Текст книги ""Фантастика 2024-15".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Анна Гаврилова

Соавторы: Анна Рэй,Владимир Босин,Андрей Респов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 283 (всего у книги 356 страниц)

А вопрос действительно был. И я его задала:

– Этот Петр, он тоже из наших?

Губы брюнета скривились в нехорошей улыбке.

– Из ваших, – подтвердил догадку фон Глун. – Его родное королевство называлось Польшей, кажется.

Я вздохнула и кивнула. Все понятно. Вот они, те двое, которым удалось освоить магию. И теперь совершенно ясно, за что нас, иномирцев, так не любят. Просто Петр и Василий всех сделали.

– Что, еще вопрос? – встрял в мои мысли профессор.

Аудитория подозрительно молчала, но мне было плевать. Вау-вау! Он по-прежнему готов что-то объяснить!

Поэтому упускать возможность не стала и уточнила:

– А если бы на месте Петра был уроженец Полара, какой бы приговор вынес Совет Магов?

Фон Глун замер, зло сверкнул глазами и шумно втянул ноздрями воздух.

– Это к делу не относится, – отчеканил он. – Но Совет всегда беспристрастен, если вы об этом.

Ага, понятно. Вот только о том, насколько беспристрастны поларцы к иномирцам я уже за эти дни на своей шкуре ощутила. Так что, уверена, будь Петер поларцем, его бы отмазали. Расисты, блин.

– И еще один вопрос, если позволите, – не удержалась я. – Если вы считаете иномирян настолько опасными, если думаете, что кто-то из нас способен повторить поступок Василия и Петра, то зачем выдергиваете нас из наших миров?

– Мы не считаем вас опасными, – парировал Глун. Он выглядел очень спокойным, но я чувствовала – врет или недоговаривает. – А ваше появление здесь… Видите ли, Дарья, в нашем мире нехватка магов…

Я тихо фыркнула. Ага. Слышала я эту сказочку от ректора. Но, уж простите, больше в нее не верю. Тут что-то еще, что-то другое.

– Ничего смешного, – сказал брюнет холодно. – Если бы не приказ Совета Магов, вас бы здесь не было, Дарья.

Блин! Где мне взять такой приказ, который заставит этого надменного аристократа вернуть меня обратно?

– Так, продолжаем! – возвестил крайне недовольный моей улыбкой Глун. – Открываем тетради и записываем классификацию боевых заклинаний.

Да, обязательно, но сперва подведем итоги. Во-первых, поларцы – конченые расисты, и были расистами задолго до моего появления, еще во времена образования Норрийской империи. Во-вторых, несмотря на этот самый расизм и страх перед иномирцами, который внушили им Петр и Василий, местные маги продолжают рыскать по другим мирам в поисках одаренных людей и переносить их сюда.

И я не верю, что это делается только оттого, что тут нехватка магов. Ведь если бы поларцам был необходим маг в моем лице, меня бы не бросили в омут с головой. И уж точно не делали бы все, чтобы я, наоборот, как можно быстрее в обучении «провалилась». То есть кто-то темнит, причем жутко.

А что делать мне в этой ситуации? Выживать, что ж еще!

И вот теперь действительно открываем тетрадь и записываем. Тем более что боевая магия в моей ситуации не просто желательна – необходима!

После занятия у Глуна на меня косились в два раза больше обычного, но это уже воспринималось как должное. Куда больше волновал тот факт, что на первом курсе боевая магия, как и остальная, только в теории.

То есть получалось вот что: целый год студентам Академии Стихий предлагали зубрить учебники и медитировать. Кому удалось наладить контакт с огнем – молодцы, на втором курсе попробуют что-то настоящее. У кого не получилось… ну, тоже настоящее попробуют, но им придется медитировать в два раза больше.

А то, что я смогла сделать пульсар… в общем, складывалось впечатление, будто все дружно решили притвориться, что ничего такого не было. Почему так? Да просто учить меня магии по-настоящему никто и не собирался.

И держат меня здесь, видимо, для того, чтобы в случае проверки предъявить высокому начальству.

Конечно, это было лишь предположением, но только до тех пор, пока я не пришла к самому осведомленному, и заметно подобревшему с некоторых пор существу – к Зябе.

Призрачный монстр выдавать секреты академии не хотел, но через полчаса уговоров и аргументов сдался и ворчливо признал мою теорию верной. По его словам я и впрямь являлась «девочкой для галочки». Отбросом общества, никому в действительности не нужным.

На резонный вопрос, почему Совет Магов позволяет себя обманывать, и неужели он не видит и не понимает, почему иномирцы не обретают магическую силу – Зяба не ответил, тяжело вздохнул и только. Зато когда я спросила, а не боятся ли мои учителя, что в случае встречи с Советом, выдам их маленький грязный секрет, монстр печально улыбнулся и сказал:

– Ничего ты не выдашь, Дашка. Один глоток проверенного веками зелья, и ты послушная, улыбчивая и глупая. – И добавил совсем печально: – Они всегда так делают. И всегда срабатывает.

Я поежилась и уточнила:

– А в других учебных заведениях с иномирцами поступают так же?

– А эта академия единственная, куда принимают таких, как ты.

Однако-о…

– Разве? Но ректор говорил о еще каком-то месте, гораздо худшем, – припомнила я.

– Врал, – сказал призрак. – Это всего лишь пугалка. Нет никакого другого места, Даша. Есть лечебница для душевнобольных.

После этого признания я совсем загрустила. К тому же вспомнился разговор с ректором, в котором тот распинался о том, что переход из Полара на Землю сложнее. Мол, если я не стану магом, то могу и не пережить процесс возвращения в свой мир. И что хотя бы поэтому мне следует стараться.

Теперь ясно – все ложь. По их расчетам, магом мне не стать, а, следовательно, я потенциальная смертница. Ну, или жительница психушки, что не многим лучше.

Вот такие дела. Вот такие перспективы.

Но что делать? Только одно: сжать зубы, собраться с силами и пойти дальше. Ибо девушки с Земли не сдаются!

По крайней мере, я точно не сдамся. В крайнем случае, ну если совсем припрет, попытаюсь прорваться в эту их Норрийскую империю. Правда, мою мысль о том, что в империи можно получить поддержку, – все-таки основатели этого государства мои соотечественники, – Зяба обсмеял. Но чем черт не шутит?

Глава седьмая

На ужин я опоздала по очень уважительной причине – занималась исследованием твира. Кузя менялся не по дням, а по часам, и это больше всего походило на какую-то ускоренную во много раз мутацию.

За те несколько часов, пока я грызла гранит науки, шарик превратился… в непропорциональный овал. Этакий огурец с узким носом и толстой попой. А из этой попы торчал хвост! Маленький и жутко смешной. Вдобавок, у моего Кузьмы лапки расти начали, а две тонкие ножки как-то вдруг взяли и пропали. Глаза твира при этом стали гораздо меньше, а меховая шкурка окончательно окрасилась в чистый бордовый цвет.

Короче, я настолько увлеклась разглядыванием своего домовенка, что в столовую попала последней. Зато едва вошла, в полной мере смогла насладиться невероятным зрелищем.

Мучного за стеклянной стенкой, где выставлялись предлагаемые студиозусам блюда, не было. Вот совсем. Зато подносы адепток академии оказались прямо-таки завалены пирожками и сдобами, а сами девушки сидели с настолько независимым видом, что я в какой-то момент почувствовала себя отсталой. Ну то есть, они крутышки и на мучной диете, а я – глупая иномирянка, к основам цивилизации не приобщенная… Черт, зато я в мини!

В общем, пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться. Убитое Глуном и откровениями Зябы настроение решительно ползло вверх, а жизнь снова налаживалась.

После ужина и кормления Кузи, которому благодаря местным поклонницам диет досталось меньше хлеба и больше мяса, мы с Зябой просмотрели прямую трансляцию с очередного собрания факультета Огня. Ничего интересного, увы, не узнали, кроме одного – я вне подозрений.

Прозвучало, правда, еще кое-что: оказывается, меня считали жуткой уродкой и кривоногой истеричкой. Об этом шептались девчонки возле зеркала, через которое мы за собранием следили. Жаль, что эти трепушки спиной стояли… ой как жаль!

А потом были учебники и легкий приступ бешенства на прежнюю тему: какого черта меня, как котенка, в реку бросили? Вот почему я должна сидеть тут и ломать мозг над материалом, который всем нормальным магам разъясняли преподы? И очень жаль было, что Зяба в магии ни бум-бум.

– Я ведь не маг, – в ответ на все расспросы повторял он. – Зачем мне интересоваться этими вашими заклинаниями?

Ну да, ну да… Переходить от зеркала к зеркалу, подслушивать и подглядывать гораздо интереснее. Хотя, положа руку на сердце, придираться к призраку не стоило. В конце концов, Зяба и так очень много для меня сделал, и надеюсь, что на этом его помощь не закончится.

Спать я отправилась много позже обычного, по внутренним ощущениям – часа в два ночи. А что? Завтра выходной, вполне могу себе позволить. Но только прикрыла глаза, как один маленький твир принялся прыгать по мне и… рычать?

Я резко проснулась и села. Оказалось, что глаза прикрыла не секунду назад – за окнами уже серое предрассветное марево стояло. А твир тут же спрыгнул с кровати и продолжил суетливо скакать уже по полу. Ну и рычать заодно.

И хотя внешне он напоминал все тот же непропорциональный огурец в меховой шубке, а рык его мог испугать разве что блоху, сразу стало ясно – это не шутки, случилось нечто серьезное.

Вот только быстро оглядев чердак, я ничего пугающего так и не заметила. Щелкнула пальцами, заставив вспыхнуть тусклым светом люстру, и осмотрелась опять. Но снова ничего не увидела. А твир, убедившись, что я проснулась, сделал очередной кульбит и помчался к входной двери. Так вот, оказывается, откуда исходит опасность!

Я соскочила с кровати, сунула ноги в тапки и последовала за ним, шепнув на ходу зеркалу:

– Зяба, тревога!

Ну а когда добралась до двери, то в первое мгновение просто остолбенела от такой вопиющей, умопомрачительной… наглости.

Жгут воды, толщиной примерно с палец, проник в замочную скважину, вытолкнув из нее ключ, и теперь шарил по косяку в явной попытке найти и отодвинуть щеколду.

Нет, ну нормально, вообще?!

Я уже хотела вызвать огненный пульсар и долбануть им по охамевшему щупальцу, но здравый смысл все-таки взял верх над эмоциями. Поэтому я просто громко выкрикнула:

– Совсем офигел?!

Кузя, который все это время прыгал у моих ног, тоже рыкнул. Грозно, но не слишком убедительно.

Щупальце замерло на миг и почти тотчас ретировалось – втянулось обратно в скважину. Я же услышала нетерпеливый шепот:

– Дашка, ну чего стоишь? Открывай уже!

Бли-ин… Дорс!

Отодвинув щеколду, я распахнула дверь и опять столбом застыла. И лишь когда парень в красной мантии шагнул навстречу, бесцеремонно оттолкнув меня от двери, и эту самую дверь захлопнув, до перепуганного мозга дошло – это все-таки водник, просто переодетый.

– Ну ты и…

– Тш-ш! – сказал блондин, прикладывая палец к губам.

Он повернулся, ловко задвинул щеколду, и только после этого выдохнул:

– Чуть не поймали.

Блин-блин-блин!

– Дорс, ты с головой дружишь или как? – возмущенно прошипела я.

Водник одарил меня широкой улыбкой и сообщил радостно:

– Иногда.

Блин! Почему я не удивлена?

– Дорс, ты… елки зеленые, ты зачем в башню сунулся?!

– А что не так? – прикинулся дурачком он.

Смолчать не смогла, просто потому что распирало от волнения и злости.

– Да все! Ты только вчера всех умыл! И ты лучше меня ваши нравы знаешь! Ты же прекрасно понимал, что здесь ждет засада! Так за каким чертом приперся?! – выпалила я на одном дыхании.

А в ответ услышала:

– Не ворчи, крошка, а то замуж не возьму.

Я онемела. Нет, Дорс не просто наглец, он… он еще и без тормозов. Совсем!

– Кстати, миленькая пижамка, – добил блондин. – Но я предпочитаю более откровенные наряды. В следующий раз, будь добра, надень что-нибудь шелковое и кружевное.

Не выдержав, я застонала и закатила глаза. А потом развернулась и пошла за халатом. В голове в этот момент крутились два вопроса: как можно быть таким наглым и чем может грозить этот внезапный визит?

Нет, я ни капли не жалела о том, что впустила водника – его бы обнаружили и на британский флаг порвали, если бы за дверью оставила. Но… твир, черт возьми! Если Дорс, как и Каст, наколдует клетку или намекнет на то, что я теперь на крючке…

В общем, я за себя не отвечаю. И плевать, что Дорс сильнее – уж что-что, а глазюки его зеленющие я выцарапаю точно.

– А ты неплохо устроилась, – догнал меня оклик блондина. – Я думал…

Он почему-то замолчал. Я же подхватила висевший на спинке стула халат, надела и крепко завязала пояс. А когда повернулась, увидела потрясающую картину: Дорс уже сидел на диване, закинув ноги на чайный столик, и гладил прильнувшего к его бедру Кузю. Последний откровенно млел, даже глазки прикрыл от удовольствия.

Здорово. Картина маслом просто. Только непонятно – мне сейчас рыдать от страха или от умиления?

– Дорс, а ты знаешь, кто это? – спросила я осторожно.

Парень в алой мантии радостно оскалился.

– Даш, не смеши, а? Что за глупый вопрос?

Угу. Значит, знает. И все равно гладит домовенка.

– И ты не боишься? – снова проявила любопытство я.

Парень картинно закатил глаза, но ответил терпеливо, как маленькой:

– Дашка, если твира не злить и не обижать, то он ни за что не укусит.

Я мысленно вздохнула – слава богу! Слава богу, хоть один нормальный человек в этой дурацкой академии нашелся! Хотя нет. Пожалуй, с нормальностью я, конечно, перегнула. Нормальный бы не сунулся в стан врага так быстро, он бы отсиделся, дождался, когда страсти улягутся.

– Так зачем ты пришел? – складывая руки на груди и подходя ближе, спросила я. – И как тебе удалось улизнуть от патруля?

Честно говоря, не думала, что Дорс ответит. Но парень все-таки сказал.

– Рассвет, – он кивнул на окно. – Самое замечательное время для диверсий. Караул уже носом клюет, а то и вовсе спит.

И я вдруг поняла важное: в момент, когда впускала Дорса, никаких звуков тревоги не слышала. То есть его не обнаружили? Или просто побоялись соваться на этажи преподов?

Задать эти вопросы «синему» я не постеснялась, и ответ, как ни странно, получила:

– Не бойся, Дашка. Никто меня не видел, и никто за мной не гонится.

– Ладно, а зачем ты ко мне пришел?

Дорс снова улыбнулся и кивнул на дверь ванной комнаты.

– Понимаешь, у вашей башни отдельная ветка водопровода, и подобраться к ней можно только отсюда, в смысле из самой башни. Но в подвале точно охрана, поэтому я пришел к тебе. Мне нужен доступ к трубам.

– Но у меня там просто ванная, а не водопроводный узел, – попыталась вразумить диверсанта-активиста я.

Но Дорс только отмахнулся:

– А-а, без разницы.

О нет, только не это…

– Вот только не говори, что собираешься мстить из моей комнаты, – протянула я.

– Собираюсь, – просиял невероятно довольный собой водник. – И, поверь, нашим красным «друзьям» будет весело.

Тихонечко взвыв, я попыталась воззвать к его совести:

– Но если все так, как ты говоришь, а водопроводный узел под охраной, то они, вероятнее всего, начнут обыскивать комнаты! Потому что мысль о том, что диверсанта впустил кто-то из своих, еще витает в воздухе. Ты представляешь, что будет, если сюда придут?

– Не бойся, Дашка, я спрячусь так, что ни одна сволочь не найдет.

– Да причем тут ты! Я за твира боюсь!

Водник окинул чердак придирчивым взглядом и поджал губы.

– М-да… Ты права. Присутствие твира действительно слишком заметно. Знал бы, что ты с твиром, не вломился бы к тебе.

Дорс резко посерьезнел и погрустнел, а я начала прикидывать, как незаметно вывести водника из башни. Он в алом балахоне – уже плюс, но только разворот плеч и лицо слишком узнаваемы. Может, нам попробовать слиться с потоком огневиков, идущих на завтрак? Это, конечно, дерзко, но… но черт! Сегодня же выходной! И я так понимаю, что в выходные народ мантии вообще не носит. Блин, а какого фига Дорс тогда в мантии приперся?

Сам водник тоже о чем-то размышлял и хмурился. И ломать нам мозг до второго пришествия, если б ни Кузя.

– Ка-а-ас, – пропищал твир. И повторил, громче и отчетливей: – Ка-а-ас…

– Каст? – переспросил «синий». – А причем тут он?

Блин… Ну конечно! Операцией по поимке диверсантов руководит рыжий, а ему прекрасно известно о том, что у меня живет твир. Более того, Каст пока не намерен выдавать мой секрет. Следовательно, если огневики и будут устраивать обыск, то ко мне припрется «их величество» и только он. Ведь Каст не так глуп, чтобы сливать информацию о твире до того, как она принесет ему хоть какую-нибудь пользу.

Вот только рассказывать Дорсу об этой ситуации не хотелось совершенно. Во-первых, у меня все-таки нет причин доверять парню. Во-вторых, этот рассказ непременно вызовет ненужные вопросы. А с другой стороны, как объяснить «синему», откуда Кузя Каста знает? Ведь если твир назвал имя, значит, он мага видел. И совершенно понятно, что встретиться они могли только здесь.

Короче говоря, соврать не получится.

Я глубоко вздохнула и ответила:

– Кузя пытается сказать, что в случае обыска сюда только Каст явится.

Брови блондина медленно поползли вверх, глаза заметно округлились.

– Прыщ знает о твире?

Я развела руками – да, не без этого.

– Хм… Прыщ знает о твире, но преподам не стучит… – Выражение лица Дорса мне откровенно не понравилось – оно стало жестким, почти злым. И следующий вопрос тоже пугающе прозвучал: – Что Каст потребовал за свое молчание? Ты поэтому вчера плакала?

Признаться, я растерялась. Да, я прекрасно помнила вчерашнюю встречу на пороге столовой, но никак не думала, что Дорс заметит покрасневшие глаза и припухший нос. Тем более, не могла рассчитывать на то, что водник не выбросит этот момент из памяти.

– Почему ты спрашиваешь? – не скрывая настороженности, поинтересовалась я.

Парень передернул плечами, но последовавший ответ меня не удовлетворил.

– Любопытно, – буркнул «синий».

Ага. Конечно.

Отступив на шаг, я бросила сумрачный взгляд на млеющего под рукой водника Кузю и крепко задумалась.

То, что твир принял «синего» как родного, честно говоря, вне моего понимания. Но намек вполне прозрачен – Кузя посчитал водника неопасным. Но как быть со всем остальным? Прежде всего с тем, что Дорс – единственный из всех студентов академии, кто с первой встречи относился ко мне по-человечески. Да, смеялся, да, подкалывал, но не избегал как прокаженную. Более того, он позволил себе флирт и даже поцеловать… не побрезговал.

Неужели секрет всего лишь в одном бурном мысленном «Вау!», которым я одарила парня в дверях ректората?

Нет, не верится.

И еще совсем не верится, что я нравлюсь воднику как девушка. Да, мы целовались, да, Дорс прикололся на тему шелка и кружев, но я ведь не дура. Я же вижу, что он ведет себя скорее как друг и смотрит на меня без всякого романтизма, и уж точно без похоти.

А может, он действительно хочет стать другом? Черт, если так, то… Дорс должен ответить.

– И все-таки, объясни, пожалуйста, – тихо повторила я просьбу.

Парень выдал сдержанную улыбку и явно хотел отмолчаться, но я была непреклонна. Нет, больше я ничего не говорила, не выпытывала, а просто стояла и смотрела. И Дорс все-таки сдался.

– Я на своей шкуре испытал, каково быть изгоем, поэтому не могу относиться к тебе плохо, Даша.

Если бы меня ударили кирпичом по голове, эффект был бы таким же. Дорс? Этот широкоплечий, симпатичный, невероятно сильный маг был изгоем? Черт, да невозможно!

Очень хотелось возразить вслух, но я прикусила язык. Вспомнились школьные годы, большую часть которых моя фигура напоминала… ну не шар, но нечто около того. А с девятого класса, когда я все-таки похудела… тогда многое изменилось.

Может быть, и с Дорсом так же? Это сейчас он сильный и симпатичный, а каким был раньше, я не знаю. Видимо, когда-то повод для травли действительно имелся, и в таком случае я очень рада, что теперь все по-другому.

Вот только так неудобно, когда на тебя подобные признания сваливаются. Они смущают, и ты не всегда знаешь, что с ними делать. Но я слова все-таки нашла и искренне поблагодарила:

– Спасибо, Дорс.

Водник тепло улыбнулся и подмигнул. Потом улыбнулся еще раз, уже иначе – весело и бесшабашно. Демонстративно потянулся и заявил:

– Спасибо в постель не положишь, и аванса с него не стребуешь!

Я шутку оценила и улыбнулась в ответ.

Не знаю, как местные девушки, а я дитя двадцать первого века и Интернета, и подобным стебом меня не смутить. Особенно когда абсолютно точно ясно – дальше слов дело не зайдет.

– Та-ак… И когда же у вас в общаге соизволят дать воду? – возвращая меня в реальность, полюбопытствовал Дорс.

– Не знаю. – Я пожала плечами и зевнула.

Потом подумала и зевнула еще раз. А что? Я, между прочим, легла поздно, а встала рано. Сказать, что не выспалась – не сказать ничего!

Заметив мое состояние, водник сперва предложил вернуться в постель и досмотреть сны. Ну а когда я ожидаемо отказалась, отодвинул разомлевшего Кузю и отправился на осмотр чердачного жилища.

– А твир, как посмотрю, очень старался, – задумчиво произнес парень, разглядывая одну из старинных статуй. У статуи, кстати, нос был отбит, и мизинец на левой руке. – А еще он у тебя в бордовый окрасился… Знаешь, о чем это говорит?

Я в этот момент сидела в одном из кресел и страстно мечтала о кружке крепкого кофе, но не заинтересоваться не могла.

– Нет, не знаю. О чем?

– О том, Даш, что твир тебя принял, – пояснил парень. – Видишь ли, красный – цвет стихии огня, то есть и твой цвет тоже. Обычный, природный окрас меха твиров серый, но если зверек обретает хозяина, и если этот хозяин – маг, окрас меняется соответствующим образом.

– А если хозяин обычный человек? – спросила я. И тут же уточнила: – Ведь на Поларе есть обычные люди?

Водник неохотно оторвался от созерцания бюста мраморной девушки и подтвердил:

– Конечно, есть. Подавляющее большинство жителей нашего мира – обычные, лишенные магии, люди.

– И в какой цвет окрашивается шкурка?

– Если вдруг простой человек решил связаться с твиром, то мех зверя остается серым.

– А… – Я не удержалась и снова зевнула. Потом плюнула на приличия, забралась в кресло с ногами и, пользуясь случаем, продолжила расспросы. Правда, на данный момент меня интересовало не столько устройство мира, сколько дальнейшие планы водника: – Так что ты намерен сделать в этот раз? Опять дождь?

Дорс, который в этот момент разглядывал на стене крошечную картину, откопанную твиром среди хлама, повернулся и одарил очередной белозубой улыбкой.

Понятно, значит – секрет.

– А выбираться из башни как будешь? – не отставала я. – Сегодня ведь выходной. К тому же Каст велел большинству студентов, особенно старшекурсникам, никуда из общаги не выходить.

Эти слова водника не тронули. Он пожал плечами и ответил очень уверенно:

– Разберемся, Даш. Я предпочитаю решать проблемы по мере их поступления.

Я невольно насторожилась. Просто фраза ну явно из моего мира. Это у нас, на Земле, так говорят.

– Дорс, а ты бывал в других мирах?

– Крошка, ты решила устроить мне допрос? – ухмыльнулся блондин. Но все-таки ответил: – Нет, не бывал. Я достаточно силен, чтобы совершить переход, только, видишь ли, несмотря на… – Дорс осекся. Это молчание было странным и мне показалось, что я вот-вот узнаю важный секрет, но водник мотнул головой, подарил еще одну широченную улыбку и продолжил, как ни в чем не бывало: – У меня нет доступа к информации по переходам. Но, веришь, не больно-то и хотелось.

Мои брови взлетели вверх – нет информации по переходам? Как это? Простите, а она что, секретная? Но «синий» понял мое удивление иначе и сказал совсем не о том, о чем хотелось услышать:

– Ну а что там делать? В последние лет пятьсот только два мира могут чем-то удивить или порадовать: Земля и Кшер. Но вы движетесь по пути технологий, а Кшер… в общем, у них там война на войне, и соваться туда просто опасно. Тем более таким, как мы.

– Каким «таким»? – не удержалась от уточнения я.

– Человекообразным.

Я поперхнулась и кашлянула, а потом уставилась на блондина во все глаза.

– На Кшере не люди живут? А кто тогда?

– Ящеры. – Дорс состроил недовольную мину. – Этакое… гхарн знает что. Вот, кстати, да, на гхарна и похоже: чешуя, зубы, глаза с вертикальными зрачками. Короче, твари те еще. Сильные, опасные. Злопамятные.

Взгляд невольно скользнул к зеркалу в тяжелой бронзовой раме. Кого-то мне этот образный портрет напоминает. Интересно, уж не потому ли Зяба не высовывается?

– А что в других мирах?

– Вообще ничего интересного, – заявил блондин уверенно. – Да и перегородки с теми мирами куда толще, чем с вашими, поэтому сил на переход требуется в разы больше. Это не слишком выгодно.

А если не выгодно, то и не нужно, угу. Интересно, опять влияние моего мира или просто общий закон? По мне, так второе.

Любопытство подзуживало спросить о заклинании перехода, но я сдержалась. Я вообще после слов о недоступности нервничать начала, даже остатки сна слетели и ладони вспотели. И хотя Дорс вел себя дружелюбно, рисковать не хотелось. Поэтому спросила о другом:

– Ты сказал, что Земля движется по пути технологии, и, согласна, все именно так. Но я так поняла, вас наши технологии не впечатляют.

– Почему не впечатляют? – удивился парень. – Очень даже впечатляют, но тут такое дело: из вашего мира мы можем брать людей и ничего больше.

Ого. А вот это занятная новость.

– Почему?

Водник поджал губы и ответил не сразу.

– Видишь ли, – задумчиво произнес он. – Ваши технологии хороши, но они очень плохо влияют на магический баланс. Не знаю почему, но появление любой принципиально новой вещи из вашего мира, бьет по магическому полю. Оно расслаиваться начинает. Точных данных, почему так происходит, у нас нет, есть только гипотеза. Если коротко – технология убивает магию.

Ничего себе! Ай да мы, ай да Земля!

– Вот просто берет и убивает? – изумилась я.

– Не совсем. – Дорс отрицательно качнул головой. – Есть предположение, что технология обладает неким полем, которое, по сути, тоже является магическим. Оно образуется из всех тех эмоций, усилий, стараний и страданий, которые вкладывает создатель технологии в свой труд. И именно это поле вносит раздрай в наше.

Я прикрыла глаза и задумалась. Технология убивает магию. Черт, а ведь в этом что-то есть. Ведь когда-то люди Земли тоже поклонялись стихиям, и кто даст гарантию, что их вера в силу стихий была лишь суеверием? Вдруг у них тоже была магия? Ведь у меня, например, магический дар есть. И что если магия нашего мира разрушилась именно потому, что люди начали уделять больше внимания технологиям? Нет, я не возьмусь утверждать, но вдруг?

– Занятно, – грустно резюмировала я.

– Обычно, – пожал плечами Дорс и вернулся к осмотру комнаты, чтобы через миг воскликнуть: – Ну ничего себе!

Я тоже изумилась. Просто совсем не ожидала, что «синий» опознает шкаф. Причем вот так, с ходу, с одного взгляда.

– Даша, это отлично, но очень опасно, – обернувшись, серьезно сообщил парень. – Если шкаф найдут, тебе точно несдобровать.

– Что? Все кражи одежды за последние сто лет на меня повесят? – Мне тоже не до веселья стало, но впадать в панику очень не хотелось.

– Не все. Но от каждой телепортации остается след. Если уведешь платье у какой-нибудь крестьянки, никто и слова не скажет, но если платье будет принадлежать королеве…

«Уведешь». Черт, какой Дорс, оказывается, культурный.

А еще водник заботливым оказался, ибо с беспокойством спросил:

– Даш, ты ведь не успела наделать глупостей?

Я улыбнулась и отрицательно качнула головой.

– Даже не собиралась воровать у вашей королевы.

По правде, я немного лукавила. Ведь буквально вчера вечером скользнула-таки мыслишка – что если вообразить платье усыпанное бриллиантами, а потом срезать их и решить тем самым все свои материальные проблемы?

Но я бы все равно так не поступила. Стыдно признаться, но не столько из чувства порядочности, сколько из страха: я же понятия не имею, где здесь бриллианты сбывают. А если меня с этими бриллиантами поймают и по голове стукнут? Насмерть…

– Вот и правильно, – сказал Дорс. – И не надо.

Верно, не надо. Только знал бы ты, как тяжело согласиться с этим молодой девушке, которая из-за чужой прихоти стала нищенкой.

– К тому же, всем известно, что у меня нет вещей, – добавила я грустно. – Так что любая новая шмотка сразу вызовет вопросы. В общем, не переживай. Не буду я этот шкаф использовать. В конце концов, одежду и постирать можно.

Водник поджал губы и слегка прищурился, о чем-то задумавшись. Но продолжать неприятную для меня тему не стал. Просто вернулся к осмотру.

Кстати, на зеркало он вообще внимания не обратил, прошел мимо и все. Зато сильно заинтересовался книжными шкафами и, в частности, моей рабочей тетрадью.

Тут же вспомнилось о соперничестве факультетов, и я даже открыла рот, чтобы спросить, уж не собирается ли Дорс в наших, огненных, секретах покопаться. Но в этот момент парень повернулся, одарил меня хмурым взглядом и… нет, не спросил, скорее констатировал:

– У тебя всего одна тетрадь?

Я развела руками – ну да, одна.

Водник поморщился как от зубной боли и точно хотел что-то сказать, но наш маленький междусобойчик нарушил посторонний звук. Кран в ванной, который после прихода Дорса я намеренно открыла, зашипел.

Наученная реалиями родного мира, я этот звук опознала сразу. Блондин, впрочем, тоже сообразил быстро и разом оживился. Лицо парня озарила широченная улыбка, и эта улыбка не сулила моим соседям по общаге ничего хорошего.

– Дорс, подожди! – Я подскочила, торопливо выбралась из кресла и одернула халат. – Дай я сначала хотя бы умоюсь.

– Умывайся, – милостиво разрешил парень. – Можешь даже душ принять. А можем принять душ вместе.

Блондин подмигнул, а я тоже развеселилась и покачала головой, сообщив:

– Нет, дорогой, вместе лучше принимать ванну.

– Мм-м, согласен, но на ванну времени сейчас нет. А вот в душ – точно успеем.

Я притворно вдохнула.

– Прости, но на душ я не согласна. Это слишком мало. Я из тех, кому нужно или все, или ничего.

– Крошка, ты разбиваешь мое сердце, – наигранно простонал парень.

Пожав плечами и с видом «вот такая я зараза», я отправилась в ванную. Интуиция шептала – все будет хорошо, и на этот раз нас с Дорсом точно не поймают.

Быстро совершив все жизненно важные утренние процедуры, я уступила ванную комнату напарнику. Запираться он не стал, поэтому я осталась стоять на пороге – интересно же посмотреть, что будет делать!

Честно говоря, мне казалось, что должно произойти нечто феерическое. Однако на практике все оказалось до жути банально: водник сел на пол, схватился за трубу, которая была подведена к раковине, и закрыл глаза. Все. О том, что Дорс что-то там делает, свидетельствовала лишь широкая зловещая улыбка на его физиономии.

Захотелось попросить, чтобы парень пояснил или прокомментировал, но потом я подумала и промолчала. Все-таки, не стоит мешать человеку своими вопросами. Особенно если этот человек занимается таким благородным делом, как месть.

Минут через пять Дорс окончательно ушел в себя, а я, отчаявшись увидеть хоть что-нибудь интересное, развернулась и отошла от двери. И тут же услышала: