Текст книги ""Фантастика 2024-98". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Иван Шаман

– Рад тебя видеть, – приветливо кивнул телохранителю. – Что за срочность?

– Хозяин, тебя хотят убить, – пристально оглядевшись по сторонам, озабоченно сообщил Габа.

Тоже мне, совершил великое открытие.

– Я даже догадываюсь за что, – сыронизировал, ещё раз посмотрев на оглушённого бедолагу.

Не став проверять его карманы на предмет служебных удостоверений. Чтобы при необходимости с чистой совестью заявить – Не знал, не видел, да вы что?

– Вы знаете о Мугару? – сильно удивился Габа.

Тяжело вздохнув, попросил изложить его версию событий. Оказывается, он весьма не скучно провёл отпуск на родине. Попав в цепкие руки племени макуа, колдунов и какого-то местного царька провинции Намплуа, где я в своё время отжал у контрабандистов две шахты с рубинами. Которые потом благополучно продал графу Адамсу. Я уже и забыл об этом приключении, а вот они, смотри какие злопамятные, нет. Ещё удивительнее было узнать, что эти ребята хотели меня нанять, в добровольно-принудительном порядке, желая разобраться со своими конкурентами. Причём у каждой стороны треугольника в этом деле имелись свои интересы. Не во всём совпадающие.

От меня они хотели, чтобы я зомбировал, а ещё лучше похитил душу Мугару Тонхо, министра природных ресурсов Зимбабве. Сделав из него такую же марионетку, как из Габы. Сколько бы я ни пытался его переубедить, так и не смог. Бесполезно. Более того, все нити контроля над новоприобретённой марионеткой требовалось передать определённому человеку. А если не получится, например – защита ручных колдунов Мугабы окажется сильнее, то нужно заставить его кое о чём забыть. Это «кое-что» мне передадут списком на месте. Слушая суеверного Габу, я аж восхитился его представлениями о мире, в котором колдуны, демоны и зомби, являются обычным явлением. И таких у него на родине полстраны.

По словам людей, использовавших Габу в качестве посыльного, министр Мугару являлся их врагом. И либо они достанут его первыми, либо министр доставит им кучу неприятностей. Причём совершенно законных. И не обязательно совместимых с жизнью. На этом забавная история, которая тянет на приключенческую книгу с фантастическим уклоном, не заканчивалась.

Мугару, собака такая, метит в премьеры Зимбабве. Садиться на поводок губернатора Намплуа он совсем не собирался. Каким-то образом проведав о том, что на него хотят натравить иностранного колдуна, ах, я, оказывается, ещё и колдун, да ещё невероятно сильный, тот решил избавиться от угрозы самым радикальным образом. Для чего отправил за моей головой отпетых головорезов. Заодно, тоже решив нанять иностранного специалиста, чтобы тот немного подрезал крылышки его африканским врагам. И теперь у них неразрешимый, принципиальный спор, кто успеет первым. Я ещё даже ни на что не соглашался, а уже залез в их дерьмо по самое горло. Замечательно! Просто нет слов!

Одна сторона конфликта хочет меня убить за сам факт моего существования, а вторая, если откажусь от их «выгодного» предложения и, что не исключено, после завершения работы. Поскольку тогда стану очень неудобным свидетелем, который слишком много знает. Лучше бы я через Антарктиду тогда летел, а не через Африку. Там из всех пингвинов мне стоило опасаться, разве что Шкипера, Ковальски, Рико и Рядового. Да и то, это вымышленные персонажи. Вроде бы. Хотя в мире, где «живых мертвецов» планируют посадить в кресло главы государства, пусть и колониального, я уже ничему не удивлюсь.

Чтобы Габа не привлекал к себе лишнего внимания и не маялся дурью, охотясь за прохожими, отправил его в помощь госпоже Чамар. Пусть ей ящики таскает. Не к Виардо же домой его вести? Озаботившись новыми проблемами, вернулся в клуб тем же путём, каким его покинул. Так и не увидев, как Габа, заботясь об окружающей среде, закинул француза в мусорный бак, прикрыв крышкой.

Тактика «отсидеться дома», не давая противнику ни шанса до меня добраться, не увенчалась успехом. Последствия, о которых предупреждала госпожа Чамар, не заставили себя долго ждать. Граф Лакруа, чьего старшего сына, гордость семьи, я посмел унизить, избив руками маленькой, слабенькой Мари, решил отомстить. Не девушке, семьи которой опасался, имея на то веские основания, а мне. Посчитав именно меня источником всех бед и насмешек, обрушившихся на его семью. Ведь даже друзья Лакруа не упустили случая подколоть графа, что уж говорить о недругах. Пускай делали они это без злобы и желания оскорбить. Однако всё равно подобное выслушивать обидно.

Поскольку наказать меня было сложно, во Франции я не имел активов и точек интереса, а в Англии у графа не нашлось достаточных возможностей, Лакруа прибегнул к изящному решению проблемы. Нанял профессионального бретера, магистра ордена Звезды. Этот человек как раз специализировался на решении подобных вопросов. Он спокойно явился в дом Виардо, в сопровождении свидетелей. Действуя в духе традиций, без лишних эмоций, оскорблений или неприличного поведения, магистр официально бросил мне вызов на поединок чести. Вежливо попросив его принять, не доводя дело до публичных оскорблений и прочей, никому не нужной грязи. Не позоря рыцарский статус благородного человека. Чем не оставил выбора. Не мог же я подвергнуть это утверждение сомнению? Обычные люди над подобным курьёзом посмеются и забудут, а вот аристократы, запомнят на века.

Месье Лаваль Кернье, магистр ордена Звезды, был предельно честен. Сказал, что лично он ко мне никаких претензий не имеет, но… работа – есть работа. Перед уходом даже пожелал мне удачи. Учтиво раскланявшись, как с равным. Чтобы сохранить лицо, я поступил так же. Это был мой первый вызов подобного уровня. Не какая-то глупая разборка между школьниками. Всё серьёзно и по-взрослому. Господин Жерар пообещал найти мне секунданта. Своего я не имел.

Чуть позже со мной связался секретарь герцога Анжуйского, который уже был в курсе случившегося. Более того, знал то, чего я ещё не знал. По его информации, месье Лаваля наняли не просто для того, чтобы меня показательно избить, а чтобы покалечить, на чём настаивал граф Лакруа. О чём, естественно, во всеуслышание не объявлялось. Разведка рода Бонне не зря ела свой хлеб. Также месье Жак Пиньён успокоил тем, что Его Светлость пришлёт хорошего секунданта и позаботится о том, чтобы во время нашего поединка не было никаких неожиданностей.

Ладно Бонне, но вот откуда о вызове узнала леди Бедфорд, для меня загадка?! Неужели Ивон проболталась? Долго успокаивал Маргарет, посоветовавшей, вот уж от неё этого не ожидал, немедленно вернуться в Англию. Пообещал, что всё будет хорошо. Вернуться я всегда успею. А пока меня ждут очередные тренировки. Этак я скоро от них облысею.

Раз уж за дело взялся профессионал, то, не сомневаюсь, он разузнал обо мне всё, что только возможно. Поэтому, скорее всего, старые фокусы на него не подействуют. Нужно придумать что-то новое. То, чего месье Лаваль не сможет предусмотреть.

К сожалению, генерировать идеи оказалось намного проще, чем их реализовывать. По щелчку пальцев новый суперприём не появился. Получается, зря весь день вокруг меня ходили на цыпочках все домочадцы, стараясь не отвлекать от подготовки к поединку. И чем меньше до него оставалось времени, тем тревожнее у всех нас становилось на душе. Не скажу, что я был абсолютно уверен в своих силах.

* * *

Наш поединок должен был состояться не на стадионе, а на специальном полигоне. За городом, без посторонней публики. Это не развлекательное мероприятие. О нём даже не сообщалось в средствах массовой информации. Кто нужно и так знал, где и по какой причине я сражусь с магистром ордена Звезды. Что не помешало, по просьбе некоторых особ, как я понял, не только со стороны графа Лакруа, вести прямую трансляцию нашего поединка. Да ещё в открытом доступе. Так что зрителей у него может быть и десять, и миллион, и десять миллионов человек. Среди которых может оказаться и простой горшечник, и даже сам король. Удобно. Раньше люди прятались за картонными масками или вуалями, а сейчас за картинками в интернете. Суть та же, но разница огромна.

Облачившись в фантомные доспехи, мы сошлись на ровном поле, выжженном предыдущими боями. Мой оппонент в воронёном, вычеркнуто украшенном доспехе с кучей декоративных накладок, выглядел довольно грозно. Видно, что привык работать на публику. Я на его фоне смотрелся намного скромнее.

Дуэль мы начали без спецэффектов, резких движений или глупых выкриков. Действуя осторожно как по методичке. Я для прощупывания защиты противника запустил в него обычным пульсаром, а месье Лаваль, попытался сковать меня силовыми тисками. Простенько, но действенно.

Из-за приёма французского магистра я почувствовал, что не могу пошевелиться. Давление было настолько сильным, что казалось, ещё немного и у меня затрещат кости. Даже дышать удавалось с большим трудом. Признаю, месье Лаваль силён, но и я не так прост, как выгляжу со стороны. Воспользовался излюбленным приёмом по аннулированию вражеской атаки. Для чего мне достаточно было услышать «пение» его частиц Авроры.

Вернув себе свободу, вслед за пульсаром, размазавшегося кляксой по силовому щиту магистра ордена Звезды, который даже не стал от него уклоняться, нанёс по месье Лавалю сильнейший ментальный удар. Пытаясь ослепить противника. Однако, чуть не пострадал от своей же атаки. У магистра обнаружилась хитрая защита разума, работающая по принципу зеркала.

Ну что за жизнь у менталистов? У каждого приличного врага обязательно найдётся на нас управа. И как с ними «честно» биться? Из-за этого в верхних строчках турнирных рейтингов менталистов не найти. У нас не боевая специализация.

Завершив первый раунд обмена ударами, перешли во второй. С повышением ставок. Теперь уже в меня полетела россыпь мелких, юрких пульсаров, похожая на рой светлячков. С помощью Оракула я перешёл в режим замедления времени, разогнав сознание до сверхвысоких скоростей, в котором погасил их ещё на подлёте. Тут же запустив в ответ силовое копьё, которое месье Лаваль сбил силовым щитом, да так, чтобы удар пришёлся по касательной. Хотя энергии у него было полным-полно, магистр не собирался тратить её впустую. Разумно экономя силы, поскольку мы ещё не показали всё, на что способны.

Судя по увиденному, у меня не хватает мощности, чтобы подавить чужое А-поле. Лишить противника его главного оружия. У месье Лаваля ситуация обратная. Сил для этого предостаточно, если верить интерфейсу, показывающему данные с детекторов и наружных датчиков, но он пока не понимает, каким образом её применить? Как я обнуляю его атаки? Значит, полагаться на силовые приёмы он не может.

Впрочем, с выводами я несколько поспешил. Мой противник был опытным дуэлянтом. В его силовом снаряжении был установлен модуль контроля тепловой энергии. Если вдаваться в детали, то он воплощал в реальность крохотные частицы определённого элемента, разогретого до нужной температуры, которым управлял с помощью А-поля. Меняя его концентрацию в воздухе, направление движения частиц, чем регулировал теплообмен. Чтобы увеличить область поражения этим приёмом, как и сделать его более опасным для противника, он представлял собой создание бесцветного газообразного облака. Невидимого для обычного зрения. Зато на экране тепловизора оно было видно даже очень хорошо. Закрашиваясь сплошным, ярко-красным, насыщенным цветом.

Поскольку магистр Лаваль накрыл этим раскалённым облаком площадь в сотни квадратных метров, уклониться от него было невозможно. Только блокировать силовым полем. Посмотрев на счётчик расхода энергии, я нахмурился, почувствовав беспокойство. Броня доспеха начала постепенно нагреваться, увеличивая нагрузку на систему охлаждения. Стало ясно, что затягивать поединок не получится. Всё должно решиться достаточно быстро, пока я не сварюсь, подобно раку в собственном панцире.

За счёт рассеивания чужого А-поля и разрушения нагревательного элемента, подобрав частоту его резонанса, а также создав небольшой вихрь, отводящий избыток тепла, я выиграл дополнительное время. Хотя проблему это не решило, но отложило на более поздний срок. Окружающая среда всё равно нагревалась, с чем ничего нельзя поделать. Я же не Ледяная ведьма.

Она бы себя наверняка лучше чувствовала там, где земля под ногами потрескивала от жара. Воздух рябил, поднимаясь, словно над раскалённой пустыней. Для полноты картины здесь не хватало только извергающихся на заднем фоне вулканов и веселящихся у котлов с кипящей смолой чертей.

Видимо, месье Лаваль тоже посмотрел на счётчик расхода энергии, оценил свободную от его воздействия область вокруг меня и согласился с тем, что затягивать не стоит. Обнажив клинок, он с решительным видом направился в мою сторону. Ответил ему тем же. А что ещё нам оставалось делать? Силовые приёмы показали свою неэффективность. Исход поединка решит, как в старые добрые времена, честная сталь. Или модули, которые тоже нельзя сбрасывать со счетов.

Однако, в другой ситуации это было бы смешно, но и здесь у нас сложилась ничья. Я не мог пробить его, а он задеть меня. Сшибка не мечах проходила на высоких скоростях. Атаки, парирование, уклонения, блоки, контратаки сменяли друг друга. Проходила минута за минутой. Никто не собирался уступать. Напряжение росло. Как у нас, так и у зрителей. Мечи постепенно покрывались зазубринами и нагревались. Казалось, что всё решит одна ошибка. Кто бы её ни допустил.

Думаю, французский магистр пребывал сейчас в крайнем недоумении, поражаясь тому, как мне удаётся с такой лёгкостью не уступать ему в фехтовании. С такой-то разницей в багаже опыта, знаний и базовой подготовки. Не догадываясь, что он сейчас дрался не со мной, а со своей «тенью», созданной Оракулом. Поэтому месье Лаваль никак не мог её победить. К тому же, его тень всегда была на несколько шагов впереди.

Со стороны могло показаться, что я одерживаю верх, полностью владея инициативой. Тесня своего врага. Рано или поздно, сломаю его силовой щит или стальной меч. Однако, на самом деле, в этом поединке уверенно побеждал магистр ордена Звезды. Хуже того, он это прекрасно понимал, поэтому не пытался переломить ситуацию. По нескольким причинам. Месье Лаваль физически выносливее. Уменьшив область поражения своим тепловым облаком, он значительно увеличил его мощность. Прочность силового щита у магистра ордена Звезды намного выше. Раньше, чем у него закончится энергия, я сварюсь в собственном соку. Мне уже было очень жарко. Интерфейс показывал опасный уровень нагрева фантомной брони, с которым охлаждение уже не справлялось. Постепенно мне становилось всё тяжелее двигаться, думать, сосредотачиваться. Ещё немного и получу тепловой удар. Тогда месье Лавалю ничто не помешает выполнить просьбу графа Лакруа.

Тайная надежда на ультимативный резонанс А-поля не оправдался. Французский магистр, мгновенно догадавшись, что я делаю, на короткий промежуток времени разрывал соединение со своим А-полем, не давая мне довести процесс резонанса до критической точки. Даже несмотря на то, что этот фокус заставлял его страдать от собственного жара. Вот только он нагревался маленькими урывками, а я постоянно.

В очередной раз столкнулся с ситуацией, когда, обладая огромными возможностями, идеальной синхронизацией и Оракулом, я ничего не мог сделать со своим более сильным противником. Ощущая бессилие. Страх. Сожаление. Растерянность. Это было невыносимо. Мысли лихорадочно метались в поисках выхода, но, не находили его.

– Мне нужна, сила, – взмолился от отчаяния, сам не понимая, к кому обращаюсь.

В этот раз я ни за что не должен проиграть. Ведь текущий поединок проводился уже не на интерес или потерю рейтинговых очков, как раньше. На кону стояла вполне конкретная, серьёзная ставка. Моё здоровье. Категорически не хочу превратиться в ещё одного «хромого кавалериста».

Отчаянно хватаясь за любую спасительную мысль, вспомнил слова госпожи Чамар. Сулившей, что самое страшное моё оружие, это вовсе не фантомный доспех, не телепатия, не хитрость, а будущее. Как бы странно это ни звучало.

«Внимание: температура зарядной батареи достигла критической отметки. Рекомендую немедленно отключить силовое оборудование», – предупредил виртуальный интерфейс.

– И сразу же сгореть? – горько усмехнулся, понимая, насколько это нереально в текущих условиях.

Несмотря на раздумья, я не прекращал сражаться с дьявольски сильным и опытным французом. Переложив это бремя на Оракула. Недаром месье Лаваль работал профессиональным бретером. Кажется, выбора не осталось. На краю возможной гибели, со всей своей силой, искренностью и верой, я вложился в самовнушение. Дав чёткую установку. Обращаясь к себе, как бы со стороны. Создав эффект зеркала.

– Ты не можешь проиграть! Ты не можешь умереть!! Ты не можешь не вернуться!!!

После чего «с головой» нырнул в бездонный омут Оракула, сделав самую крупную ставку за свою недолгую жизнь. Мгновенно проскочив и первый, и второй уровень слияния. Потянувшись в будущее своей, теперь уже ставшей алмазной, волей. Пронзая многомерную реальность Оракула. Не просто зная, о том, что ментальные установки сработают, а даже не сомневаясь в этом. Ни на микрон. Что поделать, вот такой вот я упрямый идиот. Весь в отца. Забывая о том, что он-то как раз из своего последнего похода не вернулся.

* * *

– Где это я? – несколько удивлённо моргнув, приспосабливаясь к резкой смене освещения, огляделся по сторонам.

Обнаружив себя в шумном, многолюдном Парижском аэропорту.

– Давай быстрее, – подтолкнула меня в спину Джейн, указывая на стол паспортного контроля.

– Внимание объявляется посадка на рейс Париж-Лондон… – начали объявлять по громкоговорителю.

Поражённый внезапной догадкой, проверил телефон. Судя по дате, я где-то умудрился потерять по дороге три недели. Как же так? Пропустив вперёд Джейн, ещё раз огляделся по сторонам. Вглядываясь в лица людей. Желая узнать, кто пришёл меня проводить? Что произошло? Собрать больше подсказок. Неужели никого нет? Очень странно.

Зато заметил парочку знакомых агентов BESS, следивших за мной в Лондоне, чему снова удивился. С трудом, но отыскал поблизости Юмерию Смит. Девушку было прямо не узнать. Она полностью сменила имидж, замаскировавшись выше всяких похвал. Если бы не внутреннее чутьё, усиленное Оракулом и восприятием мирового А-поля, ни за что бы её не признал. Также обратил внимание, как вдали появилась группа французских полицейских, с решительным видом направляющихся в нашу сторону. Что-то мне не нравится выражение их суровых лиц.

Поверив интуиции, не советовавшей с ними встречаться, поторопился пройти паспортный контроль. Всё вокруг выглядело невероятно реальным и цельным. Совсем непохожим на видение.

К счастью, не знаю по какой причине, полиция в самолёт не попала, хотя и пыталась. И меня оттуда не вытянула. Им не дали этого сделать. Что ещё более странно, агенты британской спецслужбы тоже за мной не последовали, оставшись во Франции. А потом, спустя час полёта, во время которого я никак не мог понять, останусь ли здесь навсегда или перемещусь куда-то ещё, и как это сделать, меня… убили. Какой-то придурок, достав оружие, попытался захватить самолёт. Причём сразу же выстрелив в меня для запугивания других пассажиров и членов экипажа. Первой же пулей попав мне прямо в голову.

И снова здравствуйте. Я вновь стою у стойки паспортного контроля, слушая объявление, – Внимание объявляется посадка на рейс Париж-Лондон…

– Странные дела тут творятся, – с большим подозрением посмотрел на агента Юмерию, которая тут же отвернулась, сделав вид, будто меня не узнала.

В этот раз в самолёт я не сел, дождавшись полиции. Которая арестовала меня за… хранение наркотиков?! Серьёзно?

Сев в их машину, в наручниках, внезапно почувствовал, как мне зажимают рот какой-то тряпкой, обладающей резким медицинским запахом, от которого я тут же потерял сознание. Очнулся в какой-то маленькой тюремной камере, переодетым в серую робу. Проведя в ней следующие несколько лет, пока не умер там же, полностью лишённый связи с внешним миром, для которого объявили, что Эрик Йохансон умер от передозировки наркотиков. Тело было сразу же кремировано.

В секретной правительственной тюрьме я не сидел без дела. Прослужил подопытной свинкой и подневольным работником так долго, как только смог. Вынужденно «ковыряясь» в мозгах других людей, которых привозили в усыплённом виде, делая всё, что от меня требовали. А требовали мои тюремщики, ни разу не сообщившие ни свои имена, ни на кого они работают, очень многого. Что неудивительно, исключительно незаконного, а порой и крайне аморального. В один из дней я просто умер от истощения. Замечательная получилась история. В которой никто меня не спас, что тоже заставляло задуматься. Как и о том, каким образом вооружённый террорист попал в самолёт, куда отказались заходить сотрудники британских спецслужб? Убедившись, что я в него точно сел.

– Давай быстрее, – подтолкнула меня в спину Джейн, указывая на стол паспортного контроля.

– А? – очнувшись, увидел всё тот же аэропорт. – А что, старина Фил из своей норы уже вылез, – поинтересовался с нервным смешком. – И как? Он увидел свою тень?

– Какой ещё Фил? – удивилась Джейн, странно на меня посмотрев.

С беспокойством.

– Панксатонский Фил. Не обращай внимание, – отмахнулся. – Потом всё объясню. Мне пора.

Не дожидаясь полиции, бросился бежать в противоположную от неё сторону. Где метров через сто наткнулся на двух африканцев. Не растерявшись, один из этих ребят выхватил из коробки с цветами обрез и с обоих стволов тут же нашпиговал меня картечью. Практически в упор. Шансов выжить после этого не было ни одного.

– Внимание объявляется посадка на рейс Париж-Лондон… – не дослушав объявление, сразу же бросился бежать, выбрав новое направление.

В этот раз я даже смог добраться до выхода, где какой-то европеец из пистолета разрядил мне в спину целую обойму. А ведь казался таким приличным человеком.

Что только я не перепробовал, пока не убедился, что, так или иначе, в тот день я умру. От рук французов, европейцев, африканцев, британцев, да кого там только не было. Такое впечатление, что в тот день в аэропорту собрали всех, кто желал мне смерти. И они сделали всё от них зависящее, чтобы я не мог добраться до силового снаряжения. Любого. Я даже на энной попытке смог обезвредить воздушного террориста, застав его врасплох, вот только эти сволочи не погнушались взорвать самолёт. Неужели к тому времени я стал настолько опасным? Что, чёрт возьми, произошло за эти три недели?!

Судя по всему, власти Франции и Британии смогли договориться по поводу того, что со мной делать. Печально. А что ещё я мог сказать? Так нечестно? Там, где учитываются государственные интересы, это выражение неприменимо. Кроме того, что ещё хуже, я не мог вырваться из порочного круга смертей. Застряв во временной петле, в которой умирал раз за разом. Возненавидев Оракула, виня во всём его.

Когда устал этим заниматься, направил все усилия на разрыв временной петли. Для чего потребовалось ещё больше сил… Мне нужно больше силы… Я хочу домой! Ведь я не могу проиграть! Не могу умереть!! Не могу не вернуться!!!