Текст книги ""Фантастика 2024-15".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Анна Гаврилова

Соавторы: Анна Рэй,Владимир Босин,Андрей Респов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 331 (всего у книги 356 страниц)

Второе проникновение боли уже не принесло, а движения, которые были то плавными и медленными, то невероятно быстрыми и жесткими, подвели к черте, за которой простирается бескрайний космос.

А потом… меня решительно в этот космос вытолкнули… И все, я потерялась. Пропала, сгинула, без остатка растворяясь в своих ощущениях!

Единственное, что осознавала в этот момент – Эмилю пришлось накрыть мои губы поцелуем, ибо я уже не стонала, а кричала, причем норовя перебудить половину замка. Но мне было плевать на остальных, здесь и сейчас я была ужасной эгоисткой.

А возвращение из космоса обернулось тяжелой, непреодолимой дремой. Я искренне пыталась вырваться из этой невероятной неги, чтобы… нет, не поговорить, а сбежать к себе на чердак. Вот только Эмиль не пустил. Он обнимал и покрывал все, до чего мог дотянуться, легкими сладкими поцелуями… И я не выдержала. Я сдалась и уснула в его постели. На алых шелковых простынях, в кольце мужских рук, с ощущением неземного счастья.

– Даша, проснись… – прошептали в ухо. И добавили тихо-тихо: – Уже утро…

Я нахмурилась, перевернулась на другой бок, и прежде чем вновь нырнуть в мир снов, подумала – какой странный сегодня у Кузьмы голос…

А твир не иначе как мысли прочел – рассмеялся и добавил:

– Я, конечно, могу освободить тебя от первой пары, но ты уверена, что хочешь?

После этих слов вообще странное случилось – Кузя ласково поцеловал в плечо, потом это самое плечо лизнул и поцеловал снова.

Остатки сна развеялись в момент. А я опять дернулась, вновь перевернулась и распахнула глаза. И мысленно застонала.

О черт! Я же… мы же… Мама дорогая!

– Так что? На пары пойдешь? – даря легкую улыбку, спросил декан нашего факультета. – Или…

Договорить Эмиль не потрудился, вместо этого наклонился и поцеловал в подбородок. Я же окончательно растерялась и слегка запаниковала – вот что мне сейчас делать, а? Как быть?

Черт! Я ни разу в жизни не просыпалась в постели мужчины! Тем более мужчины, с которым у меня был… Ой! Блин! Блин блинский! Мы же с ним… у нас же… О нет!

Моя реакция на происходящее секретом, разумеется, не стала – Глун прекрасно все видел и выводы, как понимаю, сделал. Но, вопреки ожиданиям, насмехаться или язвить не стал.

– Ну чего ты испугалась? – улыбаясь, спросил он. – Только не говори, что меня.

Я отчаянно замотала головой, хотя…

Блин! И все-таки! Что делать-то?!

– Ладно, потом расскажешь, – смилостивился Эмиль. – Сейчас только на один вопрос ответь: на пары пойдешь?

Я истово закивала и, подтащив простынь к подбородку, села. В отличие от Глуна, который был уже одет и даже причесан, я оставалась в том же виде, в каком заснула.

Быстрый осмотр помещения дал отличный результат – все мои вещи нашлись сразу, они висели на противоположной спинке кровати. Вот только отбросить простынь и подняться, чтобы дотянуться хотя бы до халата, пороху не хватало. Ведь это означает предстать перед Эмилем обнаженной, а я… Да, черт возьми, стесняюсь!

Ну и что, что мы переспали? Это было ночью, в тусклом свете магических ламп! И я была совершенно пьяна от его поцелуев, зато теперь – трезвее стеклышка. Плюс – за окном солнечное утро, и в спальне до неприличия светло.

Из круговорота панических мыслей вырвал тихий смех Эмиля. Еще миг, и Глун поднялся, сообщив:

– Я подожду в гостиной.

Удивительно, но он и в самом деле вышел, оставив меня одну. И пусть я не видела лица, но точно знала – покидая спальню, Эмиль фон Глун улыбался.

Черт!

Я не то что оделась, а буквально запрыгнула в свой неприличный ночной комплект. А пояс халата завязала аж на два узла – чтобы наверняка и во избежание. Шустро пихнула ноги в тапочки, которые обнаружились здесь же, у кровати, и, расчесав волосы пятерней, направилась к двери.

Справиться с вихрем эмоций даже не пыталась, слишком хорошо понимала, что унять их не смогу. Зато мне удалось сконцентрироваться на конкретной цели – возвращении на чердак.

Глуну, как понимаю, сплетни о романе со студенткой совсем не нужны, так что он непременно прикроет. А если же нет, то… Блин, никаких «если». Глун меня не подставит. Ни за что!

С этими мыслями я дернула ручку двери и вышла в гостиную, и испытала толику удовольствия, осознав – мое столь быстрое появление стало для Эмиля неожиданностью.

– Уже? – подтверждая догадку, спросил он. – Какая ты, однако, шустрая…

Сам шпион норрийский стоял в этот момент у большого настенного зеркала, расположенного возле входной двери. И, высказав своеобразный комплимент, опять к зеркалу повернулся.

– Крак, ты меня слышишь? – позвал он. – Ответь, будь так добр.

Я не сразу сообразила, что Крак – сокращение от Кракозябра. Вернее, поняла это, лишь когда из зеркала, которое, как и прежде, «транслировало» исключительно отражение Глуна и гостиной, донеслось:

– Да, слышу.

– Скажи мелкому, чтобы доступ на телепортацию дал.

– Готово, – после короткой паузы ответил монстр.

Меня по-прежнему захлестывали эмоции, но я все равно нахмурилась. Что еще за доступ? Доступ на телепортацию куда?

Еще через полминуты, когда Глун подошел, обнял за талию и увлек в рассеченное огненной молнией пространство, отгадка нашлась – Эмиль просил разрешить телепортацию на чердак. Вот теперь-то мне вспомнилось, что подобное уже было – кажется, Дорс объяснял, что на территорию твира без особого дозволения переместиться невозможно.

Но это частности. И вообще, в данный конкретный момент вопрос доступа был неважен. Куда больше занимал тот факт, что я предстала перед домочадцами в компании того, с кем буквально сегодня ночью… Блин!

Да, я по-прежнему понятия не имела, как реагировать, и, увидав «котика» с Зябой, залилась жгучим румянцем. А зараза синеглазая, прежде чем исчезнуть, наклонилась и поцеловала, нагло прикусив нижнюю губу.

Все. Аут. И сердце бьется уже не в груди, а где-то в горле. Еще ноги подкашиваются, а желание провалиться сквозь землю, наоборот, крепнет.

И самым последним, отдельным пунктом – в голове пойманной птицей бьется мысль: мне ведь не почудилось, Глун в самом деле переиначил прозвища моих домашних «под себя»? Кузьма у него мелким зовется, а Зяба…

– Зяб, а как Глун тебя называет? – Я знала, но не спросить не могла.

– Крак, – ответил монстр невозмутимо.

– И ты… позволяешь?

– А почему нет? – откликнулся кшерианец. – Как по мне, это сокращение гораздо лучше, чем «Зяба». Крак – это по-мужски, а Зяба…

Помесь крокодила с не пойми чем картинно скривилась, подтверждая вывод о том, что Эмиль… да сволочь он, вот кто! Как посмел давать моим друзьям новые прозвища? Кто позволил ему влезть в мою жизнь до такой степени? Кто дал право на столь вопиющую бесцеремонность?!

– Он тебя не обижа-ал? – ворвался в мысли голос Кузьмы.

Вздрогнув, я отрицательно качнула головой. А ушастый лис с бордовой шерсткой отчетливо шмыгнул носом и сказал:

– Это хоро-ошо. А то я ему покажу-у! А то я его уку…

– Если хочешь успеть на завтрак, лучше поторопиться, – перебил твира Кракозябр. – У тебя четверть часа на сборы.

Я «зависла» на миг, но тут же опомнилась – подскочила к Кузе, чтобы подхватить и сжать «котика» в объятиях. Вот он, лучший мужчина в мире! А Эмиль… а о нем я как-нибудь попозже подумаю! Потому что в данный момент я не готова и вообще ужасно опаздываю!

Увы, мысли о Глуне оказались столь же бесцеремонными, как и сам норриец. Они лезли в голову, несмотря на запрет и отчаянное сопротивление с моей стороны. Ужасней была лишь счастливая улыбка, которая вспыхнула на губах вопреки всякой логике и, несмотря на все усилия, исчезать отказывалась.

А еще я… парила. Понимала, что все это глупости, а ночью у меня был всего лишь секс, причем явно без обязательств, но крылья за спиной все равно выросли. Гады!

Взять себя в руки удалось лишь тогда, когда оказалась в большом зале и учуяла запах еды, доносившийся из студенческой столовой. Вот тут подумалось – если сейчас же не успокоюсь, то мое состояние заметят все. И пускай большинство промолчит, но Дорс или Каст точно докопаются. А оно мне надо?

В итоге в столовую я вошла в состоянии, близком к пристойному. Мысленно похвалила себя за одержанную победу и направилась за подносом. А минут через десять уже сидела за столиком короля факультета Воды и бодро уминала омлет.

Аппетит после всего произошедшего был прямо-таки зверским. Вот только когда покончила с едой и взялась за чай, чуть не поперхнулась первым же глотком.

Просто заметила, что подавляющее большинство студиозусов сильно косится в мою сторону. Причем некоторые, по моим субъективным ощущениям, едва сдерживают желание покрутить пальцем у виска.

В этот миг стало по-настоящему дурно, а сердце сжалось от ужаса – неужели они все знают? Неужели мы с Глуном чем-то себя выдали? Или и это Эмиль? Неужто синеглазая ехидна растрепа…

Так. Стоп. Без паники! К чему гадать, если рядом сидят целых три информатора?

Сделав глоток и отставив чашку, я повернула голову и уставилась на короля «синих».

– Дорс, – позвала я практически шепотом. – Дорс, а что происходит?

– В каком смысле? – попытался прикинуться дурачком парень.

Но я сдаваться не собиралась. Переведя вопросительный взгляд на Таузу, застыла, давая понять, что не отстану, пока не выясню.

Водница, в отличие от своего зеленоглазого монарха, ломаться не стала…

– Как это «что»? – чуточку удивленно переспросила она. – Все глубоко шокированы твоим… ну, даже не поступком, а как это лучше сказать?..

– Скажи как есть, – попросила я твердо.

– Ну понимаешь… Все знали, что ты немножко чокнутая, но расстаться с Кастом, мотивировав это тем, что ты влюблена в Эмиля фон Глуна… Даша, извини, но это перебор. Где ты и где он? К тому же, учитывая ту искренность, с которой относится к тебе Каст…

Дальше я не слышала – оглохла по причине шока. Совершенно ошарашенная, повернула голову, чтобы взглянуть на своего новоявленного братика.

Зараза этот сидел там же, в той же компании и, как и вчера, являл собой образчик вселенского горя и мировой скорби. Более того – не знаю, как все, но народ, находившийся за столом (кроме посвященных, разумеется), искренне рыжему-бесстыжему сочувствовал.

Глядя на это действо, я поняла важное – убью. Задушу пижона собственными руками!

В тот же миг Каст поднял голову и поймал мой взгляд. Клянусь – он мои намерения распознал. Но улыбка, скользнувшая по губам родственничка, раскаяния не предполагала.

Я прищурилась и тоже улыбнулась…

Не просто убью, не-ет. Я задушу, утоплю, потом задушу снова и непременно надругаюсь над трупом!

На лекцию по теоретической огненной магии (не путать с теорией магии Огня!) я пришла в состоянии крайнего бешенства.

Причина? Да просто Каст, гад такой, ускользнул. Я отвернулась всего на секунду, а когда повернулась обратно, рыжего в столовой уже не было. Не удивлюсь, если выяснится, что уходил братишка порталом. Блин блинский!

Все такая же злобная, я села на свое обычное место на первом ряду и вытащила из сумки тетрадь…

Ну Каст! Ну зараза! Вот, значит, как он обставил расторжение наших липовых отношений! Черт, да если бы знала, что он вытворит, я бы… изобрела машину времени и задушила его еще в младенчестве!

Мой мысленный монолог прервался в момент, когда в аудиторию вошла Кэсси в сопровождении Велоры. Подойти ко мне после завтрака девушки не решились, а теперь косились с опаской, явно раздумывая – стоит ли садиться рядом.

В итоге инстинкт самосохранения дал сбой, и они все-таки приблизились. И едва рыженькая «эльфийка» уселась подле меня, я прошептала закономерный вопрос:

– Более приличного повода для расставания он выбрать не мог?

Да, Кэсс в храм не ходила, и в карете ее не было, но я точно знала – рыженькая в курсе. А еще понимала – она вполне могла подсказать брату нормальную причину, но обвинять девушку, разумеется, не собиралась. Кэсси и так слишком много для меня сделала и ничегошеньки мне не должна. По большому счету долг именно за мной. И, надеюсь, однажды сумею отплатить добром за добро.

– А что тебя так смущает? – с тенью улыбки откликнулась Кэсси.

– Шутишь? Он заявил всей академии, что я влюблена в Глуна!

– А это не так?

– Разумеется, нет! – прежним шепотом выпалила я.

Теперь Кассандра улыбнулась по-настоящему. Сказала после долгой паузы:

– Даша, ну если ты не влюблена в лорда Глуна, то почему тебя так волнует эта версия?

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот миг взревел звонок, а в двери аудитории влетел профессор Карон. Пришлось захлопнуться и отвернуться, чтобы сосредоточить внимание на предмете. Вот только собраться, вопреки стараниям, не получилось.

Дело в том, что слова Кэсси подействовали как ледяной душ, а прогремевший звонок в действительности спас от неминуемого позора. Другим не признаюсь, а себе врать без толку – у меня не было аргументов против заявления «эльфийки».

Хуже того, в этот миг я поняла – влюблена. А минувшая ночь поставила точку в вопросе моего отношения к норрийцу.

И это ужасно. Это жутко и совершенно неприемлемо. Я не могу любить Эмиля.

Разница в возрасте? Бог с ней, десять лет – не срок. Зато все остальное…

Кто притащил меня на Полар без вещей? Кто, являясь куратором моего курса, смотрел сквозь пальцы на многочисленные издевательства, в числе которых заселение на захламленный чердак и запугивания со стороны ректора? Кто рычал на меня по поводу и без, с явным наслаждением доводя до нервного срыва?

И пусть позже Эмиль исправился, даже подписался провести курс дополнительных занятий, но прошлого это не отменяет.

Впрочем, о каком прошлом речь? На этой неделе он вел себя не многим лучше, чем в начале знакомства. Допустим, его действия были продиктованы ревностью, но, блин… реферат по теории боевой магии он тоже из ревности задал? А по-моему, это чистой воды издевка. По-моему, норриец получает от этого процесса удовольствие.

Его повадки четко говорят о том, что он садист. Настоящий!

А я? Да, признаю, я влюбилась, несмотря на все поступки и отвратительное отношение. Вывод? Я – мазохистка.

И что же ждет меня в будущем?

Сегодня я готова мириться с его мерзким характером, а завтра начну мечтать о кожаной плетке и бондаже? Буду томно вздыхать и покрываться испариной при одной только мысли о том, как Эмиль заставляет встать на колени, задирает мою юбочку и начинает шлепать? А дальше? Кляп, зажимы и игровая комната в стиле «мистер Грей»?

Гадкое воображение мгновенно встрепенулось и подкинуло соответствующую картинку, виденную в Интернете, а я вздрогнула, сглотнула и мысленно застонала.

Нет! Нет и еще раз нет! Я не хочу, чтобы меня шлепали в игровой комнате! Может, я и мазохистка, но не до такой степени! И мечтать о подобном я тоже не желаю!

А Глун…

Я видела его фантазии, они вполне традиционны, то есть настоящим… хм… доминантом Эмиль не является. Однако это не отменяет того факта, что норриец – садист! Пусть моральный, но все-таки.

И, учитывая мою выявленную склонность… Скажем так, это все равно что поселить алкоголика в полушаге от винного завода. Если я буду потакать своим симпатиям к Глуну, то склонность моя будет лишь усиливаться. А там и до плеток недалеко. А оно мне надо?

Следовательно, любовь эту нужно прекратить. Задушить, пока корни не пустила!

И, пусть у меня сейчас бабочки, причем, кажется, не только в животе, но и во многих других частях тела порхают, но с задачей я справлюсь. Я выжила в Академии Стихий, а в сравнении с этим нынешняя задача – пустяк.

Глава шестая

Остаток дня прошел в целом неплохо. Единственное, что всерьез раздражало, – это ускользающий от возмездия Каст. Ну и Дорс чуточку расстроить умудрился – король факультета Воды обсмеял мои претензии, связанные с запущенным рыжиком слухом.

На резонный вопрос: «Почему я узнаю все от Таузы и фактически последней, вместо того чтобы узнать все первой и от тебя?» – парень пожал плечами и сказал не без подколки:

– Крошка, ну разве это новости? И вообще, что здесь особенного? В Глуна добрая половина девчонок вашего факультета влюблена. Не ты первая, не ты последняя.

Насчет «доброй половины» Дорс, кстати, ошибался – поклонниц у ядовитого декана было не так уж много. В действительности по нему лишь первокурсницы сохли, и количество фанаток неуклонно сокращалось.

Причины? Гадкий характер, разумеется! Ну и полное равнодушие со стороны самого Глуна, как понимаю.

Но не это важно. А то, что на Дорса я в итоге разобиделась и за ужином разговаривала лишь с Таузой и Луиром, подчеркнуто игнорируя «величество».

Правда, Дорса мой демарш не впечатлил – водник жевал и посмеивался. И после какого-то из этих бесчисленных смешков я чуть не подавилась, сообразив, что молчал мой зеленоглазый друг с умыслом. В нем просто любовь к сводничеству взыграла!

Ведь это классический ход, которым и я однажды в случае с одной из подруг воспользовалась. Говоришь всем, мол, человек кого-то любит, и тому не остается ничего иного, как, перебесившись, задуматься о своих чувствах.

Вот и я о своем отношении к Эмилю по следам сплетен задумалась, и… Черт. Нет. Не надо о грустном.

И вообще, в данном случае интереснее другое – Каст точно сам глупость про наш разрыв выдумал? Или мне стоит придушить не только огневика, но и кое-кого еще? Кое-кого зеленоглазого, из числа «синих»?

Еще на ужине я обратила внимание на Селену. Воздушница с кукольным личиком и повадками змеищи выглядела несколько подавленно. Меня эта подавленность совершенно не тронула, из чего сделала вывод, что действительно стала жестче. Жизнь на Поларе реально на характер влияет.

Ну а после ужина, когда я вернулась на чердак и, окинув пространство взглядом, пришла к выводу, что следующий раунд паковки чемоданов лучше отложить на завтра, ибо уже подташнивает от этого дела, раздался стук в дверь.

Дверного глазка у меня не было, зато имелся твир, к которому я и обратилась.

– Кузь, кто пришел? – спросила я.

«Котик» повел себя нетипично – заметно потупился, после тряхнул ушами-локаторами и, вздернув подбородок, заявил:

– Глу-ун.

Тут же развернулся, гордо прошествовал к дивану, запрыгнул на мягкие, хоть и потертые подушки, свернулся клубком и притворился спящим.

На фоне реакции твира собственная реакция получилась несколько смазанной. Я попросту не обратила внимания на то, что сердце забилось чаще, мысли застелил легкий туман, а по телу прокатилась волна слабости.

Но возможности расспросить Кузю мне не дали – стук повторился и прозвучал куда настойчивей, нежели пару минут назад. Вздохнув и мысленно пожелав себе удачи, я отправилась встречать декана.

Эмиль был одет в «гражданское» – то есть никакой форменной мантии, вместо нее рубашка, черные штаны и мягкие домашние туфли. Свеж, словно только что из душа вышел, и даже выбрит. А в руках держал нечто похожее на свернутый в трубочку ватман.

Дополнительный штрих – Глун явно пребывал не в лучшем настроении, но я не могла не отметить, что, увидев меня, чуточку смягчился.

Никаких фамильярностей из серии объятий и поцелуев Эмиль себе не позволил. Он шагнул на чердак и, прикрыв тяжелую створку, замер. Просто стоял, смотрел и молчал. И лишь в уголках его губ таилась улыбка.

Я тоже стояла, тоже смотрела и молчала, яростно уговаривая свое сердце стучать потише. Но сердце, зараза такая, не слушалось – у него, видите ли, любовь приключилась!

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем Глун сказал:

– Добрый вечер.

– Добрый, – ответила я и сама удивилась, насколько ровно прозвучал голос.

И тут же отступила в сторону – не приглашая, а так… Ведь совершенно ясно, что прямо сейчас норриец не уйдет, даже если выгонять стану. А еще понятно – Глун пришел к Кракозябру, а «ватман» явно как-то со схемой переселения связан.

Однако вопреки моим ожиданиям Глун первым делом не к зеркалу, а к дивану устремился. А приблизившись, спросил подчеркнуто ровным тоном:

– И как это понимать?

Обращался он к Кузьме, а «котик», разумеется, все слышал. Вот только среагировал крайне своеобразно: ушастый лис приоткрыл один глаз, сладко зевнул, после поднялся, повернулся попой и улегся снова.

Ответом на сей явно недружественный жест стало гробовое молчание.

– Мм-м… А что происходит? – чувствуя в воздухе запах ссоры, осторожно спросила я.

– Ничего, – выдержав паузу, ответил Глун и вот теперь действительно поспешил к Зябе. Вернее к Краку, как он его называл.

Удивительно, но на появление Эмиля монстр чешуйчатый среагировал сразу, в то время как со мной, не считая утра, даже словом не перемолвился. Жутко хотелось приревновать и нарычать на обоих, но я все-таки сдержалась. А дабы не стоять и не таращиться, отправилась к письменному столу делать домашку.

Угу, нам в кои-то веки что-то задали – мне предстояло перерисовать в тетрадь несколько таблиц. Вот только сосредоточиться на домашке оказалось крайне сложно, потому что шпион норрийский расстелил на полу перед зеркалом ватман, где действительно схема изображалась, и завел тихую беседу с призраком.

В процессе Эмиль то и дело указывал на разные части схемы, пояснял. Потом у них завязался некий спор, который заставил Кузю спрыгнуть с дивана и с самым гордым видом… присоединиться к компании.

Сам «котик» молчал, но слушал настолько внимательно, что мне даже завидно стало – просто твир, по ходу, реально понимал смысл, а я лишь предлоги и междометия.

А спустя где-то полчаса настоящий трэш начался: Глун подошел к моему столу, свистнул карандаш с ластиком и, усевшись на пол, принялся что-то исправлять в схеме. Кракозябр тем временем не переставая бурчал, а в зеркале то и дело вспыхивали убийственные головоломки из кругов, квадратов, линий и прочей геометрической ереси.

Кузьма по-прежнему вертелся поблизости с таким видом, будто ему все-все ясно, а я все так же сидела за письменным столом и дьявольски позорилась! Дело в том, что, несмотря на свои решения, я частенько «зависала» и начинала таращиться на Глуна. Самое противное – он мои взгляды ловил и улыбался уголками губ.

Впрочем, это мелочь в сравнении с тем, что случилось позже, когда «научный совет» завершился.

По моим ощущениям, было уже в районе полуночи, когда Глун поднялся с пола, окинул нарисованную на бумаге схему придирчивым взглядом и заявил Кракозябру:

– Все. Дальше пока сам.

– Угу, – отозвался чешуйчатый.

Монстр точно хотел сказать что-то еще, но Эмиль уже не слушал – он повернулся и уставился на меня. Я тоже на него смотрела, примерно понимая, на что именно декан факультета Огня намекает. И понятия не имела, как к этому относиться.

– Что там у тебя? – нарушил затянувшееся молчание Глун. Голос его прозвучал очень мягко, почти нежно. – Что-то сложное?

Я бросила быстрый взгляд на раскрытую тетрадь и закусила губу. Для выполнения этой домашки даже мозг не требовался, а я все равно не справилась – из трех таблиц перерисовала лишь полторы.

Ужас!

– Мм-м… – вспомнив о заданном вопросе, сообщила я.

И тут же услышала:

– Даша, прекращай. Столько учиться – вредно.

Мое смятение резко сменилось шоком, а спустя еще миг я сообразила – декан факультета Огня просто издевается. Опять! В который раз!

– Лорд Глун… – произнесла я холодно и тут же запнулась, потому что Эмиля заметно перекосило. Не оценил он официального обращения.

Дальше препираться стало сложней. Просто норриец плюнул на приличия, обогнул стол и, склонившись надо мной, впился в губы. Конечно, мне не следовало этого допускать. Разумеется, я должна была отпрянуть или хотя бы голову отвернуть, но тут как с домашкой вышло – кажется, элементарно, а все равно не справилась.

Сердце, которому сегодня и так тройная нагрузка выпала, вновь зашлось в бешеном ритме, а тело налилось жаром. Руки как-то сами, без всякого моего участия, потянулись к Эмилю, обвили шею. Я же самым позорным образом подалась вперед в стремлении прижаться, ощутить ответный жар его тела.

– Хватит учиться, – прервав поцелуй, выдохнул Глун. И добавил: – Тем более в империи учебная программа совершенно другая.

Я мысленно застонала, отлично сознавая, с чем связано это стремление оторвать меня от книг. А Эмиль не постеснялся догадку подтвердить:

– Пойдем ко мне, – шепнул норриец.

От этого шепота по телу прокатилась новая волна жара, но кивнула я по иной, не связанной с реакциями организма причине. Просто стало ясно: банальное «нет» Глуна не удовлетворит, а выяснять отношения при свидетелях себе дороже.

Так что я встала и позволила увлечь себя к выходу. У самой двери мы остановились на пару секунд – Глун шепнул заклинание и прикрыл глаза, просматривая коридор на наличие посторонних. Лишь убедившись, что снаружи чисто, отпер дверь и мягко подтолкнул меня в спину.

После чего обернулся и бросил:

– Мелкий, закрой за нами.

Я невольно нахмурилась – а почему мы, собственно, обычным путем, а не порталом уходим? Но додумать эту мысль не успела – Эмиль опять оказался рядом, ухватил за руку и повел знакомым маршрутом к не менее знакомой двери.

А едва мы оказались в гостиной его покоев, вновь притянул к себе и накрыл губы поцелуем. И если там, на чердаке, все было по большому счету невинно, то теперь…

Шторм! Бешеный и пьянящий! Ноги, несмотря на твердое решение держаться и вести себя прилично, подкашиваются. Жар, вновь охвативший все тело, сметает даже тень намерения сказать «нет».

Руки сами тянутся к вороту мужской рубашки в желании развязать шнуровку, а тот факт, что ладони норрийца проникли под мою футболку и поглаживают спину, вызывает чувство бешеного разочарования.

Я хочу иного! Я хочу, чтобы ядовитый аристократ стянул с меня эту бессмысленную тряпку, избавил от бюстика и прикоснулся к груди. А потом подхватил на руки, отнес в спальню и сделал все то, что делал вчера. Мне жизненно необходимо ощутить вес его тела, жар объятий и тот невероятный восторг, который накрывает с головой, когда все заканчивается. И под напором этого желания даже на собственное психологическое здоровье плевать.

Ну подумаешь, мазохистка! Да мало ли нас таких!

Я готова быть кем угодно, лишь бы Глун…

Так. Стоп.

Протрезвела я внезапно, без какой-либо причины. Будто кто-то там, наверху, сжалился над безнадежно влюбленной девушкой и послал ей толику ума. А осознав себя, прервала поцелуй и отстранилась – ну, насколько могла с учетом того, что Эмиль крепко прижимал к собственному телу.

– Что не так? – выдохнул норриец хрипло. Но ответа не ждал, тут же вновь потянулся с поцелуем.

– Все, – прошептала я и от поцелуя этого увернулась.

Следующая попытка завладеть моими губами успехом тоже не увенчалась, равно как и третья, и четвертая. А эта напористость дала повод предположить – он прекрасно понимает, о чем хочу сказать.

– Эмиль! – взмолилась я.

– Что не так? – повторил он. – Чего ты испугалась?

В следующий миг я нашла в себе силы вывернуться из захвата и отскочить. Гоняться за мной по комнате никто не собирался, более того – Глун тоже отступил и сложил руки на груди.

– Даша? – В его голосе прозвучали хмурые нотки. – Все хорошо?

Я помотала головой и, глубоко вдохнув, сказала:

– Эмиль, давай не будем усложнять наши и без того сложные отношения.

Мне подарили слегка удивленный взгляд, намекая, что неплохо бы пояснить. А я замялась – черт, из меня же дипломат, как из слона балерина. Но деваться было некуда, поэтому я собралась и начала… ну, собственно, с главного.

– Во-первых, я ничего о тебе не знаю.

Эмиля заявление не впечатлило. Более того, на его лице отразился скепсис.

О как! То есть, по мнению лорда фон Штирлица, я персона очень даже осведомленная? Ладно, поясним…

– Может, у тебя в империи невеста есть или вообще жена.

Как и в прошлый раз, при мысли об этом сердце наполнилось жгучей яростью. Однако голос мой прозвучал предельно спокойно, и я поставила себе пятерку за выдержку.

– Нет, – отчеканил Эмиль. – Я совершенно свободен.

Черт! Уже не пятерка, а десятка, потому что вздох облегчения я тоже сдержать сумела!

Зато в следующий миг поняла – засада. На каком-то очень глубинном, очень подсознательном уровне я сильно надеялась на то, что Глун ответит иначе. Потому что препятствие в виде жены или невесты было железобетонным. Остальные на его фоне меркли.

Но отчаиваться я не спешила и, помня о том, что следует быть тактичной, ибо мне с этим мужчиной еще из конфедерации бежать, сказала:

– Эмиль, я не такая.

– Не какая? – На сей раз в голосе норрийца прозвучали нотки раздражения. Словно я чушь несу. Словно я…

– Я не могу иметь отношения с таким, как ты.

А вот теперь Глун заинтересовался по-настоящему – подобрался весь, даже голову набок склонил, словно пытаясь рассмотреть меня получше.

– С каким «таким»? – спросил он тихо и как-то… чуточку злобно.

– Ты слишком неуравновешен и склонен к психологическому садизму. А это не мой вариант, Эмиль.

Глун промолчал. Вернее, он стоял и молчал, демонстрируя всем своим видом, что совершенно с моим видением ситуации не согласен.

При других обстоятельствах и с другим, менее важным для меня человеком, я бы, вероятно, сдержалась. А тут… так вдруг обидно стало. И хотя понятно, что спорить с ослами бесполезно, но я все-таки сказала:

– Именно благодаря тебе я оказалась на Поларе, не имея даже зубной щетки. С твоего молчаливого согласия меня заселили на пыльный чердак. И потом… ты сделал все, чтобы я отчаялась и сдалась. Ты издевался и точно получал от этого процесса удовольствие. Это называется садизмом, и это не для меня.

Ну вот, еще один высший балл за выдержку – слова прозвучали спокойно, хотя внутри все кипело. Увы, воспоминания о событиях тех дней по-прежнему задевали. А сильнее всего задевало то, что я влюбилась в человека, который имеет к этой ситуации самое прямое отношение.

К счастью, отрицать свою вину декан и куратор первого курса факультета Огня не стал. Причем к счастью для него – иначе я бы точно не выдержала и шарахнула каким-нибудь боевым пульсаром.

– Да, было, – сказал фон Глун ровно. – Да, издевался.

А после очень долгой, наполненной грозовыми молниями паузы добавил:

– Извини, хорошая моя. Если бы я знал, что ты окажешься настолько упрямой, я бы и пальцем не шевельнул.

– Что? – Нет, я действительно не поняла.

– Я бы лично перенес все твои вещи, заселил тебя в самые роскошные покои и встал бы над тобой с опахалом, – даря саркастическую ухмылку, продолжил Глун. – Носился бы с тобой, как квочка. Дрожал над тобой. И посыпал твой путь лепестками роз.

Контролировать себя стало на порядок сложнее – ярость взыграла с новой силой. Но причиной тому не столько слова, сколько выражение глуновского лица. В какой-то миг на нем отразилось нечто особенное, этакая оскорбленная невинность.

– На что ты намекаешь? – спросила я.

Глун вздохнул и закатил глаза. Причем точно знаю, не рисовался, это было маленькое, сиюминутное проявление несдержанности. И отвечать на вопрос он явно не хотел, но все-таки произнес: