Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 64 (всего у книги 91 страниц)

Глава 5

– Так это… А куда гнать‑то? – озадаченно поинтересовался Жихарь из кабины. – Назад в крепость? Или по следам? Или?..

– Да куда угодно! – прорычал я. – Главное – отсюда подальше!

Видимо, приказ князя значил куда больше, чем слова какой‑то там девчонки из Тайги. Наверняка Жихарь еще сам толком не знал, что делать, но руки и ноги уже работали. Рыжая макушка исчезла в кабине, и через мгновение мотор под капотом рявкнул, и пикап прыгнул вперед. Не знаю, слышали ли меня во второй машине, но водитель из ребят Сокола соображал, как положено: внедорожник сорвался с места почти одновременно с нами и тоже помчался через лес, прыгая на заснеженных ухабах.

Мы не стали тратить время на поиск трофеев среди металлолома, однако его все равно не хватило. Нет, Основа еще не отзывалась на чужой аспект, но чутье Стража ревело внутри, возвещая скорую развязку.

До этого нам везло, но теперь везение закончилось – слишком уж громко ударил о землю изуродованный бесом внедорожник. Да и сейчас моторы машин ревели на всю Тайгу. Я даже успел подумать, что неплохо бы заглушить их и накатом нырнуть куда‑нибудь в густой ельник, чтобы ветви и снег скрыли нас – хотя бы сверху.

Но уходить как назло было некуда: Жихарь взял чуть левее и выехал ближе к берегу, чтобы набрать скорость, и здесь деревья росли не так густо. Да, теперь мы ломились через Тайгу куда быстрее, однако спрятаться уже не могли.

– Не уйдем, – тоскливо проворчал Седой, подпрыгивая в кузове. – Чую, близко уже эта ваша дрянь.

– Близко. И чего тут чуять? – Галка вытянула руку. – Вот он. Летит, зараза.

Сначала показалось, что она указывает на внедорожник Сокола, который как раз взбирался на очередной пригорок за нами следом, пробуксовывая всеми четырьмя колесами. Но потом деревья чуть расступились, и я увидел вдалеке над лесом огромную крылатую фигуру.

Бес мчался со стороны Невы. Шел бреющим полетом, едва не цепляя верхушки сосен когтистыми лапами. Так быстро, что расстояние между нами за несколько мгновений сократилось чуть ли не вдвое. Даже Пальцекрыл, оснащенный супертехнолочиным двигателем, антигравитационной установкой и еще Матерь знает какими наворотами, вряд ли смог бы состязаться с ним в скорости.

Так что у машин с их жалкими лошадиными силами шансов и вовсе не было – ни единого. А надежды, что крылатая тварь явилась не по наши души, а просто решила от скуки покружить над Тайгой, стремительно таяли. Бес явно знал, куда лететь – и зачем. Не знаю, хотел ли он еще разок набить брюхо свежей человечиной, или просто защищал территорию, которую отвоевал у зубовских и теперь не без основания считал своей – его маневр определенно не предвещал ничего хорошего.

Гигантские крылья чуть шевельнулись, и бес взмыл вверх, набирая высоту. То ли чтобы получше рассмотреть добычу, то ли готовясь пикировать перед атакой. Не просто догнать, а рухнуть камнем на медлительную и неуклюжую железку, не оставив ей ни единого шанса. Я уже успел убедиться, что ему хватит и упрямства, и сил поднять машину в воздух и протащить пару‑тройку километров, попутно вытряхивая из нее все, что еще может орать или двигаться.

Если такое еще найдется после того, как огромная крылатая туша приземлится на крышу, сминая железо. Может, дело было в расстоянии и ракурсе, но эта тварь казалась куда крупнее той, что мы с Белозерским и Горчаковым прикончили в зубовской вотчине.

– Матерь милосердная… – пробормотал Иван, вцепившись в борт побелевшими пальцами. – Здоровый‑то какой. У него одно крыло с весь господский дом размером!

Между бесом и внедорожником Сокола осталось метров сто, не больше, так что теперь каждый мог без труда рассмотреть летящего над Тайгой небесного охотника. И заодно оценить габариты.

Которые, надо сказать, впечатляли. Пальцекрыл на фоне беса, пожалуй, показался бы голубем. Или от силы чайкой – крупной, жирной, возможно, даже наделенной могуществом аспекта и двумя рядами острых зубов, но все же выросшей не более того, что положено ее виду.

Когда бес поднялся еще чуть выше, я успел заметить мелькнувшее над верхушками сосен брюхо. Белесое, почти белое, хотя сама по себе шкура чудовища была такой же темной, как у его покойного собрата. Разве что другого оттенка – не коричневого, а уже ближе к черному.

И наверняка такая же прочная. А может, и еще крепче: с каждым прожитым годом могущество таежных тварей растет. И каждый новый ранг приносит новые магические способности и делает сильнее и больше само тело. Мне уже попадались твари старших рангов, но этот бес был куда круче и великана‑некромедведя, и вепря с аспектом Камня, чью шкуру не брали ни заклинания, ни копье.

Крылатая тварь коптила небо десятки, а то и сотни лет – поэтому и вымахала до поистине монструозных размеров. Ее морда вытянулась вперед, почти потеряв сходство с человеческим лицом, а рога не торчали вверх, как у убитого мною беса, а закручивались назад и были раза в три длиннее. Чудище вряд ли смогло бы использовать их в качестве оружия, но вряд ли особенно страдало по этому поводу. Тем более, что его арсенал и без того выглядел весьма внушительно: когтистые лапищи, зубы, могучие мускулы…

И пасть, способная выплюнуть струю пламени запредельной температуры.

– Давай в сторону! – заорал я, когда бес вдруг рухнул вниз на несколько метров, и его глаза засияли алым. – Поворачивай!

Жихаря не пришлось просить дважды. Он чуть притормозил и вывернул руль так, что пикап на мгновение встал на два правых колеса. Иван с Седым чуть не вывались из кузова, а лежавшая на дне двустволка с жалобным звоном ударилась о борт и улетела в сугроб. Древняя фузея чуть не последовала за ней, но Галка каким чудом успела зажать коленями штуцер, одной рукой вцепиться в меня, а другой – в ускользающий дедушкин антиквариат. Машину в очередной раз тряхнуло, и мы свалились в низину за мгновение до того, как вдоль левого борта с ревом пробежала раскаленная струя.

Я догадывался, что этот бес куда сильнее предыдущего, но не думал, что настолько. Он плюнул магией метров на пятьдесят, не меньше. И даже на таком расстоянии поток оказался настолько интенсивным и плотным, что куда больше напоминал не огонь, а чистую энергию, скрученную в тугой жгут. Желтовато‑белый луч прошелся по соснам, и во все стороны посыпались искры. Концентрированное пламя с легкостью кромсало ветви, оставляя на стволах глубокие отметины. Будь у беса желание, он, пожалуй, смог бы срезать дерево целиком, однако его куда больше интересовала движущаяся мишень.

– Теперь налево! – Я рухнул грудью на кабину, чтобы докричаться до Жихаря сквозь треск и рев мотора. – Не дай ему нас поджарить!

Пикап снова круто повернул, и на этот раз маневр вышел не таким удачным. Зеркало на двери со звоном разлетелось вдребезги, брызнув во все стороны блестящей крошкой. Невесть откуда взявшаяся толстая ветка врезалась в радиатор и, скользнув по капоту, хлестнула по лобовому стеклу. Я едва успел пригнуться, прежде чем она взлетела на крышу кабины.

– Да отстань ты уже, образина! – прорычал Иван сквозь зубы, пытаясь поймать на мушку мелькавшую над деревьями крылатую фигуру.

Безуспешно. Несмотря на свои габариты, двигался бес на удивление проворно. Промчавшись среди могучих крон сосен, он на мгновение исчез из виду, но лишь для того, чтобы снова появиться прямо над нами. Стволы деревьев не позволяли ему спуститься ниже, однако не могли помешать и дальше плеваться огнем. Магическое пламя сверкало то слева, то справа, то прямо перед капотом, и от прямого попадания нас хранило лишь чудо и воля местных богов.

Когда пикап набрал ход и выскочил обратно к реке, я заметил, что внедорожник Сокола больше не едет следом. Только что он мелькал среди деревьев в трех десятках шагов позади – и вдруг исчез. Будто провалился в сугроб… или просто решил свернуть глубже в лес, чтобы затеряться.

Если так, это ему определенно удалось – основной мишенью бес выбрал нас. И, похоже, понемногу пристреливался: очередной огненный плевок с шипением вспорол снег позади пикапа и впился в задний борт, оставив оплавленную кромку. Седой тут же подтянул ноги, чтобы ненароком не угодить под раздачу, а Иван выпустил в небо несколько пуль, суетливо дергая скобу штуцера.

Но даже если и попал, чудищу это нисколько не навредило. Бес прошелестел крыльями над деревьями, сердито зарычал и умчался на очередной заход. Который вполне мог стать для нас последним – пикап уже выбрался чуть ли не на самый берег реки, и сосны вокруг росли не так густо.

– Сбавь ход! – Галка плюхнулась боком на дно кузова, хватая дедовскую фузею. – Попробую подстрелить!

Я наугад швырнул несколько Факелов и Зарницу. Бес ловко заложил вираж, уходя от хлестнувших с небо потоков огня, но последнее заклинание все‑таки попало в цель. Правда, вреда не нанесло – крылатый гигант только слегка сбился с курса, сердито заревел и снова нацелил на нас пылающую пасть.

– Так ты его не собьешь! – Галка ловко развернулась и уперлась спиной мне в живет. – Лучше держи крепче!

Действительно, пикап швыряло по сугробам так, что я и сам едва не вылетел из кузова на очередном пригорке. Иван с Седым разве что не летали от борта к борту и уже даже не думали выцеливать что‑то там среди верхушек деревьев. Но Галка, похоже, была настроена решительнее некуда. Одной ногой она уперлась в кабину, второю подогнула под себя и прижалась ко мне с такой силой, что ребра хрустнули.

Ствол фузеи заметался над нашими головами. В отличие от штуцера, древняя железка могла выплюнуть только одну пулю, так что второй попытки не подразумевалось по определению. Галка едва слышно ругалась сквозь зубы, выцеливая мелькавший наверху силуэт, а мне оставалось только держать ее рукой – той, что не цеплялась за борт.

Не знаю, кто бы еще сумел выстрелить вот так – на ходу из кузова пикапа, который скакал по снегу, как бешеный. Я с такого расстояния не попал бы и в дом, а бес, хоть и был изрядных размеров, все же двигался и не спешил подставлять под пулю брюхо.

Ствол фузеи дернулся, выплевывая в морозный воздух пламя, искры и целое облако дыма. Отдача была такая, что Галка едва не врезалась затылком мне в переносицу. От грохота тут же заложило уши, и рев, прокатившийся над Тайгой, я услышал будто сквозь толстый слой ваты.

Бес дернулся, неуклюже кувыркнулся в воздухе и, сложив крылья, устремился к земле. Я не увидел ни крови, ни летящих во все стороны ошметков плоти, но оплетенная чарами пуля все же сделала свое дело – небесный великан промчался сквозь кроны сосен, с треском круша ветки, рухнул вниз и исчез из виду.

– Разворачивай! – Я в очередной раз заехал кулаком по кабине. – Надо добить чертову тварь, пока она не очухалась.

Седой с сыном до сих пор летали по кузову из стороны, но я все же успел поймать их взгляды. Полные страха, мольбы и абсолютного, чистейшего нежелания гоняться за тварью, которую не берут ни пули, ни магия. Зато Галка явно была не против продолжить охоту. Видимо, оттого, что куда лучше остальных знала, куда именно она попала из дедовой фузеи, и сколько бес проваляется на земле перед тем, как снова взлететь.

Чтобы на этот раз поджарить нас уже наверняка.

И по всему выходило, что времени у нас оставалось всего ничего. Когда пикап с ревом взобрался на берег из низины, огромная туша уже копошилась среди сосен. Вблизи чудище оказалось еще крупнее: каждое крыло беса легко накрыло бы два армейских грузовика, а силы в них было столько, что молодые с хрустом ломались от беспорядочных ударов, а старые стонали, стремительно покрываясь белесыми отметинами.

Бес неуклюже молотил всеми конечностями, кое‑как перевернулся, однако взлететь пока все же не смог – похоже, зачарованная пуля здорово его приложила. Но самое страшное оружие было еще при нем: раздался рев, и среди деревьев снова сверкнул магический огонь.

– Осторожно! – рявкнул я, готовясь выставить Щит. – Он сейчас плюнет!

Не знаю, хватило ли бы мне сил удержать мощь высшего аспекта. К счастью, проверять не пришлось: Жихарь в очередной раз вывернул руль, и пикап метнулся в сторону, уходя от атаки. Раскаленный луч снес пару сосен и с шипением вспорол снег где‑то справа, но мы уже были далеко.

Первым выстрелил Седой. «Холланд» прогремел на всю Тайгу, и ему тут же отозвались штуцера Ивана и Галки. Они по очереди сердито лаяли, выпуская в беса пулю за пулей, но тот явно не собирался умирать.

Даже когда из моей ладони с шипением вырос полыхающий клинок в два десятка метров длиной. Огненный Меч безо всяких усилий рассекал толстенные стволы сосен, но стоило ему обрушиться на беса, как магия лишь бессильно взвыла, рассыпая искры. Шкура у твари оказалась едва ли не прочнее кресбулата. Я будто с размаху заехал по наковальне, не потрудившись как следует взяться за молот, и от удара боль прокатилась от локтя и застыла где‑то в плече.

Заклинание третьего ранга стремительно осушало резерв, так что я не стал медлить и развеял меч, напоследок еще разок пройдясь им крест‑накрест по соснам. Против беса магия оказалась бессильна, однако пара‑тройка бревен, свалившихся на голову, хотя бы уложили его обратно в снег.

Еще немного времени – вполне достаточно, чтобы подобраться поближе.

– Стой! – закричала Галка, когда я прямо на ходу махнул в сугроб из кузова пикапа. – Ты с ума сошел⁈

Может быть. Теперь, когда меня с тварью разделяли всего полсотни шагов, внутри больше не было места для осторожных раздумий. Я мчался, лавируя между чудом уцелевших сосен, и Основа вновь разгоняла тело до сверхчеловеческих пределов. Холодный воздух свистел в ушах, и ему едва слышно подпевал металл. Клинок Разлучника становился все тяжелее, наливаясь чарами, и усеянная зубами пасть в которой клокотало пламя, теперь казалась совсем не страшной.

Пожалуй, бес и правда мог успеть плюнуть в меня огнем, но помощь пришла вовремя. Раздался натужный рев мотора, и откуда‑то справа, с треском ломая кусты, выскочил внедорожник Сокола. Не сбавляя хода, машина смяла колесами трепыхавшееся среди деревьев гигантское крыло и обрушилась на тварь.

Две тонны металла оказались весомым аргументом даже для уродца с высшим аспектом. Силовой бампер прошелся по плечу беса, вдавливая его в снег, и с глухим стуком врезался в закрученный назад рог. Огромная голова дернулась, и пламя из пасти ушло куда‑то в сторону, срезая сосны. Такой удар запросто снес бы даже стену дома, и твари пришлось несладко: она тут же перестала дышать огнем и с недовольным рычанием ткнулась мордой в сугроб, будто нарочно подставляя мне шею.

Такой шанс я упустить не мог – и не упустил. Клинок Разлучника грозно загудел, на лету окутываясь ослепительно‑белым пламенем, и одним движением разрезал и кости, и плоть, и всю прочую дрянь, которая скрывалась под бронированной шкурой. Древний металл в очередной раз оказался куда смертоноснее и полезней навороченных немецких игрушек.

И голова беса неторопливо покатилась вниз к реке, обильно пятная снег густой темной кровью.

Глава 6

– Матушка милосердная, – Иван осторожно шагнул вперед, опуская штуцер, – никак, сдох.

Наблюдение было вернее некуда: огромная тварь упокоилась и перестала двигаться. Голова с закрученными назад рогами лежала в нескольких шагах от тела, а после такого бес уже точно бы не поднялся – даже с его запредельной мощью и магическими возможностями.

Бой закончился. Гигантская туша распласталась на снегу, перестав даже дергаться. Одно крыло беспомощно вытянулось между деревьев, а второе чуть ли не целиком исчезло под внедорожником Сокола, смятое и изломанное. Но даже упокоенный и обезглавленный бес все равно внушал оторопь и даже страх, поэтому гридни с Галкой приближались к нему осторожно, не убирая оружие за спину. Будто великан все еще мог каким‑то образом пробудиться от вечного сна, чтобы снова сеять смерть.

Да чего уж там, я и сам слегка опасался чего‑то подобного. Порождения Тайги всегда отличались поистине фантастической живучестью и с каждым прожитым годом и разрядом обретали новые способности. Этот бес был раза в полтора крупнее предыдущего, так что запросто мог разменять вторую сотню лет, если не третью.

С головой, которая теперь валялась отдельно, он был ростом… Нет, пожалуй, даже не со Святогора, а повыше – и покрупнее. Высший аспект уродовал беса так долго, что в его сложении не осталось почти ничего человеческого: все четыре лапищи почти не отличались друг от друга, а морда выглядела именно мордой. То ли бараньей, то ли крокодильей, то ли еще какой‑то, но уж точно не лицом.

Грудь и спина раздались вширь, и под толстой шершавой шкурой бугрились мышцы, которых у человека не было в принципе – те, что позволяли двигаться гигантским крыльям. Впрочем, анатомия и даже аэродинамика для полета беса явно были вопросом вторичным – за свою немыслимо долгую жизнь тварь буквально пропиталась магией. Высший аспект позволял телу совершать невозможное и укоренился в нем намертво.

А теперь начал выходить наружу: из разрубленной шеи на снег струилась уже не кровь.

– Осторожнее! – Я поднял руку и сам отступил на пару шагов. – Не подходите. Эта дрянь опасна!

Галку не пришлось упрашивать. Она тут же отскочила чуть ли не до пикапа, и остальные тут же последовали за ней. Даже Жихарь: он, конечно же, не мог слышать жутковатую и мрачную историю про несчастного парня, который имел глупость вдохнуть аспект Хаоса, зато наверняка сразу сообразил, что от густого и тяжелого дыма, ползущего по снегу, не следует ждать ничего хорошего.

Видимо, я уже был слишком далеко, и багровый поток потянулся к внедорожнику – туда, где Сокол как раз открыл дверь справа и уже выбирался наружу. Магия беса будто заметила движение и вдруг ускорилась, словно змея, уже готовая вцепиться ядовитыми зубами в ступившую на снег ногу.

– Все из машины! – рявкнул я, зажигая в ладони огонь. – Быстрее!

Гридни тут же бросились врассыпную, и только Сокол почему‑то на мгновение застыл на месте, и только потом попятился. Уходил он явно быстрее, чем струился ручеек из шеи беса, но я все же решил не рисковать. И ударил магией – прямо как в тот день, когда остановил Смерть Огненным Щитом.

Получилось не сразу: высший аспект огрызнулся так, что струя пламени будто врезалась в стену. Но потом все‑таки сдался напору младшего собрата и сдался. Багровый поток сначала повернул вспять, а потом и вовсе исчез, превратившись в клубы темного дыма, которые тут же подхватил и унес куда‑то в Тайгу ветер, прилетевший с Невы.

– Уф‑ф‑ф… Благодарю, ваше сиятельство. – Сокол вытер рукавом пот со лба. – Выглядит эта штука отвратительно.

– Не так отвратительно, как‑то, что она может сделать с человеком, – усмехнулась Галка. – Даже с тем, у кого нет ни капли Дара.

– Да уж… Этот ваш бес даже после смерти страшен. – Иван, наконец, забросил штуцер за спину и развернулся обратно к пикапу. – Столько народу загубил.

– Туда им и дорога, – проворчал я. – Знать бы только, что с остальными. Их на этом берегу еще как бы не сотня человек шастает… шастала.

– А чего тут знать, ваше сиятельство? Идите сюда да посмотрите – сразу все ясно будет.

Седой стоял чуть в стороне от нас, примерно в шагах двадцати. Судя по следам, он тоже изо всех сил спешил сразиться с бесом, но не успел – и потом зачем‑то направился не к распростертому на снегу огромному телу, не к машине, а чуть в сторону. Видимо, чтобы уже никуда не торопясь забраться на пригорок.

С которого было видно куда лучше, чем с того места, где стояли мы с Иваном, Галкой и Соколом. Я без лишних разговоров зашагал к Седому, загребая ботинками снег, и через несколько мгновений и сам поднялся повыше.

И, наконец, увидел, что здесь случилось.

Берег Невы, уходивший от моих ног вниз к реке, был покрыт следами. Они тянулись десятками цепочек вдоль реки примерно на две сотни метров вдаль. Туда, где берег заполнили неподвижные и наполовину засыпанные снегом тела. Крохотные человеческие фигурки лежали так, будто кто‑то разбрасывал их щедрой рукой, с одинаковой легкостью укладывая убитых и среди деревьев, и на кромку льда – все, что осталось от возведенного магией Одаренных моста.

Я не стал даже пытаться считать. Просто знал, что именно здесь и осталась лежать треть, если не целая половина зубовского воинства – та, которую миновали заклинания, холод и пули из картечницы на руке Святогора. Даже если кому‑то и удалось удрать на тот берег – на этом гридней из Гатчины и «черных» осталось куда больше.

Судя по срезанным деревьем и черным полоскам на снегу, здесь тоже потрудился бес. Только на этот раз масштабы мясорубки оказались куда солиднее. Тварь уложила три‑четыре десятка людей – и это не считая тех, кто отправился на дно реки.

Таких тоже было немало – вокруг обгоревшего остова грузовика тела лежали особенно густо. Сама машина застряла у самого берега, половиной кабины погрузившись в подтаявший лед – будто остановилась попить воды.

Но самого моста, который за несколько минут возвели Одаренные, больше не было. От него остались только жалкие и обломки на том берегу и небольшая площадка на этом. Явно успевшая подтаять по краям, но в самой дальни части аккуратно‑ровная, словно ее срезали гигантским раскаленным ножом.

– Это бес прожег! – догадался Иван. – Огнем своим из пасти. Видите – как по линейке провел!

Я молча. Кивнул. Действительно, скорее всего, так оно и было: тварь поймала бегущее зубовское воинство прямо на переправе. И вместо того, чтобы ринуться в ближний бой, прошелся по реке магией, перерезав ледяной мост и проделав в нем достаточно дыр, чтобы река унесла в сторону Котлина озера все, что смогла. Люди или уплыли на льдинах навстречу неизвестности, или остались на этом берегу Невы без припасов и каких‑либо шансов перебраться на ту сторону… Или просто утонули.

– Да уж… жуткая смерть, ваша сиятельство, – поежился Жихарь. – Гады они, конечно – а вроде и жалко… Как думаете, успел хоть кто‑то на тот берег?

– Не знаю. Но вряд ли. – Седой оторвался от оптики «холланда», через которую уже минуту или две разглядывал лес на том берегу. – Не видать там никаких следов.

– Ну… Может, снегом замело? – осторожно уточнил Иван.

Никто ему не ответил. Наверное, потому, что никакого значения это уже не имело. Даже если несколько бедняг и успели добраться до той стороны Невы, даже если им повезет вернуться домой в Гатчину, это уже ничего не изменит. Зубовское воинство – самое многочисленное и могучее на все Пограничье – нашло свою смерть здесь, в Тайге. У стен крепости, в лесу и на берегу осталось и две с лишним сотни бойцов, и их господин и предводитель. А мы – так уж вышло – отправили на тот свет их крылатого палача.

И больше сражаться было не с нем.

– Так это, ваше сиятельство, – Сокол сдвинул шапку на затылок, – теперь то что прикажете делать?

– Да чего тут прикажешь? – вздохнул я. – Соберем тут все – и к дому. Наши уже все глаза проглядели.

* * *

– Кладите… ну, куда‑нибудь.

Я неопределенно махнул рукой туда, где на возвышении из деревянного бруса покоилась трехметровая металлическая фигура. Обычный верстак у стены не выдержал бы веса Святогора – да и места бы там не хватило, даже если бы все Катины инструменты дружно подвинулись. Пришлось наспех сколотить что‑то вроде постамента в самом центре помещения.

Вряд ли Боровик нарочно планировал что‑то такое, но новое пристанище волота слишком уж напоминало то ли ложе безнадежно больного, то ли гробницу, то ли погребальный костер. А может и все сразу. И чем больше деталей заносили внутрь, тем больше мне казалось, что мы не собираем в кучу части сломанной машины, а готовимся хоронить павшего в бою товарища. Там, за толстыми стенами, дружина и гости Гром‑камня уже вовсю праздновали очередную победу князя хитроумного, могучего и бесстрашного князя Кострова, но в оружейне сейчас царила скобь.

– Эх‑х‑х… Сильно железяка пострадала, ваше сиятельство, – тоскливо проговорил Жихарь, осторожно пристроив гигантский шлем Святогора обратно на кирасу – туда, где ему и полагалось находиться. – Может, уже и не почините.

– Починим, – отрезал я.

И тут же поймал благодарный взгляд Кати. Она, пожалуй, сейчас была единственной, кто понимал, что я чувствую. Жихарь и остальные гридни шагали в бой бок о бок со Святогором. Именно он прикрывал их тела своей неуязвимой броней. Именно он отправил на тот свет полсотни зубовских с «черными» и, фактически, вырвал у врага победу своими стальными ручищами.

Но для бойцов из плоти и крови волот был лишь машиной. Полезной, могучей, отчасти даже похожей на человека, однако бездушной. Просто еще одним комплектом зачарованной брони, которую носил их князь. И только мы с Катей провели не один вечер, ковыряясь в железных внутренностях древней машины. Разбирали, собирали, чистили, смазывали меняли заржавевшие и ссохшиеся детали на блоки, снятые с таежных автоматонов. Я своими руками выковал недостающие части доспехов волота, а Катя чуть ли не целиком перетряхнула схему, созданную сотни лет назад.

Только мы были рядом, когда пустые и мертвые глазницы металлического великана впервые зажглись, а внутри загудели механизмы, получившию магическую мощь жив‑камня. Сначала среднего, которого едва хватало на несколько шагов и пару ударов гигантского клинка, а потом и большого – его мне пришлось достать из родового алтаря. Пожертвовать чарами, что защищали усадьбу, чтобы древняя машина снова могла пойти в бой.

Катя провожала нас сражаться, а я был внутри волота, когда он впервые за полтора с лишним века снова шагал в битву, заливая крохотные и хрупкие фигурки врагов свинцом из картечницы. Мое сознание слилось с чарами машины, и я ощущал ее боль, как собственную. Будто это мне, а не Святогору сначала разбили доспехи магией, потом снесли голову и уже напоследок оторвали руку.

Для гридней, таскавших останки волота из грузовика в оружейню, его раны были лишь повреждениями – а я чувствовал каждую.

– Почините? Ну, хорошо, если так, ваше сиятельство, – улыбнулся Жихарь.

И тут же поспешил обратно к выходу – поскорее присоединиться к товарищам, которые уже вовсю воздавали должное бабушкиной стряпне и паре бочонков медовухи, привезенной Горчаковым по случаю праздника. На площадке перед господским домом сейчас хвастались добычей и подвигами.

И поминали погибших людей, а не сломанную железяку.

– Иди к Полине. – Я легонько потрепал Катю по плечу. – Она сейчас как раз пирог нарезать будет.

– Что‑то не хочется.

Я и не подумал заставлять. Сестра всегда была той еще штучкой, и уж если не хотела веселиться, переубедить ее не смогла бы и вся семья вместе взятая.

Впрочем… нет, не в этом дело. Для нее Святогор тоже давно стал чем‑то большим, чем просто занятным механизм, напичканной магией древних колдунов и инженеров. И Катя имела точно такое же право находиться здесь, как и я сам. Имела право на скорбь. Пожалуй, имела даже право грустить о машине куда больше, чем о молодых гриднях, имена которых еще не успела запомнить.

– Как думаешь, – тихо спросил я, – он еще сможет работать?

Сам я в этом почти не сомневался. Да, сейчас Святогор куда больше напоминал набор деталей и кусков брони, чем боевую машину, но ему наверняка приходилось переживать и не такое. В древние времена волоты сражались не только с обычными людьми и магами, но и с себе подобными. Или порождениями Тайги, которые живучестью и мощью нисколько не уступали металлически великанам.

Судя по количеству шрамов на стали и кресбулате Святогор десятки и сотни раз получал повреждения в бою – и всегда возвращался в строй. Изношенные и безнадежно неисправные элементы заменялись на новые или аналогичные, броню перековывали – и могучая машина сновашагала перед строем гридней, чтобы нести смерть.

Святогор наверняка встречал врагов куда страшнее покойного старикашки Зубова – и пережил их всех до единого.

– Он все сможет, – Катя украдкой смахнула выступившие слезы. – Ты ведь сделаешь ему новую броню?

– Обязательно, – пообещал я. – И куда прочнее и лучше прежней. А ты поставишь новые шарниры и движители, если старые уже не годятся.

– Это нам раз плюнуть! Но я не знаю, что делать с чарами. – Катя на мгновение прикрыла глаза. – Контуры повреждены. Структура слишком сложная. Я не знаю, смогу ли восстановить магию.

– Тогда спросим у Воскресенского. – Я опустил ладонь на плечо сестры. – Думаю, профессор и сам будет не прочь изучить древнюю магию. А уж вместе вы точно справитесь.

– Пожалуй. – Катя заулыбалась – и тут же снова принялась хмуриться. Даже сильнее, чем раньше. – Но все равно жив‑камень треснул. А без него от чар никакого толку.

Я молча кивнул. Об этом я тоже думал – с того самого момента, как могучее, но хрупкое сердце Святогора перестало наполнять маной металлическое тело. И причин для тревоги у меня имелость предостаточно. Алтарь в подземелье господского дома был не только отлично отлаженной и крутой системой защиты и наблюдения, но и чем‑то еще. Энергетическим центром всей вотчины, надежным каналом связи между князем и его… то есть, моими владениями.

Тем, что непременно следовало восстановить. И, пожалуй, даже раньше, чем верную боевую машину.

– А где эту штуку взять – ума не приложу. – Катя снова вздохнула, легонько ткнув меня макушкой. – Сейчас такой, наверное, уже ни за какие деньги не купишь.

– Зато можно отобрать, – усмехнулся я. – И сейчас самое время.

– Игорь… Ты что такое задумал?

Сестра подняла голову и посмотрела на меня. Осторожно, встревоженно, непривычно‑взрослым взглядом. Такой я обычно наблюдал у дяди – и обычно в те моменты, когда рассказывал ему очередной из своих безумных планов.

– Ничего особенного, Катюш. Просто собираюсь ковать железо, пока горячо. И пока Зубовы не очухались. – Я развернулся к выходу из оружейни. – Поэтому завтра на рассвете мы идем на Гатчину.