Текст книги ""Фантастика 2024-15".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Анна Гаврилова

Соавторы: Анна Рэй,Владимир Босин,Андрей Респов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 330 (всего у книги 356 страниц)

Я невольно поморщилась. Да уж! Знаем. Как говорится – плавали. Причем в прямом смысле.

– То есть это он, Радер, ловушки устанавливал? – Ну не могла я не спросить!

– Это неизвестно, – вновь взяла слово Тауза.

– Но ведь он был выдающимся… – напомнила я осторожно.

А в ответ услышала:

– О достижениях Радера толком никто не знает. Доподлинно известен только один эпизод, собственно, именно за него Радер получил свое звание. – Тауза замолчала на миг, а проглотив ложку супа, продолжила: – Он совершил невероятное. Ему удалось перенести стационарный межмирный портал из долины трех рек в этот замок.

Да, Глун про это рассказывал. Вот только…

– Что в этом выдающегося? – Нет, мне в самом деле непонятно.

– Радер единственный, кому это удалось, – охотно пояснила водница. – Попытки остальных закончились провалом.

Я удивленно заломила бровь, а девушка продолжила:

– Все остальные межмирные порталы стоят там, где были установлены изначально. Во многом именно они определили расположение наших городов и резиденций магов. Когда-то взаимодействие с другими мирами было более плотным, и наличие портала было важно, именно поэтому так случилось.

Информация была не принципиально, но все-таки новой. И довольно занятной!

– А откуда вы все это знаете?

– Тауза когда-то писала реферат по межмирным порталам, – пояснил Луир. – Вот мы и поинтересовались.

Девушка недовольно фыркнула.

– Что не так? – полюбопытствовала я.

– Да все, – ответила водница. – Такая неудачная тема, столько времени на нее потратила, что до сих пор вспоминать неприятно. В свободном доступе информации с горошину, а профессор Осита уперлась, мол, как хочешь, а напиши. Разозлилась она на меня, понимаешь? И если бы не лорд Глун…

– А при чем тут Глун? – невежливо перебила я.

Тауза подарила страдальческий взгляд.

– Я нашла заметку о порталах за его авторством и решилась попросить помощи. Он, конечно, маг Огня, но тут вопрос-то не в магии, а в истории… Глун помог – дал несколько старых книг и указал, где искать. Благодаря этому я реферат и написала.

– А потом мы наводили справки, – снова встрял Луир. – И оказалось, что Глун – крупнейший специалист по межмирным порталам. Но это неудивительно, он же один из немногих, кто может этими порталами пользоваться. Было бы странно, если бы он не разбирался.

Все. Картинка окончательно сложилась, подозрения подтвердились, и я чуть не застонала в голос.

Теперь понятно, почему один из сильнейших магов конфедерации сидит в глуши, в какой-то замшелой академии. Тут единственный портал, который смогли перенести на новое место! Совершенно очевидно, что Глун вычислил метод Радера и собирается…

О черт! Он реально сумасшедший!

К счастью, бурной моя реакция была лишь в мыслях, для сотрапезников я оставалась слегка удивленной, и только. И едва с губ Луира слетела последняя фраза, а все перешли к уничтожению мясного рагу, разговор свернул на другую, совершенно нейтральную и не слишком интересную мне тему.

Теперь водники говорили о новых мантиях, которые им обещали выдать уже сегодня. При этом, разумеется, всплыл вопрос лишения всех студентов факультета Огня месячной стипендии, и настроение за столом стало очень радужным. Водники даже меня на этот счет поддеть пытались, но я окинула демонстративным взглядом подпаленную мантию Луира и заявила, что для нищебродов не жалко.

Шутила, конечно. И водники поняли! И Дорс даже парировал, защищая друга и подданного, а я позволила королю «синих» эту шутливую перебранку выиграть.

Просто… не до мантий мне сейчас.

У меня почти шок. А еще дополнительное занятие с Глуном, которое, безусловно, выльется в предельно серьезный разговор.

Мне нужно знать подробности побега – это раз. Я должна убедить Эмиля не совершать глупостей – это два. Ну а в‑третьих, хорошо бы объяснить норрийцу, что девочка я разумная и бросать меня в конфедерации нельзя. Но последнее только в том случае, если он припомнит вчерашнее и снова засомневается.

К лекционной аудитории, где должно было состояться дополнительное занятие теорией, я подошла в самом решительном настроении. Уверенно и хмуро распахнула дверь, переступила порог и тут же услышала:

– Теории сегодня не будет, Дарья. Только практика. – С этими словами Эмиль, стоявший подле преподавательского стола, кивнул на дверь, которую я даже закрыть не успела, и добавил ровно: – Пойдем.

Желания поспорить не возникло. Собственно, лично мне вообще без разницы, чем заниматься будем, главное, чтобы наш декан от разговора не увильнул. Поэтому я натянуто улыбнулась и развернулась, чтобы тут же направиться в тренировочный зал.

Звонок уже прозвенел. Коридоры Академии Стихий были пусты, и лавировать в потоке студентов, как это частенько бывало, не пришлось. В итоге мы добрались до зала с зеркалами гораздо быстрее обычного.

Шли молча. Я впереди, а Глун на расстоянии нескольких шагов. Я слышала стук его сапог и мысленно проговаривала вопросы, которые хочу задать, а также аргументы, кои намереваюсь привести. Вот только возможности открыть рот мне не дали…

Как только мы переступили порог памятного зала, Глун указал на скамейку и скомандовал:

– Раздевайся! – И тон был таким, что возразить лишь самоубийца решится.

Мне жить по-прежнему хотелось, поэтому я шумно вздохнула и подчинилась. В конце концов, занятие только началось, и времени еще вагон. И вообще, это даже лучше – сперва потренируемся, Глун в процессе поорет на меня, выпустит пар, а вот когда станет поспокойнее, я и выскажусь.

Идея показалась не просто здравой, а прямо-таки отличной, а на губах сама собой расцвела улыбка.

– Начнем с базиса, – попытался испортить настроение Эмиль. – И давай, пошевеливайся.

Угу. С удовольствием, лорд фон Штирлиц.

Я привычно поставила сумку на скамью, избавилась от мантии. Оставшись в свободных джинсах, футболке и балетках, гордо прошествовала к середине зала, и остановилась лицом к зеркалу.

– Базовый боевой пульсар! – скомандовал злючка синеглазый.

А я… на миг зажмурилась, вызвала огонь и не раздумывая швырнула пульсар в зеркало. Собственно, самая обычная, самая банальная последовательность действий при тренировке. Зато дальше… все было не так.

Звон! Яркий, невероятный, оглушительный! И огромное составное зеркало красиво осыпается на пол миллиардом осколков. От зеркальной стены остается лишь крошечный кусок в углу. Я застываю в изумлении, с ужасом понимая – за размышлениями о Глуне совершенно забыла о вчерашней вылазке в храм и последствиях, которые она должна была возыметь. Хуже того – у меня и тени мысли не возникло!

Осторожно повернув голову, я пронаблюдала ожидаемую в общем-то картину. Лорд Эмиль фон Глун стоял там же, в той же позе, с тем же выражением лица. Так, будто ничегошеньки не случилось, словно я каждый божий день пробиваю сильнейшую защиту, установленную на аудитории, и уничтожаю зеркала.

Бли-ин!

– И как это понимать? – спросил норриец тихо.

Я медленно пожала плечами. Потом все-таки не выдержала и закусила губу в надежде сдержать подкативший к горлу нервный смешок.

Черт! Это ж надо было так нарваться!

– Та-ак… – шумно выдохнув, протянул декан. – Дарья, и все-таки… где вы вчера были, а?

Эмиль взял след и отступать не собирался – я читала это в его глазах. А какое-то глубинное чувство, очень похожее на инстинкт самосохранения, подсказывало – врать нельзя, иначе меня попросту придушат.

Именно поэтому я призналась:

– Мы с Кастом прошли ритуал братания.

Норриец… устало прикрыл глаза. А еще через мгновение Глун развернулся и неспешно направился к скамейке, дабы сесть, поставить локти на колени, сплести пальцы в замок и опустить голову.

– Даша, скажи честно, ты издеваешься? – тихо, на грани шепота, спросил он. Смотрел при этом не на меня, а на каменные плиты пола. – Или это какой-то особенный, присущий лишь землянам талант? Почему остальные студенты могут жить спокойно, а ты через день во что-нибудь влипаешь? Почему, Даша? Объясни.

В интонациях лорда декана было столько искренности, столько усталости, но я не прониклась. Я по-прежнему кусала губы в надежде убить подкатывающий к горлу нервный смех и вообще успокоиться.

– Понятно, – явно отчаявшись дождаться ответа, сказал Глун. – Значит, все-таки издеваешься.

– Эмиль, вы…

Норриец оборвал меня жестом и тут же поднялся. Теперь он был прежним – гордым, строгим и слегка, но все-таки ядовитым.

– А Кастиул альт Рокан предупредил тебя о последствиях столь резкого увеличения силы? – надменно спросил Глун. – Он объяснил, с чем придется столкнуться?

Смеяться расхотелось в момент – я застыла и недоуменно вытаращилась на норрийца.

– Хм… Я так и думал, – процедил тот. – Что ж, Дарья, слушай. Слушай и запоминай!

Последнее прозвучало как угроза, и я слегка вздрогнула, а Глун сложил руки на могучей груди и действительно рассказал.

– Контроль, Дарья. Вместе с магией нам дается способность контролировать свою силу. Эти два явления находятся в жесткой связке и должны развиваться параллельно, в противном случае магия становится неуправляемой. Угадай, к чему это может привести?

Я нервно сглотнула. Да что тут угадывать – и так понятно, что ни к чему хорошему. А еще я догадываюсь, почему рыжий мне не сказал – просто у него самого запредельный уровень силы, и он привык. Думаю, ему даже в голову не пришло, что в моем случае что-то может быть не так. В том, что касается Дорса, ситуация, как понимаю, такая же. А Лерра, видимо, попросту протупила.

Но от этого совсем не легче! И как мне теперь быть? Что делать?

– Занятия по боевой магии с сегодняшнего дня отменяются, – вынес вердикт Глун. – Ближайшие несколько месяцев будешь заниматься медитацией, и только ей.

Я не выдержала, застонала. Просто медитация – это невероятно скучно. Прямо-таки убийственно!

– И чтобы никакой самодеятельности, – припечатал Эмиль мстительно. – Ни капли магии вне стен тренировочного зала.

Момент был, безусловно, серьезным, а реплики декана ответа не предполагали. Но я снова не выдержала, снова застонала. А Глун… он на рык сорвался.

– И никаких авантюр! Пока не покоришь свой огонь, ты не только для окружающих, ты и для самой себя опасна! Поняла?

Блин! Да что за невезуха-то!

Но все оказалось еще хуже, чем думалось. Ибо вместо предложения немедленно приступить к медитации, приближая тот миг, когда смогу нормально пользоваться магической силой, я услышала:

– На сегодня все. Свободна!

С этими словами Эмиль подхватил красный комок своей мантии и решительно направился к выходу. Злющий, как все черти ада, и холодный, словно арктический лед.

– Лорд Глун! – взмолилась я.

– Что еще? – рыкнул брюнет, оборачиваясь.

«Что еще»? Если честно, хочется приступить к медитации, но ведь во время медитации возможны непроизвольные выбросы силы, а защита в этой аудитории, как понимаю, уже того, кончилась. Да и одна медитацией я никогда не занималась, за мной присмотр нужен. То есть мне нужно, чтобы Эмиль проводил в другой зал и… остался.

Но совершенно понятно, что продолжать занятие он не намерен, и раз так, всплывает другой момент – нам нужно обсудить побег. Увы, но откладывать это обсуждение, даже несмотря на прескверное настроение норрийца, я не могу.

– Вы только скажите, когда мы уходим в империю, – понизив голос, попросила я.

Удивительно, но он ответил, причем сразу и без кривляний:

– Скоро, Дарья.

А поймав мой удивленный взгляд, пояснил:

– Нам нужно решить вопрос с переселением кшерианца, плюс я должен закончить кое-какие свои дела. Думаю, на все уйдет порядка двух недель, не больше. В любом случае задерживаться здесь дольше необходимого я не намерен.

«Кое-какие дела»? Черт. Лорд Глун, не надо…

– Не надо, – повторила уже вслух. – Эмиль, я вас умоляю…

Норриец по-прежнему был живым воплощением гордости и арктических льдов, и тем красивее выглядели удивленно приподнятые брови. Впрочем, уверенности в том, что он действительно не понял, о чем говорю, у меня не было. Ведь Эмиль сам меня, в числе остальных, в зал с межмирным порталом водил!

Но я в отличие от него играть в намеки не собиралась. Вздохнув поглубже, сказала прямо:

– Эмиль, я поняла ваши намерения. И я вас действительно умоляю – не надо. Мы не выберемся из конфедерации с таким грузом.

– С каким грузом? – Нахмурился норриец.

– С порталом, – пояснила я. И поспешила добавить: – Эмиль, я не сомневаюсь, что вы очень сильный маг и вам многое по плечу, но воровать эту каменную глыбу – перебор. Нас засекут раньше, чем…

Договорить я не смогла. Просто на лице Эмиля отразился глубочайший шок, а спустя минуту, которая потребовалась для осознания, он расхохотался.

И смеялся так, что стены дрожали, осколки разбитого зеркала едва ли не подпрыгивали, а стекла в высоких окнах норовили задребезжать и осыпаться. А самым ужасным было то, что Глун веселился искренне! И эта его искренность вызвала бешеную, просто убийственную волну смущения.

За свою жизнь я не раз чувствовал себя дурой – ну а с кем не бывает? Но сейчас я была кем-то «сверх»! Дурой… ну даже не в квадрате, а в какой-то особенной, миллионной степени. А самое жуткое – находясь под действием своих эмоций, я не могла говорить. Поэтому, когда шпион норрийский, все такой же позитивный, кстати, открыл дверь и вышел из тренировочного зала, даже мяукнуть не сумела.

Черт. Это же надо было так ошибиться. Это же надо было так… лохануться!

Но это было еще не все… На чердаке поджидало отличное продолжение этого сомнительного «банкета».

Зяба! Мерзкий призрак, несмотря на убойную занятость, при нашем разговоре присутствовал – осколка зеркала для шпионской миссии, к сожалению, хватило. Так вот, Зяба тоже ухохатывался, причем так, что казалось, он вот-вот выпадет из своего зазеркалья в нормальный мир.

– Украсть портал! – стонал он. – Нет, ну ты придумала! Украсть… Портал!.. У-ха-ха!

И если в случае с Глуном я испытывала смущение вперемешку с досадой, то тут откровенно обиделась. Вот только призрак внимания на надутый вид не обратил. Он ржал, как главный конь на параде, и никак не мог остановиться.

Единственным, кто отнесся ко мне с пониманием, был Кузьма.

– Ты оши-иблась? – глядя своими огромными, невероятными глазами, спросил «котик». И добавил со вздохом: – Быва-а-ает.

Угу. Именно что бывает. Но, блин, как же обидно! Действительно обидно!

Остаток дня и весь вечер мы с Кузьмой провели, сидя на полу, за диваном – там, где Зябе точно не видно. Я искренне дулась и обзывала Зябу и Эмиля сволочами, а твир сидел рядом и понимающе вздыхал.

В какой-то момент мой ласковый «котик» не выдержал и исчез в пространственном кармане, чтобы вернуться через минуту с пачкой мини-батончиков.

С шоколадками грустить стало не намного, но веселей. А потом была пачка печенья и еще что-то…

Ладно, если совсем честно, вкусностей было много. Кажется, мы всю Кузину заначку опустошили. И пусть со стороны это выглядело ужасно глупо, но из-за дивана вышли лишь тогда, когда стемнело.

Твир сразу же запрыгнул на кровать, непрозрачно намекая, чем именно нам с ним стоит заняться после плотного сладкого перекуса, благодаря которому я не соизволила пойти на ужин. Я же подумала и кивнула.

Но сначала душ! Затем мытье и аккуратная сушка волос магией – плевать на запреты, такой мизер, как бытовые заклинания, я проконтролировать способна. Затем была встреча с пижамными кружевными шортиками и короткой сорочкой из черного шелка. И только убедившись, что выгляжу на все сто процентов, я забралась под одеяло и… не сразу, но все-таки провалилась во тьму.

Стыдно признаться, но несмотря на то, что случилось в тренировочном зале, а также недавнее разоблачение, которое, безусловно, любые фантазии отметало, я очень ждала Глуна. Понимала, что он не придет, но…

И тем сильней было мое удивление! И тем невероятнее был тот факт, что в какой-то момент бессмысленные образы развеялись, и я распознала в нависающем надо мной мужчине его – Эмиля лже-Глуна, шпиона Норрийской империи, декана факультета Огня и… редкостного гада по совместительству.

Глава пятая

Он был сверху. И да-да, нависал, подобно скале, темной и нерушимой. Я же снизу. Притиснутая к кровати и полностью лишенная возможности пошевелиться.

А шевелиться хотелось. До одури, до умопомрачения! Причем не мне-настоящей, а ей – истинной героине этого сна. Именно она сопротивлялась этим объятиям и была ужасно, прямо-таки зверски зла на расхристанного синеглазого брюнета.

– Попалась, – прошептал Глун. Не вопрос, а констатация факта.

И едва его шепот коснулся сознания, тело пробила дрожь…

Та, другая, которая являлась истинной героиней фантазии, попыталась оттолкнуть наглеца, но в ответ услышала лишь тихий смех, пробирающий не то что до костей – до самых атомов! А я-настоящая просто сошла с ума…

Я готова была позволить Эмилю все. Только бы он не останавливался, только бы не отступал от своих планов.

– Попалась… – Голос норрийца прозвучал предельно волнующе и хрипло, а в следующий миг твердые губы накрыли мой рот, и я поняла – я не то что попалась… Я пропала! Причем по-настоящему.

Движения этих губ были быстрыми и волнующими, медленными и глубокими, неотвратимыми, словно апокалипсис, и такими же далекими, несмотря на бесконечную близость. Они дразнили и манили, пьянили и убивали, дарили жизнь и вновь сводили с ума, но…

Все кончилось столь же внезапно, как началось. Лорд декан резко отстранился и вгляделся в мое лицо, освещенное лишь лунным светом. Еще миг, и фантазия растаяла. Растворилась, словно не бывало! А адреналин, который влился в мое тело, выдернул из мира грез и бросил в суровую реальность.

В этой реальности я лежала в собственной кровати и задыхалась. И сердце стучало так, что казалось – еще миг, и просто вырвется из груди. Но самое отвратительное – тут, в настоящем мире, я была совершенно одна. Без него.

Не сразу, но я все-таки сообразила, что причина нашей разлуки в том, что Глун оборвал фантазию. Вероятно, вспомнил, что его мысли секретом больше не являются, и пресек это дело на корню.

Тот факт, что Эмиль знает, вызвал нездоровый и предельно жгучий румянец. Но, несмотря на волну смущения, я выскользнула из-под одеяла и направилась к напольному зеркалу в тяжелой витиеватой раме.

– Зяб… – тихонько позвала я. – А Зяб…

– Что? – откликнулся монстр недовольно.

Именно в этот миг я добралась до зеркала и глубоко вдохнула, силясь справиться и с эмоциями, и с лишними мыслями заодно. Я отлично понимала, как буду выглядеть в глазах чешуйчатого друга, но поделать с собой ничего не могла. Так что едва призрак проявился, а темный чердак озарился зеленоватым светом, спросила:

– Зяб, а вы же не до конца зеркало сломали? Показывать, что происходит в других комнатах, ты по-прежнему можешь?

– Ну могу. И что?

Я зажмурилась на миг и выдохнула:

– А покажи Глуна…

Повисла пауза. Она была долгой и предельно красноречивой. А потом я услышала ровное:

– С ума сошла, да?

Жутко хотелось кивнуть и устыдиться сильней, но любопытство пойти на попятную не позволило.

– Зяб, без шуток, – сказала я. – Покажи.

Призрак как будто «завис», что дало повод предполагать – в данный момент он проверяет, где именно находится наш декан… Ну а как только Зяба вернулся в «нормальное» состояние, в ночной тишине прозвучало:

– Даш, иди спать, а?

Пришлось сложить ладони «домиком» и буквально взмолиться:

– Зяба! Я обязана его увидеть! Пожалуйста!

Еще одна ну о-очень долгая пауза, и призрак скривился так, будто ведро лимонов съел.

– Ты, как понимаю, не отстанешь? – спросил он. И, не дождавшись ответа, фыркнул: – Хорошо. Но это в первый и последний раз!

Зеркальная гладь пошла рябью, но процесс проходил как-то необычно, будто неохотно. И времени занял на порядок больше – не секунды, а около двух минут. Зато едва рябь исчезла, я увидела картину, которая заставила сердце радостно сжаться.

Впрочем, прежде чем радоваться, я мысленно поблагодарила местных архитекторов за то, что додумались спроектировать ванную комнату Глуна таким образом, что умывальник, над которым висело зеркало, располагался напротив эмалированной лохани… Тот факт, что Эмиль относился к числу людей, не склонных задергивать шторку, тоже прилив благодарных чувств вызвал, но кому их посвятить я, увы, не знала.

Поэтому просто замерла и во все глаза вытаращилась на обнаженного мужчину, которой стоял спиной, упершись ладонями в стену, и явно пытался успокоиться под холодным душем.

Как узнала, что душ холодный? Черт, очень просто – от горячей воды пар идет и мурашек по телу не наблюдается. А тут мурашки были! Причем везде! И на мощных плечах, и на рельефной спине, и на узких подтянутых ягодицах.

Я невольно залюбовалась его телом и почувствовала, как мои губы растягиваются в совершенно шальной улыбке. А в следующий миг случилось то, чего никак не могло произойти – шпион норрийский замер и резко обернулся.

Теперь он стоял вполоборота, вперив взгляд в зеркало, и хотя я прекрасно знала, что это невозможно, у меня возникло четкое ощущение – Глун видит!

– О нет… – простонал Кракозябр. – Не-ет!

Черт. Это что же получается? Глун реально видит, да?

Я сорвалась с места и помчалась к кровати раньше, чем эта мысль дошла до сознания. Взвизгнула на бегу:

– Зяба, шухер!

А монстр взвыл. Очень горестно и очень громко!

– Дашка, ты… Нет, ну и кто ты после этого?! – И спустя пару секунд: – Он засек! Нет, он точно нас застукал!

– Ничего не было! – запрыгивая на постель, воскликнула я. – Зяб, это не мы! Мы спали!

– Ага! Как же!

– Не пойман – не вор. Спали мы!

С этими словами я нырнула под одеяло и укрылась с головой. Но не потому, что страшно – просто чтобы мой хохот был не так слышен.

Бли-ин! Я же говорила, что на Поларе закон подлости срабатывает гораздо чаще! В первый раз в жизни решилась посмотреть на Глуна сквозь зеркало, и…

– Даша, он нас убьет! – страдальчески возопил Зяба. – Мы трупы!

– Ни фига! – высунувшись из-под одеяла, заявила я. – Мы не при делах! Ему померещилось!

Новый приступ хохота я утопила в подушке. Искренне пыталась успокоиться, но не могла. Черт! Ну что за день такой? То одно, то другое, теперь еще вот это!

Но ведь мы с Зябой действительно ничегошеньки не видели! Глюки у вас, лорд Штирлиц. Зуб даю, глюки!

– Даша, я сам тебя прибью! – Призрак перешел на «страш-шный» шепот. – Чтобы я еще раз тебя послушался… Чтобы я… Да я!..

Нет, кшерианец не злился, ему тоже весело было. А вот Кузьма, который проснулся лишь в момент шухера, сонно вертел головой и ничегошеньки не понимал. Я хотела объяснить, но возможности не было – меня душил смех.

Какой зверский попадос! И как я завтра буду в глаза Эмилю смотреть, а? Хотя понятно, что сам виноват – не приснись он, у меня бы и мысли не возникло, но, блин! Впрочем, чего это я разволновалась? Нас же там не было! Мы с Кракозябром спали! Да-да-да! Мы спали, и никак иначе!

А потом раздался… стук в дверь. Тихий, уверенный и не слишком терпеливый.

– Да-аша, – простонал Кракозябр. – Да-аша, нет!

– Ы! – ответила я. – Ы-ы-ы!

– Даша, это он! – сообщил монстр очевидное.

– Не-ет! – тихонечко взвыла я.

Зяба страдальчески застонал, Кузьма опять завертел ушастой головой, а стук… он, чтоб ему пусто было, повторился.

– Даша, мы трупы, – сообщил Зяба. И добавил: – Но лучше открой, иначе он, чего доброго, дверь вышибет.

Увы, я понимала – монстр прав. Более того, если не открою, то у Глуна не останется никаких сомнений в том, что слежка через зеркало не померещилась. А если появлюсь на пороге, зевая и сонно хлопая ресницами, то вопрос будет решен.

А что? Мы же действительно спали! Вернее, я спала, а Зяба схемой своей многострадальной занимался. То есть не было нас в ванной декана. Не было, и все тут!

Главное – перестать хохотать. Перестать, я сказала!

Из-под одеяла я выбралась, тихо подхихикивая, и, лишь накинув пушистый халат и пихнув ноги в тапки, смогла войти в какое-то подобие спокойного состояния. Свет не включила, понимая, что темнота в данной ситуации лучше – проще скрыть реакции. К двери шла, глубоко дыша и мысленно уговаривая себя успокоиться и вообще расслабиться.

А что? Ведь… не было ничего. Невиноватые мы! Мы… да-да, спали.

Стук повторился опять. К этому моменту я была в трех шагах и не постеснялась спросить:

– Кто там?

Собственный голос прозвучал не так чтобы сонно, но и повода думать, будто минуту назад я помирала от смеха, уже не было.

– Открой, – донеслось с той стороны.

Бли-и-ин! А давайте мы лучше через дверь поговорим, а?

Но предложить подобное я, конечно, не могла. Поэтому, сделав еще один очень глубокий вдох, отодвинула щеколды и…

Снаружи было достаточно светло, чтобы я смогла рассмотреть гостя – Эмиль стоял на последней ступеньке узкой чердачной лестницы, на нем был памятный шелковый халат, под которым просматривалась пижама. Длинные черные волосы были собраны в хвост, но хранили остатки влаги. А взгляд синих глаз… обжигал.

– Лорд Глун? – пытаясь не палиться, пробормотала я. – По какому поводу?

В следующий миг пришлось больно закусить щеку, потому что губы-предательницы норовили растянуться в говорящей улыбке. Хотя, если совсем честно, я вообще на грани истерики пребывала. И факт присутствия Эмиля состояние это лишь усиливал.

А самым ужасным было то, что норриец молчал! Просто стоял и смотрел на меня очень пристальным взглядом!

– Что вам нужно? – вновь попыталась завязать разговор я, а в следующий миг…

В следующий миг стало ясно, что мне в отличие от Каста с Дорсом премии «Оскар» не видать никогда! Я, как говорят в актерской среде, раскололась! Несмотря на все попытки и мысленные убеждения, и невзирая на больно закушенную щеку, мои губы все-таки дрогнули, а улыбка получилась не то что веселой, а прямо-таки неприлично радостной!

И вот теперь мой нежданный визитер отмер…

– Смешно тебе? – даря ответную, но слегка зловещую улыбку, спросил Эмиль. – Смешно, да?

– Лорд Глун, – начала было я, но договорить мне не дали.

Эмиль потянулся, ухватил за руку, и легко вытащил из убежища. Я оказалась на той же лестнице, на той же ступеньке – невероятно узкой для двоих. Но на этом шпион норрийский не успокоился – он заглянул на чердак и сказал в темноту:

– Мелкий, дверь запри.

После чего сам оную дверь прикрыл и потащил меня вниз, в коридор преподавательского этажа… Его намерения были более чем ясны, и я, как любая порядочная девушка, попыталась воспротивиться:

– Эмиль, пожалуйста!

– Угу, – ответил тот и поволок дальше.

Силы были неравны, хуже того – я давилась смехом, а сопротивляться в таком состоянии крайне сложно. В итоге Глун без труда довел меня до двери в собственные апартаменты и мягко, но решительно в эти самые апартаменты впихнул.

Оказавшись в залитой тусклым светом гостиной, я не выдержала и рассмеялась в голос. Но когда норриец шагнул следом, прикрыл дверь и задвинул засов, снова попыталась взять себя в руки. Получилось… плоховато.

– Эмиль!

Широкая улыбка серьезности моим словам, разумеется, не добавляла, но согнать ее я не могла. А Глун… он тоже улыбался. Причем совершенно недвусмысленно.

Когда норриец двинулся навстречу, мое сердце забилось раз в сто быстрей, и, несмотря на дикое желание ощутить тепло его рук на своей талии, я попятилась.

– Смешно тебе… – щурясь, как наглющий котяра, повторил декан.

– Эмиль, пожалуйста…

Я сделала еще полшага назад, но это не спасло – мгновение, и я оказалась крепко притиснута к сильному мужскому телу. В горле резко пересохло, в коленях появилась приятная слабость, а когда губы Эмиля властно накрыли мой рот, остатки здравого смысла рассыпались в пыль.

На поцелуй я ответила сразу, ни капли не задумываясь и ничуть не сомневаясь в том, что делаю. И тихонечко застонала, осознав – это совсем не так, как во сне, а несоизмеримо лучше!

Еще мгновение, и мои руки плющом обвились вокруг мужской шеи, а пальцы потянулись к противной заколке, которая удерживала его волосы. А Эмиль, не прерывая поцелуя, шагнул вперед, подталкивая и увлекая к… спальне.

Эта мысль пробилась в сознание, несмотря на плотный туман, и я ощутила волну нестерпимого жара. Может быть, это неправильно, возможно, мне следовало испугаться или устыдиться, но ничего подобного не было.

Я хотела оказаться на алых простынях! Хотела до дрожи, до головокружения! Я жаждала ощутить прохладу алого шелка и… контраст прикосновений Эмиля.

Когда его ладонь соскользнула с моей талии и протиснулась между нами, дабы развязать пояс моего халата – я не противилась. Хуже того, я, как последняя развратница, тоже к поясу потянулась – не своему, разумеется… А потом столь же бесстыдно принялась расстегивать пуговицы черной шелковой пижамы. И пьянела все сильней, понимая – меня не только не останавливают, мне потакают!

К моменту, когда мы добрались до спальни и перешагнули порог, халата на мне уже не было. Тапочки тоже где-то в гостиной потеряла – увы и ах. А на Эмиле не осталось ничего, кроме пижамных штанов, трогать которые, несмотря на обуявшую смелость, я не решалась.

Зато норриец даже подобием стеснительности не страдал и останавливаться точно не собирался – он стянул с меня шелковую сорочку раньше, чем я успела осознать последствия. Его ладони тут же накрыли мои груди, легонько сжали.

Стон, который сорвался с моих губ, был исполнен таких эмоций, что я на миг испугалась – просто не узнала себя в этот момент. А Глун воспользовался этой секундной растерянностью, чтобы подхватить на руки и уложить на кровать. Это была точка невозврата и черта, перешагнув которую, я окончательно потеряла контроль над собой.

Я позволила Эмилю избавить меня от кружевных шортиков и глухо застонала, когда губы мужчины коснулись шеи, чтобы тут же устремиться ниже, к груди. Я выгнулась дугой, как только его пальцы прикоснулись к самому сокровенному – нетерпеливо и вместе с тем очень ласково. И трусливо зажмурилась, когда после недолгих, но очень ярких ласк Эмиль избавился от пижамных штанов и, дотянувшись до ящика прикроватной тумбочки, достал самый обычный, на вид очень даже земной, презерватив.

А потом пришла легкая, остаточная боль – да, опять. Ведь в прошлый раз все лишь во сне случилось… Но вместе с болью я ощущала и другое – совершенно немыслимое, невероятнейшее из удовольствий. И именно это удовольствие заставляло меня стонать и извиваться, впиваться ногтями в мужскую спину и умирать каждую секунду.

Одно плохо – закончилось все довольно быстро, словно у Глуна тысячу лет женщины не было. Но поднимать этот вопрос я, конечно, не собиралась. Да и не позволили мне этого сделать – еще до того, как я успела отдышаться, Эмиль… снова пошел в атаку.

На этот раз предварительные ласки длились дольше и были гораздо обстоятельней. В какой-то миг даже показалось, что синеглазый норриец издевается. Я чувствовала себя ценным музыкальным инструментом, угодившим в руки коварного виртуоза! И стоны, на которые этот виртуоз меня провоцировал… черт, завтра, наверное, очень стыдно будет.