Текст книги "Молот Пограничья. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 91 страниц)

Глава 6

Маны в резерве пока еще хватало, однако драться с крылатой машиной смерти на открытом пространстве было бы несусветной глупостью. Не знаю, откуда у нее внутри взялось что‑то подозрительно похожее на плазменную пушку, но автоматон сумел заплевать своей дрянью даже медведя‑переростка с его толстенной шкурой.

Нам же с Еленой хватило бы одного заряда на двоих, и я не собирался ждать, пока чертова тварь заложит еще один вираж и пристреляется.

– Давай сюда! – Я срубил Разлучником то ли упавший ствол, то ли ветку, преграждавшую путь обратно в лес. – Там он нас не достанет!

У птички, впрочем, явно имелось другое мнение на этот счет: на этот раз она не стала выписывать круги над Тайгой, а с лязгом и гулом сервоприводов сложила крылья и спикировала вниз, разворачивая шею и выдавая нам вслед сразу три полыхающих сгустка. Два ушли под землю, а третий с шипением унесся куда‑то в лес, оставляя за собой дымящиеся ветки.

– Да когда ж ты уймешься! – прорычал я, почти наугад кидая один за другим несколько Огненных Шаров.

На этот раз заклинание получилось почти без усилия, и я легко выдал бы еще штуки три‑четыре. Правда, толку в этом не было никакого: автоматон снова нырнул вниз, и почти коснувшись земли металлическим брюхом ушел от атаки. Но вместо того, чтобы снова взмыть в небо, промчался почти до самого леса и там сложил крылья и с громким лязгом остановился, будто налетев на какое‑то препятствие.

– Сломался, что ли?.. – проворчал я, силой усаживая Елену за огромное поваленное дерево.

Не повезло: на земле автоматон, конечно, потерял скорость, но все же перемещался вполне уверенно. Шагал сначала на двух нижних конечностях, а потом и на четырех – в сложенном виде крылья вполне заменяли ему лапы. Среди деревьев птице явно было тесновато, однако она все равно упрямо перла вперед, с треском ломая кусты и молодые деревца.

После нашей «перестрелки» со всех сторон догорали и тлели ветки, и света оказалось достаточно, чтобы разглядеть длинную изогнутую шею, голову с алыми огоньками сенсоров и зубастый клюв, перепачканной черной кровью некромедведя.

Металлическая птица будто выползла прямо из Преисподней, и теперь с лязгом вертелась из стороны в сторону. Так близко, что я слышал жужжание сервоприводов и тихие щелчки диафрагмы, с которыми работали электрические глаза твари. Они искали добычу.

И нашли.

Я запоздало сообразил, что сенсоры автоматона наверняка умели переключаться и в инфракрасный диапазон, и еще черт знает в какой, и в темноте тварь видела ничуть не хуже, чем, днем. Сервоприводы натужно завизжали, и она рванула к нам с такой скоростью, что я еле успел швырнуть Огненный Шар. Пламя ударило в голову, растекаясь по броне, но особого вреда, похоже, не нанесло. Несколько сотен килограмм металла обрушились на наше укрытие, и меня отбросило и протащило спиной по мокрому мху.

К счастью, автоматон хотя бы перестал плеваться плазмой. Вместо этого он уже без особой спешки перелез через дерево и направился ко мне, явно собираясь закончить все раньше, чем я поднимусь на ноги.

– Давай, иди сюда, – прорычал я, отводя руку с мечом назад. – Ближе…

Не так уж сильно этот механизм отличался от упокоенного мною Паука. Сверху тело автоматона закрывала почти неуязвимая броня, однако шею и брюхо неведомые конструкторы сделали из обычного металла. Один удар – и зачарованный клинок выпотрошит птичку…

Я уже примеривался, как бы вогнать Разлучника по самую рукоять, когда где‑то слева громыхнул выстрел, и один из сенсоров автоматона потух, разлетаясь стеклянной крошкой. Автоматон неуклюже дернул головой и тут же развернулась и рванул к Елене.

– Стой!

Я едва успел полоснуть мечом по крылу, но без толку: видимо, металлическое чудище сменило приоритет цели, посчитав человека с огнестрелом более опасным, и теперь настырно ломилось в темноту, которая сердито огрызалась грозным лаем штуцера.

– Держись! – заорал я, одним прыжком поднимаясь и снова зажигая меч.

Тварь копошилась в паре десятков шагов, звонко лязгая зубами и пытаясь протиснуться между стволами стволами сосен. Те трещали, но пока держались, будто нарочно цепляясь ветвями за сложенные крылья. Елена сумела заманить автоматон в ловушку, однако и сама застряла там, в крохотной низине.

И, судя по звукам, дела у нее шли так себе. Выстрелы стихли, сменившись сначала глухими ударами, а потом оглушительным хрустом, криком и лязгом. Прорвавшись сквозь густую и колючую хвою, я увидел шею и голову твари, которая, щелкая зубами, изо всех сил тянулась к распростертой на земле фигурке. Елена кое‑как отбивалась тем, что осталось от штуцера, и пыталась отползти, но то ли зацепилась за что‑то полой рубахи, то ли просто завязла ногой в трясине.

Основа вспыхнула, разом сжигая чуть ли не половину резерва, и время будто замерло. Шаг, второй, толчок – и я взмыл в воздух, на лету поднимая меч над головой обеими руками. Нечего было и думать выцелить в такой суете уязвимое место на боку или шее автоматона – пришлось полагаться лишь на силу Стража.

И она не подвела. Разлучник вспыхнул так, что на мгновение даже стало больно глазам, и с лязгом опустился на броню. Во все стороны брызнули искры и капли расплавленного кресбулата, и металлическая плоть не выдержала. Голова автоматона отделилась от шеи и, перевернувшись в воздухе, с шипением упала на влажный мох. Тело дернулось назад в запоздалой попытке избежать удара. Жалобно взвыло сервоприводами, раскинуло крылья во всю ширь, ломая деревья вокруг, и, наконец, рухнуло.

– Матерь милосердная, – прошептала Елена, – неужели оно все‑таки сдохло?

– Отключилось, – зачем‑то поправил я. – Так или иначе – летать эта птичка уже не будет.

Теперь, когда бой закончился, усталость навалилась так, словно мне на плечи вдруг повесили набитый кирпичами рюкзак. Чужая магия больше не подпитывала тело, и Разлучник вдруг встал втрое тяжелее.

Елене тоже досталось: она не сразу смогла подняться – даже когда я протянул ей руку. Ноги дрожали и подгибались, а одна и вовсе оказалась босой – наверное, ботинок остался где‑то в трясине. Или потерялся еще раньше, когда мы носились по лесу, уворачиваясь от сгустков плазмы.

– Выгляжу, как… не знаю. – Елена покрутила головой, рассматривая себя со всех сторон. И, видимо, хотела придумать подходящее сравнение, но так и не сумела. – В приличный дом меня бы точно не пустили.

– Да какая разница? По‑моему все в порядке, – усмехнулся я.

И тут же прикусил язык – уж больно двусмысленной получилась фраза.

Из одежды на Елене был только ботинок и рубаха. На несколько размеров больше, чем нужно, с разорванным воротом и намокшая от воды и пота так, что ткань плотно липла к телу, не оставляя воображению никакого простора. В голове промелькнула запоздалая мысль, что я вполне мог бы уже и погасить огонь на мече, вместо того, чтобы стоять и пялиться.

Что со мной вообще происходит? Будто девчонок никогда не видел…

– Я бы с радостью предложил тебе что‑нибудь из своей одежды. – Я усилием воли заставил себя отвернуться, старательно изображая смущение. – Но, как видишь…

– Ты ранен! – Елена шагнула вперед и коснулась моей груди кончиками пальцев. – Не больно?

Я только сейчас заметил, что вся левая рука до локтя была перепачкана в крови, которая натекла из небольшого пореза чуть левее ключицы. То ли дотянулся клюв автоматона, то ли я сам напоролся на какую‑нибудь деревяшку, пока носился по лесу.

– Матерь милосердная… сейчас! – Елена чуть наклонилась и решительным движением оторвала от низа рубахи длинную полоску ткани. – Я тебя перевяжу.

Не то чтобы я так уж нуждался в срочной медицинской помощи, однако возражать, ясное дело, не стал. И послушно застыл, размышляя, что оказалось приятнее – прикосновения прохладных рук или сам факт, что Елена готова так носиться с моей царапиной.

В таком виде нас и застал Горчаков.

– Уже управились, значит… – пробасил он, раздвигая плечами ветки молодых елочек. – За вами не угонишься.

Старик дышал так, будто в его груди работали кузнечные меха. Даже в свои семьдесят с небольшим он мог похвастать необычайной физической силой и мощью Дара и, пожалуй, в схватке вполне мог бы уложить на лопатки и меня, и дядю. Однако для забегов по лесу его тело явно уже не годилось. Втроем мы наверняка разобрались бы с бронированным летуном куда быстрее, но…

В общем, как вышло – так вышло.

– И тут меня опередил, – усмехнулся Горчаков, разглядывая обезглавленного автоматона. И тут же повернулся к Елене. – А ты куда полезла? Носится по лесу в одной рубашке… Нет бы меня подождать! Никуда бы ваш медведь не делся.

За дочь старик явно переживал куда сильнее, чем за меня. Неудивительно: она прекрасно умела охотиться в Тайге и читать следы, но для боя со зверем четвертого ранга или закованной в броню из кресбулата зубастой птицей этих талантов, пожалуй, было бы недостаточно.

– Совсем у тебя страха никакого нет… Вся в мать! – Горчаков без особых церемоний оттеснил меня и взял Елену за плечи. – А если бы прибила тебя эта дрянь?

Я вдруг подумал, что старик так распереживался вовсе не из‑за опасности. Точнее, не только из‑за нее: жизнь на Пограничье уже давно приучила его, что однажды любимая и единственная дочь может не вернуться с охоты. Но увидеть Елену, которая выходит со мной из сарая в одном исподнем…

Да уж, неловкий момент.

– Не хотелось бы вас прерывать. – Я легонько пнул носком ботинка отрубленную голову автоматона. – Но, может, кто‑нибудь потрудится объяснить, что это за штуковина и откуда она?

– Пальцекрыл это. – Горчаков с явной неохотой развернулся к поверженному чудищу. – Из Тайги прилетел – откуда ему еще взяться?

– Пальце… что? – переспросил я.

Никаких пальцев я у автоматона не разглядел. Может, они и присутствовали на засевших во мху нижних конечностях, однако верхние напоминали… собственно, крылья. Похожие на птичьи, с той только разницей, что вместо перьев их покрывали узкие металлические пластины. Несущую конструкцию явно сделали из кресбулата, но основным материалом был другой металл. Тоже серебристый, но тусклый, слегка потемневший от времени.

Скорее всего, какой‑нибудь сплав алюминия или что‑то ему подобное.

– А ты посмотри, как у него тут все устроено. – Горчаков присел на корточки, обеими руками взялся за кончик огромного крыла и подтянул его чуть поближе, разворачивая. – Сверху деталь идет, она как кость с суставом. А дальше – вот что. Считай, вроде нашей руки, только здоровенная.

Я поднес светящийся меч чуть поближе и, наконец, смог как следует рассмотреть конструкцию. Она действительно повторяла анатомию крыла, только не птицы, а скорее летучей мыши: разделенные пластинами сочленения «росли» из одного места и правда были чем‑то вроде пальцев длиной в несколько метров. А один – обычного размера с острым когтем на конце – торчал из конечности вверх. Автоматон наверняка использовал его, чтобы держаться на деревьях и скалах… или полосовал медведя, когда закончился заряд в плазменной пушке во рту.

То есть, в клюве.

– Ага, вижу. – Елена подняла руку с растопыренными пальцами. – Его поэтому так и называли. Ты раньше встречал?..

– Только в музее видел. В Новгороде, – ответил Горчаков. – Его отец князя Белозерского сбил лет сорок назад. А больше с тех пор и не попадались, иначе уже по всему Пограничью слухи бы разошлись. Пауки, Гончие, Беркуты, Ходячие – эти еще встречаются иногда за Невой, говорят – правда, нерабочие по большей части. Лежат себе, ржавеют… А таких здоровых, как Пальцекрыл, давно уж нет. Видать, всех упокоили.

Судя по количеству наименований, металлической фауны в Тайге когда‑то было немногим меньше, чем зверья с аспектами. Но деятельные и отважные предки нынешних князей Пограничья не зря ходили за реку со своими дружинами. За прошедшие со времен конунга Рерика столетия поголовье автоматонов изрядно сократилось, и до наших дней в исправном виде дожили лишь немногие – и те, похоже, встречались все реже и реже.

Настолько, что в библиотеке военного госпиталя не нашлось ни одной книги, в которой присутствовало бы хоть что‑то похожее на нормальную классификацию или описание.

– Ну, видимо, не всех. – Я еще раз окинул взглядом распростертую среди деревьев огромную металлическую тушу. – Знать бы, где они еще водятся…

– Где‑то… где‑то да водятся, выходит. – Горчаков развел руками. – Тайга большая, а люди уж давно дальше Котлина озера на север не ходят. И одним богам известно, что там за ним. Может, и Пальцекрылы летают…

Насчет «не ходят» я бы, пожалуй, поспорил – Зубовы не просто так отгрохали целый форт на том берегу Невы. Их дружина явно привезла три мешка деталей из кресбулата с севера. И если там еще сохранились исправные автоматоны… Воображение тут же нарисовало что‑то вроде усеянных гнездами скал, где Пальцекрылы высиживают блестящие металлические яйца, из которых…

Уж не это ли место искал отец?

– Странные дела творятся. Разбудили Тайгу – и не к добру разбудили. Жили себе без этих летунов тихо‑спокойно – чего бы и дальше не жить? Ладно Одаренному князю, а обычному человеку – что с такой тварью делать? – Горчаков кивнул, указывая на гигантское крыло. – Я слышал, что Пальцекрыл еще и на расстоянии огнем плюется.

– Плюется, – закивала Елена. – Еще как!

– У него вот здесь, – Я снова коснулся головы автоматона носком ботинка, – в клюве, то есть, сопло какое‑то стоит. Оттуда и выдает. Только не совсем огонь, а…

На этом месте я запнулся и смолк, подбирая слова. Терминов, которые обозначали что‑то хоть отдаленно похожее на генератор плазмы и низкочастотный эмиттер, в местном языке попросту еще не было, а лезть в теорию с магнитными полями и ионизированным газом не позволяли уже мои собственные познания.

Я, в конце концов, Страж, а не ученый! Меня учили убивать всяких необычных тварей – но уж точно не разбираться, как они устроены.

– Не огонь, а дрянь какая‑то горючая, – пришла на помощь Елена. – Летит быстро, а если попадает – остается дырка с кулак. Медведю шкуру на раз прожигает.

– Занятная, значит, штуковина… – задумчиво проговорил Горчаков, снова усаживаясь на корточки. – Вскрыть бы его – да посмотреть, как там все устроено. Только это место подходящее нужно.

Старик будто прочитал мои мысли. Я и сам уже давно подумывал, как бы добыть более‑менее целого автоматона, чтобы утащить его в Гром‑камень и там разобрать до винтика. Осторожно, без особой спешки – а не лупить кувалдой, как Жихарь Паука.

– Место? А у меня такое как раз есть. – Я тут же вспомнил про кузню с первородным пламенем и оружейную, где уже сотню с лишним лет спал укрытый брезентом волот. – И инструмент подходящий найдется. Только как мы такую махину из леса вытащим?

– Как?.. – Горчаков запустил пятерню в седые космы, задумавшись. – А так и вытащим. Машина есть – от вольников осталась. Я ее как рассветет аккуратно подгоню, а потом втроем с Бобром как‑нибудь в кузов закинем.

– А если не поместится? – улыбнулась Елена.

– Ну, тогда… – Я осторожно ткнул кончик крыла светящимся острием Разлучника. – Тогда – по частям!

Глава 7

– Давай на вторую. – Горчаков легонько толкнул меня локтем и в очередной раз указал на здоровенный рычаг, торчавший между сиденьями. – Там за поворотом дорога вниз идет – не гони так.

Я кивнул, опустил ногу на сцепление и воткнул передачу. Громко, с хрустом – видимо, снова слегка промахнулся и дожимал силой. А не «аккуратно, тремя пальцами», как учили.

– Ну зачем ты так, Игорек?.. – простонал Горчаков. – У тебя здоровья, как у того медведя. Сломаешь кулису – и дело с концом. Или рычаг оторвешь.

Признаться, такие мысли мою голову уже посещали. В прошлой жизни я умел водить почти все, что плавает, ездит или летает, но и подумать не мог, что когда‑нибудь окажусь за рулем доисторического агрегата с тремя педалями и целой кучей непонятных рычагов и еще черт знает чего. Трофейный пикап подчинялась нехотя, будто пытался таким образом отомстить за гибель хозяев. И когда я, наконец, справился с тугим и хватким сцеплением, на смену ему пришла другая напасть.

Горчаков. Он искренне желал передать мне все премудрости управления четырехколесным транспортом – и, конечно же, перестарался. Советы сыпались с такой скоростью, что я едва успевал их слушать. В какой‑то момент старик сообразил, что я не успеваю за полетом его мысли, и успокоился. Впрочем, легче от этого не стало – скорее наоборот. Теперь он по большей части молчал, но на каждое мое действие отзывался стоном, кряхтением или замечанием вполголоса.

– Я стараюсь, Ольгерд Святославович. Стараюсь, – прорычал я сквозь зубы.

И отпустил сцепление – плавно и осторожно, чтобы машина, не дай Матерь, не дернулась, переключая передачу. Ведь еще одно слово – и я, пожалуй, просто‑напросто бы вышвырнул Горчакова из кабины, наплевав и на дружбу, и на почтенный возраст, и даже на возможные возражения ее сиятельства княжны.

Которая, похоже, неплохо чувствовала себя и в кузове машины по соседству с нашей добычей. Места, во всяком случае, хватило: и Елене, и трем штуцерам с револьвером, и сумке с патронами. И даже автоматону, который без головы и с отрезанными под корень крыльями оказался не таким уж и большим. Правда, длинный хвост все равно болтался за задним бортом, а шея, которую мы кое‑как закрепили на крыше кабины веревкой, болталась из стороны в сторону и на каждой кочке сердито позвякивала сочленениями брони.

– Здоровенный, зараза. – Горчаков указал пальцем вверх. – Там одного кресбулата килограмм на тридцать будет. Давно у нас в Ижоре такой добычи не случалось. Даже отец мой, Святослав Игоревич, с одной ходки в Тайгу столько ни разу не привозил.

– Еще жив‑камень, – напомнил я. – Большой вряд ли, но на такую тушу средний точно быть должен.

– Забирай себе. – Горчаков махнул рукой. – И так с нами носишься, за чужую вотчину головой рискуешь. И спасибо тебе – еще раз!

– Не за что, Ольгерд Святославович. А если еще какая дрянь механическая объявится – зовите, – усмехнулся я. – С таким уловом только дурак откажется на охоту сходить.

– Да уж… Я все думаю – откуда ж они повылезали все? Тыщу лет не было такого, а тут за месяц аж два раза.

Радость на лице Горчакова сменилась сначала задумчивостью, а потом и тревогой. Старик, как и я, наверняка не верил в чудеса и совпадения, и давно сообразил, что появление высокоранговой живности и древних машин было вызвано… чем‑то.

Но чем?

– Не два раза, – вздохнул я. – Думаю, намного больше. В зубовском грузовике три мешка кресбулата под рогами и шкурами лежало – а сколько их таких было? Раз в неделю до Тосны или Орешка машина с охраной туда‑сюда каталась. Вот и посчитайте.

– Что‑то не хочется. – Горчаков откинулся на спинку сиденья и сложил руки на груди, насупившись. – Как подумаю, что эти твари железные из Тайги полезут – хоть вешайся.

– Ну, тут или твари, или зверье какое, или вольники с зубовской дружиной, – усмехнулся я. – Выбирайте, что больше нравится. Только спокойной жизни нам теперь не видать долго.

– Это верно. Как Мишка, брат твой, в Тайге пропал осенью, – Горчаков закивал, тоскливо вздыхая, – так все наперекосяк и пошло.

– И не просто так пропал. – Я чуть придавил газ перед очередным подъемом. – То ли нашел что‑то в Тайге… То ли что‑то его нашло.

Не то чтобы мне так уж хотелось делиться с соседом по вотчине всеми соображениями до единого, но мы уже выбрались с кое‑как раскатанной лесовозами колеи на дорогу, и возня с рычагами больше не отвлекала от размышлений. Машина покорно слушалась руля, ехать оставалось еще часа полтора, не меньше, и я…

– Притормози.

Горчаков чуть подался вперед. И явно уже хотел перехватить руль, но, встретив мой взгляд, тут же ретировался обратно, даже чуть вжавшись в сиденье.

– Тут поворот крутой после спуска, – пояснил он на всякий случай. – И развилка. Нам налево надо, к Ижоре, а другая дорога – это на… Велесова борода, а это кто такие⁈

Когда старик вдруг дернулся, я от неожиданности едва не запутался в педалях. Но потом все же взял себя в руки и остановился, как положено: без спешки, понемногу притормаживая, пока пикап не замер в паре десятков шагов от двух внедорожников, стоявших поперек пути.

Машины перегородили проезд полностью – и явно сделали это не случайно. Рослые парни в камуфляже выбрали место не просто так и буквально выскочили из‑за поворота нам навстречу. В таком месте, что заранее их заприметил бы разве что маг‑разведчик с аспектом Ветра на уровне второго ранга. Кто‑то другой на моем месте, пожалуй, и вовсе мог бы не успеть среагировать, и тогда пришлось бы тормозить в пол, до скрежета шин по раскатанному грунту – и в итоге остановиться чуть ли не вплотную.

Но вояк это явно не смущало. Скорее даже наоборот – именно на такой эффект они и рассчитывали. Иначе не стали бы осторожничать и прятаться за своими квадратными черными «гробами». Около полудюжины человек благоразумно разместились под прикрытием высоких капотов, и только четверо стояли впереди, прямо на дороге.

Особенно среди них выделялся коротко стриженый здоровяк ростом примерно с дядю. Плечистый, крепкий с аккуратной светлой бородой, которую я сначала принял за седую, едва не приписав вояке возраст вдвое больше его тридцати с гаком.

У него единственного не было никакого оружия – если не считать короткого меча в кожаных ножнах на бедре. Остальные трое хмуро сжимали в руках новомодные немецкие штуцера, и осторожно поглядывали то на нас с Горчаковы, то чуть выше – туда, где на крыше кабины примостилась бронированная шея автоматона. А их командир даже стоял так, словно не боялся никого и ничего. Спокойно, расслабленно, скрестив ноги и подпирая широкой спиной стальной бок внедорожника.

Новенький камуфляж, Дар и светлые волосы. Фамильная черта – почти такая же яркая, как несусветная наглость. И десяток вооруженных до зубов дружинников с сине‑желтыми шевронами родового герба… Варианты? Не так уж много.

Точнее, всего один.

– Сашка… Александр Николаевич, то есть, – процедил Горчаков сквозь зубы. – И чего ему, собаке, надо – на моей‑то земле?

– Поговорить… надеюсь. – Вопрос явно был чисто риторическим, однако я все же решил ответить – чтобы старик ненароком не наделал глупостей. – Иначе просто расстреляли бы из кустов.

Одаренного не так просто убить – и уж тем более трех Одаренных. Но вздумай его сиятельство напасть исподтишка – десяток стволов вполне могли бы наделать в нас достаточно дырок, чтобы отправить на тот свет.

– Ну, раз так – пошли поговорим, – отозвался Горчаков тоном, явно не предвещающим ничего хорошего. И тут же развернулся к оконцу на задней части кабины. – А ты сиди там и не высовывайся, что бы ни случилось. Поняла?

Елена, разумеется, не послушалась. Когда я заглушил мотор и выбрался из пикапа наружу с ножнами в руках, она уже успела схватить штуцер и навести ствол на машины впереди.

Но белобородого здоровяка это, конечно же, нисколько не смутило.

– Костров, – усмехнулся он вместо приветствия. – И почему я не удивлен?..

Средний из братьев Зубовых произнес мою фамилию так, будто выплюнул – поморщившись. То ли старательно изображая презрение, то ли оттого, что я в очередной раз спутал его чертовой семейке все планы.

Впрочем, его сиятельству хотя бы хватило ума обойтись без слов вроде «бастард» – иначе наша и без того не самая учтивая беседа непременно закончилась бы, едва начавшись.

– Нисколько не удивлен, увидев вас здесь, – повторил он, усмехнувшись. – Да еще и в компании почтенного Ольгерда Святославича. И его прелестной дочери, конечно же. – Зубов изобразил учтивый поклон. – Доброго дня, княжна.

Елена не ответила. Горчаков тоже предпочел отмолчаться – хоть и не без труда. Старик хмурился, как грозовая туча, и будто бы невзначай пристроил правую руку на пояс – поближе к топору. И его движение не осталось незамеченным: дружинники по обеим сторонам от Зубов тут же подобрались, почти одновременно скользнув пальцами поближе к спусковым крючкам штуцеров – и только сам он сохранил некое подобие невозмутимости.

– Чего вам нужно, милостивый сударь? – Я шагнул вперед. – И какого, простите, лешего, вы смеете загораживать дорогу – да еще и в чужой вотчине?

Из‑за внедорожников раздались суетливые щелчки затворов. Матерые вояки впереди умели держать себя в руках, но у их менее опытных товарищей, похоже, понемногу сдавали нервы. Подойди я чуть поближе – кто‑нибудь из них, пожалуй, мог бы ненароком и пальнуть.

А Зубов даже не шевельнулся. В отличие от бестолкового и нервного младшего брата этот, похоже, умел держать себя в руках. Видимо, научился еще в юнкерском… или что он там заканчивал? Вряд ли второй в роду наследников богатейшего и самого влиятельного из князей Пограничья надолго задержался на государевой службе, однако выправка сразу же выдавала в нем человека с военным прошлым.

Командира не только по титулу, но и по праву силы и опыта. Да и дружина у среднего Зубова оказалась посерьезнее вояк из Извары: эти хотя бы воспринимали своего князя всерьез. И, судя по хмурым и сосредоточенным лицам – готовились защищать его любой ценой.

– Что мне нужно? – Зубов приподнял брови. – Для начала – узнать, почему люди умирают везде, где появляется князь Костров.

– Полагаю, это вам лучше спросить у тех, кто уцелел. – Я пожал плечами. – Или потрудитесь объяснить, что именно вы имеете в виду.

– До меня дошли слухи, что не далее, как вчера днем вы убили нескольких человек. Вольных искателей. – Зубов явно заготовил речь заранее. – Некоторых их которых я знал лично и…

– Мы убили преступников, князь. Воров и мародеров, – проговорил я ледяным тоном. – А может и насильников. Тех, на кого не распространяется милосердие его величества императора.

– Вот как? Насильников? У вас есть какие‑нибудь доказательства?

Зубов не дернулся, когда Елена взялась за штуцер. И даже бровью не повел, когда Горчаков потянулся к своему грозному топору. Но после моих слов нахмурился, шумно выдохнул через нос и чуть возвысил голос. Похоже, его сиятельство не привык к тому, что его перебивают.

– Мне не нужны доказательства, милостивый сударь. – Я пожал плечами. – Закон требует от князя вершить справедливый суд в своей вотчине, а мы с Ольгердом Святославовичем и его дочерью стояли на земле рода Горчаковых. Куда ваши… ваши друзья явились без приглашения. Можете так и передать господину градоначальнику в Орешке. Особенно если вдруг снова решите назвать убитых своими людьми и потребовать виру. – Я усмехнулся и покачал головой. – Правда, тогда вам придется заодно объяснить, почему они пересекли границу между владениями и захватили хутор.

– Не говорите глупостей, Игорь Данилович, – поморщился Зубов. – Моему роду нет нужды захватывать что‑то… Однако мы готовы купить!

Горчаков едва слышно усмехнулся в седые усы. Видимо, он уже знал, о чем пойдет речь – и пойдет уже не в первый раз.

– У вас было время подумать, Ольгерд Святославович. И очень надеюсь, что вы примете предложение моего отца, – продолжил Зубов, как ни в чем не бывало. – Ведь более щедрого ждать не стоит.

Горчаков снова промолчал. Но я почти физически чувствовал, как его Основа наливается тяжелой и недоброй силой, готовясь призвать всю мощь родового аспекта, чтобы защитить нас с Еленой.

– Сегодня я в последний раз напомню, что мой род готов заплатить две цены за старую лесопилку и землю вокруг. – Зубов криво ухмыльнулся. – Землю, которые вы уже давно не в силах ни защищать, на даже хоть как‑то патрулировать. И если вам наплевать на собственное благосостояние, Ольгерд Святославович, подумайте хотя бы о вашем долге перед государем. Ведь первейшей обязанностью князя на Пограничье является…

– Шиш тебе.

Слова Горчакова прозвучали негромко – но так, что услышали все, включая гридней, которые стояли за машинами. Наверняка кто‑то из них даже успел подумать, что после такого непременно начнется или ругань, или стрельба, или что‑нибудь еще хуже.

Но Зубов держался… пока что.

– Шиш. Так отцу своему и скажи, – так же тихо и размеренно повторил Горчаков, для пущей убедительности продемонстрировав соответствующую фигуру, сложенную из пальцев. – А теперь – пошел вон с моей земли.

– Осторожнее, Ольгерд Святославович. – На лице Зубова заиграли желваки. – А то я уже начинаю думать, что вы желаете меня оскорбить. Придержите язык, или…

– Или что, князь? – Я решил не дожидаться, пока они с с Горчаковым начнут кромсать друг друга магией. – Вызовете на дуэль старика? Убьете нас всех?

Судя по выражению лица, именно об этом Зубов сейчас и думал. Точнее, просчитывал варианты. На его стороне была почти дюжина стволов. На нашей – Дар.

И оружие, которое в ближнем бою выкосит дружину из Елизаветино быстрее, чем первые гильзы вылетят из штуцеров на дорогу.

– Не стоит. – Я опустил ладонь на рукоять Разлучника и покачал головой. – Право же, не стоит. Даже если вам повезет, государь не оставит без внимания убийство троих человек благородной крови. Такое никому не сойдет с рук – в том числе и вашему отцу.

Второй из лично знакомых мне Зубовых оказался самым обычным солдафоном. Отнюдь не с безупречными манерами, грубоватым и прямолинейным. Он не блистал сообразительностью – но и идиотом явно не был. А значит, уже наверняка сообразил, чем все закончится, если выстрелит хоть один штуцер.

– Может, вы и правы, князь, – произнес он, явно через силу натянув на лицо кривую улыбку. – Впрочем, полагаю, у нас еще будет возможность продолжить закончить эту беседу так, как подобает двум бывшим военным… Пусть лишь один из нас носит чин офицера. Что же касается вас, Ольгерд Святославович, – Зубов снова развернулся к Горчакову, – я непременно передам отцу ваши слова.

– Милости прошу, – проворчал старик, убирая руку с топора. – Надеюсь, мы закончили?

– Разумеется, – кивнул Зубов. – Больше разговаривать не о чем. Доброго дня, судари.

Моторы внедорожников дружно взревели, и машины тронулись даже чуть раньше, чем гридни со своим князем успели усесться внутрь. Первая тут же развернулась и умчалась по дороге в сторону Гатчины, едва не проехав колесами мне по ботинку, однако вторая, похоже, не торопилась: проехала всего несколько метров и остановилась прямо рядом с нами.

– В вашем возрасте следует проявлять благоразумие, Ольгерд Святославович. Лесопилка на Славянке – не просто достояние рода, а то, что нужно всему Пограничью, – процедил Зубов сквозь полуопущенное стекло на задней двери. – Мне будет искренне жаль, если с ней случится какая‑нибудь беда.

Горчаков набрал в легкие воздуха, чтобы ответить, но так и не успел. Внедорожник рявкнул мотором, подняв тучу пыли из‑под всех четырех колес, и рванул следом за вторым. Так быстро, будто Зубову почему‑то внезапно расхотелось задерживаться на чужой земле.