Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 91 страниц)

Интересно, когда это я успел стать градоначальнику другом?

Мне еще не приходилось бывать у него в кабинете, но я почему‑то не сомневался, что обычно здесь не так темно. Единственным источником света в помещении оказалось наполовину зашторенное окно, на фоне которого виднелся мужской силуэт.

Совершенно не похожий на градоначальника. Незнакомец стоял ко мне спиной, но я с первого же взгляда понял, что он куда выше почтенного Петра Петровича. Примерно на голову – даже ссутулившись и опираясь на трость. Да и голос…

– Полагаю, вас еще не успели посвятить… скажем так, в нюансы некоторых изменений, которые случились за последние сутки, – негромко проговорил незнакомец, разворачиваясь ко мне. – Но раз уж вы уже здесь – самое время побеседовать с глазу на глаз.

– Вы⁈ – От неожиданности я отступил на шаг. – Матерь милосердная…

Глава 9

– А кого вы, собственно, ожидали здесь увидеть?

Орлов выглядел так, будто побывал на том свете. Сначала я почувствовал только профиль Дара – две переплетающиеся стихии – и лишь потом начал узнавать черты. Те немногие, что остались хотя бы подобием прежних.

Прямая как лом спина согнулась и, похоже, застыла в таком виде уже окончательно. Его сиятельство больше не мог стоять ровно. Да и вообще вряд ли мог стоять без опоры в виде увесистой трости из черного дерева. Когда глаза немного привыкли к полумраку, я разглядел и руку на набалдашнике – на ней не хватало двух пальцев.

– Вас – не ожидал. – Я осторожно шагнул в сторону, чтобы получше рассмотреть лицо – точнее, то, что от него осталось. – Более того, я уже и не надеялся встретиться снова, Павел Валентинович.

– Я тоже, – Орлов хрипло усмехнулся. – Но, как видите, слухи о моей смерти изрядно преувеличены.

Половину его лица покрывали рубцы, оставшиеся там, где кожи коснулось пламя. Настолько глубокие, что с ними не справилось ни время, ни способности Одаренного, ни даже усилия столичных целителей. На месте правого глаза теперь зияло черное пятно повязки, а волосы и брови исчезли целиком. С одной стороны головы они больше не могли расти физически, а на другой их явно истребляли уже вручную. Видимо, Орлов решил не щеголять половиной шевелюры, отдался в руки цирюльников и теперь тускло поблескивал в темноте покрытой шрамами лысиной.

Крушение поезда превратило когда‑то блестящего и импозантного мужчину слегка за сорок в искалеченного старика, который едва мог передвигаться. Но даже оно не сумело сломить его дух и упрямство – единственный уцелевший глаз Орлова смотрел так же пронзительно и цепко, как и раньше.

– Рад видеть вас среди живых, друг мой, – проговорил я. – Хоть, признаться, и не могу понять…

– Я прибыл лишь позавчера, – поспешил пояснить Орлов, понимающе кивнув. – Полагаю, даже из местных чинов не все еще в курсе. Неудивительно, что вам не сообщили.

Я молча кивнул. Капитан, направивший меня в ратушу, мог и не знать, что вместо почтенного Петра Петровича в кабинете на втором этаже теперь заседает гость из далекой Москвы…

Впрочем, мог и знать – просто решил не сообщать. Почем‑то.

– Что ж, теперь мне остается только полюбопытствовать, куда подевался предыдущий хозяин, – отозвался я. – Хотя догадки имеются.

– Господина градоначальника третьего дня освободили от должности указом его величества. И вызвали в Москву… Вы не против, если я присяду? – Орлов поморщился от боли и шагнул к столу. – В моем нынешнем состоянии стоять не так легко.

Я, разумеется, не стал возражать, и его сиятельство проковылял наискосок через кабинет, гулко постукивая об пол тростью, и опустился в огромное кожаное кресло.

– Официально основанием для отставки стала утрата доверия короны… Я никогда не был силен во всех этих витиеватостях, – продолжил Орлов, поморщившись. – Неофициально… Впрочем, вы наверняка уже и сами догадываетесь, в чем его могут обвинять.

– Взятки, кумовство, злоупотребление полномочиями, потворство… всякому, – усмехнулся я. – Контрабанда, в конце концов.

– И не только. – Орлов снова закивал. – Вы даже не представляете, сколько мне придется разгребать после Милютина.

– Представляю. – Я вздохнул, отступил на шаг и привалился лопатками к стене – раз уж присесть мне почему‑то не предложили. – И представляю, насколько это будет непросто. Вряд ли Петр Петрович был единственным, кто любит хруст ассигнаций или дорогие подарки от друзей. Наверняка половина местных чиновников тоже испачкана в этом по самые уши.

– Если не больше. И уж точно ни один из них не рад новому начальнику. Особенно из тех, кто знаком со мной хотя бы шапочно. – Орлов явно не желал выглядеть передо мной испуганным и беспомощным, но все же не выдержал и осторожно взглянул на закрытую дверь. – Я будто сижу на пороховой бочке.

– Неудивительно, – фыркнул я. – Странно, что государь решил назначить вас на эту должность – после всего, что было.

– Напротив, друг мой – ничего удивительного. Москве, наконец, понадобилось как следует прижать местных князьков… Прошу прощения, Игорь Данилович. Разумеется, вас я не имел в виду, – тут же уточнил Орлов. – И это следует сделать как можно быстрее – и при этом, желательно, не потратив сил и драгоценных ресурсов.

Мне снова оставалось только молча кивать. Его величество не в первый раз выбрал тактику, не подразумевающую решительных мер. И вместо того, чтобы отправить на Пограничье хотя бы роту жандармов и как следует потрясти местных чинуш, снова ограничился одним‑единственным зубастым сыскарем… точнее – теперь уже бывшим. С полномочиями и властью градоначальника Орлов, конечно же, мог сделать куда больше, чем в качестве следователя Тайной канцелярии, однако я не тешил себя надеждой, что все здесь изменится в одночасье.

Петр Петрович был далеко не лучшим правителем, но просидел в своем кресле достаточно, чтобы обрасти нужными знакомствами и связями, по которым во все стороны текли невидимые для зоркого ока столицы капиталы. Трусоватый и жадный градоначальник так или иначе устраивал всех, от дворников до коменданта крепости.

В отличие от нового.

– Столица, как и всегда, ничем не рискует. Если у меня получится хоть что‑нибудь – отлично. – Орлов мрачно ухмыльнулся, будто прочитав мои мысли. – А если нет, то вряд ли кто‑то станет особо жалеть. Один упрямый нвалид – не такая уж большая потеря для державы.

– О да. Добро пожаловать на Пограничье, друг мой. – Я честно пытался обойтись без ехидства, но не выдержал и все‑таки добавил: – Приятно почувствовать себя шершнем в пчелином улье?

– Скорее уж гусеницей без крыльев, – улыбнулся Орлов. Похоже, моя сомнительная острота его ничуть не задела. – Случись что – я даже улететь отсюда не смогу.

– Зато вы всегда можете рассчитывать на мою помощь, Павел Валентинович, – отозвался я. – Разумеется, вам не позволят перенести резиденцию градоначальника в Отрадное, и мой дом не самое безопасное место на Пограничье, но если нужно укрыться на время, то…

– Нет. Исключено, – отрезал Орлов. – Я не собираюсь бежать из доверенного мне города, как воришка. Да и не хотелось бы доставлять неудобство вашей семье, Игорь Данилович. У Костровых своя война, а у меня – своя.

– Другого ответа я и не ожидал. – Я заложил руки за спину и шагнул к окну. – Но, надеюсь, вы хотя бы не откажетесь поделиться со мной деталями дело о контрабанде жив‑камней? Чем?..

– Чем все закончилось. О, уверяю вас, в столице случилась презабавнейшая история. – Изуродованное лицо Орлова перерезала неровная ухмылка. Но, судя по тону, ничего забавного в его истории, похоже, не было – скорее наоборот. – Разумеется, ни о чем подобном господа заседатели государственной комиссии не расскажут репортерам – они даже мне не рассказали! – но единственным виновником всего оказался его сиятельство Александр Николаевич.

– Средний Зубов взял всю вину на себя? – Я приподнял бровь. – И его отец и братья оказались не при делах?

– Очень похоже на то. – Орлов со вздохом склонил голову. – Я видел протокол дознания. Чистосердечное раскаяние – и в конце нижайшая просьба позволить искупить преступления перед короной честной и безупречной службой.

– То есть?..

– Александр Николаевич полностью признает свою вину перед законом, – пояснил Орлов. – И обратился к его величеству с просьбой заменить каторгу на военную службу на границе в чине младшего офицера.

– И государь согласился? – фыркнул я.

– Об этом мне неизвестно. – Орлов пожал плечами. – Но, полагаю, так оно и будет. У Зубовых достаточно покровителей в Москве, а в армии уже давно не хватает людей. В южных уездах сейчас неспокойно, так что… Вряд ли даже вы станете спорить, что от Одаренного с силой и опытом Александра Николаевича куда больше пользы на границе, чем в тюремной камере.

– Я бы поспорил, – проворчал я. – Но даже если государь решит меня послушать – остальные Зубовы уж точно никуда не денутся.

– Увы. – Орлов со скрипом шевельнулся в кресле. – И все это мне так или иначе придется разгребать.

– Нам, друг мой. – Я развернулся и, подумав, все‑таки позволил себе фамильярно усесться на подоконник. – Не буду клясться в вечной дружбе и верности, однако враги у нас сейчас общие. И цели, думаю, тоже.

– Пожалуй, – кивнул Орлов. И полез здоровой рукой куда‑то под столешницу. – Изволите коньячку?

– Нет, благодарю. У меня еще есть дела.

Хорошие отношения с новым градоначальником определенно следовало закрепить – но все же как‑нибудь иначе. И лучше в другой раз – слишком уж много у нас обоих было работы, чтобы предаваться возлияниям. Марку напитка я, впрочем, постарался запомнить.

Пригодится.

– Знаем мы ваши дела, – усмехнулся Орлов, наливая в стакан из пузатой бутылки. Аккуратно и дисциплинированного – на два пальца. – Солдат к себе в дружину из гарнизона переманивать.

– А почему бы, собственно, и нет? – Я не стал отпираться. – И потом – разве это не проблемы армейского руководства?

– Их проблемы так или иначе касаются меня. Как и все в этом городе – теперь. – Орлов недовольно нахмурил единственную уцелевшую бровь. – Разумеется, я не вправе запрещать вам что‑либо. Просто имейте в виду.

– Неужели в гарнизоне все так плохо?

– Не сказал бы. Но тенденции… – Орлов поморщился, поднял стакан и пригубил. – Полковник Буровин – кстати, он сам происходит из княжеского рода – весьма сильный Одаренный. Отличный боевой маг и неплохой командир, но для коменданта крепости этого недостаточно. И к тому же возраст дает о себе знать.

– Вы наверняка можете обратиться в столицу и потребовать, чтобы его заменили на другого. – Я пожал плечами. – Кого‑то помоложе и поспособнее.

– Сильно сомневаюсь. Сюда поедет служить или еще один престарелый бездарь, или тот, кому нисколько не дорога служба. Не стоит и пытаться. – Орлов махнул рукой. – По документам в Орешке до сих пор числится целый батальон, а на деле не наберется и роты. В Москве, разумеется, давно об этом знают, но предпочитают не замечать. И кто в здравом уме согласится принять командование в таком захолустье?

– Ну… я бы согласился. – Я улыбнулся. – Не самая плохая возможность сделать карьеру. Особенно сейчас.

– Да? Какая жалость, что у вас уже есть целая вотчина, – беззлобно съязвил Орлов. – Не думаю, что мне стоит ссориться с местными офицерами. Большинство из них сидят на своих должностях уже давно и знают окрестности, как свои пять пальцев… Ну, или сколько их там должно быть? – Орлов с усмешкой поднял искалеченную руку. – Заменить стариков попросту некем. Сам Буровин служит в Орешке уже двадцать лет – и, в сущности, справляется не так уж и плохо. А если учесть, сколько у него осталось людей – даже отлично.

– Отлично? Когда вся служба держится на нескольких офицерах? – проворчал я. – Что ж, если так – вам и вовсе не следует беспокоиться о том, как идут дела в гарнизоне.

– Не лучшим образом. – Орлов покрутил в руке стакан, играя янтарной жидкостью. – Разумеется, я еще не получал никаких донесений, но ходят слухи, что в Тайге гибнут люди?

– Солдаты? – на всякий случай уточнил я. И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Что ж, в таком случае, этим непременно следует заняться. Мне – Тайгой, а вам, судя по всему – людьми.

– Пожалуй. Работы явно хватит на всех. – Орлов невесело усмехнулся. – Так что не смею вас задерживать, друг мой.

Провожая меня, его сиятельство все же поднялся из‑за стола, хоть это явно и стоило ему немалых усилий. Когда он шагнул вперед, случился небольшой конфуз – я не сразу сообразил, какую руку следует протянуть для пожатия – правую, как того требовал этикет, или все же левую, чтобы его сиятельство мог в ответ подать кисть с полными комплектом пальцев.

Не сговариваясь, мы ограничились легким прощальным поклоном – и через несколько мгновений я уже спускался вниз, унося с собой столько пищи для размышлений, что древние ступеньки под моими ногами поскрипывали не только под тяжестью прожитых лет. В полумраке первого этажа мелькнул высокий силуэт в фуражке, и я подумал было, что дежурный урядник решил размять ноги. Но нет – тот все так же дремал на табурете у стены.

А меня встречал не кто иной, как фельдфебель со звучной фамилией Сокол.

– Здравия желаю, ваше сиятельство! – радостно улыбнулся он, козырнув.

– Однако… – Я даже чуть замедлил шаг, спускаясь по ступенькам. – Ты чего тут забыл?

– Ну как это – чего? – Сокол развел руками. – Жду распоряжений. Готов нести службу в Отрадном.

За прошедшие с нашего расставания полчаса он успел то ли переодеться в запасной комплект полевой формы, то ли начистил пуговицы и бляху ремня до зеркального блеска, будто собрался на парад.

– В Отрадном? – усмехнулся я. – Если мне не изменяет память, я всю вашу братию по площадке за две минуты раскидал.

– Так точно, ваше сиятельство, раскидали, – закивал Сокол – и тут же снова довольно оскалился во все зубы. – Только на лопатки я вас все‑таки положил.

– Ну так не удержал же.

– Вас попробуй удержи, Игорь Данилович. Сила‑то какая – не то, что у обычного человека. – Сокол развел руками. – Ну так про то и разговора не было. А положить – положили. Вот я и собрался, значит. Чего б не собраться? У нас в гарнизоне все знают – князя Кострова слово крепче кресбулата.

Я улыбнулся. Наглости парню Матерь отсыпала сверх всякой меры – но и голова у него работала, как надо. Уел меня Сокол – и красиво уел.

Драться умеет. Бойцов собрал толковых. Голова варит. Мечта, а гридень. Вот только…

– Знаешь что, сударь. Давай‑ка рассказывай, чего так в дружину рвешься. – Я спустился с нижней ступеньки и легонько хлопнул Сокола по плечу. – Парень ты неглупый. Такой молодой, а уже в фельдфебельском чине. Это на срочной солдатской службе жалования копейки, ну так ты ж вольноопределяющийся. Через год, пожалуй, уже и офицерский оклад получишь – народу‑то в гарнизоне нет… Думаешь, у меня гридни в золоте купаются?

– Никак нет, ваше сиятельство, – осторожно отозвался Сокол. – Не думаю.

– Правильно не думаешь. Ты ж парень, как я уже говорил, башковитый. – Я сложил руки на груди. – Вот мне и кажется – что‑то тут нечисто.

На этот раз Сокол ответил не сразу. И даже попробовал состроить недоумевающую физиономию. Впрочем, тут же бросил это дело – видимо, сообразил, что юлить или пытаться обманывать меня не стоит.

– Да тут такая история вышла, ваше сиятельство, – проговорил он где‑то через полминуты. – Я с полгода назад у одного купчишки девку отбил. И до того некрасиво вышло, что он даже стреляться требовал. Только для дуэли чином не вышел… То есть, оба не вышли.

– А на кулаках морду начистить? – усмехнулся я.

– Ну так я и начистил. – Сокол хищно заулыбался. Видимо, воспоминания о драке грели его душу даже сильнее, чем светлый образ девы, ставшей причиной раздора. – А у того парня отец с его сиятельством полковником большие друзья. Ну и вот.

– И что? На службе совсем жизни не стало?

– Да не то чтобы, ваше сиятельство. Старик Буровин человек порядочный, солдату плохого не сделает. Но першпектив, так сказать, у меня теперь никаких. – Сокол явно нарочно исковеркал слово – видимо, чтобы история не вышла слишком уж жалобной. – И в патрули гоняют, почем зря. Ну я и рассудил, что ежели пропадать в Тайге – так лучше не за просто так. А добыча там, говорят, нынче богатая.

– А ну‑ка, – Я тут же навострил уши, – кто говорит?

– Да разные люди болтают. – Сокол пожал плечами. – И егеря, и вольники…

– Ладно, фельдфебель. Раз уж я обещал – значит, так тому и быть. – Я неторопливо направился к выходу. – Вам с бойцами сколько на сборы надо?

– Да мы хоть завтра в отставку выйдем, ваше сиятельство. Считайте, мигом! – радостно гаркнул Сокол. И тут же помрачнел. – Только это… У нас Михаил‑то еще вроде как на срочной службе. И чтобы неделю не ждать, надо бы его сиятельству полковнику коньячку сообразить. Он тогда прямо сегодня бумагу и подпишет.

– Надо – значит, сам и сообразишь. И чтобы через два дня у казармы с вещами. В это же самое время. – Я покосился на часы на стене. – Опоздаете – ждать не буду.

Глава 10

Пять одетых в камуфляж фигур стояли примерно в сотне шагов за Таежным приказом. Прямо на повороте дороги, которая вела мимо столовой и офицерских квартир к казарме. И, судя по красным носам и количеству окурков на тротуаре, стояли уже давно.

Не час, конечно, но явно пришли заранее, чтобы ни в коем случае не прозевать грузовик, который увезет их в новую жизнь. Вряд ли прекрасную и уж точно не самую простую, однако сулящую куда больше, чем служба в гарнизоне.

Сокол, как и прежде, возвышался над товарищами примерно на полголовы. Но на этом различия теперь и закачивались: когда мы подъехали поближе, я заметил, что фельдфебельские полоски на погонах исчезли. Как и у остальных – ефрейторов среди моих новых гридней больше не было. Лычки они спороли вместе с шевронами императорской армии и прочими ненужными уже атрибутами государевой службы.

Все правильно: чистая совесть – пустые погоны.

Оружие у нескольких человек, впрочем, осталось. Видимо, языкастый Сокол уболтал местного интенданта списать пару штуцеров и револьвер армейского образца вместе с одеждой и казенными сапогами.

– Смотри‑ка – стоят, – донесся из кабины насмешливый голос Жихаря. – А ты говорил – испугаются, передумают…

Вместо ответа сидевший рядом Василий вытащил откуда‑то из‑за пазухи сложенную вдвое пятирублевую купюру и молча протянул товарищу. Пари он, очевидно, проиграл. Ни я, ни уж тем более дядя не жаловали азартные игры в гриднице, но после засады у лесопилки и сражения у Гром‑камня наступило такое затишье, что парни явно заскучали – и развлекали себя, как умели.

Пусть балуются. Всяко лучше, чем самогон.

– Здравия желаю, ваше сиятельство! – Сокол вытянулся, лихо щелкнул каблуками и приложил руку к околышу фуражки. – Первого Пограничного полка отставной фельдфебель Сокол к службе готов.

– Ну, раз готов – полезай, – усмехнулся я, протягивая руку. – Добро пожаловать на борт, так сказать.

Кто‑то из солдат – кажется, тот самый срочник Михаил, которого пришлось «выкупать» у коменданта за бутылку коньяка – вцепился в мою ладонь и с кряхтением полез через борт. Остальные забросили штуцера и вещмешки и последовали за ним, а их командир в очередной раз решил покрасоваться: взял разбег в два шага, ткнулся подошвой ботинка в колесо и без всякой помощи взлетел в кузов. Так легко, будто у него за плечами и не висел рюкзак с привязанным сбоку походным котелком.

– Трогай! – Я легонько стукнул кулаком по крыше кабины. – Следующая остановка – Гром‑камень.

Грузовик взревел мотором и сорвался с места. Жихарь лихо развернулся, запрыгнув колесом на тротуар, промчался мимо Таежного приказа, разгоняя вольников клаксоном, но дальше покатился уже не торопясь. Несмотря на обеденный час, машин в центре города все же было достаточно, а спешить нам было, в общем, некуда – я обещал вернуться домой к ужину.

– Красота‑то какая… Осень, очей очарованье. – Сокол скользнул вдоль борта и плюхнулся рядом со мной. – Деревья в золоте все.

– Да ты прям поэт. Хотя золото так себе, конечно. – Я стряхнул с куртки прилетевший невесть откуда оранжевый кленовый лист. – Скучать будешь?

– По чему?

– Ну… По службе, по городу. – Я развел руками. – У вас тут, конечно, не Москва, и даже не Новгород, но все ж таки жизни побольше, чем в Отрадном. Даже кинотеатр имеется.

– Да и Матерь с ним, ваше сиятельство. – Сокол махнул рукой. – Переживем как‑нибудь. А что до службы – так оно и к лучшему, что мы теперь в дружине будем, а не в гарнизоне. И вовремя: у нас еще в том месяце семь человек уволились, а после срочной вообще никто оставаться не хочет.

– Чего это? – поинтересовался я. – Кормят, одевают… Место вроде тихое – не южная граница.

– Кормить‑то кормят, а вот место… Нехорошее место, ваше сиятельство. – Сокол вдруг нахмурился и посмотрел назад – туда, где только что исчезла за поворотом свинцово‑серая громадина Ладоги – Особенно теперь.

– Думаешь, у нас лучше будет? – усмехнулся я. – То же самое Пограничье.

– То же, да не тоже. В Отрадном Тайга за рекой только начинается, а в крепости, считай, вот она самая и есть. – Сокол покачал головой. – Там, ваше сиятельство, даже воздух другой. А уж если за Неву уйти, то такое начинается…

– Что всего и не расскажешь, – подал голос здоровяк Федор. – Тайга – это ж место такое, сами понимаете. Там не то, что километр – с каждым метром за реку все меняется.

Все в кузове дружно закивали – включая меня. Действительно, Орешек располагался чуть севернее Гром‑камня. А крепость стояла уже за границей – невидимой, но, похоже, вполне осязаемой. И густой лес на том берегу мог изрядно отличаться от того, что я наблюдал каждое утро, выходя на обрыв к кузне.

– Раньше то попроще было, – подал голос снайпер Николай, – месяц в патрули ходишь и ничего такого не встретишь. А теперь…

– Теперь, ваше сиятельство, перед каждым выходом хоть свечку ставь, – вздохнул Сокол. – Еще летом по двое километров на пять в Тайгу забираться не страшно было, а нынче старик Буровин на дальний выход только если целое отделение выпускает. Двенадцать человек на машине, еще и с офицером. И то случается, что не все вернутся.

Я поморщился. Похоже, Орлов не ошибся. И не сгущал краски. Скорее даже наоборот – слегка недооценивал масштабы бедствия. Если все действительно оказалось так, как рассказывали Сокол и остальные, и без того немногочисленный гарнизон крепости в Орешке последние полгода таял буквально на глазах.

Однако в Москву об этом сообщать почему‑то не спешили.

– А что комендант? – на всякий случай поинтересовался я. – Никаких бумаг наверх не посылал.

– Посылал, наверное. – Сокол пожал плечами. – Только без толку. Видимо, сейчас государю на юге солдаты нужнее. На границах с османами редко тихо бывает, а Тайга – она что? Тыщу лет уж под боком. Сколько веков стояла крепость на Ладоге – и еще постоит.

В словах сквозила изрядная доля сарказма, который Сокол даже не пытался скрывать, однако в далекой Москве наверняка именно так и думали – судя по тому, как государь предпочитал решать все проблемы Пограничья… Точнее, не решать – раз уж единственной его реакцией на весь творящийся здесь бардак стало назначение Орлова на пост градоначальника.

– Да уж. – Я пересел и подложил под бок чей‑то вещмешок, устраиваясь поудобнее. – А вы сами‑то, судари, чего интересного на том берегу встречали?

– Всякое, ваше сиятельство, – отозвался Сокол. – Но одно точно скажу – зверья больше стало. В смысле, того, что с аспектом. Вольники на том берегу каждый день то огневолка подстрелят, то оленя, то еще какую тварь. А бывает и такие крупные попадаются, что никакая пуля не берет.

– Этих только стороной обходить. – Федор с кряхтением пододвинулся поближе. – Ну вот встретишь, к примеру, медведя с Камнем, который до третьего разряда отожрался – его и картечница не пробьет. Не пушку же с собой таскать.

– Ага, – кивнул Николай. – Тут или крупным калибром, или офицера звать – и то не любой справится. Помнится, на той неделе…

Дальше я слушал уже вполуха – слишком уж сильно история напоминала одну из тех солдатских баек, в которых истины при каждом пересказе становится все меньше. В казарме – как и у костра вольников или в очереди перед Таежным приказом – мало кому интересна достоверность, зато хоть как‑то развлечься желает каждый.

И поэтому отвага героев в таких случаях непременно превозносится до небес, а размеры и сила убитого ими зверья обретают поистине эпический масштаб. Кочуя из уст в уста, таежные твари понемногу набирают ранги, отращивают клыки и когти и в конце концов превращаются в таких чудищ, которых не существовало и во времене конунга Рерика.

В общем, я таким фольклором не интересовался. А может, дело было в том, что рассказчик из Николая был так себе, и пока он бубнил про какого‑то там капитана и ледяного лося, я успел слегка задремать. Но тут же проснулся, стоило снова заговорить Соколу.

– А про машину помните? – встрял он. – Ту, что по берегу ходит?

– Это какую такую машину? – Я тут же навострил уши. – Автоматоны у вас тут тоже водятся?

– Наверное. – Сокол пожал плечами. – Сам я пока не видел, но, говорят, что‑то такое попадалось. Бродит по Тайге – здоровенная, как бы не с дом размером. Гремит вся – так, что земля трясется.

– Вот прям с дом? – усмехнулся я.

– Не могу знать, ваше сиятельство. Эту машину и видел‑то всего один человек. Ну, из тех, что жив остался… – Сокол вдруг заговорил тише – чуть ли не шепотом. – Как сейчас помню – пришел под утро, весь седой, трясется и двух слов связать не может!

– Это ты про Ваньку, что ли? – уточнил Федор.

– Ага, про него самого. Я тогда ночью дежурил, ходил посты проверять, как раз к мосту добрался. Вижу – человек идет, еле ноги волочит. А это Ванька Степанов, ефрейтор, который два дня как в патруль ушел. И с тех пор от них ни слуху, ни духу.

– Так это ты его тогда встретил? – Николай подался вперед, едва не выронив штуцер – так ему было любопытно послушать продолжение истории. – А я и не знал.

– Старик Буровин велел не болтать, – пояснил Сокол. – Ну, а теперь‑то можно, наверное…

– Можно, можно. – Я поднял ворот. Грузовик уже выехал за город, и ветер с дороги задувал все сильнее. – Что там с этим Ванькой?

– Ну как – что. Я его, значит, за шиворот, и в караулку. Водки налил, так он чуть стакан зубами не раскрошил. Но потом все‑таки выпил, отпустило его малость, и рассказал, что вышел из Тайги автоматон. И не обычный, а здоровенный, этажа с два высотой. – Сокол втянул голову в плечи и после небольшой паузы закончил: – И весь отряд сжег вместе с грузовиком. Один Ванька удрал.

Расскажи это кто‑нибудь другой – я, пожалуй, посмеялся бы. Но фельдфебель явно был не из суеверных, и даже если и приукрасил историю, то совсем немного. И что бы ни встретилось бедняге‑ефрейтору там, в лесу – оно явно оказалось куда крупнее и опаснее и Паука, и Гончей, и Пальцекрыла.

– Это вы за ними, получается, на следующий день ходили? – едва слышно спросил Федор.

– Ага. Грузовик сказали вернуть. Ну, и тех, кто уцелел поискать, – кивнул Сокол. – Ну, мы с капитаном и проехали по следам – за мост, там вдоль Ладоги километров десять получилось.

– Нашли чего?

– Нет. Целый грузовик пропал – как корова языком слизала. – Сокол помотал головой. – Но деревья поваленные видели. И дыру в земле, будто из гаубицы снарядом попали… только больше раза в четыре.

– Ма‑а‑атерь милосердная, – протянул Николай. – Это ж какая силища у этого автоматона, получается?.. Вообще ничего не осталось?

– Ну… Я колесо нашел. И то не прямо на месте, а подальше. Там от этой дыры – метров двести, не меньше. – Сокол на мгновение смолк, будто засомневавшись, что стоит рассказывать дальше – слишком уж его слова походили на выдумку. Но потом все‑таки закончил: – Получается, так шарахнуло, что оно до самого берега укатилось.

– Подожди‑ка!

Я тут же представил себе что‑то вроде плазменной пушки Пальцекрыла – только в несколько раз мощнее. Древние знали толк в инженерии, так что такое оружие – как и тварь, способная носить его на себе – вполне могли существовать. Но и габариты, и уж тем более масса у них были бы соответствующие.

– Подожди‑ка, – повторил я – уже чуть тише. – А куда этот автоматон подевался? Если он такой здоровый, что деревья валит – не по воздуху же улетел! Должны следы оставаться.

– Были следы, ваше сиятельство. Вот вроде как курица прошла – такая же лапа. – Сокол продемонстрировал три пальца, растопыренные в разные стороны. – Только здоровенная, с мой рост – и глубиной как бы не с полметра!

– Ма‑а‑ать… – снова простонал Николай.

Он, видимо, тоже представил себе габариты, вооружение и толщину брони машины, способной оставить след такого размера. И благоразумно заключил, что встречаться с таким чудищем не стоит ни в коем случае.

– А куда оно… или она? – Федор тряхнул головой. – Ушла‑то куда? В какую сторону?

– Да откуда ж мне знать? Я себе не враг – за такой дурой по Тайге ходить! – Сокол махнул рукой. – Мы с капитаном как увидели – сразу в машину и обратно!

Больше вопросов не последовало. Похоже, каждый в кузове уже успел представить себе возможные последствия встречи с автоматоном такой мощи и размера, и картина получилась настолько живая и красочная, что продолжать беседу уже не хотелось. И несколько минут мы ехали молча, пока Сокол вдруг не уставился на дорогу, убегающую вдаль за задним бортом грузовика.

– Это что там? – пробормотал он, щурясь. – За нами едет, что ли?

– Грузовик. – Николай приложил ладонь ко лбу. И через несколько мгновений добавил: – Никак, наш, гарнизонный… Догоняет!

Примерно через полминуты я тоже смог разглядеть на дороге угловатый силуэт. Армейская машина с тентом была помощнее и куда новее древней развалюхи из Гром‑камня, так что ехала быстрее чуть ли не в полтора раза. И пока я догадывался, что такого могло понадобиться от меня воякам, грузовик подобрался к нам чуть ли не вплотную.

И вдруг, дернувшись, сместился на встречную полосу дороги, выходя на обгон. И рванул вперед так быстро, что я едва успел разглядеть за стеклом кабины бледное и сосредоточенное лицо водителя. Мотор натужно взревел, и мимо промелькнул сначала темно‑зеленый брезентовый бок машины, а потом задний борт, за которым в полумраке кузова виднелись фигуры в камуфляже.

– Кто тебя водить учил, козел безрогий⁈ – заорал Жихарь, высовываясь из кабины чуть ли не по пояс. – Совсем ума нету⁈

Но ни крики, ни сердитый рев клаксона не возымели никакого эффекта. Армейский грузовик все так же мчался по дороге, постепенно уезжая от нас все дальше и дальше.

– Наши поехали. – Николай проводил машину взглядом. – И куда так спешат? Летит, как сумасшедший…

– Да кто ж его знает?.. Но явно дело срочное. – Сокол чуть приподнялся, чтобы лучше видеть дорогу. – Казенный транспорт так без надобности гонять не будут.