Текст книги ""Фантастика 2024-130". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Сергей Малицкий

И тем не менее, при всём моём желании, рваться вперёд я не спешил. И запрограммированный на убийство двуногих железный болван был не единственной причиной для этого.

– Кто-нибудь в курсе, сколько обычно на подобных ковчегах переселенцев? – спросил я, подсвечивая выложенный из костей потолок. И кости были добыты отнюдь не из местных животных.

– Корабль небольшой, максимум под тысячу, – предположил один из бойцов. – Но обычно на таких судах есть репродукционная система. Хотя, честно говоря, я очень рассчитываю, что здесь их при посадке раздолбало.

– Сильно сомневаюсь. У этого парня лишние пальцы. – разрушил общие надежды Кречет, прошедший чуть дальше и подсветивший небольшой скелет в крохотной нише. После шагнул ещё дальше к следующей полости. – А у этого череп деформирован.

– Либо кровосмешение, либо для репродукторов генетического материала не хватило, – предположил я.

Говорить вслух, что к подобным мутациям мог привести эфир в воздухе я не хотел. Многие из нас хотели бы завести детей, и сейчас грузить людей подобными выводами не хотелось.

Медленно продвигаясь вперёд, мы находили все больше скелетов, пока жуткий коридор полностью не оброс человеческими костями.

И только я подумал, что уж слишком долго мы идём, как впереди идущий остановился, а я по рации услышал голос Кречетова.

– Этот подозрительно длинный тоннель, – произнёс Кречетов, шедший первым и подсвечивающий нам путь, – внезапно закончился.

Просочившись вперёд, я увидел, как луч его фонаря освещает глухую стальную переборку, украшенную человеческими черепами. В их зловещих пустых глазницах можно было разглядеть поблескивающий мох и странные чёрные камни, причудливо сверкающие под лучами света.

– Честно говоря, я бы обосрался бродить в одиночестве по такому кораблю, – признался Рудов, подошедший следом за мной. – Всякого дерьма за службу навидался, но вот такого…

– Привал, – для начала скомандовал я. – Лешего неслышно. Вряд ли мы слишком далеко, так что, скорее всего, он спать лёг. Поэтому не шумим лишний раз.

Пока парни устраивались поудобнее в тесном коридоре среди первых поселенцев, я обдумывал, что же делать дальше.

– Командир, – подошёл ко мне Кречет. Увидев, что привлёк моё внимание, он, быстро прожевав, продолжил: – Метров тридцать назад была ниша без скелета. Честно говоря странно, везде положили, а там забыли.

Я напряг мозг, припоминая пройденный путь. Действительно, та ниша, хоть и была выложена костями, но целого скелета в ней не было. Если так подумать, то будь я без фонаря да верь во всякую мистику, то и не заметил бы эту странность, тут бы штаны чистыми оставить, а не достопримечательности разглядывать.

Вернувшись к странной полости, мы с Кречетом принялись ощупывать каждую кость, стараясь найти хоть что-то походящее на рычаг. Кому из нас повезло, мы так и не поняли, но поиск дал результаты, раздался щелчок, и украшенная костями секция стены ушла в сторону, открывая проход, плавно уходящий вниз.

– Ты сделал первый шаг на пути к истинной силе, – мягкий, проникновенный голос, казалось, шёл отовсюду, а стены нового прохода, выкрашенные в кроваво-красный цвет, пошли волнами. – Посмотри на них. Они были испорчены, в них было мало веры. Но ты не такой. Я чувствую твою силу. Ты станешь прародителем целого мира. Лишь сделай шаг.

Глядя на то, как из окровавленных стен стали проявляться обезображенные мутациями лица людей, я стиснул зубы, чувствуя, как в душе закипает гнев. А следом воткнул Аспид в высунувшуюся из стены мерзкую харю.

Глава 19

Ковчег «Спес»

Перун

Лезвие Аспида прошло сквозь голограмму и упёрлось в стену, не повредив изображение урода. Предсказуемый результат, но мне стало как-то легче. Хотя особого результата это не принесло. Рожа с лишними глазами, искажённая гримасой то ли ярости, то ли боли продолжала скалиться, беззвучно хохоча, а голос, льющийся со всех сторон, продолжал увещевать, рассказывая об избранности.

Стоило преодолеть метров пятнадцать, как голограммы на стенах пропали, а голос затих. Зато я услышал скрежет и увидел, как открылись небольшие заслонки под потолком и тонкие струйки пыли, видимо, скопившиеся за века, потекли вниз.

– Если бы это было нормальное судно, предположил бы, что мы сейчас должны были пройти санобработку, – предположил Кречет, перекатывая на пальцах крупинки песка. – Хотя тут и кровью обдать могло. Вот совсем бы не удивился.

Выждав минуту и убедившись, что сюрпризов не планируется, двинулся дальше. Кречет периодически останавливался, осматривая стены, но ничего интересного не находил. Если не считать странной надписи, криво нацарапанной на неизвестном языке. По крайней мере встроенный лингвист отказывался идентифицировать символы.

Когда до очередной двери оставались считанные метры и я смог разглядеть очередную харю, отлитую в металле, передо мной, наконец, появился обладатель голоса.

– Прежде чем войти в зал вечно живущих, отмеченный знаком Меры, ты должен отринуть воспоминания былой жизни, – несмотря на то, что лицо говорящего было скрыто за полупрозрачной плоской маской, мне показалось, что я вижу в его глазах лёгкое пренебрежение, да и голос звучал чересчур устало.

– Да-да, как знакомо… Сначала в школе говорят забыть всё, что узнал в саду, потом в училище не воспринимать всерьёз школу. Вот теперь и всю жизнь предлагают забыть, – и в этот раз не смог удержаться от комментария Кречетов.

Я тем временем обошёл голограмму вокруг, внимательно осматривая её со всех сторон. Странная серебристая броня, похожая на цельный комбинезон без единой застёжки, была украшена изломанными линиями красного цвета, складывающиеся в схематичное изображение горы. Это создавало странное впечатление, будто высокотехнологичный продукт украсили поделками первобытных туземцев.

Подойдя ближе, протянул руку, едва не касаясь тонких трубок, начинающихся на затылке голограммы и обрывающихся где-то за пределами галопроектора.

Но не сам факт вживления инородных предметов в человеческое тело заинтересовало меня. Больший интерес представляли фиолетовые искорки, текущие по этим самым трубочкам.

Именно так, концентрируясь на эфире, я видел внутреннюю энергию у некоторых одарённых. И мне стало чертовски интересно, куда же течёт этот эфир, визуализированный голограммой. Точнее, тёк. Сомневаюсь, что кто-то умудрился дожить до нашего времени на ковчеге. Конечно, помимо чокнутой программы.

Монолог записи пошёл по второму кругу. Видимо, голограмма ожидала от меня каких-то действий, которых я, естественно, не знал, так что просто пошёл дальше.

В конце тоннеля ожидала очередная дверь, в центре которой виднелось уже более-менее нормальное лицо, выплавленное из стали. По крайней мере оно не вопило от боли, а когда створки двери пришли в движение, даже изобразило подобие покровительственной улыбки. Правда, вдруг отчего-то возникло ощущение, что меня ведут на убой.

И стоило мне только шагнуть внутрь зала, темнота в котором слегка разгонялась световыми дорожками, пробегающими на невысоком, от силы метра три, потолке, как дверь за мной закрылась, и я, охнув от неожиданности, опёрся о стену.

В ту же секунду вспыхнул яркий свет, усиленный зеркальными панелями, а в центре сферической комнаты раздвинулся кусок пола, и стало подниматься странной формы массивное кресло-ложе.

Но на это я обратил внимание позже, вначале пытался сообразить, что же со мной произошло. Но стоило двери автоматически закрыться, едва я сквозь неё прошёл, как мне из сердца и мозга будто толстые иглы выдернули, и я ощутил неимоверное облегчение. Которое тут же пропало, стоило только в комнате возникнуть обеспокоенной морде Кречетова, чуть ли не вывернувшему двери.

– Командир⁈

– Всё под контролем. Пускай остальные пока в коридоре побудут, может, найдут ещё какой скрытый проход, – приказал я Кречету.

Тот кивнул, на мгновение исчезнув в коридоре. Но, прежде чем дверь вновь закрылась, успел заскочить обратно.

Едва это произошло, знакомое чувство облегчения вновь накатило на меня, а кресло, поднявшееся до конца, распрямилось, превращаясь в самое натуральное ложе с большими бортиками, украшенными барельефами.

– Игорь Владиславович, всё в порядке? – подскочил ко мне Кречет, когда я все же уселся на стеклянный пол и замер.

– Нормально, только близко не подходи, – я предостерегающе вытянул руку в его сторону, чувствуя волну сырого эфира, исходящего он него и его вещей. – Ты себя, кстати, как чувствуешь?

– Всё так же паршиво. Хотя… чесаться меньше хочется, – задумчиво произнёс Кречет. – Да и дышать легче стало. Вроде.

– Понятно. Минут десять пускай сюда никто не входит, и сам нигде не лазь. Особенно к креслу, – приказал я, поудобнее растягиваясь на полу и закрывая глаза.

Мой глубокий внутренний мир на самом деле не такой уж и глубокий, так что ядро я увидел почти сразу же. Выглядело оно так себе, напоминая обгоревший пень, от которого во все стороны шли узловатые корни, дотягивающиеся до каждой части тела.

Да уж. меньше суток в этом лесу, а состояние словно у трёхсотлетнего старца. И тем не менее едва сфера закрылась, я ощутил, как пропало воздействие сырого эфира, казалось бы, пропитавшего всё вокруг, а на донышке покрытого струпьями ядра заплескался мой собственный эфир.

Выждав пять минут, я вытянул руку и выпустил небольшое облако энергии. Получилось это с трудом, но без желания выблевать лёгкие.

Удивительное место. Интересно, из чего состоят стены этого зала и для чего он вообще создан? Надо бы попробовать вырезать кусок да прихватить с собой. Глядишь, Морозовой удастся разобраться, из чего она сделана.

– Сказал же, не тронь! – открыв глаза, гаркнул я на бойца, нарезающего круги у ложа. – Хотя… Хочешь поучаствовать в эксперименте?

– Знаете, что-то резко перехотелось, – отойдя на пару шагов, ответил парень. – Хотя кровать выглядит удобной, хоть и опасной.

Не подходя, Кречет указал на выступающие с бортов скобы, которые, судя по конструкции, должны были крепко обхватывать улёгшегося внутрь человека.

Подойдя поближе, я заглянул в странную капсулу. Мягкое на первый взгляд ложе имело небольшое углубление для головы, над которым нависала прозрачная полусфера с множеством трубочек. Совсем как у того существа, чьё изображение продолжало висеть в коридоре.

Снаружи капсула тоже стоила внимания. Её невысокие борта были разукрашены рисунками, в которых при должном внимании можно было проследить конец первых поселенцев.

На первых рисунках, находящихся в основании ложа, был схематично изображён ковчег, парящий среди звёзд. Словно защищая от всех невзгод, над ним располагались две руки, тянущиеся от перевёрнутого треугольника, чья вершина упиралась в треснувший круг, вроде как символизирующий всю вселенную.

– Судя по всему, ковчег ушёл с Земли, прихватив с собой изрядное количество первородных. И похоже, что они искали эту самую Миру, – произнёс я, вспоминая наш давний разговор с Гитой. – Но угораздило их попасть сюда.

– Первородные? Это краты, что ли? Те самые, что искали центр вселенной? – переспросил Кречет. – То-то чую чем-то отвратительным попахивает от всего этого.

– Они самые. А здесь показан момент прибытия ковчега, – я нахмурился, глядя на картинку. – Либо они приукрасили, либо тот, кто их возглавлял, умел уничтожать аномалии.

Крохотная и будто обнажённая фигурка, стоящая на носу ковчега, метала молнии в чёрное облако, испускаемое планетой. И, судя по осколкам, окружавшим ковчег, это была не первая успешно преодолённая преграда

На следующем узоре можно было разглядеть многочисленные аппарели, по которым стройными рядами выходили люди без лиц. Но зато каждый был отмечен перевёрнутым треугольником.

– Странно. Судя по всему, они удачно сели и имели на борту приличное количество одарённых, – поделился я выводами с Кречетом. – Что же тогда могло случиться такого, что все повымирали?

– Вам по порядку перечислить? Одарённое зверьё, неизвестные болезни, аномалии, грёбаный пепел, в конце концов, – начал загибать пальцы мужчина. – Да и вообще. Эти первородные поначалу лапочками были, но мы то прекрасно помним, что творилось в последние десятилетия, когда краты властвовали.

– Звучит логично, – кивнул я, обходя ложе.

На другой стороне тоже находились рисунки, но они были словно затёрты, да так тщательно, что лишь сняв перчатку, я смог ощутить едва заметные неровности.

– Похоже, с момента посадки что-то пошло не так, но кто-то изрядно постарался, чтобы это скрыть, – разочарованно протянул я, понимая, что больше тут ничего не узнать.

Ещё раз, осмотрев капсулу со всех сторон и пару раз заглянув внутрь, уже подумывал вернуться, да вместе с парнями поискать какой-нибудь другой проход, но вспомнив, что снаружи меня ждёт новая головная боль от сырого эфира, решил пустить накопленный в эфире на личные нужды.

Пропустив через себя живительные волны энергии, я всё ещё чувствовал на самом дне остатки, так что протянул руку в сторону стоящего у двери Кречета.

Эфир с лёгкостью устремился к бойцу, но вместо того, чтобы влиться в него, неожиданно втянулся в капсулу, которая тут же пришла в движение.

Из стенок выскочили путы, принявшиеся стягиваться, будто пытаясь обездвижить лежащую в коконе жертву, а из изголовья выскочили тонкие иглы, заканчивающиеся теми самыми трубками.

–… Ошибка… индивид….ошибка… уровень астральной энергии ноль целых, одна тысячная. Ошибка…. сообщить магистру Харольду… требуется проверка экстрактора, – вслушиваясь в синтезированный голос, я молча пожал плечами на немой вопрос Кречетова.

– Слева! – вскинул парень винтовку, целясь в открывающийся позади меня проём и стуча в дверь позади себя.

Я же, едва заметив движение, перемахнул через стол, выставив в сторону возможной угрозы пистолет.

Бойцы, до этого ожидающие в коридоре, влетели в сферическую комнату, принеся с собой изрядную порцию сырого эфира. И едва это произошло, как освещение вновь погасло, а дверь, ведущая дальше, стала закрываться.

Первым среагировал Кречетов, пулей домчавшись до смыкающихся створок и втиснув между ними короткий клинок. Я же в это время вытолкнул остановившегося в проходе бойца обратно к голограмме.

И стоило только двери закрыться, как всё вновь вернулось на круги своя. Вспыхнул нормальный свет, а нож Кречетова со стуком упал на пол.

– Что ж, система безопасности у них так себе. Может, поэтому и вымерли. – подняв оружие с пола, произнёс Кречет. – Кстати, тут пусто, зато, кажется, вижу аппаратуру за прозрачными стёклами. Чувствую себя, будто рыба в аквариуме.

Приказав двум бойцам, которые первыми ворвались в зал, оставаться на месте и ничего не трогать, направился к Кречету. Раз ему сегодня везёт, пойду дальше вместе с ним.

Следующий проход действительно напоминал аквариум. Узкая дорожка, по бокам которой были прозрачные стенки, за которыми виднелось множество приборов. Из которых я смог угадать от силы парочку. И непонятно, это из-за того, что остальные были чересчур древними, или просто их здесь собрали из того, что было.

Тем не менее, прохода в эти лаборатории с того коридора, где мы сейчас находились, не было, а крушить стены я пока не спешил, так что оставалось идти только прямо.

Охранная система, что так отлично себя презентовала снаружи, здесь будто отсутствовала, тем не менее лишний раз напоминать ей о себе не хотелось.

Коридор оказался чертовски длинным и постоянно шёл под уклоном вниз, при этом не имея ни единого ответвления. И это заставляло задуматься. Каким бы чокнутым не был архитектор, он будет проектировать корабль, который должен преодолеть чёртову прорву парсеков, а значит, априори обладать повышенной надёжностью.

А тут такая странная конструкция. И есть лишь два варианта. Либо судно перестроили уже по прилёту, что как минимум странно, всё же развивающейся колонии не до архитектурных изысков, либо строили его под какую-то определённую цель. Вот только какая цель может быть в корабле-ковчеге помимо доставки своего бесценного груза к «новым берегам»?

Примерно в таком направлении я и размышлял, механически переставляя ноги в пыльном коридоре с некогда белыми стенами, всё глубже погружаясь во чрево ковчега. Когда же счёт шагам перевалил за седьмую сотню, а тоннель и не думал заканчиваться, я остановился, приняв решение вернуться за парнями.

Перегруппировка заняла у нас ещё минут сорок, так что движение по тоннелю мы продолжили, малость отдохнув и подкрепившись под разговоры ни о чём. Пускай парни и не показывали виду, но по ним было заметно, как мёртвый ковчег давит на них своей аурой. Да и тикающий таймер заканчивающихся фильтров кислорода радости тоже не добавлял.

И тем не менее откровенной паники в глазах своих парней я не наблюдал, что не могло не радовать.

Покончив с отдыхом и обследовав ближайшие сто метров стены на наличие скрытых проходов, коллегиально пришли к выводу, что если таковые и имеются, то замаскированы просто фантастически. Так что нам оставалось лишь одно, спускаться всё ниже и ниже. Тактика, обречённая на успех.

Что, собственно, и подтвердилось спустя полчаса, когда мы всей гурьбой вывалились из относительно узкого пространства тоннеля на широкую площадку. Она упиралась в трёхметровые ворота с изображением деревьев, на которых росли подозрительно знакомые оранжевые плоды.

Подойдя ближе я без особой надежды толкнул выглядящие массивными створки и с удивлением обнаружил, что они беззвучно распахнулись вовнутрь, а на нас хлынул яркий солнечный свет.

Несмотря на сработавшие светофильтры, я по привычке прикрыл глаза, одновременно с этим сверяясь с часами. Забавно, снаружи уже царила ночь, а тут… А что у нас, собственно, тут?

– Это мы когда успели помереть и попасть в рай? – подал голос Кречетов, встав по правую руку от меня, и тут же выругался, получив в бок от напарника. – А нет, вроде в раю же боли не ощущается. Так же, командир?

– Не знаю, не бывал там, – ответил я, перешагивая невидимую границу, отчётливо разделяющую стальной пол ковчега и шелковистую зелёную траву, что росла сразу же за вратами. – Но если ты про рай, что упоминали на древней Земле, то сомневаюсь, что там присутствовали живые светильники из людей и Лешие в качестве стражей.

Перешагнув за врата, мы очутились на верхней грани огромной чаши, чьи стены поросли разными видами трав и кустарников. Причём, насколько мне хватало знаний, многие виды были земными или чертовски сильно походили на них. И ладно, если бы это были аграрные культуры, но кому в голову взбредёт везти сквозь пустоту космоса обычные полевые ромашки? Или капитан у них был из любителей погадать?

Но к чёрту флористику, куда больший интерес вызывало дерево в центре чаши, чья широкая крона возвышалась над нашими головами метров на шесть.

Благодаря этому, мы могли прекрасно рассмотреть свисающие оранжевые плоды, сквозь кожуру которых отчётливо проступали силуэты людей.

Сместившись метров на двадцать от входа, я направился к одному из коконов, что почти касался земли. Что интересно, чем ближе я к нему подходил, тем тусклее он становился, пока яркое свечение не сменилось бледным светом, словно от ламп дневного освещения.

Остановившись перед странной лампочкой, снял перчатку и приложил ладонь к тёплой и мягкой на ощупь поверхности. И тут же ощутил потоки эфира, циркулирующие по всему кокону. Причём поток был не замкнут.

Я с точностью мог определить, где он заходит и где выходит, оплетая сгорбившийся силуэт внутри.

Сосредоточившись, я создал короткий импульс, посылая толику своей энергии, и с трудом удержался, чтобы не вздрогнуть, когда хрупкая ладошка прижалась к моей с той стороны, а на меня посмотрели закрытые глаза девушки.

(ПыСы. Наконец то шпильку дорисовали (вариант 5). Больше вариантов шпильки на моём бусти.)

Глава 20

Ковчег «Спес»

Перун

«С широко закрытыми глазами» – эта странная фраза как нельзя лучше описывала впечатление от смотрящего на меня существа.

Верхняя часть явно принадлежала человеку. Две руки, тонкая шея, длинные волосы, что облаком парили в жидкости, наполнявшей капсулу.

И её лицо… Его даже можно было бы назвать красивым, если не принимать во внимание тот момент, что глазницы у девушки были затянуты кожей.

Нижняя часть существа представляла собой переплетение щупалец, которые, казалось, были в постоянном движении и жили своей жизнью, совершенно не завися от хозяйки. То скручиваясь, то выпрямляясь, отростки изгибались и входили в небольшие углубления в верхней части кокона-капсулы.

Когда девушка прильнула к стенке, большая часть щупалец отлипла от диска со множеством углублений, но два самых крупных отростка продолжали держаться за них.

– Это колонисты, что ли? Это как их так угораздило? – спросил подошедший Кречетов.

– Не знаю. Похоже на биоморфинг на пару с симбиозом. Но что-то я сомневаюсь, что у них был целый ковчег одарённых, имевших одну и ту же способность. И то, что их правнуки поголовно унаследовали такой дар, – не отрывая взгляда от девушки, ответил я, ещё раз выпуская лечебный эфир через ладонь.

Обитательница кокона дёрнулась будто от удара электричеством и ещё сильнее прижалась к прозрачной и упругой стенке. Я уже было подумал, что она собирается порвать кокон и выбраться наружу, но преграда не поддалась, лишь изогнулась, и мутант распластался по ней, всё прижимаясь своим странным обнажённым телом к упругой стенке. А я ощутил, как мой эфир стал стремительно впитываться сквозь преграду.

Перекрыв «кран» и закрыв глаза, я внимательно отслеживал, как крохи энергии, выпущенные мною, проходя через девушку, на пару секунд задерживаются в её непропорционально раздутом ядре, а дальше через отростки исчезают в дырчатой пластинке.

Процесс очень напоминал происходящее в зале с капсулой, разве что тут энергия высасывалась куда менее агрессивно. Я даже сказал бы что с некой толикой благоговения. Даже странно, почему возникла именно такая ассоциация. Будто предо мной находилось создание, которое выращивали с определённой целью.

– Тук-тук. Ты меня понимаешь? – прекратив делиться эфиром, я постучал пальцем по сосуду, так и не понял, как это называть правильно.

Едва поток эфира прекратился, на лице девушки мелькнуло огорчение, и она, не реагируя на мои слова, заняла место в центре кокона. Похоже, и здесь любят халяву, но стоит только прекратить делиться, как тебя начинают демонстративно игнорировать.

– Командир, у дерева какое-то шевеление! – отвлёк меня один из бойцов, указывая на то, как нижняя часть ствола начинает словно выворачиваться наружу.

Кора гиганта отслаивалась и падала на густую траву, а в обнажившейся древесине жёлтого цвета стали проступать фиолетовые прожилки. И даже с такого расстояния я ощущал, как по ним струится эфир.

Чёрт его знает, что тут происходит, но это место мне нравится всё меньше и меньше.

– Чем дальше, тем страннее, – оставив окончательно ушедшую в себя девушку, я начал спуск вниз.

Несмотря на странность происходящего, мелкое зверьё, снующее в траве, признаков паники не проявляло, так что можно было предположить, что процесс этот стандартный. Если это слово вообще можно применить к тому, что мы наблюдаем на этом судне.

Пока спускался, дерево окончательно вывернулось наизнанку, исторгнув из себя семь «гробов». Ровные прямоугольники полтора на три метра располагались на деревянном постаменте желтовато-коричневого цвета, пронизанном фиолетовыми прожилками.

Эти пульсирующие линии начинались где-то в глубине постамента и, складываясь в замысловатый узор, поднимались по деревянным вставкам на бортиках «гробов», чтобы превратиться в тонкую паутину, раскинутую по матовым крышкам.

С каждой секундой цвет прожилок становился всё насыщеннее, а по окрестностям разлилась мелодичная музыка.

– Это же древние криокапсулы. Я такие в музее на Прайме видел. Правда, эти, похоже, изрядно модифицированные, – произнёс один из бойцов, при этом продолжая крутить головой по сторонам.

Капсулы действительно выглядели ужасно старыми, при этом ещё и были украшены резными дощечками, выполненными с особым изяществом, которые я не сразу разглядел под пульсирующей паутиной.

А ещё на крышках «холодных гробов» оказались изображены мужские и женские лица, причём, если считать слева направо, четвёртое лицо на капсуле сильно напоминало девушку в коконе, только с глазами.

Пока мы стояли и разглядывали криокапсулы, мелодия оборвалась, и всякое движение в чаше замерло, оглушая нас звенящей тишиной. Такую тишину даже собственным дыханием нарушать было стыдно.

Но продлилась та недолго. Стоило только раздаться звукам отщёлкивающихся фиксаторов, как мы тут же отступили на пару метров, вскидывая оружие.

Крышки на каждой из капсул пришли в движение, немного приподнялись и начали сдвигаться вбок, а из образовавшихся щелей повалили клубы белого пара.

Честно признаюсь, я прямо-таки ожидал увидеть, как костлявая, обтянутая кожей цвета древнего пергамента, рука хватается за бортик криокапсулы, а после из этого «гроба» поднимается оживший мертвец.

Но нет, стоило только крышкам остановиться, как вокруг вновь воцарилась тишина. Выждав для приличия минуту, я мелкими шажками подошёл к ближайшей капсуле, с изображением мужского лица на крышке.

– Кто-нибудь навыками некромантии обладает? – произнёс я вслух, разглядывая мумифицированный труп, единственной деталью одежды которого можно было считать корону с тонкими проводками, подключёнными к капсуле. – Нет? Нужно будет сделать выговор Иванычу, что команды несбалансированные формирует.

Не знаю почему, но я испытал облегчение, обнаружив в капсуле мертвеца. По какой-то причине мне казалось, что будь он живым, мы получили бы вагон и маленькую тележку проблем, которые пришлось бы решать незамедлительно.

В оставшихся капсулах также находились высохшие тела, мужские и женские, в соответствии с изображёнными на крышках лицами. И у всех имелась собственная корона.

Склонившись над одним из трупов, чей саркофаг располагался в центре, я обратил внимание на сверкнувшее в «солнечном» свете кольцо на указательном пальце.

Внешне простое, без единого узора, оно было изготовлено из мягкого, но упругого металла. Без особых трудностей сдёрнув украшение с руки мумии, я поднёс его поближе, пытаясь понять, что же в нём такого ценного, раз его взяли с собой в криокапсулу.

Покрутив и даже пару раз подбросив его в воздух, ничего необычного не заметил. Тогда применил безотказный метод, ещё ни разу не подводивший за последние сутки – пустил крохотную толику эфира.

Я ещё успел подумать, что отсутствие результата, тоже результат, но тут небольшая, поросшая травой площадка перед саркофагами пришла в движение и начала опускаться, превращаясь в лестницу.

– У меня такое ощущение, что мы не на корабле, а в каком-то древнем храме, полном всяких ловушек и скрытых проходов, – выразил общие мысли удивительно долго молчавший до этого Кречетов.

В возникшем проходе призывно вспыхнул белый свет, а непонятно откуда выползшие миниатюрные роботы-уборщики принялись сгребать с лестницы траву с землёй.

– Блин, мы так до центра планеты скоро доберёмся. Всё спускаемся и спускаемся… – произнёс Рудов, вопросительно посмотрев на меня.

– Видишь другой путь? Вот и я – нет, – уже ступил на первую ступеньку я. – Кречетов, Рудов, со мной. Остальным осмотреть окрестности, убедиться в безопасности. По возможности, проверить остальные коконы и готовиться к ночёвке. Судя по всему, тут можно находиться без брони, не рискуя травануться.

Убедившись, что распоряжения тут же стали претворяться в жизнь, я, кивнув сопровождающим, направился вниз, гадая, сколько километров отделяет нас от очередного сюрприза.

На наше счастье, далеко идти не пришлось. Пройдя метров сто по вполне обычному тоннелю, коих тьма на любом корабле, очутился в небольшом помещении.

Предположу, что в первые годы космического перелёта это была кают-компания для высшего командного состава. Но когда-то её превратили в обеденный зал с вытянутым овальным столом, вокруг которого стояло семь стульев.

Суетящиеся роботы, выползшие откуда только можно, спешно наводили порядок, втягивая в себя вековую пыль и протирая стоящие на столе приборы.

– Может, они ещё и пожрать принесут? – с надеждой в голосе произнёс Кречетов.

И тут, словно услышав его мольбы, в стене открылась небольшая ниша, и оттуда выехала самоходная тележка, сервированная блюдами, от которых поднимался пар.

– Даже не вздумайте трогать! – сразу огорчил я спутников, при этом сам ощущая, как во рту обильно вырабатывается слюна.

Уже по привычке, как только мы зашли в обеденный зал, я переключился на эфирное зрение и сейчас наблюдал на излучающие эфирную энергию куски мяса.

Готов поспорить, что подкрепляться хорошо приготовленным бифштексом, под завязку залитым соусом из эфира в разы приятнее, чем давиться кристаллами тримития, вот только что-то я не припомню, чтобы нам по пути встречались свинофермы.

Тем временем стол оказался полностью накрыт, и механическая прислуга исчезла, оставляя нас в одиночестве.

– Присядем, отдохнём или дальше пойдём? – поинтересовался Кречет, рукой указывая на широкую дверь с изображением перевёрнутого треугольника.

– Накрыто тут явно не для нас, а хозяева своим присутствием уже не почтут, так что движемся. К сожалению, пока ничего полезного обнаружить не удалось, – ещё раз с подозрением взглянув на стол, обошёл его и направился дальше.

Небольшая заминка, потом лёгкий шорох ушедшей в сторону многотонной двери и перед нами небольшой переход, заканчивающийся такой же дверью-близнецом.

Ступая по короткому переходу, я всем телом ощущал, что меня сканируют, перепроверяют и сверяют с информацией в базах данных.

В базах меня, конечно же, не найдут, так что я был готов в любую секунду отступить. Но то ли местный «мозг» был куда добрее того, что руководил псами и «Голиафом» на поверхности, то ли всё дело было в невзрачном колечке, что я сжимал в кулаке.

Но вот и закончилась эта невидимая, но так давящая на нервы проверка, и последняя, очень надеюсь, что последняя на сегодня, дверь отошла в сторону.

– Всем смирно, командор на мостике! – сработал у меня переводчик, а под потолком со щелчками стали зажигаться лампы, освещая центр управления ковчегом.

Даже удивительно, что несмотря на все те странности, что были до этого, он выглядел вполне обычно. Хотя при беглом взгляде становилось понятно, что сюда последний раз заходили очень давно.

– Командор, за время вашего отсутствия каких-либо изменений на поверхности планеты не зафиксировано, – доложил появившийся передо мной мужчина в древних военных доспехах, больше похожих на полулаты, чем на нормальную броню. И естественно, на его груди красовался перевёрнутый треугольник.