Текст книги ""Фантастика 2024-130". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Сергей Малицкий

Глава 25

Увидев знакомое лицо, я первое время сидел, как на иголках, сдерживая себя тисками воли, чтобы не совершить какую-нибудь глупость. Желание бросится вперёд и убить ублюдка не смотря ни на что было в первые секунды почти нестерпимым. Но разум возобладал, эмоциональные и поспешные действия могли привести к неудаче, а её нужно было любой ценой избежать на этой охоте. Она ведь не на какого-то кабана или оленя, даже не на попутавшую берега змею, которая решила, что она тут единственная хищница, а все остальные дичь. Предстояла охота на двуногую добычу и я считал её пожалуй самой важной в своей жизни. Так что в итоге пришлось сесть в телеге медитировать, успокаивая бурлящие эмоции и шёпотом повторяя по-русски мантру, которая была со мной ещё с пещеры Лохматого и Люпины, пока не удалось впасть в транс:

– Я не знаю ваших имён, но вы не знаете, что я жив. Вы не будете искать меня, но я вас найду. Вы думаете, что вы люди, но я знаю, что вы добыча. Вы дышите и думаете, что так будет всегда, но я это исправлю.

Сосредоточенность на задаче вернули мне равновесие духа. Я очень долго ждал этого дня, я готовился к нему и тренировался, я стал страшнее иного зверя и никто от меня не уйдёт, потому что сегодня я сделаю всё безупречно. Никаких лишних эмоций, никакой неконтролируемой ярости, никаких глупых ошибок, только охота. Этот сын сутулой собаки выжил, когда мой приёмный отец отхватил ему руку, он даже не стал добычей какого-то другого хищника, вероятно Лохматый слишком уж разогнал всех в округе, но я закончу дело, а прежде чем убить, узнаю всё, что мне нужно знать для поиска новой добычи. Месть свершится, а я сожру это блюдо холодным и до последней крошки. Мне не помешает ни оружие моего врага, ни его магия, меня не остановят те, кто рядом с ним, ничто не отвратит моего удара. А самое главное я сам его не испорчу.

Вечером караван встал на стоянку на большой поляне рядом с дорогой, всё было как оговорено, никаких неожиданностей. Я должен был на всякий случай сопровождать его пару дней, прежде чем рвануть к Речнолеске со своей долей золота. Тренировок не было, рядом с городом мы решили от них воздержаться ещё на пути сюда. И слава лесу, пока что своё состояние вроде бы удавалось скрывать, но только пока я сидел на попе ровно. Что Эфрим, что Эсуф мужики тёртые и опытные, они наверняка могли спалить меня влёт. А им не к чему знать, что маленький лесной дикарь едва сняв кимоно и нацепив набедренную повязку, взял да пошёл убил человека, предварительно попытав. Для них это будет сродни безумию, а иметь дело с поехавшим, который стоит на шестой ступени Лестницы – удовольствие крайне сомнительное. А ну как у него что-то в голове замкнёт и он всех нас перережет под настроение? Мне в голову такая мысль бы точно пришла, особенно если учесть, что в их представлении я и так постоянно веду себя странно.

Народ немного посидел у костров, но я отговорился тем, что нахождение в городе меня вымотало и лёг спать пораньше, неподвижно лежа на циновке и размеренно дыша. Потихоньку народ разошёлся, а охранники встали на часы. Но при первой смене караула произошло нечто непредвиденное. Я собирался рвануть на охоту сразу после того, как заснёт сменившийся Эфрим. Но Арэл и Кэрп подошли к нему вдвоём, тихо покинув спальные места, а потом эта троица ни слова не говоря кивнула друг другу и бодро, но тихо побежала на юг, оставив караванщиков без охраны.

Их самоволка мягко говоря не входила в мои планы, но реальность внесла свои коррективы. Так что я тихо и незаметно последовал за ними, тем более что, по крайней мере пока, наши пути совпадали. Пришлось допустить, что бывшие ополченцы предали нас с Эсуфом, но в данном случае судьба караванщиков и денег меня не интересовала и на десятую долю так же, как месть. Этой ночью возможность убить убийцу моей матери была всем, а всё остальное ничем. Да, это эгоистично и лицемерно, да такой поступок противоречит самой моей натуре, да, чёрт возьми, мне стыдно за него и перед собой, и перед Эсуфом с его людьми! Но я просто не мог поступить иначе, не имел на это сил. По моим корням Кив будто тёк жидкий огонь, который требовал выхода, угрожая в противном случае просто взорваться.

Однако к моему удивлению ветераны не встретились ни с какими сообщниками в лесу, а добежали до перекрёстка и свернули на след моей добычи. Всё чудеснее и чудеснее, как сказала бы девочка Алиса. Я бы выматерился, если бы не предпочитал двигаться бесшумно. Бывший полусотник и его десятники превращались в помеху, которая может всё испортить. Помеху, которую возможно придётся устранить, не смотря на всё хорошее отношение. Месть для меня сейчас казалась важнее любой жизни, своей или чужой – неважно. Но то что может помешать, может помочь, потому я просто продолжил свой путь, следя за охранниками каравана, которые бросили его так же, как и я.

Маги бегают быстро. Даже находясь на тех Лестницах, которые относят к духу, а не к телу, они физически значительно превосходят обычных людей. И уж тем более они движутся бегом много быстрее гружёных телег торгашей. Моя мать в ту ночь, когда её жизнь оборвала стрела, пущенная в спину, бежала на зависть любым земным спринтерам, сегодня трое бывших ополченцев двигались так же споро. А потому прошло не так уж много времени, прежде чем их компания начала замедлятся, ближе подходя к вероятному месту стоянки, а я почувствовал трёх других магов на дороге. Земля, вода и ветер. Идущие путём тела были тройками, а вот водник стоял на той же ступени своей лестницы, что и я. Только вот он при этом был калекой, что уравнивало бы шансы против ребёнка. Однако его основная специализация всё таки лечить, а не убивать, в отличии от меня. Да, он тоже наверняка владеет атакующей магией, только вот далеко не так, как тот же огневик.

Но засада была проблемой… для ветеранов. Мне же она давала возможность напасть на засадников, так что я сместился глубже в лес, отклоняясь от дороги, по которой бежали эти три брата-акробата. Пусть выманят их на себя, пусть дадут почувствовать вкус победы, а потом поверить, что всё проблемы уже известны и почти решены, пусть заставят расслабятся и не смотреть в тыл.

Эфрим замедлялся не зря, в осторожности ему было не отказать. Спустя пол сотни шагов он даже остановился, почуяв неправильность в окружающем лесе и беря посох на изготовку, но немножко проскочил то место, где действительно стоило встать и западня захлопнулась. Из подлеска по нему, как самому опасному, ударила струя воды в руку толщиной, попав в затылок и заставив упасть без чувств. Из кустов с другой обочины дороги метнулась смазанная тень, ударившая шестом по голове Арэла, который зажёг на ладонях пламя, но воспользоваться им уже не успел. На Кэрпа напал звероватого вида мужик с топором, идущий по Лестнице Земли. Лучник парировал пару ударов вытащенным из ножен охотничьим ножом, проявляя чудеса ловкости, но получил подсечку посохом освободившегося воздушника и упал, после чело ему прилетело палкой ещё пару раз в том числе и по руке, из которой вылетело оружие под аккомпанемент голоса, выходящего из кустов, водника:

– Ай-ай-ай, мои бывшие боевые товарищи опустились до того, что готовы убить калеку, напав на мирный караван торговцев.

– Демон тебе товарищ, ублюдок – прохрипел охранник купца.

– Какое неуважение к собственному учителю, Кэпр – ответила с сарказмом моя добыча, подходя к лежачему человеку. Тот попытался извернуться и напасть на врага с голыми руками, но воздушник был быстрее, несколько болезненных ударов посохом остановили лучника – Всё не можете простить мне ту сучку, да?

– Пошёл ты – отозвался избитый воин.

За это время я подобрался достаточно близко и убедился, что у добычи с сотоварищами нет страхующего, оставшегося на стрёме в лесу, что на мой взгляд было непростительной ошибкой. Не знаю почему всякие уроды испытывают непреодолимую страсть к разговорам с теми, кого победили и заставили валяться на земле, но благослови их мироздание за это. Именно этот момент триумфа и расслабленности я счёл идеальным для атаки, спрессовав энергию в руках.

Мои ноги изо всех сил бросили тело вперёд, в несколько шагов заставляя его набрать пусть не максимальную, но приемлемую скорость. Я вылетел на дорогу, пересекая её по диагонали и заходя на добычу со спины. Воздушник, стоявший в оппозиции к воднику, заметил меня, делая шаг вперёд и поднимая посох, но защитить однорукого уже не успевал. Я добежал до него и коснулся ладонью поясницы врага, выдавая разряд молнии, заставивший водника забиться в конвульсиях и пустить пену изо рта. Инерция влекла меня вперёд к магу воздуха, скорость была набрана и я не стал тормозить, а прыгнул вперёд рыбкой над его посохом, поворачиваясь в воздухе и касаясь руки врага кинжалом плашмя и выдавая второй накопленный заряд. Удар острым лезвием – это кровь, а кровь – это след, их же сегодня лучше не оставлять или хотя бы делать это по минимуму. При прямом же контакте молния практически не даёт ни вспышки, ни звука. Тройка-воздушник был куда хлипче главной добычи, мой удар убил его на месте. Я же приземлился на руки, уходя в кувырок, который вернул мне привычное положение головой вверх и заложив петлю атаковал земельника с топором. Он стоял на той же ступени, что и Эфрин, но проигрывал бывшему полусотнику в навыках, а его оружие было куда короче шеста, но мне пришлось дать врагу немного посопротивляться, чтобы бескровно вырубить его молнией. Хорошо хоть орать не стал, караван, который эти деятели охраняли был уже недалеко, кто-то мог и услышать призыв на помощь. А так всё получилось относительно тихо и с минимумом следов. На дороге конечно есть влага от водного тарана моей добычи, но звериное чутьё говорит, что менее чем через два часа начнёт накрапывать дождик, который скроет и это недоразумение, и несколько капель крови, которую выбили из головы Арэла, стесав посохом кожу на ней. Хорошо хоть почему-то не убили, пока я подбирался ближе. Хотели что-то узнать, взяв живыми, имели другие планы? Это стоит выяснить.

Я же, убедившись что противники выведены из стоя или мертвы, обратился к Кэпру со словами:

– Хр#н ли лежишь? Вставай и прриводи в сознание Эфррима с Аррэлом, дел ещё полно, а ночь корротка.

– А…

– За щеку на – ответил я нехитрым армейским юморком – Объяснять самоволку с постов после будете. А сейчас за рработу, млять!

Почуяв командирские нотки и мой настрой, лучник вопросов больше задавать не пытался и начал выполнять приказ. Младший сержант нашей непобедимой и легендарной во мне видимо до конца ещё не помер. А может три лежачих тела и спасение так повлияли. Эфрим был возвращён из мира снов первым, но сказать ничего не успел, водник закрыл ему рукой рот и приложил палец к своим губам. Аналогичная операция была проведена и с Арэлом.

– Бежать с гррузом сможете? – шёпотом осведомился я. Ветераны кивнули почти синхронно – Тогда хватайте этих типов на горрбы и вперёд, время доррого.

Моя команда была выполнена беспрекословно, живых и мёртвого противника бывшие ополченцы закинули на плечи и подобрав оружие побежали за мной. Спустя пару километров я свернул в лес. В нём след конечно найти будет несколько проще, чем на дороге, но время было дорого, а от каравана, который охраняли эти деятели мы достаточно далеко, чтобы нашего разговора уже не услышали. Незваных гостей же я тут если что замечу издалека, а вот они меня нет.

– Здесь кидайте и ррассказывайте какого хр#на вам от них понадобилось – указал я на небольшую полянку, покрытую мхом, бывшим ополченцам.

Первую часть приказ они выполнили, а вот со второй возникли некоторые проблемы. Эфрим, Кэрп и Арэл распрямились, положив тела, переглянулись и замялись. В принципе я их понимал, они все взрослые мужики, всякого в жизни навидались, а у них требует отчёта какой-то сопляк. Но при этом сильный и спасший их задницы. В общем неоднозначная ситуация, в которой трудно немножко не потеряться. Однако Эфрим быстро справился с собой и наконец заговорил, указав взглядом на однорукого:

– Кровник он наш. По закону его было бы не достать, когда увидели, решили попробовать так.

Я мысленно немного скривился. Лаконичьненько вышло, но почти ни черта не понятно. Точнее ясно, что я дебил и за своими собственными переживаниями не контролировал обстановку в караване и не заметил чужих. Это да, тут вообще никаких сомнений нет и в помине. Но вот чем именно трём бывшим ополченцам низких ступеней насолила моя добыча не ясно.

– Что именно между вами прроизошло и когда? – наконец спросил я.

– Лет пятнадцать назад – преодолев себя, начал Эфрим, явно проглотив собственное раздражение. Тема определённо не была ему приятна – С Блэмдом воевали, государь усилил войска наёмниками. Там был и… этот. Нас переманивал в их банду, Кэрпа даже учил немного и Мэсу, невесту его. С нами служила. А когда мы отказались, ублюдок вывел её на конфликт и убил. Прошу, отдай его нам.

Комментировать тут особо было нечего. Мразь, она обычно мразь во всём, а гондон целиком гондон, нет в нём места, где он воздушный шарик. Моя добыча похоже была ровно такой и отдавила за свою жизнь множество ног, тут не убавить не прибавить, но земля оказалась круглой и пути сошлись дважды удачно. Блин, наверно он тогда с удовольствием бы и всех отказавшихся убил, да его бы уже командиры ополчения не поняли, а они дворяне и часто бывают весьма на серьёзных ступенях, будучи старшими офицерами. Одну девку простили, осадив заодно своих людей и погасив конфликт внутри воюющей армии, а вот за несколько трупов ща раз могли и спросить. Зато теперь понятно чего Кэрп такой молчаливый и нелюдимый, психологическая травма у мужика по видимому или что-то вроде того. Но к его счастью добычу живой я выпускать из своих лап не собираюсь.

– Живым не уйдёт – хмыкнул я в итоге – Но он мой.

– Но… – попытался возразить лучник, но пришлось его прервать.

– Никаких «но» – тихо прорычал я – У вас был шанс его достать, вы не смогли. Теперь ваше дело телячье, стоять да молчать. Это ясно?

– Да – лаконично ответил за всех Эфрим. Лучник с огневиком молча кивнули. Пусть неохотно, но и того довольно.

– Вот и славно. Живых рраздеть и связать. Кэррп, потом приведёшь урода в чувства.

К счастью возражений не последовало, шмотки пленных сняли быстро, заодно избавив от засапожных ножей и ещё парочки сюрпризов, а водник начал колдовать со своим коллегой. Я же держал вакадзаси у горда пленника, чтоб не он дёрнулся, когда придёт в себя. И вспоминал всё, что знал о допросах. В этой жизни мне ими заниматься не приходилось, в прошлой тоже. Но там я хотя бы что-то успел услышать, в том числе и про то, что без одежды человек чувствует себя не уверенно. Правда тут был неоспоримый плюс, это в детективах всяким полицейским приходилось раскручивать людей словесно, тут же можно просто перейти к пыткам. Средневековье прощает средневековые методы, другие тут не особо работают.

Наконец глаза ещё не старого, но уже не молодого мужчины начали трепетать, открываясь после колдовства Кэрпа, а я произнёс, добавляя Кив в голос:

– С пробуждением, мрразь.

От этой реплики пленник резко пришёл в себя. Я не Лохматый и даже не Серый, так и не освоил толком звуковой удар, не уверен, что мне это вообще дано. Но играть с частотами, которые вероятно лежал в неслышимом для обычных людей диапазоне и вызывают страх у добычи я более или менее наловчился, так что связанного проняло. Хотя диспозиция, в которой он лежит в лесу в окружении врагов с руками и ногами перетянутыми ремнями, тоже смелости и бодрости духа наверняка не добавила. Трудно храбриться, когда всё вокруг ясно говорит, что игра окончена, ты попался и дальше тебя ждёт только смерть.

– Помнишь меня? – спросил я, когда убедился, что пленник понял ситуацию.

– Нет – затравленно ответил он, чувствуя, как острое лезвие надрезало кожу на горле.

– А я тебя да. Ты память напрряги, на лес вокрруг посмотрри – опять тихо прорычал я, оскалившись и показав клыки, которые были пусть немного, но всё же заметно крупнее человеческих – В таком же ведь рруку свою оставил.

Глава 26

Спустя несколько секунд в глазах мага зажглось понимание, быстро сменившееся ещё большим страхом и он прошептал:

– Невозможно… Волк сожрал тебя…

– Как видишь лесной зверрь оказался милосерднее людей – прорычал я всё так же тихо – А теперь к делу. Сколько вас было в ту ночь и где сейчас остальные?

Водник замялся с ответом и я его поторопил, ухватив за яйца и дав короткий разряд, от которого урод выгнулся дугой. Пришлось проявить некоторую ловкость, чтобы не убирать кинжал с шеи, но при этом не перерезать её, но справился.

– Не испытывай моё террпение. Сколько вас было в ту ночь и где остальные?

– Тридцать два – наконец просипела добыча – Остальные мертвы. Правда! – начал тараторить он громким шёпотом, видимо опасаясь, что я ни черта не поверю. Не зря кстати – Я не вру! Когда выжившие пришли в условленное место за остальными деньгами, на них напали. Я один уцелел, потому что руку латал в таверне. Меня тоже пытались, но я сумел сбежать, недооценили калеку. Нет больше банды Кэраса, вся там легла!

– В этом отряде наёмничал, когда с вами пересёкся? – обратился я к бывшим ополченцам.

– Да – ответил Эфрим – Только их тогда тридцать четыре было.

– Жэлм и Вэсм ещё раньше умерли. Хотели большую долю, Кэрасу это не понравилось, он их и убил, чтоб другим неповадно было. Редкостная сволочь была, это он взял заказ, этого ублюдка нельзя было ослушаться – затараторил вновь пленник, опасаясь нового удара по чувствительному месту.

Только его это не спасло от бодрящей порции электричества. Как-то уж очень быстро он сломался и начал говорить. Может эта мразь конечно труслива от природы, но для его ступени и профессии это казалось странным. Наёмники постоянно со смертью рука об руку ходят, а слабые духам высоко по Лестницам не взбираются. Так что скорее я бы поверил, что он даже в таком виде готовит нам некую пакость, особенно если учесть, что победил я его не в честной схватке, а банально ударив в спину, что может поспособствовать появлению в голове иллюзий относительно сил всего лишь ребёнка. На что способен маг воды шестой ступени, готовый поставить всё на один удар, потому что ему при любом раскладе иначе придётся подыхать? Честно говоря понятия не имею и уж точно не хочу узнавать на своей шкуре. А электричество и враждебная Кив не слабо бьют по нервной системе, как и сама боль, заставляя терять концентрацию. О чём говорить, у добычи даже кричать не получается, дыхание перехватывает.

– Чья бы коррова про ублюдка мычала – хмыкнул я на замечание пленника о своём бывшем командире – Что с телами твоих дружков?

– Не знаю. Скорее всего сожжены – просипел он.

– Значит могил нет. Это очень плохо, мрразь. Кто вас нанял?

– Всё равно ведь убьёшь – напросился пленник на новый разряд.

– Может и нет – ответил я, когда он смог меня слушать и слышать. Мне смутно помнилось, что допрашиваемый должен видеть хоть какую-то выгоду в том, чтобы рассказывать правду допрашивающему – Может прросто вторрую рруку отррежу, которрой ты свой лук держал. Кто вас нанял?

– Зизэла Махрим – наконец после паузы ответил водник, оценив недовольные лица бывших ополченцев. То ли очень хорошо мужики играли, то и правда поверили моим словам – Жена Вардэра Махрима. Точно не знаю в чём дело было, но она твоему деду семь дочек родила, причём талантами они не блистали. Может твоего папашу Вардэр подумывал не только официально признать, дав фамилию, но и сделать наследником.

– Откуда знаешь, что не блистали? Королевский дом рассказывает о талантах своих представителей наёмникам? – подозрительно прищурился я.

– Мы последние два года вокруг столицы крутились, деликатные поручения выполняли, много узнать успели. Это после того как отряд перебили, видать чтоб никто лишнего не сболтнул, я на окраину подался. Хотя мог бы уже и вернуться, всё равно Зизэла сдохла.

– Когда и как?

– Как не знаю, но четыре года назад Шистэви сцепились с Махримами. Князья поначалу верх брали, ослаб ваш дом перед этим, что-то там внутри неладное творилось, но пришла королевская гвардия и перебила их. Правда ровно тогда, когда все мужские и старшие женские представители побочной ветви королевского дома уже умерли, а младшие пикнуть не смели, когда их род упразднили, повыдавав замуж или вовсе отдав кому надо наложницами. Большая буча тогда была, брат короля войсками руководил – разъяснил ситуацию пленник, а потом быстро добавил, видя моё хмурое лицо – Подробностей не знаю, как сбежал связь не с кем не поддерживал, чтоб не нашли, только слухи собирал.

Мне же было от чего хмурится. Какая-то с#ка, будучи замужем за моим дедом, решила позаботится о будущем своих дочек, а стало быть моих тёть, для чего посчитала нужным грохнуть моего отца, мать и меня. Тварь! Наняла для грязненького дельца наёмников, а потом зачистила исполнителей. Может потом и симпатизирующих отцу так или иначе извела, отчего род и ослаб. Из-за чего Махримы в итоге Сцепились с Шэстэви бог весть, но дело кончилось тем, что оба рода фактически прервались. И я подозреваю, что тут не обошлось без остальной королевской семейки. Тот же братец короля, чтоб ему икнулось, наверняка хорошо погрел руки, а все активы уничтоженных домов с высокой вероятностью были разделены между ветвями королевской семьи в той или иной пропорции. Стоит ли за этим какая-то интрига? Без сомнения. Кто интриган? Скорее всего тот, кому это дело принесло максимальный барыш. Римляне не зря в первую очередь в таких случаях в первую очередь спрашивали «Cui prodest?», «Кому выгодно?». Есть ли мне дело до кукловода? Да пожалуй что нет, пока он не знает обо мне, а значит не имеет причин желать меня убрать. Неведомый интриган конечно поспособствовал смерти моих родичей, но я их в глаза ни разу в жизни не видел, дружественная же мне их часть вероятно отправилась на тот свет усилиями дедовой жены, а саму Зизэлу хитрец фактически прикопал за меня руками Шистэви. Пройдёт несколько лет, кто-нибудь другой на политическом Олимпе Тибцэна закрутит новую интригу и прикопает уже его. Однако политические игры загнивающей аристократии оставим ей самой. Жёнушка моего деда сдохла, наёмники тоже, если не считать того, который лежит передо мной, другой добычи не осталось, всю сожрали какие-то хищники кроме меня. И ни до мертвецов, ни до их убийц дела мне по большому счёту нет.

Но вот до убийцы моей матери есть. Тогда, в ту ночь, он не сдох. Выскользнул и после, пережив всех остальных. Но именно его смерть была самой желанной для меня, уж очень хорошо я помнил наконечник его стрелы, вылезший из груди Яринэ Махрим. А ещё помнил тот липкий ужас, который тогда испытал, поняв что уже ничего не исправить и она мертва окончательно и бесповоротно.

– Ты обещал только руку – проговорил пленник, оценив мой взгляд и почувствовав, как в моей собственной руке собирается внутренняя энергия.

– Я обещал – последовал мой кивок, а затем я мотнул головой, намекая на бывших ополченцев – Почему их живыми взяли?

– Продать на арену хотел. Хорошие деньги за магов дают, больше только за благородных девок.

– И что же мирные торговцы везли в своих фургонах под охраной мага аж шестой ступени, пусть и калеки? – спросил я, уже догадываясь, каким будет ответ.

– Рабынь – прошептал он.

Отвечать я ничего не стал, просто отсеча ему голову и прижгя рану электричеством, которого из-за ненависти к ублюдку собралось в руке пожалуй слишком много, а потом и правда отрубил и целую руку, как якобы обещал. Убийца, работорговец, мразь… Был. А теперь его нет и даже дышать стало как будто легче.

Прикончив нашего с тремя бывшими ополченцами общего кровника я встал и повернулся к ним. Эфрим, Арэл и Керп же неожиданно для меня взяли и бухнулись на колени, склонившись и коснувшись лбами земли, заставив меня впасть в некую прострацию и только через пару секунд спросить:

– Вы какого %₽=*@ тут устроили?

– Мы просим принять нашу клятву верности, принц Ромул – не поднимая головы ответил бывший полусотник, заставив меня закатить глаза.

– Во-перрвых встать, млять! – ответил я, а дождавшись выполнения команды продолжил – Я уже говоррил прро поклоны, ничего не поменялось. Во-вторых я не принц, а сын бастаррда и бастаррдки, такой же человек, как и вы. Не больше, но и не меньше. А в трретьих если охота в чём-то поклясться, клянитесь, что забудете всё что сейчас услышали, не вспомните даже на смерртном одрре и наконец-то перрестанете гнуть свои спины по любому поводу.

– Клянусь Небом, своей жизнью и честью забыть всё что слышал, не вспомнить даже на смертном одре и не гнуть больше спину – с подозрительной готовностью и странно одухотворённым лицом проговорил Эфрим, приложив правую руку к сердцу. За ним ровно тоже самое повторили двое оставшихся ополченцев. Тоже, чтоб их, с одухотворёнными мордами. Выглядели они сейчас как коты, дорвавшиеся до стратегических запасов сметаны.

– Эх, ладно – махнул я рукой на этих блаженных – Берите второго урода, тела, трофеи и пойдём рабынь освобождать. И так задержались.

Возражений не последовало, только Кэрп по пути к земельнику плюнул на труп своего врага, а Эфрим, начав увязывать в узел одежду мертвеца, коротко посетовал:

– Жаль легко сдох.

– Ты не прредставляешь как много раз в моём воображении все они коррчились в страшных муках – задумчиво проговорил я. После смерти двуногой мрази на меня накатила эйфория, странное чувство свободы и какой-то правильности что ли – Я прредставлял, что снимаю с них кожу и натираю солью. Убиваю их детей на их глазах и заставляю жррать их плоть. Выррываю их печени и пожирраю сам, заставляя наблюдать. Перреррезаю все сухожилья и оставляю на муравейниках, смотря, как их медленно, по малому кусочку, разррывают мурравьи… Десятки, сотни разных казней были в моей голове. Но они не стоят того. Ни он, ни кто-либо из его подельников, ни даже жена моего деда. Ни один лесной зверрь не мучает добычу ради своего удовольствия, прежде чем убить и у меня нет причин падать ниже животного. Я отрезал его голову, он умерр и больше не сделает никому зла, а этот мирр стал немножко лучше. И сего довольно.

С последним сказанным словом внизу моего живота вновь произошёл взрыв, ударивший горячей, упругой волной силы по всему телу и заставивший мои волосы шевелиться, будто их раздувает порывистый ветер. Эйфория взяла новую планку, как и чувство всепоглощающей свободы. Месть была более не властна надо мной и больше она не заставит меня подставить или кинуть людей, которые мне поверили. Я больше не буду есть себя поедом и представлять пытки врагов. Наверно даже перестану вспоминать ту проклятую ночь так часто. Смогу просто жить настоящим и смотреть в будущее, не оглядываясь раз за разом назад. Это ли не настоящая свобода? Не от цепей, решёток, стен, чужого мнения, рамок общества, а от самого себя, своей слабости?

Спустя несколько секунд после моего внезапного, но такого приятного прорыва, а вновь утратил кристальную ясность мысли, которую не могу не сравнивать с просветлением и вернулся к действительности. Там меня ждали три бывших ополченца, которые прервали свои труды и смотрели на одного скромного дикаря.

– Хорош палиться на меня, как на карртину – хмыкнул я.

После этого работа продолжилась и вскоре мы наконец двинулись в путь. Ветераны молчали, я тоже не горел желанием что-то говорить, разбираясь в своих собственных ощущениях. Невидимый ветер, шевелящий мои волосы успокоился, повинуясь моей воле, но неожиданно для меня не исчез. Он как будто прибывал одновременно здесь и не здесь, в некой суперпозиции. Без тех кратких мгновений, когда я шагал со ступени на ступень и всё в мире мне казалось очевидным и предельно понятным, я мог бы и не допереть до некоторых нюансов, но сейчас осознавал, что сквознячок просто находится не в этом мире, а в некоем паралельном. Вероятно в местных книжках по магии есть для него какое-то вырвиглазное название, что меня же он был просто планом ветра. Я уже и прежде инстинктивно смещал на него свою энергетику, разгоняясь на максимум и немного теряя материальность, но теперь наша связь стала осознанней и… пожалуй послушней. Хотя и вызывала вопросы. К примеру что будет на следующих ступенях и не стану ли я на какой-то из них просто осознающим себя воплощением стихии без материального тела вовсе? Вполне себе Лестница в Небеса, вполне себе в духе философии местных с их любовью к перерождениям. Которых надо бы потрясти о старших ступенях, но я не представляю кого именно донимать вопросами. Секреты тут принято хранить, оберегать и не делиться ими с посторонними. Я именно что посторонний и всем людям чужой кроме трёх бывших ополченцев, которым спас жизни, купца, который связывает со мной свои барыши и жителей четырёх деревень, которые надеяться на мою защиту в случае новых телодвижений ближайшего тэна. В магии из них нормально не разбирается никто.

А ещё я пожалуй сейчас самая крупная жаба на местном болоте. Ближайший удельный князь-то конечно десятка и он может размазать меня, не особо заметив сопротивления, тут к гадалке не ходи. К тому же в его доме найдутся маги не намного слабее, пусть таковых и не толпа. Но зато за всеми ними стоит хорошая школа и знания, которые собраны поколениями их предков. Но вот мелкие северные дворяне разговор другой. На шестой ступени их стоит меньше, чем пальцев у меня на одной руке и они уникумы. Основная же масса четвёрки-пятёрки и первых гораздо больше, чем вторых. Их рода относительно молоды, знаний и секретов не так много, а главное они вообще не знают о том, что я самоучка, но испытывают большой пиетет перед высокими ступенями. То есть если тот же Лэнома приедет в Речнолеску и встретит там меня, почувствовав семёрку, потому что я не буду прятаться, то он просто извинится за беспокойство и свалит в свой замок, считая за счастье, что не помер. И будет не далёк от истинны, с разницей в несколько ступеней я задавлю его голой силой. Это шестёрка меня на умении задавить может, если на неё внезапно со спины не нападать из кустов.

Кстати о силе и страхе перед ней. Мы наконец добрались до стоянки каравана работорговцев и я решил попробовать больше никого не убивать этой ночью без необходимости, просто задавив преступников авторитетом. Они ведь действительно нарушают закон, потому что рабство в Тибцене существует только по приговору королевского суда, а это явно не наш случай. Значит должны бояться воздаяния за грехи. А караван всё таки, как я видел днём, охраняло лишь ещё две двойки, если не считать мертвецов и пленника на плече Кэпра, который магией контролировал его состояние. Водники ведь не только подлечить могут, но своеобразный наркоз организовать. В бою от него толку нет, но на уже бессознательном пленнике данный приём, как я видел, работал отлично, даром, что речь о маге. Вот и выходило, что у нас тут должны быть нервничающие бандиты, главная ударная сила которых ушла не стрелку, с которой их принесут в недееспособном виде, а кое-кого и по частям.