуть ли не на две головы.

– Чем я занимаюсь? – Я сложил руки на груди. – Защищаю себя и своих людей. И навожу здесь порядок – раз уж этим почему‑то не спешат заняться те, кто получает жалованье от государя.