Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 91 страниц)

Глава 23

– Вот туда, ваше сиятельство, – тихо подсказал потрепанного вида мужик с унтер‑офицерскими погонами на плечах. – Туда они поехали, не иначе.

Буровин не соврал – с людьми у него и в городе, и в крепости уже давно стало хуже некуда. Настолько, что мне даже пришлось уговаривать старика выделить в помощь гридням хотя бы провожатого. Так что во всем поисково‑спасательном отряде государев человек был всего один – этот самый унтер с невзрачным именем Федор и фамилией, которая вылетела из головы сразу же, как нас представили.

Впрочем, несмотря на совершенно не героический облик, воякой он оказался толковым. И эту часть Тайги знал если не как свои пять пальцев, то уж точно получше и меня, и Жихаря, и остальных. Усевшись на переднее сиденье внедорожника, унтер показывал дорогу, и кавалькада из трех машин неторопливо катилась на север от моста через Неву.

Может, двадцать с небольшим минут, а может и целый час – ориентиров я никаких не видел, как ни старался, а пейзаж за стеклом упрямо оставался прежним. Снег, елки, сосны, редкие лиственные деревья, похожие на ободранные черные скелеты. Ни намека на следы или колею. Лишь изредка густой лес сменялся крохотными проплешинами посреди Тайги – и все начиналось заново: снег, елки и сосны.

Такие же, как за Великановым мостом у Гром‑камня. Разве что самую малость повыше – Орешек все же стоял севернее Отрадного, и здесь магия Тайги давала растениям и тварям чуть больше силы. До легендарных гигантов, подпирающих колючими кронами само небо, наверняка оставались еще десятки километров, если не целая сотня, однако здесь я, пожалуй, уже был готов поверить в их существование.

Не знаю, приходилось ли мне хоть раз забираться так далеко. И уж точно не зимой.

– Туда?.. С чего ты взял? – Аскольд подался вперед, разглядывая лес перед капотом машины. – Никаких следов не видно.

– Так засыпало уже давно. Или снегом затянуло. Здесь Тайга уже в полной силе, а она чужого не терпит, – терпеливо пояснил унтер. – А дорогу я и так знаю. Тут, ваше сиятельство, и ехать‑то больше некуда.

Пожалуй, так оно и было. Я мог только догадываться, как именно невзрачный служака выискивал путь через лес, безошибочно проводя машины и через бурелом, и между могучих старых сосен, где снега насыпало столько, что даже Жихарь без посторонней помощи наверняка рано или поздно засадил бы машину в сугроб по самые стекла дверей. Унтер то ли помнил дорогу наизусть, то ли обладал запредельным даже по меркам Одаренных чутьем.

Метр вправо, метр влево – и один из внедорожников непременно бы провалился в снег, лег на стальное брюхо и замер на месте, беспомощно загребая четырьмя колесами. Все три машины то и дело копошились, теряя скорость, однако раз за разом возвращались на курс, который медленно, но верно вел нас на север.

– Теперь вот туда. – Унтер указал рукой куда‑то влево. – Еще метров двести, и надо машини оставить. Дальше дороги нет, а если застрянем – вытащить некому будет.

На мой взгляд дороги – ну, или того, что обычно принято так называть – не наблюдалось и раньше, однако спорить с бывалым я, разумеется, не стал. Как и задавать лишних вопросов.

Вместо меня поинтересовался Аскольд.

– А как тогда дальше? – проговорил он, с тоской разглядывая деревья прямо по курсу.

– Придется, ваше сиятельство. – Унтер печально и будто бы даже чуть виновато вздохнул. – Куда‑то сюда его благородие капитана и отправили. Смотреть надо, получается, а из машины все одно много не наглядишь.

Мне в очередной раз осталось только молча кивнуть и начать готовиться к прогулке, хоть вылезать из машины и нырять прямо в пасть мороза желания не было никакого.

– Да уж… Щедро тут зимушка насыпала, ничего не скажешь. – Жихарь уже успел выбраться из своего внедорожника и теперь спешил ко мне, утопая в сугробе чуть ли не по середину бедра. – Это тебе не у Боровика вокруг крепости гулять.

Тайга встретила меня холодом, тут же впившись в привыкшие к теплу ноги ледяными пальцами. Хоть я не поленился натянуть под ботинки связанные бабушкой шерстяные носки, Основа тут же проснулась и затрепетала где‑то внутри, понемногу перекачивая дармовую таежную ману в крупицы тепла. С аспектом Огня я мог не бояться мороза.

В отличие о тех, кто прошел здесь раньше.

Буровин еще вчера говорил о трех днях. Значит, сегодня уже четыре… Даже если у бедняг были с собой пайки на пару дней и фляга с коньяком или спиртом, математика все равно выходила не в их пользу. Если с машиной что‑то случилось, обратный путь вполне мог оказаться непреодолимым. Одаренный капитан куда крепче простых солдат, но остальные…

– Хорошо хоть не так морозит. Вон навалило сколько. – Жихарь ковырнул сугроб прикладом штуцера. – Значит, настоящего холода не было, ночью разве что.

– Третьего дня к вечеру прихватило, – со вздохом отозвался унтер. – До минус двадцати градусник уходил.

Никаких уточнений не последовало – да и вряд ли кто‑то в них нуждался. При таких температурах даже от костра пользы уже немного. Конечно, солдаты еще днем могли соорудить если не полноценное жилище, то хотя бы шалаш. Или попробовать сложить укрытие прямо из снега. Или…

Впрочем, какая разница? Я обещал полковнику отправиться на поиски его людей, а не вернуть всех домой целыми и невредимыми.

– Выдвигаемся. – Я поправил висевшие за спиной ножны с Разлучником. – Идем цепью, из вида друг друга не теряем. Смотрим в оба, если чего заметили – доложить.

Где‑то через полминуты среди деревьев за спиной исчезли внедорожники – последняя ниточка, которая связывала с цивилизацией мой крохотный отряд. И Тайга тут же навалилась со всех сторон. Холодная, мрачная. Но не жестокая – просто не привыкшая терпеть слабость. Она столетиями взращивала в своем чреве созданий, наделенной мощью магических аспектов, и тому, кто желал хотя бы пройти здесь, определенно стоило задать себе вопрос – а получится ли вернуться живым?

Вряд ли за нами следили, однако ощущение чужого взгляда почему‑то не покидало меня с того самого момента, как Аскольд заглушил мотор внедорожника – и с каждым мгновением становилось все сильнее. Будто сама Тайга наблюдала за мной. Без злобы – скорее с отстраненно‑холодным любопытством. Просто хотела узнать смогут ли рассыпавшиеся по бесконечным снегам среди деревьев муравьишки отыскать себе подобных.

– Федор! – тихо позвал я. – А где ж ваша машина? Если дальше дороги нет, то уже должны были встретить. Сам говорил – поворачивать тут особо некуда.

– Некуда, ваше сиятельство, – со вздохом отозвался унтер. – Как сквозь землю провалилась. То ли с концами замело, то ли Матерь его знает…

Я шагал, вглядываясь в лес впереди не только глазами, но и Основой. Мой Дар мерно пульсировал, прощупывая Тайгу, однако ничего похожего на магию пока не чувствовал. Хотя ее следы явно присутствовали: отголоски аспектов и повисшее в морозном воздухе эхо боевых заклинаний… Нет, скорее чего‑то другого – такого же разрушительного и могучего однако имеющего совершенно иную природу. Кто‑то или что‑то оперировало чистой, лишенной всякого окраса энергией на уровне Одаренного третьего или даже второго ранга.

Причем совсем недавно – раз уж фон Тайги еще не успел размазать эти всплески по эфиру ровным слоем.

– А это что там впереди? – Жихарь, шагавший чуть слева, вдруг поднял руку и остановился. – Метров пятьдесят, за елками.

– Человек лежит, что ли? – Седой привычным движением вскинул «холланд» и, зажмурив один глаз, вторым уставился в оптику. – Отставить. Не человек – упырь.

Одно короткое слово прозвучало яснее любого приказа: гридни тут же ощетинились стволами ружей, штуцеров и револьверов, и со всех сторон раздался лязг затворов. Пусть никакой угрозы пока еще не было, каждый здесь знал – теперь упыри редко бродят по одиночке.

Особенно так далеко от реки.

– Вот там еще один. – Аскольд вытянул руку. – И еще…

– Ищите людей. – Я чуть ускорил шаг. – Вряд ли твари погибли сами по себе. Холод им точно не страшен.

Судя по возмущенному сопению за спиной, у унтера на этот счет было свое авторитетное мнение. Но спорить с князем он, конечно же, постеснялся – вместо этого прибавил ходу и с неожиданной для своего роста и сложения прытью обогнал меня и устремился вперед, с хрустом буравя сугроб. То ли заметил что‑то среди деревьев вдалеке, то ли почему‑то хотел выслужиться. А может, и правда беспокоился о солдатах, которые могли угодить в лапы кровожадных зубастых тварей.

Драка здесь определенно была – и еще какая. Гильзы уже наверняка сто раз засыпало снегом, однако кое‑какие следы не сумела скрыть даже Тайга. Обломанные деревья то и дело попадались на нашем пути, и некоторые выглядели так, будто их повалило не ветром, а начисто срезало – и не оружием, а боевой магией. Каким бы аспектом ни владел капитан Урусов, дело свое он знал неплохо. Я насчитал уже с десяток упокоенных упырей, а под сугробами наверняка скрывалось еще больше. И если…

– Нашел!

Голос Аскольда вырвал меня из размышлений. Парень бросился вперед – и вдруг замер, будто налетев на невидимую стену.

– Боги милосердные… – пробормотал он, отступая на шаг. – Кто или что это с ним сделало?

Выглядел покойник – солдат в теплом бушлате и шапке – и правда не слишком презентабельно. Его изрядно припорошило снегом, но все не настолько, чтобы скрыть жутковатое даже по меркам Тайги зрелище. Верхняя половина тела лежала ничком, до сих пор сжимая мертвыми пальцами штуцер, а нижняя…

Нижняя отсутствовала. В смысле – вообще, целиком. А там, где спине полагалось продолжаться ногами и поясницей, расположилась здоровенная яма. Не слишком глубокая, но зато четкая, с почти ровными краями. И весьма странной формы: не круглая, а вытянутая, будто от ее центра в разные стороны расходились…

– Так это ж след, ваше сиятельство! Видите – три когтя вперед, один назад. – Как раз подоспевший Сокол закинул штуцер за спину и принялся пальцами изображать лапу неведомого чудища. – Как птица наступила. И вот там дальше еще… И еще!

Я проследил взглядом вереницу таких же углублений, уходящую к деревьям. Там снега насыпало больше, и следы почти сразу терялись, но их все же осталось достаточно, чтобы понять – Сокол прав: здесь действительно прошел кто‑то. Или что‑то очень большое, тяжелое и недоброе, раз уж оно вот так запросто раздавило беднягу‑солдата огромной лапищей.

– Птица, говоришь? – Я прикинул габариты неведомой твари. – А это не та курица, про которую ты мне осенью рассказывал? Здоровая, с дом размером, то ли огнем плюется, то ли еще чем…

Тогда эта история показалась мне если не байкой в чистом виде, то уж точно преувеличением. Технологии Древних вполне позволяли создать машину, способную без труда уничтожить грузовик с целым отделением стрелков и Одаренным офицерам, однако строить автоматон такой величины… Зачем? Тот же Пальцекрыл справился с великаном‑некромедведем без труда, сам не отличаясь запредельными габаритами. Скорость, броня из кресбулата и бортовое вооружение обеспечивали боевую мощь ничуть не хуже массы и силы механических мышц.

– Курица? – задумчиво повторил Сокол. – Да вот по всему получается, ваше сиятельство, что как раз она и есть.

Последние слова прозвучали уже чуть ли не шепотом. Но я все равно разобрал их без труда – так тихо вдруг стало вокруг. Гридни и до этого слушали наш разговор, затаив дыхание, а теперь и вовсе превратились в ледяные статуи, будто отчаянно не хотели даже шевелиться без надобности. Чтобы ненароком не лязгнуть карабином или не хрустнуть какой‑нибудь веткой под ботинком.

И каждый наверняка сейчас думал то же, что и я: где‑то рядом, возможно, в паре‑тройке сотен метров бродит доисторическая боевая машина Матерь знает каких размеров. С Матерь знает каким оружием и в доспехах, против которых даже крупнокалиберный английский патрон немногим полезнее булавки.

– Я такой дряни еще не встречал. И хорошо, наверное, что не встречал, – вполголоса проговорил Седой. И, опустившись на корточки, осторожно ткнул в дно «куриного» следа прикладом «холланда». – Тяжеленная, зараза.

– Тяжеленная – это насколько? – уточнил я. – Как машина? Или как грузовик с солдатами?

– Да как бы не больше, ваше сиятельство. Сам‑то снег ладно, но тут еще и земля вниз ушла. А она сейчас холодная, твердая. – Седой для пущей убедительности легонько стукнул цевьем о край следа. – Метра на два точно промерзла, и под машинами не проваливается. А тут провалилась.

– Ясно, – вздохнул я. – Значит, так, судари – слушай мою команду. Идем по следам. Я первый, остальные за мной. По сторонам смотрите, но не высовывайтесь. Если эта железка издалека шарахнет, я, может и выдержу, а от вас мокрого места не останется.

Я изрядно сомневался и в собственной способности удержать Огненным Щитом удар чего‑то вроде плазменной пушки Пальцекрыла, однако вариантов было немного. Так что дальше мы шли уже не цепью, а чуть ли не строем. Впереди я с заряженной Зарницей наготове, остальные – следом.

Среди старых сосен сугробов намело чуть ли не по колено, и следы почти исчезли, однако сломанные и поваленные стволы с присыпанными снегом шрамами на коре показывали путь «курицы» ничуть не хуже. Гигантская машина не слишком‑то утруждала себя выбором оптимального маршрута и просто ломилась через лес, ломая деревья, как спички. Значит, спешила. Пустилась в погоню.

И я, кажется, уже знал, за кем.

– Вот там, Игорь Данилович. – Аскольд легонько тронул меня за плечо. – Грузовик. Видите?

– Вижу, – кивнул я. – Только от грузовика там одно название осталось.

Несчастную машину почти разорвало надвое. Точнее, переломило – удар явно пришелся сверху вниз, как раз между кузовом и кабиной. По бортам будто прошли очередью из картечницы, а от тента не осталось и следа. Задняя ось с чудом уцелевшим колесом торчала из сугроба на десяток шагов ближе к нам.

Грузовик выглядел так, будто «курица» не просто достала его из чего‑то дальнобойное, а еще и не поленилась слегка потоптаться сверху, добивая уцелевших. Тел я пока еще не видел, но они наверняка были. В кузове, в сугробах вокруг… Или в помятой кабине.

– Разойдись, – скомандовал я. – Ищите выживших, только осторожно. Сокол, Аскольд – за мной к машине.

К грузовику я приближался не без опаски. Хоть и понимал, что «курица» с ее габаритами за ним точно не спрячется. Однако что‑то на уровне желудка тоскливо подвывало, предупреждая об опасности. Может, и не самой серьезной, но все же. Я чуял магию, но ее и до этого было столько, что разобраться не смог бы и сам профессор Воскресенский. Могучий фон Тайги, ошметки заклинаний и еще Матерь знает что мельтешило в эфире, заставляя Основу наливаться маной и ощетиниться.

– А кабина‑то целая, ваше сиятельство, – прошептал Сокол. – Поглядите.

Действительно, этой части грузовика досталось не так уж сильно. Лобовое стекло покрылось паутиной трещин, однако уцелело. А вместо бокового из двери торчало что‑то покрытое снегом и, похоже, мягкое.

– Хм… Это что, бушлат? – Аскольд тронул странную затычку стволом штуцера. – Зачем его сюда засунули?

– Чтобы тепло держать. – Я взялся за обледеневшую ручку. – А ну‑ка в сторону, судари, сейчас я…

Дверца открылась неожиданно легко. Вообще без усилия, хотя за столько дней должна была примерзнуть намертво. В лицо тут же пахнуло запахом крови и человеческого тела. Усталого, давно не мытого – но, похоже, живого. После белизны снега нутро грузовика показалось почти черным, но я все же успел заметить, как там что‑то шевельнулось.

И прямо мне в лицо уставилось дуло револьвера.

Глава 24

Когда механизм щелкнул, проворачивая барабан, я не успел дернуться. Обычно рефлексы Стража срабатывали куда раньше сознания, но сейчас даже их опередила Основа. Магия аспекта ожила, усмиряя родную стихию, заключенную в латунную гильзу – прежде, чем та успела сжечь весь заряд пороха в патроне. И вместо грохота выстрела револьвер выдал лишь невразумительный хлопок. Пуля просто выкатилась из ствола.

А в следующее мгновение я уже вдавливал в снег мужика с замотанным шарфом лицом. Надо сказать, весьма крупного: роста мы с ним были примерно одинаково, однако плечи у обитателя кабины грузовика оказались такой ширины, что одежда обтягивала их, как перчатка. И даже чуть стесняла движения – отбивался богатырь не слишком энергично. И только когда ткань с треском разошлась по швам, я, наконец, сообразил, что он просто натянул несколько курток друг на друга, чтобы сохранить тепло. Все, что сумел найти – кроме той, что затыкала выбитое стекло в дверце.

Видимо, только поэтому и сумел выжить в холод, который прикончил бы даже Одаренного. Не знаю, сколько бедняга просидел вот так, в полусонном оцепенении, сжимая онемевшими пальцами спрятанный за пазухой револьвер, но уж точно не меньше суток. В холодной кабине, без еды и без нормально сна, чуть ли не каждое мгновение ожидая, что вместо спасения по его душу придет какая‑нибудь таежная тварь.

И ведь правильно сделал. Я прикинул в уме расстояние, которое и без того измученному вояки пришлось бы одолеть. В одиночку, пешком, утопая в снегу по колено – и хорошо, если не по пояс…

Не дошел бы. Никак.

– Тихо, тихо… Свои! – прошипел Сокол, нависая у меня над плечом. – Здравия желаю, ваше благородие.

Значит, все‑таки сам капитан Урусов. Впрочем, неудивительно – обычный человек бы столько не продержался.

Бледное лицо напротив, наконец, обрело осмысленное выражение. Только что бедняга бешено вращал глазами и рычал сквозь зубы, пытаясь вырваться, но теперь понемногу успокаивался. И даже сумел сфокусировать взгляд сначала на Соколе, а потом и на мне.

– Ва… ваше сиятельство? – прошептал он посиневшими от холода губами. – Матерь милосердная, как вы здесь оказались?

Я тоже узнал Урусова. Мир Пограничья в очередной раз оказался весьма тесен и снова свел меня с тем, кто устроил… ладно, почти устроил разнос Соколу сотоварищи, застав нас на тренировочной площадке. Тогда его благородие капитан даже с благородной сединой во всю голову выглядел заметно моложе дяди – лет на сорок с небольшим – а теперь казался чуть ли не ровесником Горчакова. Только не осанистым и полным сил патриархом, а жалким немощным старикашкой. Бледным, морщинистым и покрытым серой щетиной, похожей на плесень.

– Его сиятельство полковник попросил нас помочь с поисками вашего отряда, – ответил я. – Именно этим мы, собственно, и занимались, когда вы чуть не всадили мне пулю в голову.

– П‑приношу свои извинения. – Урусова в очередной раз тряхнуло от холода. – Я уже и надеялся, что кто‑то придет. А кругом эти т‑твари!

Зубы капитана лязгали через каждое слово, и я понял, что вся наша спасательная операция может отправиться псу под хвост прямо сейчас – если сердце бедняги просто‑напросто остановится от переохлаждения. Он наверняка уже полностью истратил резерв на поддержание хоть какой‑то жизни в теле, и теперь остатки сил уходили на разговоры – совершенно ненужные.

– Лежите смирно, капитан, – вздохнул я, прикрывая глаза. – Попробую вам помочь.

Полноценным целителем я бы не стал в любом случае – и не только из‑за того, что показатели аспекта Жизни не дотягивали. Боевые маги вообще редко осваивают противоположную специализацию. Однако кое‑чему сестра меня все‑таки научила, и пришло время опробовать несложный фокус.

Тогда, на Эринии, я просто вливал мощь первородного пламени напрямую в искалеченные тела преторианцев – неважно, живые или мертвые. Сейчас сил было куда меньше – однако пользоваться ими приходилось с осторожностью, чтобы ненароком не пережечь синапсы мага из хрупкой породы смертных. Мана перетекала из моих пальцев в тело Урусова. Сначала совсем тоненькой струйкой, потом целым ручейком – и сразу же, минуя Основу, стремилась туда, где измученный усталостью и холодом организм нуждался в ней больше всего. Магия тут же разогревала окоченевшие мышцы и заставляла кровь бежать по жилам все быстрее и быстрее.

Я не успел потратить и четверти резерва, когда глаза капитана вдруг заблестели, а по заросшим щетиной щекам разлился румянец. Может, и не совсем здоровый, но уж точно получше мертвенной белизны.

– Довольно… Хватит, ваше сиятельство! Благодарю! – выдохнул Урусов, усаживаясь так резко, что едва не заехал мне лбом по носу. – Этого вполне достаточно… Надеюсь, ваша машина недалеко.

– Машины, – автоматически поправил я. – Полагаю, их хватит, чтобы вывезти ваших людей. Неважно, живых или мертвых.

– Живых вы не найдете. – Урусов, морщась, стащил с плеч уже ненужный второй бушлат. – А с мертвыми сейчас лучше не встречаться. Лишняя стрельба ни к чему – особенно когда где‑то рядом бродит эта железяка.

– Железяка? – Я встал и протянул руку, чтобы помочь капитану подняться. – Это вы сейчас про металлическую курицу размером с дом?

– Курицу? – Урусов мрачно усмехнулся. – Ну, если вам угодно – можете называть и так. В жизни не видел машины страшнее.

– А большая она, ваше благородие? – снова встрял Сокол. Видимо, любопытства у него оказалось даже больше, чем желания убраться отсюда как можно скорее. – Как выглядит?

– Как жуткая здоровенная хреновина. На двух ногах и с какими‑то штуковинами на плечах, которые строчат быстрее картечницы. – Урусов рывком поднялся и отряхнул снег с локтя. – Эта дрянь угробила всех моих людей, а магия ее даже не поцарапала. Не знаю, что там за броня, но заклинаниями такую не пробить.

Буровин говорил, что капитан один из сильнейших боевых магов в гарнизоне. Не только могучий, но и опытный. Уверенный третий ранг, десять с лишним лет службы на Пограничье. И если уж даже он не сумел нащупать в защите автоматона ничего похожего на уязвимое место, значит…

Значит, с этой «курицей» и правда лучше не встречаться. Меня просили только спасти уцелевших, а не охотиться на машину Древних, которая запросто размазала по Тайге целый отряд с Одаренным командиром.

– Что ж, в таком случае – идем, – вздохнул я. – Самое время вернуться…

Договорить я не успел. Где‑то вдалеке раздался оглушительный треск, и над лесом промчался грохот падающего дерева. И не успело эхо убежать вдаль, как в ответ ему зазвучал дикий рев. Будто сразу сотня глоток разной величины хором заверещали, выдыхая холодный воздух. А потом до моих ушей донесся пульсирующий звук, ничуть не похожий на то, что я слышал прежде.

В этом мире. А в прежнем почти так же работал тяжелый штурмовой повторитель, выплевывая раскаленные заряды со скоростью, до которой местному огнестрелу оставалось еще полсотни лет развития – а то и вся сотня. Неведомое оружие визгливо стрекотало, кромсая врага – и таежные твари отвечали ему воплями на невесть сколько голосов.

И вся эта какофония доносилась… Нет, не с той же стороны, где мы оставили машины – но все же достаточно близко, чтобы возвращаться прежним курсом было бы весьма сомнительным решением.

– За мной. И забирайте на юг! – Я указал рукой чуть правее вереницы наших следов, уходящей в лес. – Если автоматон с упырями так заняты друг другом – не стоит им мешать.

Возражений, разумеется не последовало – встречаться с металлическим чудищем, которое на всю Тайгу стрекотало своей чертовой швейной машинкой, не хотелось никому. Но чем дольше мы шагали через лес, тем больше я убеждался, что как минимум зрителями побоища нам стать все же придется.

То ли я все‑таки чуть ошибся с курсом, то ли сама схватка понемногу смещалась куда‑то – шум становился все громче. А через несколько мгновений воздух на высоте десяти с чем‑то метров над землей вспороли протянувшиеся откуда‑то сияющие нити, и на головы гридней посыпались срезанные сосновые ветки.

Орудия курицы не только звучали, как повторители, но и били весьма похоже – крохотными раскаленными добела зарядами, которые мчались с такой скоростью, что сливались в сплошную струю. Не знаю, что у них было с уроном и бронебойностью, но проверять не хотелось уж точно.

– Пригнитесь! – рявкнул я. – И держитесь поближе к деревьям.

Бежать, очертя голову, явно уже не стоило: деревья в сотне метров слева будто нарочно расступились, и нам открылась сцена, по сравнению с которой даже самые крутые и дорогостоящие сцены местного кинематографа показались бы копеечными поделками.

Гигантский автоматон действительно чем‑то напоминал огромную птицу. Которая где‑то потеряла хвост, зато ноги отрастила такие, что позавидовал бы даже страус. Каждая из блестящих металлических конечностей была метра четыре в длину, а вытянутое тело наверняка возвышалось бы и над господским домом, вздумай такая тварь заявиться в Гром‑камень.

Шеи у курицы не было – видимо, в этой части конструкции Древние решили сэкономить на деталях и присобачили некое подобие головы прямо к бронированному туловищу, а вместо клюва увешали ее сенсорами и еще Матерь знает какой аппаратурой. Слегка заржавевшей от столетий, проведенных в Тайге, но как будто вполне исправной – судя по тому, как огромная металлическая птица выцеливала и кромсала огнем противников.

Две пушки, примостившиеся на коротких неподвижных «крыльях», лихо вращали блоками из нескольких стволов и с бесстрастно‑холодной аккуратностью превращали наседавших со всех сторон упырей в ряды безжизненной плоти. Упокоенных тел было столько, что они уже успели сложиться вокруг курицы небольшим холмиком. Обычные твари давно сочли бы за благо убраться подальше от такого противника, но этих аспект Смерти давно лишил боли и страха, и вместо павших из‑за деревьев ковыляли их уродливые собратья.

Не только люди – четырехлапых силуэтов я тоже видел предостаточно. Но страшные трещотки курицы с одинаковой легкостью укладывали все, что двигалось. А когда кому‑то из упырей удавалось подобраться поближе, в дело вступали огромные ноги. Кресбулатовые когти поднимались и опускались с немыслимым для размеров и веса машины проворством и, казалось, ничто не в силах остановить этот смертельный танец.

Но на помощь немертвой мелюзге уже спешили те, кто вполне мог сравниться с машиной Древних если не броней и вооружением, то хотя бы габаритами. Два некромедведя – пожалуй, даже покрупнее тех, что я видел раньше – показались из‑за сосен и бодрой трусцой рванули в атаку.

Курица тут же сменила тактику: вместо того, чтобы беспорядочно лупить из всех стволов, она вдруг принялась пятиться назад, сосредоточив всю огневую мощь на ближайшем противнике. Первый некромедведь свалился, не пройдя и половины пути, но второй оказался то ли повыше рангом, то ли просто покрепче. Огненные жгуты впивались в плоть, срезая целые лоскуты черной шкуры, однако зверь все равно упрямо ковылял вперед.

И доковылял. Курица в последний раз хлестнул огнем и снова попыталась отойти, но не успела. Медведь поднялся на задние лапы, разом став выше нее чуть ли не в полтора раза – всем весом обрушился на броню. Металлическая лапа сверкнула, целясь в мягкое брюхо, и на заваленный упырями снег хлынула черная жижа вперемешку с внутренностями. Однако толку от удара уже не было: даже лишись мертвый гигант всей нижней половины тела, верхняя все равно продолжила бы сражаться.

Скрежет стоял такой, что уши закладывало даже здесь, в сотне с лишним шагов от поля боя. Огромные когти скользили по кресбулатовым доспехам, выискивая щель – и в конце концов наткнулись на сочленение сустава, из которого у курицы росла нога. Блестящая конечность дернулась, пытаясь вырваться, однако медведь держал крепко. А повиснув всем весом даже умудрился сдвинуть пластину – видимо, под броней скрывался металл помягче.

Впрочем, на этом успехи косолапого и закончились. Курица снова хлестнула из обоих орудий, крутанулась на месте – и дважды мертвое тело грузно осело на заваленный упырями снег. Медведь, дернулся, но перебитый в нескольких местах позвоночник замедлил его настолько, что огромные лапы лишь беспомощно скользнули по броне.

Металл победил: курица замерла, прицеливаясь – и с лязгом опустила ногу на голову медведя. Кости влажно хрустнули, во все стороны брызнула жижа, и над крохотной полянкой вдруг воцарилась такая тишина, что я услышал, как в груди бьется сердце.

Больше желающих померяться силами с автоматоном не нашлось. Мертвые твари то ли закончились, то ли, наконец, сообразили, что машина Древних им не по зубам. Курица еще несколько раз повернулась туда‑сюда, выискивая новую цель, и потом со скрежетом замерла, чуть согнув ноги.

Будто задремала, устав от долгой и тяжелой схватки.

– Вот и славно, – шепотом произнес я, отступая на шаг. – На этом мы, пожалуй, и откланяемся.

Все и правда могло бы закончится хорошо. Мы бы вернулись к машинам, завели моторы и, возможно, даже успели убраться прежде, чем сенсоры металлического чудища засекли бы шум в полукилометре отсюда.

Но у судьбы, как и всегда, нашелся для меня сюрприз, и на этот раз чертовка выбрала своим орудием не кого иного, как Урусова. Вместо того, чтобы спокойно двинуть следом за Соколом и Аскольдом, он вдруг развернулся, взмахнул рукой и снег в полусотне шагов от нас заискрился, поднимаясь в воздух длинным острым веретеном.

– Да чтоб тебя… – выдохнул я сквозь зубы.

Но сделать уже ничего не успел. Ледяное копье сорвалось с места и, разогнавшись, ударило курицу в узкую щель между корпусом и изуродованной медведем пластиной брони.

Лязгнуло на всю Тайгу. И я даже почти поверил, что заклинание прикончит чертову машину или хотя бы уложит, но Древние мастера знали свое дело. Курица встрепенулась, разом зажгла все уцелевшие сенсоры на морде, развернулась…

И загрохотала в нашу сторону, с воем раскручивая стволы орудий.