Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 91 страниц)

Лоб, нос, рот. Два уха – вроде бы ничего особенного.

– Ну тогда поспи хотя бы, – вздохнула Катя. – Ты нам вообще‑то еще нужен.

Внутри как‑то сразу потеплело. Видимо, из‑за того, что ничего приятнее от ее сиятельства вредины я не слышал за весь без малого месяц, проведенный на Пограничье.

Древняя боевая машина сумела сделать то, с чем не справились ни дядя, ни Полина, ни даже сама бабушка. Я взглянул на закрепленную на груди голову великана, и на мгновение показалось, что в пустых глазницах мелькнула хитрая искорка. За сотни лет сражений волот получил тысячи ран – и всякий раз его ремонтировали, поменяв пару деталей или залатав дыру в броне очередной пластиной из зачарованного кресбулата или стали. Век за веком оружейники и кузнецы стучали своими молотами, и Святогор возвращался в строй – еще крепче, чем был раньше.

Если очень захотеть – можно починить что угодно.

– Поспи… На том свете отосплюсь, Катюша. – Я протянул руку и осторожно потрепал сестру по макушке. – А сегодня у нас дело за Невой. И еще какое.

Глава 20

– Все, тормози. – Я взялся за ручку на дверце. – Дальше пешком пойдем.

– Ночью, через Тайгу? – тоскливо отозвался Жихарь. – Тут же еще километра два осталось. Можно проехать ведь… Зачем пешком?

– Затем, – отрезал я. – Лес вокруг, машину далеко слышно.

На этот раз я благоразумно решил не шуметь, хоть ради этого нам и предстояла не самая приятная прогулка. Большую часть пути от Великанова моста мы проехали по какой‑никакой дороге, потом вдоль берега, но на этом месте пришло время попрощаться с «козликом» и прихваченным с бобриного хутора пикапом.

И немного пройтись на своих двоих.

Когда Жихарь заглушил мотор, тишина тут же навалилась со всех сторон. Такая густая, что, казалось, еще чуть‑чуть – и ее можно будет потрогать. Я слышал даже стук собственного сердца, а тихое постукивание карабина на ремне о приклад где‑то за спиной разве что не отзывалось эхом среди деревьев.

Звуки вернулись не сразу – я чуть ли не полминуты стоял, вдыхая холодный октябрьский воздух, и только потом услышал, как тихо плещется Нева примерно в полусотне метров. Как мерно поскрипывают сосны где‑то наверху, и шелестит ветер среди гигантских ветвей. Для цикад уже стало слишком холодно, но свой голос в таежный хор вплетала другая живность – совы и еще какие‑то ночные птицы.

Наверняка на охоты выбрались хищники и покрупнее пернатых – но, к счастью, их я пока не слышал.

– Ну, с Матерью. – Я закинул арбалет за спину и слегка подтянул ремень портупеи. – Проверьте снаряжение – и чтобы ничего не брякнуло!

Со всех сторон тут же раздалось сопение, сопровождаемое стуком, позвякиванием карабинов и пряжек и топотом: гридни приводили себя в порядок, готовясь идти через лес. У каждого здесь, от Ивана до старика Горчакова, хватало и своего опыта жизни на Пограничье, но я все равно осторожничал.

Слишком уж серьезную мы затеяли вылазку.

И слишком уж наглую. Дядя изо всех сил пытался убедить меня не лезть на рожон без надобности, но я уже давно устал сидеть в ожидании очередного удара – и решил ударить первым. И не по вотчине врага, которую наверняка защищала не только дружина, но и какие‑нибудь охранные чары, а туда, где вполне мог справиться и крохотный отряд в полдюжины человек.

Особенно если трое из них – Одаренные.

– Иди первой. – Я легонько тронул Елену за локоть. – Мы за тобой.

Изящная фигурка с колчаном за спиной мелькнула в тусклом свете луны и через несколько мгновений исчезла среди зарослей на берегу. Не научись я чувствовать аспект Ветра – наверняка тут же потерял бы ее в темноте, но теперь меня вело вперед не только зрение.

– Погодите, ваше сиятельство! – Жихарь чуть ускорил шаг, чтобы поравняться со мной. – Не спешите. А то так Ольгерда Святославича потеряем.

Обернувшись, я увидел среди деревьев косматую плечистую фигуру. Старик действительно уже отстал, но не сильно. Как и всегда, он решил обойтись без ружья или штуцера и шагал налегке, и даже в свои годы почти не уступал остальным.

– Ничего, догонит, – усмехнулся я. – Тут и сворачивать то некуда.

Идти нам было всего ничего, и берег лежал передо мной, как на ладони. Елена старалась держаться поближе к реке. И лишь изредка удалялась от воды и забиралась поглубже в лес, чтобы ненароком не попасть кому‑нибудь на глаза. Вряд ли Зубовы выставили караул где‑то поблизости, однако рисковать было ни к чему.

А торопиться – некуда. Мы без спешки прошагали половину пути и так и не встретили ничего особенного – ни автоматонов, ни местного зверья с аспектами. Спящая Тайга отличалась от обычного леса разве что могучими кронами сосен над головой и магией, которая здесь буквально сочилась из земли. Но почувствовать ее силу могли только мы с Горчаковым и Еленой.

А остальные просто шли вперед.

– Тихо, как в гробу, – прошептал Жихарь за спиной. – Вроде и никого вокруг, а все равно страшновато. Вдруг пущевик рядом стоит?

– Пущевик? – Я слегка замедлил шаг, разворачиваясь. – Это что за зверь такой?

– А это не зверь, ваше сиятельство. Он… ну, вроде как леший – только больше. В самой чащобе живет, поэтому так и называется. Ростом, говорят – да вот как бы не с эту сосну. – Жихарь вытянул руку, показывая на здоровенный ствол справа. – И сам на дерево похож, только корявый и страшный. Прямо как Рамиль.

Иван с Василием дружно захихикали, а шагавший следом за ними здоровяк со штуцером на плече обиженно засопел. Во время пеших переходов гридни всегда развлекали себя шутками, но конкретно эта ему не понравилась.

Почему‑то.

– Ты сам‑то этого пущевика видел хоть раз? – поинтересовался я.

– Неа. Его вообще мало кто встречал. А кто встречал… От него ж не убежишь – там один шаг в три моих роста. Враз догонит и схватит. – Жихарь взмахнул рукой, изображая, как огромное лесное чудовище ловит незадачливого гридня или искателя. И сожрет!

– Да ну тебя! – сердито отозвался из темноты Иван. – И так не видно ничего и сосны кругом, а еще байки эти…

– Да ты не переживай. Пущевик первым Жихаря сожрет. – В голосе Рамиля прорезалось мстительное удовольствие. – Он же у нас самый упитанный.

– Ну и что? Зато красивый! И вообще, я…

– А ну тихо! – буркнул я, поднимая вверх руку. – Хватит болтать. Пришли почти уже.

– Да где? – Жихарь остановился и чуть вытянул шею, вглядываясь в темноту над рекой. – Ничего не вижу!

– А вот он. – Я опустился на корточки. – Присядь – вот так вода не бликует.

Никогда не считал себя особо глазастым, но сегодня ночь почему‑то охотно делилась своими тайнами, а не упрямилась, как обычно. Или просто повезло, и тонкую черную полоску между рябью реки и тяжелым осенним небом я разглядел куда раньше остальных.

– А верно. – прошептал Иван где‑то через полминуты. – Видно мост. И вон еще Елена Ольгердовна на берегу стоит, ждет.

Наша провожатая успела уйти вперед метров на сто. А до моста от нее было еще примерно втрое больше…. Не так уж много. Точнее, вообще почти ничего – по меркам Тайги, где даже хруст ветки иногда слышно с другого берега Невы.

– Дальше идем молча, – предупредил я. – Будете болтать – голову откручу.

Вряд ли хоть кто‑то из дозорных торчал на берегу вместо того, чтобы сидеть в тепле под защитой крепких стен, но рисковать все же не стоило.

Гридни дружно закивали, и дальше мы шагали уже молча. А примерно через две сотни шагов я жестом велел остальным укрыться в тени деревьев и дальше пошел уже в одиночку.

– Здесь хорошее место, – раздался шепот из темноты впереди. – Или надо ближе?

Я не сразу разглядел Елену среди камней на берегу, но через несколько мгновений глаза подстроились, и на фоне здоровенного валуна проступил стройный силуэт в охотничьем костюме.

– Ближе? – так же тихо отозвался я, присаживаясь рядом. – Нет, не нужно. В самый раз.

Надежное укрытие. Крохотный мыс и впереди – безмолвная водная зыбь и мост вдалеке. Ворота я разглядеть не смог – для этого пришлось бы подойти втрое ближе – однако часть стены форта все же выглядывала из‑за деревьев. Свети луна чуть ярче, сквозь сосны наверняка было бы видно и дозорную башню… Но так даже лучше – значит, мы тоже скрыты от часового хвоей и ночными тенями.

Елена не ошиблась – место и правда отличное.

– Дотянешься? – тихо спросила она.

– Должен. – Я пожал плечами. – Попробую, во всяком случае.

Основа уже нетерпеливо подрагивала внутри, призывая поскорее освободить накопленную ману. Ее вокруг было столько, что резерв даже слегка переполнился, и сейчас вовсю подтекал. Можно сказать, в прямом смысле: взглянув на свою руку, я заметил, как ладонь чуть светится, а между пальцами уже прыгают в пляске озорные искорки.

Никаких типовых заклинаний – на этот раз я работал с чистой энергией Дара, обращая ее в пламя. Сил ушло чуть ли вдвое больше, чем на самый скромный Факел, зато удалось обойтись без шума и прочих ненужных спецэффектов. Я собрал всю мощь аспекта в одной точке, и влажное от волн дерево разогрелось настолько, что начало гореть.

Пламя вспыхнул прямо посередине моста и неторопливо поползло к берегам в разные стороны, жадно глотая бревна и доски. Мне даже пришлось чуть ослабить поток энергии, чтобы оно не сожрал дерево раньше времени. Судя по зареву над Невой, огонь разгорался так, что запросто перегрыз бы мост пополам за считанные минуты.

– Ну же, где вы там? – тихо проговорил я себе под нос, продолжая орудовать невидимым раскаленным ножом длиной в полторы сотни метров. – Сонные тетери…

И будто в ответ на мое ворчание над водой раздался протяжный вопль. Потом еще один, а через несколько мгновений где‑то за деревьями вспыхнул прожектор. Пятно света скользнуло по хвое, пробежалось по Неве, и яркий луч уперся в полыхающий мост.

– Забегали! – хищно выдохнула Елена у меня над ухом. – Сейчас начнется…

Уже началось. Пожар длился всего полминуты, а весь форт, судя по звукам, стоял на ушах. Уродливые вытянутые тени метались в свете прожектора, и шум за стеной все нарастал. Я не увидел, как распахнулись ворота, но кто‑то уже бежал по мосту. Один человек, за ним второй, третий… Похожие на муравьев крохотные фигурки копошились на самом края пожарища. Черпали воду ведрами из реки, передавали друг другу, снова лезли в реку – но все без толку.

Силы были неравны. Пламя добралось до сухой середины моста и даже без моей помощи полыхало так, что с ним справилась бы разве что пожарная команда – или матерый Одаренный с аспектом Льда. Ничем подобным местная публика, конечно же, на располагала – и понемногу начинала соображать, в чем дело.

Первыми наверняка сдались вольники. Я видел, как черные силуэты с рюкзаками скачут прямо через огонь, спеша поскорее добраться на тот берег Невы. Видимо, перспектива наутро тащиться пару десятков километров через Тайгу до Великанова моста их не слишком‑то привлекала. Особенно если учесть, что в конце пути их ждала бы не знакомая и привычная Гатчина или какой‑нибудь хутор в вотчине Зубовых, а владения грозного князя Кострова.

Который не так давно убедительно продемонстрировал, что случается с теми, кто служит его врагам.

Дружина – опытные бойцы, которым наверняка было велено беречь хозяйское добро любой ценой – пока еще держались. Вольники уже давно удрали, а плечистые силуэты все еще возились на мосту, передавая друг другу ведра с водой. И когда огонь все же заставил их отступить – попытались спасти свое главное сокровище.

За деревьями послышался натужный рев мотора, и в темноте на берегу вспыхнули фары. Водитель направил грузовик прямо в огонь – видимо, все‑таки надеялся проскочить раньше, чем пламя перегрызет мост надвое, и течение унесет обгоревшие бревна в сторону Котлина озера.

– Давай! – Я опустил ладони Елене на плечи. – Только не промахнись, пожалуйста.

Сам я с такого расстояния не попал бы в машину даже из дядиного «холланда» с оптическим прицелом. Но для кой, кого родовой Дар наделил силой Ветра, такой выстрел и в темноте оказался не слишком сложной работой. Тетива лука сердито щелкнула, и стрела помчалась над рекой, со свистом рассекая воздух. С такой скоростью, что я успел заметить, как за вода за ней расходится в сторону волнами.

Грузовик на мосту дернулся, замедляясь.

– Неужели ты во мне сомневался? – усмехнулась Елена, потянувшись к колчану. – Тогда смотри еще раз.

Разумеется, я с такого расстояния не мог увидеть, как остро отточенное острие пробивает шину, но в успехе уже не сомневался. После второго попадания грузовик прополз еще несколько метров, а потом остановился, замерев в нескольких шагах от моста. Водитель выпрыгнул из кабины и вприпрыжку помчался туда, где зубовские гридни все еще отчаянно боролись с пожаром.

– Судари – ваш выход! – скомандовал я, оборачиваясь к зарослям за спиной. – Пора нанести визит нашим друзьям!

Мост полыхал так, что вокруг уже стало светло, как днем, и через сотню шагов мы свернули в лес. И вскоре вышли на дорогу – видимо, ту же самую, по которой я удирал отсюда с Седым и сыновьями. Ветер с воды гнал дым нам навстречу, и если бы не яркое око прожектора, сияющее за деревьями, я, пожалуй, и вовсе промахнулся бы, выйдя не к форту, а Матерь знает куда.

Но свет привел меня прямо к распахнутым воротам. Вокруг уже никого не было – видимо, зубовские гридни, наконец, сдались. И сочли за благо убраться на тот берег Невы, бросив форт на милость врага, которого так и не встретили. Вряд ли среди них нашелся кто‑то достаточно сообразительный и отважный, чтобы устроить засаду, но я все же не стал переть напролом.

– Проверьте тут все! – скомандовал я, доставая из кобуры револьвер. – Каждый угол, каждое здание.

Елена коротко кивнула и помчалась к дозорной башне с прожектором, а Горчаков, наоборот, замедлил шаг и развернулся к мосту – видимо, чтобы прикрыть нас, если кому‑то из зубовских взбредет голову вернуться, промчавшись через огонь. Рамиль с Жихарем разошлись в стороны, взяв штуцера наизготовку, а Иван с Василием исчезли за дверью «гостиницы». Сам же я свернул за угол и направился дальше, к караулке.

И успел заметить, как внутри за окном дернулась тень. Похоже, кому‑то из гридней все‑таки приспичило остаться. То ли спасти хоть что‑то из брошенного форта, то ли просто спрятаться от чужаков. Я не стал раздумывать – скользнул вдоль стены и, мысленно досчитав до трех, пинком снес дверь с петель.

Здоровенная туша в грязной белой майке, занимавшая чуть ли не три четверти крохотного помещения, застыла. Похоже, гридень проспал весь пожар, и теперь судорожно собирался. Одна его нога уже залезла в камуфляжные штаны, но вторая, бледная и безволосая, еще только готовилась, из‑за чего бедняга напоминал позой уродливую разжиревшую цаплю. Кое‑как балансируя, толстяк повернулся ко мне лицом. И вытаращился, разинув рот.

В котором с недавних пор отсутствовало несколько передних зубов.

– Ты?.. – сипло выдавил он.

– Ага, – усмехнулся я. – Ну привет, свинья недорезанная.

Револьвер – наверняка заряженный и готовый к бою – лежал на столе всего в паре шагов, но Хряк даже не взглянул в ту сторону. Вместо этого он вдруг завещал и бросился к двери, видимо, надеясь каким‑то чудесным образом проскочить между мной и стеной.

Не проскочил. Я не стал стрелять или бить его кулаком – просто выставил ногу, и жирная туша с грохотом распласталась на полу.

– Ого. Ничего себе добыча вам попалась, Игорь Данилович. – Вошедший следом за мной Жихарь ткнул жалобно повизгивающего Хряка стволом штуцера. – Крупная… Что делать будем?

– Ну, я пока тут осмотрюсь. А вы вяжите этого господина. – Я на мгновение задумался. – Только смотри, чтобы ему Василий с Иваном все ребра не переломали. А то они парни горячие.

Глава 21

Сейф я заприметил сразу. Стальная коробка, выкрашенная в темно‑серый, смиренно стояла в углу за столом в караулке, будто нарочно пытаясь не привлекать к себе внимания – впрочем, безуспешно. Оглядевшись по сторонам в поисках ключа, я вздохнул и опустился на корточки.

Несмотря на почтенный возраст, железяка все еще выглядела основательно. Дверца, во всяком случае, явно была достаточно толстой, чтобы выдержать любой удар или попытку подцепить ее край лезвием ножа или монтировкой. Я даже подумал выглянуть наружу и потребовать назад плененного Хряка, но поленился. Вопреки ожиданиям, после пожара на мосту, Основа только разогрелась. А теперь еще и наглоталась дармовой маны из Тайги вокруг и буквально упрашивала снова пустить в ход магию.

А почему бы, собственно, и нет?

Улыбнувшись, я поднял руку и зажег между указательным и большим пальцем белую искорку. Первородное пламя вспыхнуло легко, почти без усилия, и через несколько мгновений разгорелось так, что в караулке стало светлее, чем днем.

Разумеется, магический огонь не имел ничего общего с электрической дугой, но выглядел похоже – особенно когда я поднес руку к верхней петле сейфа, и во все стороны полетели искры, а расплавленный металл заструился вниз по серой краске. Пламя с тихим гулом перегрызло сталь, и искореженная и раскаленная докрасна железка со стуком упала на пол.

– Ловко у вас получается, Игорь Данилович! – восхищенно проговорил Жихарь, прикрывая лицо ладонью. – Ярко‑то как… Прямо сварочный аппарат!

– Ага. Не смотри – глаза испортишь, – усмехнулся я. – Иди лучше позови Ольгерда Святославовича. И проверь, что там можно с грузовика забрать – вдруг опять кресбулат с золотом?

От вольников, гридней и их сердитых хозяев нас теперь отделяло несколько сотен метров холодной осенней Невы, однако задерживаться надолго я не собирался. Да и делать в лихо захваченном форте было, в общем, почти нечего – разве что собрать брошенную местной шушерой добычу, снаряжение и оружие с патронами.

И вскрыть сейф, разумеется.

Отрезав магией вторую петлю, я аккуратно оттянул край дверцы, поддел пальцами и рывком выдернул ее из проема. Даже моих сил едва хватило, чтобы удержать железку в руках – весила она килограммов тридцать, не меньше. Конструкция была древняя и проще некуда, однако сама толщина металла весьма прозрачно намекала, что в сейфе хранилось что‑то по‑настоящему ценное.

Так оно и оказалось. То ли Зубовы не спешили переправлять свои трофеи на тот берег Невы, где рыскал жадный до чужих тайн столичный сыскарь, то ли таежные сокровища копились пару‑тройку недель – улов оказался богаче самых смелых моих ожиданий.

На верхней полке лежали бумаги. Пачка мятых ассигнаций и какие‑то листки, придавленные сверху револьвером – наверное, долговые расписки. Боец из Хряка был так себе, зато считать деньги он умел немногим хуже своих хозяев.

Снизу обнаружилась горстка мелочи, початая пачка патронов от штуцера и небольшая картонная коробка – она‑то и была главным сокровищем караулки. Которое, пожалуй, стоило куда больше всей прочей добычи вместе взятой, включая грузовик. Магию я почувствовал даже раньше, чем приподнял крышку. Кончиков пальцев тут же коснулось приятное тепло, и по коже пробежали лучики света, похожие на солнечных зайчиков.

Жив‑камни. Четыре штуки, из которых по меньшей мере два тянули на среднюю категорию. Еще и заряженные под завязку: кристаллы сияли так, будто их только‑только выковыряли из поверженных автоматонов.

Разглядывая их, я не сразу заметил небольшой конверт в углу. Впрочем, на нем моя удача, похоже, закончилась: внутри оказались только несколько листков, явно вырванных из блокнота, и фотография. Мутная, черно‑белая, явно сделанная любителем. То ли рано утром, то ли вечером, прямо перед заходом солнца. Керосиновая лампа на столе давала совсем немного света, так что я едва сумел разглядеть сосны, скалу где‑то в три человеческих роста высотой и четыре фигуры внизу под ней. Видимо, гридней – все до единого были с оружием, а один сложением и бородой подозрительно напоминал барона Мамаева, которого я имел удовольствие отправить на тот свет.

– Ну ничего ж себе! Знатная добыча, – раздался за спиной зычный бас Горчакова. – Не зря, выходит, через Тайгу тащились.

– Да уж, тут как бы не на пять тысяч богатства. – Я убрал фото и записки во внутренний карман куртки и снова потянулся к коробочке с жив‑камнями. – Правда, есть подозрение, что до Таежного приказа эти безделушки бы не добрались.

Никаких документов или записей на этот счет в сейфе, конечно же не было – на месте Зубовых разве что идиот стал бы хранить подобные бумаги под боком у рядовых гридней. Однако я почему‑то не сомневался, что все до единого жив‑камни уже нашли покупателя и просто ждали своего часа, чтобы перекочевать в закрома какой‑нибудь знатной фамилии.

Разумеется, без всяких упоминаний в учетных книгах. Зубовы уже не первый месяц промышляли контрабандой. И уж точно не спешили посвящать в свои дела Фогеля, Орлова или даже самого государя императора.

– Да кто ж их знает… – Горчаков задумчиво поскреб пальцами косматую бороду. – Я сейчас, Игорь, больше про другое думаю.

– Про то, как делить будем? – Я закрыл коробочку и поднялся на ноги. – На всех, как положено.

– Про то, что теперь Зубовы нам обоим жизни не дадут. – Лицо Горчакова еще больше помрачнело. – Только до Отрадного им еще ехать и ехать, а Ижора, считай, под боком. И лесопилку точно сожгут. Вольники не согласятся – так дружина придет. Или Николай Платонович лично пожалует.

– Пожалует – встретим. – Я пожал плечами. – В первый раз, что ли?

– Да погоди ты – встречать. Сыновья у него еще полную силу не набрали, с ними, может, и справимся. Но если сам старик из Гатчины выползет – дело плохо. – Горчаков сдвинул седые брови и со вздохом покачал головой. – Ты не смотри, что ему уже лет почти как мне. Там по трем аспектам второй ранг, а может, уже и в Мастера вышел. Ни тебе, ни мне не по зубам.

Я поморщился, но спорить все же не стал. Даже с силой Стража драться против Одаренного, который набрал по шестьдесят с лишним пунктом сразу в нескольких стихиях, пожалуй, рановато. Не хватит ни резерва, ни опыта – у Зубова в арсенале наверняка под три сотни разных заклинаний. Такой схватки мое тело попросту не выдержит.

Пока что.

– Хм… Ну, раз уж зашел разговор – у меня есть идея. – Я поставил коробочку с жив‑камнями на стол и развернулся к карте, висевшей на стене караулки. – Об этом определенно стоило бы поговорить в другой обстановке, но…

– Чего ты там опять задумал? – усмехнулся Горчаков. – Мне прям интересно.

– В сущности, ничего особенного. Точнее, то, что вам по‑хорошему следовало бы сделать уже давно. – Я отыскал на карте Ижору и съехал пальцем влево – туда, где вилась среди зелени леса выцветшая голубая ниточка. – Перевезти лесопилку отсюда. Куда‑нибудь в другое место – более безопасное. Туда, где хотя бы не шастают вольники и гридни из соседней вотчины.

– Это куда же? – поинтересовался Горчаков. – У нас на Ижоре плотину не поставишь – замерзает зимой. Тосна тоже, а Мга далековато, считай, у самых государевых земель. И там уже не я хозяин буду – вотчина‑то твоя.

Судя по хмурой физиономии, старик то ли принял мои слова за желание ненавязчиво покуситься на его родовое наследие, то ли просто не хотел даже думать о том, чтобы разобрать свое доисторическое барахло и перевезти Матерь знает куда.

В каком‑то смысле я его понимал – некоторые из механизмов лесопилки, не говоря уже о самом сарае, стояли на своем месте уже сотню с лишним лет. И вполне могли не пережить даже не самое большое путешествие в кузове грузовика. Но и оно все же было куда лучшей перспективой, чем визит грозного старика Зубова или очередного отряда вольников с парой‑тройкой бутылок горючей смеси.

– Мне вашего не надо, Ольгерд Святославович, – усмехнулся я. – Но подумайте сами – крупные деревья вокруг лесопилки уже давно вырубили, и вашим рабочим приходится тащить сосны с самой границы Тайги. А если бы мы смогли протянуть электричество…

– Да говорил же я тебе – дорого! – проворчал Горчаков. – Планы у тебя, конечно – на сто лет хватит.

– А почему бы, собственно, и нет? – Я пожал плечами. – Мы и так безнадежно отстаем. Зубовы уже построили форт на этом берегу – приходится догонять. Я ни в коей мере не разделяю методы его сиятельства Николая Платоновича, однако у него есть, чему поучиться.

– И чему же? – Горчаков поморщился, будто от зубной боли. – Подсылать своих людей делать нам пакости?

– Не бояться идти вперед. Даже туда, куда еще не ходили наши предки. И я сейчас не про добычу, Ольгерд Святославович. Настоящее богатство – не в кресбулате и не в жив‑камнях. А в самой Тайге. И не здесь. – Я обвел пальцем небольшой кусок карты между Невой и Котлиным озером. – А дальше. Там, где деревья вдвое выше и растут всего несколько лет вместо тридцати или сорока. Представьте себе, что будет, если поставить лесопилку хотя бы на берегу.

– За Невой, в Тайге? Сомнительно это все, Игорь/ Там ведь не только земля, сам воздух особый – железо не любит. Ржавчина, еще и зверье всякое. А с другой стороны… – Горчаков задумался и снова принялся скрести бороду пальцами. – С другой стороны – может и сработать. Не просто же так Зубова на этот берег так лезут. Тут и речушка есть неподалеку, которая даже зимой не замерзает. И если на нее плотину поставить, если перевезти все добро со Славянке потихоньку…

Здоровенный палец уперся в карту и принялся скользить из стороны в сторону, отыскивая нужный среди притоков Невы. Но его, похоже, вообще не потрудились нанести – или мысль Горчакова попросту потерялась и заплутала среди десятков нанесенных от руки пометок.

Немудрено – их было столько, что даже карта в отцовском кабинете по сравнению с этой показалась бы пустым листом бумаги. Кто‑то – вряд ли сам Хряк, скорее покойный Мамаев – не поленился дорисовать озерца с ручейками и заполнить весь северный берег Невы крохотными значками. Холмиками, валунами, пещерами, даже отдельно стоящими деревьями.

Такой чести, впрочем, удостоились не все старые сосны, а только те, что можно было использовать в качестве ориентиров. Большая их часть выстроилась вдоль отмеченной карандашом линии, которая, по‑видимому, обозначала дорогу. Именно по ней мы с Седым и сыновьями удирали отсюда первые несколько километров – перед тем, как свернули в сторону Невы.

Зубовские гридни явно ездили дальше – и намного. Серая ниточка тянулась наискосок чуть ли не через треть карты и обрывалась где‑то среди лесов. Я почти отыскал взглядом и озерцо к северу от нашей заимки. Вокруг него отметок было уже куда меньше. Точнее, всего три: раздвоенная сосна на холме, поваленное дерево с торчащими корнями и уже знакомая каменюка.

Художественные способности барона – а может, и кого‑то из гридней, ходивших с ним в Тайгу – оставляли желать лучшего, но я все же узнал скалу с фотографии. Только здесь на ней почему‑то красовались криво нарисованные символы, похожие на руны с дядиных татуировок.

– А это что за… загогули? – пробасил Горчаков у меня над ухом. – Скала какая‑то? Камень?

– Потом разберемся. Идти надо. – Я протянул руку и содрал карту со стены. – А то вдруг у зубовских лодки на том берегу.

* * *

– Не гони так. – Я в очередной раз чуть не приложился головой об потолок кабины. – А то всю добычу растеряем.

Штуцера обитатели форта все‑таки успели утащить с собой. Пожар пожаром, а оружие всегда следует держать при себе – эту привычку жители Пограничья впитывают еще с молоком матери. Рамиль нашел в «гостинице» несколько камуфляжных курток, а кто‑то из вольников впопыхах оставил даже сапоги, однако в плане огнестрела улов оказался не таким уж и богатым.

Ружье, пара револьверов и несколько пачек с патронами – включая ту, что я забрал из сейфа вместе с жив‑камнями. Уже перед самым отъездом Жихарь с Иваном притащили из подбитого грузовика медвежью шкуру и небольшой мешок, в котором позвякивали куски брони очередного автоматона – и, в общем‑то все. Так что самым… скажем так, весомым трофеем нашей лихой вылазки стал Хряк, который теперь ехал в кузове пикапа, скрученный по рукам и ногам.

– Потеряем – так ему и надо, – ехидно отозвался Иван с заднего сиденья, будто прочитав мои мысли. – Зверям в Тайге тоже кушать хочется.

– Ага… Судари, а это что там впереди? – Жихарь вдруг придавил тормоз и прищурился, вглядывась в полумрак за лобовым стеклом. – Человек?

Действительно, в сотне метров впереди вдоль дороги в нашу сторону шагала высокая фигура. Когда «козлик» подъехал чуть ближе, я сумел рассмотреть посох, шляпу с обвисшими полями и торчащую из‑под нее длинную седую бороду. До Великанова моста оставалось еще километра четыре, не меньше, и я даже не догадываться, что старик забыл так далеко от своей избушки, но ошибки быть не могло.

– Дед Молчан это, – усмехнулся я. – Опять по Тайге бродит.

– И правда. Ну и глаза у вас, Игорь Данилович… И как только разглядели?

В голосе Жихаря на мгновение прорезались нотки зависти. Он по праву считал себя лучшим стрелком в Гром‑камне, однако на этот раз зрение его, видимо, подвело.

– Да его попробуй не узнай. – Я махнул рукой. – Останови. Давай хоть спросим – а то вдруг заблудился?

Жихарь послушно нажал на тормоз, и я приоткрыл дверь прямо на ходу.

– Ну здравствуй, Игорек. Давно не виделись.

Мотор «козлика» наверняка было слышно за километр, но дед Молчан так и не посмотрел в мою сторону. Даже голову не поднял – и все же откуда‑то уже знал, кто именно сидит в кабине.

Ну что тут скажешь. Колдун – он и есть колдун.

– Здравствуй, дедушка Молчан! – Я выбрался из кабины. – Ты‑то какими судьбами здесь?

– Да вот, вышел прогуляться. Травок кое‑каких собрать, Тайгу‑матушку проведать. – Старик едва слышно усмехнулся и покачал головой. – Неспокойная она нынче стала. Не то, что раньше.

Может, это и было намеком на недавнюю стрельбу, однако я решил пропустить его мимо ушей.

– Далеко идешь‑то, дедушка? – Рыжая макушка Жихаря показалась над кабиной. – А то давай с нами – мы как раз домой едем.

– Да я, Глебушка, никуда не тороплюсь. – Молчан покачал головой. – Ты лучше князя своего поскорее вези. А то вид у него больно нездоровый.

– Да нормальный у меня вид, – буркнул я. – Просто не выспался.

– Может, и так. А может, и не так… Смерть за тобой ходит, Игорек.

И без того тихий голос старика вдруг упал до шепота, от которого тут же повеяло холодом. И не успел я сказать хоть слово, как его единственный глаз вдруг сверкнул среди седых прядей, будто просвечивая меня насквозь.

– Ходит – да за плечо держит. Вот прямо в этом самом месте. – Молчан поднял сухую морщинистую руку и легонько похлопал себя между шеей и ключицей. – Оттого и сам бледный. Смерть Живу завсегда пожирает, и одного огня боится. Захочешь – избавишься, силы тебе не занимать. А не захочешь, Игорек – значит, так тому и быть.

– Да ну тебя! – сердито огрызнулся я, плюхаясь обратно на сиденье. – Поехали!

Старика снова потянуло на всякие витиеватости. И в любой другой день я, пожалуй, даже не поленился бы подыграть почтенному колдуну, но сейчас нам определенно не стоило задерживаться. Зубовым наверняка уже донесли о набеге на форт за Невой, и очередная гадость просто не могла не ждать меня дома.