Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 91 страниц)

– О… да уж, – поморщился я. – Действительно, неловко вышло.

Я мог только догадываться, чем продолжится разговор. Дядя явно собрался то ли отчитывать меня за поспешность, то ли просто посмеяться от души.

Но не успел. За его спиной в полумраке коридора показалась знакомая худая фигура, и в кабинет влетел Иван. И одного взгляда на его встревоженное бледное лицо хватило понять, что у нас появилась проблема посерьезнее сбежавший княжны.

– Ваше сиятельство, там… Это самое…

– Да говори уже, – вздохнул я. – Меня сегодня, похоже, уже не удивишь ничем.

– Это вы зря, Игорь Данилович. – Иван выдавил из себя некое подобие улыбки. – Пойдемте на улицу – я лучше покажу.

Дядя отлип от стены, и через несколько мгновений мы уже спускались по лестнице. Шагая к двери, я не торопясь перебирал в голове варианты той дряни, которая могла случиться – от почти обыденных до самых фантастических. Вроде появления старшего Зубова. Или самого императора. Или…

Впрочем, реальность, как всегда, оказалась куда занятнее самых смелых и необычных предположений.

– Вон там, – произнес Иван, указывая пальцем куда‑то вдаль. – Видите, ваше сиятельство?

– Что‑то никак не пойму. – Дядя приложил руку ко лбу, закрывая глаза от утреннего солнца. – Птица вроде летает… Только блестит вся – и здоровенная какая!

Я бы изрядно обрадовался, окажись неведомая тварь обычной чайкой, отожравшейся до размеров молодого теленка. Или даже очередным чудищем с аспектом, выбравшимся откуда‑то из‑за Котлина озера.

Но – увы.

– Пальцекрыл это, – вздохнул я. – Над лесом летает – прямо за Невой.

Глава 3

– Глуши уже мотор. – Я развернулся к машинам. – На всю Тайгу гремит – не слышно ни черта!

Иван кивнул из‑за стекла кабины, и мерное тарахтение под капотом пикапа стихло. Тишина тут же навалилась со всех сторон, и через несколько мгновений, когда ухо привыкло к безмолвию, я начал различать даже едва заметные звуки – вроде позвякивания сочленений брони или хруста веточек под ботинками, с которым гридни переминались с ноги на ногу. Где‑то в полукилометре в сторону Невы – там, откуда мы приехали – недовольно верещали какая‑то птицы. Видимо, их потревожил шум моторов, и они продолжали возмущаться, даже когда машины свернули с дороги и удалились вглубь леса.

Но здесь никаких звуков уже не было – на несколько сотен метров вокруг Тайга будто вымерла. Местные обитатели то ли разбежались подальше, то ли просто попрятались от незваных гостей.

– Тихо‑то как. – Седой словно прочитал мои мысли. – Ни зверей, ни птиц не слышно. Ветра – и того нет.

– Пальцекрыл всех распугал, – вполголоса отозвался Василий. – Конечно – летает такая образина. Тут у кого угодно душа в пятки уйдет. Ну, или в эти, что у них там… копыта!

– Вот сейчас я не вижу, чтобы кто‑то там летал. – Я запрокинул голову, разглядывая затянутое тучами небо над лесом. – Да и вообще ничего не вижу.

Дорога со сборами заняла минут сорок, не меньше, и половину ее мы ехали прямиком через чащу – там, где Тайга просматривались от силы на четверть километра. А вверх и того меньше: хвоя на соснах оставалась такой же густой и темной, как обычно, да и лиственные деревья, хоть и пожелтели, пока не спешили расставаться с одеждой.

Пальцекрыл вполне мог сидеть где‑нибудь наверху буквально в полусотне шагов – а мог уже давно умчаться обратно в Тайгу… Но я бы скорее поставил на второе. Не знаю, какая именно программа была у этого вида автоматонов, однако обычно машины Древних или преследовали цель, или просто патрулировали окрестности.

И если уж Пальцекрыл приземлился – на то определенно имелась причина.

– Погода нынче такая, ваше сиятельство, – подал голос Боровик. – С самого утра пасмурно. Вот и не видно, носится ли там где эта ваша птица железная.

Я не собирался брать старика с собой, но он напросился сам. Видимо, уже давно устал плотничать и сидеть в усадьбе, выбираясь за пределеы Отрадного раз в месяц – и то исключительно по важным делам. С годами Боровик утратил прыть и прежние силы, но Тайга звала его так же, как и раньше.

Молодые гридни в Гром‑камне то и дело говорили о женитьбе. Или о том, чтобы однажды перебраться с Пограничья в Москву – или хотя бы в Новгород. Однако старики чтили древние обычаи настолько, что даже умирать планировали так же, как и жили – за Невой, с оружием в руке.

Впрочем, Боровик на тот свет, похоже, пока еще не спешил. Еще по дороге он сумел каким‑то образом облачиться в броню, и на небо поглядывал с настороженным любопытством. И нисколько не боялся, хоть и за всю свою долгую жизнь не встречал металлических тварей, подобных Пальцекрылу.

– Поглядывайте по сторонам, – скомандовал я, сбросив ножны с Разлучником с ремня на плече. – И вверх тоже. Тварь хитрая, прятаться умеет не хуже живых. А если огнем плюнет – никакая броня не спасет.

Вряд ли кто‑то из гридней знал такие термины, как эмиттер или высокотемпературная плазма. А некоторых и в местном языке и вовсе еще не придумали, так что я еще по дороге попытался объяснить все простыми и понятными словами. И, похоже, надо было стараться лучше. Гридни видели Пальцекрыла без головы и в разобранном виде, так что пока еще не представляли, насколько бронированная тварь может быть опасной – и буквально источали энтузиазм, жадность и надежды на солидную добычу. Я слушал их болтовню вполуха, но успел понять, что парни уже вовсю прикидывали, за сколько рублей можно пристроить в Тосне электронные потроха и и кресбулатовый доспех таежной машины.

– Хватит трепаться! – проворчал я, оборачиваясь. – Знаете поговорку – не дели броню неупокоенного автоматона. Его вообще‑то еще найти надо.

Разговоры тут же смолкли, и дальше мы шли в тишине, которую нарушал только грузный металлический лязг. И, к сожалению, громче всех шумел я сам. Дядя наотрез отказался отпускать меня охотиться на Пальцекрыла без нормальной защиты, и вместо самодельной брони я надел трофейную Зубовскую.

Она покрывала сталью и кресбулатом все тело и была куда надежнее и толще обычной, зато и весила столько, что я начал выдыхаться уже через сотню метров. Древнюю кирасу явно ковали не для простых смертных, а для Одаренного, способного магией добавить телу недостающих сил. Наверняка заключенные в металле чары умели расходовать совсем немного маны, но я из чистого упрямства продолжал напрягать мышцы.

Которым, пожалуй, не хватало как раз такой работы – в отказ, на пределе возможностей. Ежедневные тренировки уже давно укрепили спину и плечи, однако заменить полноценную вылазки в Тайгу, конечно же, не могли.

Впрочем, усталость с лихвой компенсировалась давно забытым приятным ощущением собственной непобедимости и могущества. По сравнению со штурмовым доспехом, который я носил в прежней жизни, Зубовская броня показалась бы неуклюжей игрушкой, вырезанной из консервной банки, но в ней уже присутствовала благородная тяжесть, в которой я физически чувствовал то, по чему успел соскучиться.

Вес металла давил на плечи, однако вместе с усталостью приносил с собой и уверенность. Возвышаясь над гриднями, я снова ощущал себя непобедимым великаном, способным выдержать любой заклинание, любой удар. И не зря: пластины из кресбулата были неуязвимы для пуль любого, даже самого серьезного калибра, а от магии броню защищали чары.

– Не устали, ваше сиятельство? – Боровик чуть ускорил шаг, догоняя меня. – Тяжело, небось – в такой‑то железяке?

– Ничего. – Я осторожно стер латной перчаткой стекавшую по носу капельку пота. – Не сломаюсь.

– Силен у вас князь, – послышался за спиной голос, полный одновременно и удивления, и чего‑то весьма похожего на восхищение. – Другой бы свалился давно, а он знай себе идет.

Похоже, кто‑то из новеньких. Старожилы Гром‑камня уже не раз наблюдали меня и в бою, и в работе. И повидали достаточно, чтобы перестать удивляться запредельной для обычного человека физический мощи парня, не разменявшего третий десяток лет.

– Да хватит вам уже болтать, – уже без особой строгости буркнул я, оборачиваясь. – А то все на свете прозеваете.

– Да мы тихонько, ваше сиятельство, – отозвался Седой, обходя меня справа. – Видите чего впереди?

Он явно волновался куда больше остальных. Переживал за сыновей – хотя, конечно же, тоже уже успел поучаствовать в беседе о богатствах, которые скрываются под броней Пальцекрыла.

– Пока не вижу. Но чувствую… – Я прищурился, вглядываясь в тени под деревьями. И поднял свободную руку, сжимая кулак. – Всем стоять. Тихо!

Где‑то впереди пульсировала магия. И не аспекты таежных тварей, а та, которая заставляла работать системы автоматонов. Я уже чувствовал что‑то похожее перед появлением Пальцекрыла, когда мчался по ночному лесу на рев некромедведя. Правда, на этот раз источник впереди явно был послабее.

Но не один, а несколько – то ли три, то ли четыре.

– Вот они, ваше сиятельство. – Седой опустился на одно колено и бесшумно достал из‑за спины «холланд». – Видите? Впереди, метров сто отсюда.

Я не стал двигаться, чтобы поменьше лязгать броней, только слегка втянул голову в плечи. И через полминуты, наконец, сумел разглядеть, как там, куда указывал Седой, колыхнулась ветви молодых сосен. А потом услышал и шум: прерывистое гудение моторов и тихое постукивание, с которым в мох опускались…

Ноги? Или все‑таки лапы? Небольшого размера автоматоны перемещались на четырех конечностях, забавно раскачиваясь из стороны в сторону. Они двигались в нашу сторону, но, похоже, пока еще в режиме патрулирования – без спешки, то ли рысью, то ли быстрым шагом.

– Гончие, никак, – прошептал Боровик, снимая с плеча ремень штуцера. – Ваш батюшка про них рассказывал.

Собак металлические твари напоминали разве что габаритами – примерно по середину бедра в холке. Правда, никакой холки у них не было, как и полноценной шеи. Конечности и вытянутая голова без намека на нос или уши крепилась прямо к продолговатому туловищу, поблескиващему пластинами брони на боках и спине. С такого расстояния я еще не мог разглядеть сенсоры, но они наверняка имелись, и в достаточном количестве.

Три металлических твари, абсолютно одинаковые с виду.

С сотни шагов гончие казались неуклюжими, медлительными и совсем не страшными, но впечатление было обманчивым. Я прекрасно помнил, с какой скоростью могут перемещаться машины Древних, переходя в атакующий режим.

– Давай. Ты начинаешь, – прошептал я, кивнув Седому. – Остальные – держитесь за мной. Зря патроны не тратьте.

Я так и не понял, что случилось раньше – заговорили штуцера, или Гончие первыми заметили нас и рванули вперед, зажигая на металлических мордах алые лампочки сенсоров. Та, что двигалась первой, не успела одолеть и десятка шагов. Ствол «холланда» выплюнул целый сноп искр, и тяжелая пуля с лязгом опрокинула автоматона в мох. Он несколько раз загреб лапами, пытаясь подняться – и затих.

Вторую машину я уложил сам. С такого расстояния отлично сработали бы Факел или Красная плеть, но мне не терпелось опробовать недавно изученное заклинание, и я все же рискнул: кинул Жаровню, прицелившись на несколько шагов перед сияющей сенсорами мордой.

И едва не промазал: магия сработала чуть быстрее, чем я ожидал, и яркие лучи, похожие на пламя газовой горелки, вырвались из‑под земли слишком близко ко мне. Но Гончая сама угробила себя, не успев остановиться. Моторы натужно взвыли, попытавшись хотя бы изменить курс, однако скорость была уже слишком велика. Металлическое влетело в зону поражения, подставив огню не прикрытое броней брюхо. Передние конечности с визгом отвалились, разбрасывая во все стороны капли расплавленного металла, а потом жар добрался и до электронных внутренностей.

Третья тварь успела подобраться почти вплотную. Кресбулатовые щитки прямо под сенсорами с недобрым жужжанием разошлись в стороны и из образовавшейся «пасти» выдвинулся трехгранный стилет длиной в полторы моих ладони. Гончая на ходу чуть припала на задние лапы, готовясь к прыжку, и я уже было размахнулся Красной Плетью, но гридни успели раньше.

Плечистая фигура бросилась наперерез автоматону и одним ловким движением остановила его бег, засунув рукоять секиры в «пасть» прямо под блестящее острие. Моторы под броней натужно взвыли, и ботинки Василия поползли с хрустом подошвами по земле – несмотря на скромные габариты, силы у Гончей было достаточно.

Но только для одного противника. Не успел я подобраться на расстояние удара мечом, как Иван первым на помощь брату. Размахнулся и прямо на бегу ударил снизу вверх окованной сталью дубинкой опрокидывая автоматон набок. Вторым, как ни странно, подоспел Боровик. Старик не стал полагаться на силу, а вместо этого подскочил и, просунув ружье в узкую щель между головой и туловищем, с грохотом разрядил оба ствола в беззащитные электронные внутренности.

Сенсоры Гончей в последний раз сердито мигнули – и погасли уже навсегда.

– Лихо вы, судари. – Я погасил так и не пригодившийся в бою клинок Разлучника и вернул его обратно в ножны. – В следующий раз, пожалуй, и без меня справитесь.

– Не справимся, ваше сиятельство. – Седой лязгнул затвором, загоняя в ствол «холланда» новый патрон. – Слышите – еще один идет… Или летит.

Откуда‑то со стороны Невы раздавался знакомый гул, и с каждым мгновением звук становился все ближе. Я пока еще не мог разглядеть в небе огромные крылья – мешали деревья, но чтобы понять происходящее хватало и звуков.

Силовая установка в металлическом брюхе работала на полную мощность, и автоматон летел прямо над верхушками сосен, высматривая в просветы между ветвей добычу… или своих павших товарищей. Я мог только догадываться, существовала ли между машинами Древних полноценная связь, но ее определенно стоило сделать.

И, судя по тому, как уверенно и резво Пальцекрыл примчался на помощь младшим собратьям – таки сделали. А заодно и заложили в систему взаимодействия их боевых программ схему, которая не менялась на протяжении тысячелетий.

Сначала работала наземная разведка: несколько групп или отдельных единиц, способных пройти где угодно и выследить цель, не вступая в схватку без необходимости. И как только их сенсоры засекали что‑то интересное – в эфир шел условный сигнал, и в дело вступая авиация. Немногочисленная, зато быстрая. И оснащенная бортовым вооружением, способным без особого труда наделать дырок даже в шкуре некромедведя.

– Быстро к деревьям! – скомандовал я и первым шагнул под защиту ближайшей сосны. – Пока Пальцекрыл в воздухе – мы ему ничего не сделаем.

Штуцерами корпус не пробьешь даже снизу – разве что крупным калибром. А магия… Магией нужно еще попасть – а я в свое время уже успел убедиться, что маневрировать и уходить от атаки Пальцекрыл умеет отлично. Видимо, такой мощной машине Древние не поленились отсыпать и соответствующий интеллект.

Гридни тут же разбежались в стороны, прижимаясь к толстым стволам. И не успели их шаги затихнуть, как над деревьями с гулом промчалась крылатая тень.

– Здоровый, зараза… – пробормотал Седой, выглядывая из‑за сосны. – Улетел?

– Улетит он, как же. – Я прикрыл глаза, пытаясь Даром нащупать стремительно удаляющуюся пульсацию жив‑камня в бронированной груди Пальцекрыла. – Скоро вернется. И будет кружить, пока не найдет.

– Так, может, я его… того? Свалится же, если из этой штуки в брюхо попасть. – Седой легонько похлопал по цевью «холланда». – Или в крыло куда‑нибудь.

– Да черт его знает… Попробуй, – вздохнул я. – Только если промажешь – сразу беги. У него пушка в пасти – эту сосну насквозь прожжет и не заметит.

Я хотел было добавить, что лучше дождаться, пока Пальцекрыл уйдет на второй заход, и бить со стороны хвоста, но не успел – Седой уже поднял оружие и провожал стволом летящую над деревьями металлическую птицу. Оптика на «холланде» блеснула, отражая пробившиеся сквозь хвою лучи солнца, и вдруг дернулась назад.

Седой все‑таки решил рискнуть. Взял на прицел не голову и не брюхо автоматона, а самое основание крыла, почти не защищенное броней.

И попал. Эхо от выстрела еще успело стихнуть среди деревьев, а подбитая машина уже мчалась к земле, оставляя за собой дымящийся след. Его левое крыло с лязгом расправилось на всю длину, но правое лишь беспомощно выдало несколько искр и повисло, отправляя Пальцекрыла в штопор. И не успел я как следует прицелиться Факелом, как он с треском рухнул в заросли в полутора сотнях шагов от нас.

– Попал! Папка, попал! – радостно завопил Иван, выскакивая из‑за дерева. – Сейчас мы его…

– Стой! Куда собрался? – Я едва успел поймать парня за плечо бронированной рукой. – Осторожно подходим! И не высовывайтесь. Если что – сразу падайте!

Судя по вою моторов и треску, с которым Пальцекрыл крушил тонкие деревца, сдаваться он явно не собирался. И если плазменная пушка уцелела при падении, автоматон запросто могла угробить пару‑тройку человек. Но я не собирался ждать, пока он прицелиться.

И как только среди трясущейся зелени мелькнул кресбулат – тут же всадил туда Огненный Шар, а потом добавил сверху несколько Факелов. Первый превратил в пепел молодую сосенку, второй пробил насквозь крыло, буквально пригвоздив автоматон к земле, но по‑настоящему удачно попал только третий.

Я успел чуть отвести удар в сторону, чтобы ненароком не повредить жив‑камень, и заклинание пылающим копьем ударило в шею Пальцекрыла, почти отделив голову от туловища.

– Матерь милосердная, силища‑то какая… Со ста шагов кресбулат как картонку пробил! – удивленно пробормотал кто‑то за моей спиной – кажется, Боровик. – Ну прямо как покойный князь.

Глава 4

– Точно помер? – Иван осторожно шагнул вперед, выставив перед собой ствол штуцера. Будто оружие могло помочь, вздумай сейчас автоматон пробудиться от вечного сна. – Ну и образина… Смотреть – и то страшно!

– Ну так еще бы, – отозвался кто‑то из новеньких. – Здоровый какой. И зубы‑то, зубы – с мой палец!

Я улыбнулся, но обвинять гридней в трусости, конечно же, не стал. Даже упокоенный Пальцекрыл выглядел грозно и внушал если не страх, то по меньшей мере уважение и осторожность. И приближаться к поверженному чудовищу мне и самому не очень‑то хотелось.

Но, как говорится, положение обязывает – и я первым направился к распростертой на земле металлической туше. Автоматон лежал среди поломанных молодых деревьев на брюхе, раскинув крылья, и никаких признаков жиз… то есть, функционирования, больше не подавал. Сделав еще пару шагов, я остановился, прислушиваясь, но из‑под брони доносилось только едва слышное потрескивание остывающего металла силовой установки.

Других звуков не было – даже тихого жужжания, с которым обычно работали диафрагмы сенсоров, фокусируясь на цели.

Неудивительно – Факел угодил Пальцекрылу туда, где у живой птицы или ящера располагался бы позвоночник. Я вложил в самое обычное заклинание пятого ранга столько маны, что оно прожгло шею насквозь. Перед концентрированным потоком температурой в несколько тысяч градусов не устоял ни металл, ни уж тем более хрупкие внутренности под броней.

Вторая дырка осталась на крыле – побольше диаметром и с оплавленными неровными краями. Видимо, этот Факел оказался чуть мощнее. Еще две недели назад о такой силе я мог только мечтать. А теперь…

Теперь даже не чувствовал себя уставшим, хоть недолгая схватка с машинами Древних и подточила резерв.

– Это ж как вы так здорово попали, ваше сиятельство? – вполголоса поинтересовался Боровик. – Могли ведь и жив‑камень зацепить.

Старик, разумеется, мыслил исключительно о добыче – как и положено гридню. Меня же куда больше волновало, насколько сильно пострадали от падения детали, которые могли бы пригодиться Святогору.

И еще кое‑что.

– Подгоните машины, – распорядился я. – И заодно осмотритесь по сторонам. Если Пальцекрыл охотился на какую‑нибудь тварь с аспектом – она наверняка где‑то поблизости.

– Если и так – ей уж конец пришел. – Иван опустился на корточки рядом с поверженным металлическим чудищем. – Вон пасть какая – никто не уцелеет.

– Как знать, как знать, – усмехнулся я. – Тайга полна сюрпризов.

Скорее всего, парень был прав: если где‑то и существовали животные, способные выдержать попадание сгустка плазмы, они наверняка водились далеко на севере, а не в паре километров за Невой. Но и Пальцекрыл вылез из своего металлического гнезда – или что там у него? – уж точно не потому, что ему просто захотелось полетать над лесом, неторопливо переговариваясь по неведомым каналам с Гончими.

Машины Древних охотились – но на кого?

– Стойте! – Седой, успевший отойти на пару десятков шагов, вдруг замер с поднятой вверх рукой. – Чувствуете – бензином пахнет!

– Да это это от пикапа, наверное, – отозвался Иван, с явной неохотой отрываясь от изучения Пальцекрыла. – Там третий день патрубок у карбюратора подтекает, все забываю сделать…

– Пикап в той стороне остался. – Седой указал стволом «холланда» куда‑то мне за спину. – А ветер с севера дует. И вонища такая, что глаза режет – с карбюратора столько не накапает.

Я несколько раз втянул носом воздух, и с третьей попытки действительно почувствовал запах. Седой не ошибся – его и правда принесло откуда‑то со стороны заимки. И чем больше я принюхивался, тем больше казалось, что примерно в двух‑трех метрах отсюда кто‑то разлил целую лужу бензина.

– Иван, Василий – к машинам. – Я перешагнул через сломанное Пальцекрылом деревце. – Остальные – за мной. Идем цепью, вперед не высовывайтесь. Видите что‑то – сразу говорите.

Шептать уже не было никакого смысла. Дядин «холланд» грохотал на всю Тайгу, и шум от нашей схватки с автоматонами наверняка слышали даже в Орешке. Если где‑то впереди скрывались люди, они уже точно знали, что мы идем. А если звери…

Нет, это вряд ли. Никакая тварь, будь у нее сколько угодно аспектов, не стала бы прятаться там, где так воняет бензином. И уж тем более не стало бы охотиться на лязгающий доспехами отряд с Одаренным во главе.

Я шел не торопясь, вглядываясь в темную зелень вокруг. Гридни шагали следом. Ровной цепью, как я и велел, и только новички понемногу сбивались в кучу, попутно заходя мне за спину. Видимо, боялись – и сами того не замечая сбредались под защиту бронированного по самые глаза князя, способного одним ударом упокоить металлическую тварь с размахом крыльев в неполные десять метров.

– Вроде вижу, ваше сиятельство, – произнес тихий голос у меня за спиной. – Прямо перед вами, метров сто будет.

Седой снова оказался самым глазастым. Когда я обернулся, он уже успел опуститься на одно колено, и теперь рассматривал лес впереди через оптику «холланда». Остальные тут же встали и дружно взяли штуцера наизготовку, но куда или в кого стрелять, похоже, пока еще не сообразили.

Впрочем, как и я.

– Что там? – поинтересовался Иван. – Зверюга какая?

– Да не разобрать… Темно больно, под деревьями тень густая. – Седой на мгновение повернулся к сыну – и снова прижался лицом к латунному окуляру. – Большое, квадратное. На грузовик похоже.

– Ну а что – разумно. Откуда еще бензину тут взяться? – Я пожал бронированными плечами. – Идем дальше.

Я пока еще не понял, куда именно следует двигаться, но направление представлял. А через полсотни шагов и сам разглядел впереди темный угловатый силуэт. Седой не ошибся: когда мы подошли поближе, нашим взорам открылась сначала кабина, а потом и остальные части грузовика.

Разбитого. Машина выглядела так, будто с разгона слетела с дороги, а потом еще два‑три десятка метров ползла на боку, продираясь сквозь деревья. Наполовину выкорчеванная из земли молодая сосна намертво засела в радиаторе, которой словно обнимал дерево – такой силы был удар. Еще несколько переломанных стволов торчали из‑под кузова. Смятый капот и бампер валялись чуть в стороне – видимо, отвалились по пути. Будь вокруг асфальт, все вокруг наверняка засыпало бы осколками, но здесь их уже успело затянуть мхом, будто искалеченный грузовик пролежал…

Сколько? Ржавчины на кабине и бортах кузова было столько, что от краски почти не осталось следа, но здесь она появляется за считанные часы. Тайга умеет избавляться от всего ненужного, пожирая брошенное железо за несколько дней. На такую громадину, конечно, ушло бы побольше, но что‑то подсказывало: появись мы здесь, к примеру, через неделю – даже Седой с его зорким глазом и оптикой «холланда» мог бы и не заметить грузовик. Мох уже вовсю карабкался по расколотому надвое бамперу и крыльям и явно не собирался останавливаться.

А за месяц от машины, пожалуй, и вовсе исчезла бы полностью.

– Осмотрите кузов. – Я неторопливо загремел броней, обходя грузовик. – И кабину. Там может быть что‑нибудь ценное.

– Ценное я уже нашел, – отозвался кто‑то из новеньких из‑за деревьев. – Вот, посмотрите.

Раздался глухой удар – похоже, пнули ботинком – и прямо к моим ногам по траве покатился круглый предмет, в котором я не сразу узнал лишившийся ручки чайник. Когда‑то эмалированный, но теперь покрытый исключительно ржавчиной и вездесущим таежным мхом. Кое‑где на стенках проглядывали сквозные дыры, а носик и вовсе держался на честном слове – его основание больше напоминало решето, чем сварной шов.

– Вот‑вот развалится, – усмехнулся гридень. – Будто тыщу лет тут пролежал.

– Это Тайга. – Голос Седого раздался из‑за грузовика. – Дней пять прошло, как грузовик разбился. Край – неделя.

– Меньше! – Боровик, сидевший на корточках чуть в стороне, призывно махнул рукой. – Посмотрите сюда, ваше сиятельство. Где посуше – вещи еще лежат. Палатки, мешки спальные… Всякое.

– Ага! – отозвался еще кто‑то – на этот раз уже издалека. – Тут метров на сто барахла рассыпано.

Чем дальше я шел по следу из изломанных и выкорчеванных деревьев, тем яснее становилась картина. Грузовик мчался через Тайгу, прыгая по кочкам и разбрасывая вещи из кузова, потом потерял управление, на полном ходу завалился на бок – и так и остался лежать.

– Тут вроде дорога, ваше сиятельство! – крикнул Седой. – Ну, как – дорога… Просека, раскатанная, явно не раз ездили. Видимо, с нее и слетел.

Я даже не пошел смотреть – все и так было яснее некуда. В Тайге не так много тварей, способных потягаться в скорости с машиной. А из тех, что может еще и согнать ее с наезженного маршрута и заставить свернуть в чащу, рискуя грузом, лично я знал только одну.

Пальцекрыла. Именно он преследовал многострадальный грузовик – и в конце концов то ли всадил в него пару зарядов из пушки, то ли просто сбил с дороги. От Гончих водитель и дальше уезжал бы по открытой местности, но угроза сверху заставила беднягу свернуть под защиту деревьев. Правда, это не помогло: сенсоры автоматона наверняка умели работать не только в видимом диапазоне, но и в еще нескольких режимах, включая тепловизор. И если неподвижный человек в броне еще мог кое‑как спрятаться под густой хвоей, то грузовик…

Грузовику повезло меньше.

– Так это что, зубовская машина, получается? – догадался Боровик. – Больше тут ездить некому.

Я молча кивнул. Похоже, мы наблюдали перед собой все, что осталось от экспедиции за Неву. Обнаружив, что форта больше нет, забытые в Тайге гридни решили ехать к Великанову мосту – и попались Пальцекрылу. А может, автоматоны гнали их чуть ли не от самого лагеря далеко в лесу. Или без регулярных рейсов в Гатчину и обратно в глуши стало так паршиво, что бедняги решили удрать оттуда, прихватив все, что было – вплоть до чайников. И возвращаться уже не собирались.

Я вспомнил плазменную пушку Пальцекрыла, и сразу за ней – острые стилеты, которые торчали из пастей Гончих. Судя по тому, что мы не нашли тел ни в кузове грузовика, ни в кабине, гридни умерли не здесь – и очень нехорошей смертью.

Те, кто пришел в Тайгу твердой поступью хозяина, убегали, поджав хвост.

– Интересно, а где водитель? – спросил кто‑то за моей спиной. – Ну, и остальные… ушли?

– Недалеко, – отозвался Седой, высовываясь из‑за зарослей неподалеку. – Они… В общем, тут они. Желаете посмотреть, ваше сиятельство?

Я не то чтобы желал, однако любопытство все же победило лень. Впрочем, зрелище явно не стоило нескольких десятков шагов в тяжеленной броне: от гридня остался только измазанный темной жижей камуфляж, череп и пара десятков костей, половина из которых уже успела зарасти мхом. Но наверняка здесь поработала не только Тайга – судя по тому, как лежали останки, кто‑то подкрепился беднягой.

– Тут еще один. – Седой отодвинул лапы молодой ели стволом «холланда». – Тоже… поеденный.

Второму гридню повезло больше – в том смысле, что его неведомая зверюга не обглодала до костей, а только выпотрошила и разорвала надвое. Ноги отсутствовали, нижняя часть туловища напоминала месиво, зато верхняя – ребра, голова и плечи – почти не пострадала. При желании я мог бы попытаться рассмотреть лицо.

Вот только желания почему‑то не было.

– Матушка… Это кто ж его так? – пробормотал Боровик, опускаясь на корточки рядом с мертвецом. – Вижу, зубами рвали – только на волка не похоже.

– Не знаю. Но он в кого‑то стрелял. – Седой подобрал валявшийся неподалеку штуцер и со скрежетом оттянул вниз заржавевшую скобу. – Гильз не видать уже, но магазин пустой. А в Тайге оружие незаряженным не носят.

– Следов нет. – Боровик в очередной раз огляделся по сторонам. – Мох быстро растет, тут за полдня все…

Договорить он не успел. Из глубины ельника послышалось низкое утробное ворчание, и хруст веток. Судя по звукам, там двигалось что‑то тяжелое и недоброе. Неведомый зверь то ли вернулся завершить трапезу, то ли услышал голоса и решил разнообразить диету еще и свежей человечиной.

– Матушка, спаси и сохрани… – испуганно пробормотал кто‑то из новичков. – Никак, медведь пожаловал!

– Встаньте за мной! – рявкнул я, снова доставая из ножен Разлучника. – Оружие – к бою!

Тяжелые шаги стали громче, и через несколько мгновенией лапы молодых елей расступились, выпуская чудовище, подобного которому я еще не встречал. И на медведя оно походило мало.

Но и человеком тоже уже не было. Позеленевшая кожа, огромные ручищи с отросшими желтыми ногтями, налитые кровью глаза и зубы размером с фалангу пальца. Волос на голове ожившего мертвяка почти не осталось, а лицо изменилось так, что если бы не повисший лохмотьями камуфляж с сине‑желтым шевроном и лопнувшие у подошвы ботинки, я, пожалуй, и не догадался бы, что это  получилось из самого обычного гридня.

До размеров княжичи из рассказа Горчакова он не дорос, но надо мной уже возвышался на целую голову – видимо, ужин из бывших сослуживцев усвоился на отлично.

– Упырь! – одними губами проговорил Боровик, отступая на шаг.

Седой выстрелил первым. С десятка шагов, можно сказать, в упор. И пуля из «холланда», способная разорвать человека чуть ли не надвое, лишь заставила уродливую тварь отступить на шаг – но она тут же снова двинулась на нас, рыча и вытягивая руки.