Текст книги ""Фантастика 2024-15".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Анна Гаврилова

Соавторы: Анна Рэй,Владимир Босин,Андрей Респов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 338 (всего у книги 356 страниц)

Несмотря на бурное начало, учебная неделя прошла довольно спокойно. Я, как обычно, ходила на лекции и семинары, вела конспекты и даже время для самостоятельной работы с учебниками находила.

Единственным по-настоящему заметным событием стала очередная тренировка с Дорсом, которая состоялась в среду, вместо дополнительного занятия с Эмилем. Вернее, эта тренировка и была дополнительным занятием. Просто один декан ловко свалил свои обязанности на короля «вражеского» факультета.

Своих мотивов Глун не озвучивал, но они были в принципе прозрачны – предстоящее возвращение в империю прибавило шпиону хлопот, и времени на «глупости» у него не осталось. Плюс моя возросшая сила требовала именно медитации, а медитация – не магия, тут наставник не нужен, достаточно того, кто может присмотреть. Ну и еще кое-что – Эмиль точно был раздосадован и слегка… мстил. Причем не мне, а Дорсу.

Почему титул козла отпущения выпал именно воднику? Почему эта незавидная доля миновала остальных участников той авантюрной вылазки в городской храм? Не знаю, но подозреваю, что тут еще вопрос доверия примешался. Дорс в принципе серьезнее Каста, то есть поручение точно выполнит.

Сам «синий» ситуацию не объяснял никак. Оказалось, что когда Эмиль попросил побыть моей сиделкой, король «вражеского» факультета ни одного вопроса не задал. Дорса реально не интересовали причины, по которым именно ему выпало такое счастье, как гасить пульсары повышенной мощности.

Более того, ловить эти самые пульсары ему нравилось – друг пояснил, что тут, в Академии Стихий, даже у пятикурсников слишком мало практики, и наши совместные занятия для его магии полезны.

А я пользы, увы, не ощущала…

Вторая серьезная медитация не отличалась от первой, и я искренне расстроилась. Понимала, что времени прошло до смешного мало, а два занятия – ничто, но… Но хоть какой-то прогресс должен быть! Хоть капля!

Да и вообще, овладеть магией и тут же лишиться возможности ее использовать – ужасно обидно. И даже тот факт, что это Полар, где все не без прикола, не успокаивал.

В итоге той же ночью я пристала к Эмилю с расспросами и услышала следующее:

– Не знаю, сколько времени это займет. Случаи спонтанного и столь серьезного повышения уровня силы довольно редки, чтобы делать какие-то выводы.

Выслушав эти слова, я невольно нахмурилась. Случаи? То есть Каст не первый полубог, который…

А вот тут я запнулась. Просто вспомнила, что метод, который использовал брат, не единственный. Силой может наделить сам Ваул. К тому же с чего я вообще взяла, что тут и другие полубоги замешаны? Если очень сильный маг отдаст свою кровь магу слабому, то эффект будет, в сущности, тем же. Вот вам и «случаи» вместо одного, моего.

Жаль только, что проблемы это не решает.

– И все-таки, – вновь заговорила я. – Существует же какой-то способ определить, есть улучшения или нет? Признаки, по которым можно понять, что движешься в правильном направлении?

– Медитация – самый верный способ обретения контроля, – зевнув, сообщил норриец. – Так что о направлении не беспокойся.

Эмиль был вымотан, от него буквально веяло усталостью. Но угомониться и позволить ему уснуть просто так я, конечно, не могла.

– Самый верный? – уточнила хмуро. – Но не единственный?

– Мм-м… – Синеглазый перевернулся на бок, притянул меня ближе и сказал, опалив дыханием шею: – Нет. Не единственный.

Я замерла, готовая услышать откровение, которое позволит решить проблему быстрей. Вот только Эмиль делиться информацией не спешил – сперва подышал в шею, потом покрыл эту самую шею поцелуями и лишь после этого сказал:

– Все дело в уровне контакта с внутренней силой. Сам контакт, как ты понимаешь, возможен только в тех случаях, когда власть разума ослабевает. – Эмиль замолчал, явно не желая продолжать, но все-таки сказал: – Медитация – самый безопасный способ ослабить контроль разума. Но есть и другие методы. Методы, при использовании которых разум отключается полностью, а контакт с магической силой становится абсолютным. Это абсолютное слияние может подарить полную власть над магией, а может и уничтожить. Заблокировать разум, например. Или выжечь душу мага дотла.

При последних словах я невольно поежилась, и Эмиль эту реакцию, конечно, заметил. Он снова опалил дыханием шею и добавил предельно серьезным тоном:

– Угадай, что случается чаще.

Да что тут угадывать? И так ясно. И… черт, обидно!

– Дорогая? – вновь позвал норриец. – Я прав, рассчитывая на то, что ты не станешь делать глупости?

Под глупостями лорд Штирлиц понимал, конечно, полное отключение разума и слияние с магической силой. И я реально не могла сказать «нет».

– Я не буду рисковать, – пробормотала тихо. – Обещаю, что ограничусь медитацией. Но…

– Но? – тут же откликнулся собеседник.

– Это ужасно медленно, и я совсем не уверена, что смогу покорить свой огонь.

Эмиль тихо рассмеялся и поцеловал в висок.

– Сможешь, – с теплотой в голосе сказал он. – Главное, не смотри на это как на трагедию.

А через два дня, в пятницу, я услышала слова, которых и ждала, и одновременно боялась:

– Я практически закончил с делами. В середине следующей недели мы отправимся в империю.

Мы с Эмилем как раз вышли из портала и стояли посреди гостиной его апартаментов. Лорд шпион сжимал мою руку и пристально смотрел в глаза. И тот факт, что новость о переходе в империю заставила меня вздрогнуть и поджать губы, от норрийца, само собой, не укрылся.

– Даша, что не так? – после некоторой паузы спросил он. Голос прозвучал ровно, но суровые нотки я все-таки уловила. – Ты передумала?

Я выдернула руку из ладони фон Глуна, отступила и уверенно помотала головой.

– Нет, Эмиль. Конечно, я не передумала. Просто…

– Просто «что»? – подтолкнул шпион, а я…

А на меня вдруг такая тоска навалилась. Уходим! Уже на следующей неделе… Черт.

– Даша, – позвал Глун требовательно. – Объясни, что не так.

Я развернулась, доплелась до кресла и, только когда села, призналась:

– Каст.

Понятия не имею, чем всю эту неделю занимался Эмиль, ясно было лишь то, что дела отнимали у норрийца все силы. Он, конечно, не осунулся, и мешков под глазами не имелось, но выглядел лорд декан предельно утомленным.

После моих слов эта его усталость будто усилилась, и несмотря на то, что говорить, в общем-то, не хотелось, я поспешила пояснить:

– Я очень не хочу терять Каста.

– А Дорса потерять не боишься? – спросил норриец хмуро.

Я вновь помотала головой и прикрыла глаза. Тоска, охватившая душу, была до того сильной, что хотелось завыть.

– Даша, я искренне сочувствую твоему горю, но это жизнь, – сказал Эмиль помедлив. – И это не самая страшная потеря, которую тебе предстоит выдержать. Подумай лучше о том, что Каст жив и здоров, что между вами лишь расстояние, а не могильный камень.

Блин. Я все это знала и понимала, но легче не становилось. Увы, разлука с парнем, который в свое время доводил до белого каленья и вызывал желание взяться за топор, воспринималась сейчас как истинная трагедия. Мы еще не потерялись, но я точно знала – эта рана из числа тех, которые лишь время вылечит.

– А попрощаться с ним можно?

Спросила просто так, для галочки, ничуть не сомневаясь в положительном ответе. И Эмиль мои догадки подтвердил, вот только…

– Можно, – ответил он. – Но исключительно письмом.

Я распахнула глаза и недоуменно уставилась на декана, а тот добавил:

– Письмо напишешь после того, как прибудем в империю. Канал, по которому его можно переправить Касту, у меня есть.

Мое удивление было сильным, но тихим. Впрочем, когда слова норрийца достигли разума, я вознамерилась возразить. Объяснить, что Каст почти догадался и ни за что не выдаст! Но…

– Даша, я не шучу, – перебил мой порыв Глун. – И это не блажь, а необходимость.

Еще одна долгая, довольно нервная пауза, и Эмиль продолжил:

– Даша, у нас намечаются проблемы. Я сделал все, чтобы утихомирить Совет, но моих усилий оказалось недостаточно. Существует вероятность, что в первый день следующей недели в Академию Стихий прибудет еще одна комиссия. И я очень не хочу, чтобы кто-то случайно дал своей матери повод задуматься о моей личности или твоей судьбе.

– Каст не… – начала было я, но стихла под взглядом синих глаз.

– Даша, это риск. Причем неоправданный. Мне нужно закончить дела, и у меня нет возможности присматривать и за тобой, и за твоими питомцами, и за Дорсом с Кастом. Поэтому прощаться с друзьями ты будешь непосредственно из империи. Договорились?

Я глубоко вздохнула и кивнула. Точно знала, что не ослушаюсь этого приказа, и, вероятно, поэтому на глаза навернулись такие горькие, но такие нежеланные слезы.

Полар, блин. Шпионские игры. Совет Магов – чтоб ему провалиться! Даже попрощаться по-человечески не дадут.

– Не плачь, – сказал Эмиль мягко. Тут же приблизился, присел на корточки и, завладев моей ладонью, добавил: – Кто знает, как все сложится? Может быть, однажды ваши дороги снова пересекутся, и тогда ты скажешь все лично.

Увы, мы оба знали, что это отговорки – уж с кем с кем, а с Кастом я точно не встречусь. И это стало поводом громко хлюпнуть носом, а после и вовсе затребовать у Эмиля платок. Мне было очень больно, и даже тот факт, что переход в империю состоится не завтра, что еще есть время побыть рядом с новоявленным братом, приглушить эту боль не мог.

Глава двенадцатая

Утро субботы я, как и в прошлый раз, встретила в одиночестве, в собственной постели. Да, Эмиль снова покинул Академию Стихий на выходные – он сообщил об этом намерении еще вечером, когда я хлюпала носом в его объятиях. Только теперь меня не будили, а телепортировали на чердак спящей, так что пробуждение вызвало непродолжительный, но шок.

За окном, как и все последнее время, лил холодный осенний дождь, а света, который проникал в окна, категорически не хватало – на чердаке царил легкий полумрак. Правда, плохое освещение не помешало мне заметить коробку средних размеров, которая стояла на прикроватной тумбочке. И выглядывающий из-за коробки листок, подозрительно похожий на лист розы, тоже.

Эта находка стала поводом окончательно проснуться и плавно выскользнуть из-под одеяла. И замереть в нерешительности, потому что… на тумбочке действительно лежала алая роза, а коробка была обтянута бархатом, что намекало – внутри нечто ценное. Возможно, украшение.

А еще, приглядевшись, я обнаружила записку – она лежала под розой. В этот миг моя растерянность достигла пика, чтобы через полминуты смениться тихой радостью.

Подарок! От Эмиля! Бли-ин…

Неосознанно закусив губу, я подхватила коробку и открыла. Внутри, на подстилке из белого атласа, действительно лежало украшение – широкий браслет из белого металла, покрытый цветной эмалью. Я нахмурилась, потому что это сочетание – металл-эмаль – что-то напоминало, но очень скоро акцент моего внимания сместился – я принялась разглядывать узор и рисунок, помещенный в центре.

Это была какая-то стилизация. Нечто похожее на орла, который держит в клюве четырехлистный клевер. Само изображение было выполнено в цветах, близких к натуральным – желтый, коричневый, зеленый. А узор, оплетавший браслет, был составлен из разных оттенков синего.

Мне украшение жутко понравилось, и я, разумеется, поспешила его надеть. Браслет закрылся с громким щелчком и оказался чуточку великоват. Зато смотрелся изумительно!

– А… проснулась, – раздался в тишине чердака голос Зябы.

Монстр тут же проявился в своем любимом зеркале и, оценив ситуацию, добавил:

– И даже подарки уже нашла.

– Угу, – весело пробормотала я и выдернула из-под розы записку.

Подписи, как и в прошлый раз, не имелось, зато текст послания вызвал очень теплые чувства. Эмиль писал следующее:

«Прости. За всей этой беготней и смещением календаря я совершенно забыл о твоем дне рождения.

Надеюсь, еще не поздно поздравить?»

Блин! За всей этой, как выразился Эмиль, беготней я тоже о своем дне рождения забыла. А ведь он был не вчера и даже не позавчера, а недели так три назад.

Так что да, подарки дарить, определенно, не поздно!

На этом послание не заканчивалось, ниже было целых три постскриптума.

Первый:

«Браслет, разумеется, не краденый, но лучше надеть его после того, как уедем».

Второй:

«Сегодня после обеда ты встречаешься с Дорсом, равно как и завтра. Согласись, это лучше, чем сидеть и плакать…»

Третий:

«Ты, безусловно, и сама помнишь, но… милая, постарайся не делать глупостей. По крайней мере до тех пор, пока я не вернусь.»

Сама записка вызвала, разумеется, радость, а вот постскриптумы заставили скривиться.

Понятно, что товарищи по академии могут посчитать, будто браслет я украла, но, черт! Браслет мой, следовательно, только мне решать, как с ним поступить. Светить украшением, конечно, не стану, но снимать его категорически отказываюсь. Это первый настоящий подарок, сделанный Эмилем, и я не готова вернуть его в коробку.

В том, что касается Дорса, я только «за». Но вообще-то я и не собиралась рыдать. Ситуация, безусловно, грустная, но я слишком хорошо понимаю, что слезы ничего не изменят. К тому же вчера наплакалась. Причем так, что глаза до сих пор горят.

Ну а глупости…

Черт, этот третий постскриптум совершенно возмутительный. Если я когда-либо и совершала глупости, то ненамеренно – это во‑первых. Во-вторых, Эмилю хорошо известно, что в последнее время я сижу тише мыши и даже чихнуть боюсь. Так к чему подобное предупреждение?

– Что ты фырчишь? – ворвался в мои мысли голос Зябы.

Я сложила послание вчетверо, огляделась в поисках чего-нибудь, что можно приспособить под вазу, и только после этого ответила:

– Эмиль просит не делать глупостей. Будто меня хлебом не корми, только дай накосячить.

Удивительно, но Кракозябр мое возмущение не оценил. Хуже того, монстр заметно напрягся и отвел глаза.

Так-так-так…

– Зяб, – несколько раздраженно позвала я. – И как понимать твою реакцию?

– Да никак, – отмахнулся кшерианец. Но через миг шумно вздохнул и все-таки сказал: – Дашунь, мы с тобой, конечно, договорились, но если бы Эмиль не ушел из академии так рано, я бы успел его предупредить, и сейчас мы бы с тобой не разговаривали. Но Эмиль ушел до того, как… и поэтому я скажу. А ты, умоляю, отреагируй правильно.

Вот теперь я напряглась по-настоящему и решительно направилась к зеркалу.

– Что еще случилось? – спросила тихо.

А в ответ услышала:

– На пороге новая метка. Ее принесли на рассвете, и я успел отследить, кто именно.

Черт.

Страх? Разумеется, нет. Зато раздражение усилилось стократно. Вот только меток мне сейчас и не хватает. Для полного, так сказать, счастья.

– Ладно, и кто же это был? – выдохнула я.

– Селена, – сообщил призрачный собеседник. А после новой долгой паузы добавил: – На саму Селену, конечно, плевать, но меня сильно настораживает тот факт, что никто из ее подруг-приятельниц об этой затее, судя по всему, не знает. По крайней мере, никаких разговоров про метку я не слышал, хотя наблюдал за девушками очень пристально.

– Полагаешь, эта метка – часть того тайного плана, подсказанного Дербишем?

– Угу, – отозвался кшерианец.

М-да. Дела. Но паниковать раньше времени глупо, поэтому я вернулась к прикроватной тумбочке, положила записку с розой, а сама вооружилась косметическим пинцетом и окликнула спящего твира:

– Кузь! Новую метку на наличие магии проверишь?

Ушастый лис, упорно мнящий себя котиком, проснулся мгновенно. Тут же вскинул мордочку, сладко зевнул и поднялся на лапы, чтобы через миг соскочить с кровати и сонно посеменить на выход.

Ну а я, конечно, за ним.

Шагая вслед за Кузьмой, чувствовала себя параноиком со стажем. Но блин, что делать, если кругом враги? По мне, лучше все-таки перестраховаться.

Вот я и перестраховалась! Ибо магии в черном кружке, так похожем на присланный ранее, твир не обнаружил. Но брать метку голыми руками я опять-таки не решилась, снова использовала пинцет.

Ну а после того, как перевернула этот кусок черной «резины», стало ясно – отличия все-таки есть. В этот раз метка была не «чистой», на оборотной стороне имелась запись.

– Ну что там? – не выдержав окликнул Кракозябр.

Только теперь я вспомнила о том, что нужно прикрыть входную дверь, и отправилась к зеркалу. Сказала на ходу:

– Тут не совсем дата. На метке указано – завтра, на рассвете, на пятачке.

Призрак застонал, а Кузя, который, конечно, никак не мог остаться в стороне, и топал рядом со мной, попросил пискляво:

– Не ходи-и-и!

– Конечно, не пойду, – заверила «котика» я. И тут же обратилась к Зябе: – Кстати, что будет, если проигнорирую вызов?

– А ничего, – ответил чешуйчатый. – Еще одну метку пришлют. А если и ее вниманием не удостоишь, тогда можно и расправой поугрожать.

Я невольно нахмурилась, припоминая слова Эмиля – мы уйдем на следующей неделе, следовательно, расправиться со мной не успеют.

– Мм-м… а что такое пятачок, тебя не интересует? – вновь подал голос призрак.

Я отрицательно покачала головой. Нет, не интересует, ибо знаю. Слышала краем уха, что так называется место для разборок. И я даже в курсе, что расположено оно в одном из дальних уголков парка, за храмом Ваула. А ведет к этому пятачку, насколько помнится, какая-то особенная, излишне кривая тропинка. Но это все неважно, потому что встречаться с Селеной действительно не собираюсь.

С этими мыслями я развернулась и отправилась в ванную – выбрасывать метку и приводить себя в божеский вид.

Всю эту неделю Велора держалась по отношению ко мне подчеркнуто ровно. А еще она болтать меньше стала, и это при том, что молчание для девушки пытке подобно. Именно поэтому она до последнего ходила в подозреваемых, и тот факт, что черную метку все-таки Селена подбросила, странности поведения Велоры не отменял.

Однако на обеде завеса этой тайны приоткрылась – дело в том, что в столовую Велора пришла не с Кэсси, как обычно, а в сопровождении Тувза, одного из самых борзых наших сокурсников. Причем улыбалась огневичка до того лучисто, что грозила затмить само солнце. И, кстати, парочка села отдельно от всех, что, естественно, наводило на определенные мысли.

Я, как и всю прошлую неделю, сидела за столом Дорса, и так как водников дела нашего факультета, в общем-то, не волновали, обсудить ситуацию было не с кем. Зато позже, когда отправилась относить поднос с грязной посудой, столкнулась с Кассандрой, и вот теперь все прояснилось окончательно…

– Привет, – выдохнула я. И, стрельнув глазами в сторону Велоры с Тувзом, спросила: – А это что?

– Просветление, – прошептала Кэсси. А заметив мой недоуменный взгляд, подарила улыбку и пояснила: – Уж не знаю почему, но Велора наконец поняла, что вздыхать по лорду Глуну бесполезно. Вот и переключилась на другой, более доступный объект.

Я невольно ухмыльнулась и, кивнув Кассандре, поспешила избавиться от посуды и вернуться к королю «синих». Блин, я очень рада, что тот поцелуй подвел Велору именно к такому выводу. Хоть что-то хорошее!

А вот спросить у рыженькой «эльфийки», где носит нашего братца и его новую любовь, я не решилась. Молчаливо надеялась на то, что эта парочка появится хотя бы на ужине и тогда я смогу затащить их в гости. Ну или сама на приглашение нарвусь, чтобы насмотреться на наглющего пижона перед разлукой.

Именно в таком смешанном настроении я вернулась к Дорсу и позволила увлечь себя в сторону учебного крыла.

Сам водник улыбкой тоже не блистал, ведь ради этой тренировки ему пришлось отменить очередное свидание со своей элементальшей. Однако подпорченное настроение не мешало королю «синих» шутить, подкалывать и всячески меня доводить.

В итоге, когда вошли в зал с зеркалами, я фыркала, хихикала и пыталась придумать какую-нибудь маленькую, но вескую месть. И в позу лотоса с теми же мыслями садилась, кстати. А через пару секунд, когда подкатала рукава свитера, шутки резко прекратились. Я же услышала тихое и слегка настороженное:

– Да-аш, а это что? – Реплика касалась, разумеется, браслета.

– Да так, – прикусив губу, чтобы не разулыбаться, ответила я.

Дорса ответ не удовлетворил. Парень приблизился, нагнулся, чтобы рассмотреть получше и, хмыкнув, отстранился.

– Ты мне только одно скажи, – хитро сверкнув зелеными очами, протянул Дорс. – Откуда столь… хм… редкая вещица.

Редкая? Блин, ну надо же.

Однако выкладывать другу все подробности я, конечно, не собиралась.

– Подарок, – ровно сказала я.

– Ах вот оно что…

Взгляд изумрудных глаз стал не просто хитрым, а прямо-таки лисьим. И хотя любопытство подзуживало, я расспрашивать не стала. Просто чтобы не привлекать лишнего внимания к теме.

– Ладно, Дашунь, – вновь подал голос «синий». – Начинай уже свой огненный беспредел.

Взлетевшее было настроение снова устремилось к земле. Увы, я слишком хорошо знала, что будет дальше – очередной провал, очередное указание на то, что магия сильней меня самой. И радоваться как-то не получалось.

Но я все равно выдохнула, закрыла глаза и попыталась обрести хоть какое-то подобие внутренней гармонии, чтобы через добрую четверть часа погрузиться в созерцание пламени.

И вновь безвременье, а пространство то ли расширилось до бесконечности, то ли сжалось до размеров спичечного коробка. И огонь! Яркий, неистовый и невероятно мощный! Он вспыхивает и угасает, стелется по земле и взмывает вверх, смеется и плачет, ластится и пытается куснуть.

Он подобен дикому зверю, который вопреки природе хочет стать домашним, но… ему нужны доказательства. Ведь смертоносные хищники не подчиняются слабакам, а поводов думать, что я сильнее, у огня нет. Причин уважать меня – тоже. Я для него просто человек, просто девчонка, которая сидит и смотрит. И пусть в моих глазах нет страха, но… этого недостаточно.

Невольно вспомнились слова Эмиля о полном отключении разума и слиянии с магией. Раньше они вызывали протест, а теперь обрели пугающе большой смысл. Я не претендую на лавры философа и, возможно, ошибаюсь, но мне всегда думалось, что истинная сила человека заключена в его душе. А раз так, то именно ее, душу, и нужно показать. Дать хищнику возможность прикоснуться к самому важному и решить – достойна или нет.

Вот только… опасно. Ведь если душа окажется слабее магии, то последствия будут катастрофическими. А так хоть какой-то шанс на обретение контроля и очень большая вероятность выжить.

Но, черт возьми, где же все-таки справедливость?!

А Каст, Дорс и Лерра? Ведь эта троица прекрасно понимала, с чем мне придется столкнуться. Но раз они пошли на авантюру с обрядом, значит… верили, что смогу?

Последняя мысль выбила из огненного транса, возвращая в суровую поларскую действительность, в зал с зеркалами. Вслед за осознанностью пришло удивление – просто вокруг было очень тихо: никто не пыхтел и не ругался нехорошими словами, сбивая и гася огненные пульсары, которые, обычно, срывались с пальцев вопреки воле.

Оглядевшись, я офигела окончательно – Дорс сидел на скамейке с самым скучающим видом. А заметив, что я очнулась, тяжело вздохнул и сказал:

– Ты сегодня слишком тихая. Всего два пульсара за все время. – И добавил самым страдальческим тоном: – Ну куда это годится, Даш?

Минута молчания, которое воцарилось после этих слов, закончилась тем, что я встала на ноги и, отойдя к противоположной стене, вызвала самый слабый из пульсаров. Дорс тут же оскалился, призвал водную спираль, и… да! Мы занялись тем, за что лорд фон Штирлиц точно не похвалит – мы начали играть в магические догонялки.

Это было определенно лучше бездумного созерцания пламени! В том числе потому, что у меня имелся серьезный шанс уделать «синего» и выйти из игры победительницей.

Зал с зеркалами мы покинули, тихо подхихикивая и пихаясь. Дорс обзывал меня шулером и одновременно уверял, что в действительности поддавался, а я пыталась объяснить коренному уроженцу Полара значение чисто земного слова «лошара».

Но Дорс понимать отказывался!

Последнее было поводом для новых беззлобных обзывалок и веселья, плавно переходящего в самую буйную стадию. В итоге большой зал я пересекла на плече короля «синих», а в столовую вошла в образе ржущей, но все-таки фурии.

Тем не менее выяснение отношений пришлось закончить – народ и так косился, а давать дополнительный повод совсем не хотелось. Поэтому мы с «величеством» дружно притворились приличными людьми и отправились за подносами.

Каста с Леррой в столовой, увы, опять не наблюдалось, но я решила не расстраиваться. Просто объяснила женщине в сером форменном платье, что буду есть, составила тарелки на поднос и поспешила за Дорсом.

Ну а когда мы уселись за столик, где уже поджидали Луир и Тауза, не пожелавшие оставлять академию на выходные, стало ясно – что-то не в порядке.

– Что опять случилось? – спросил резко посерьезневший Дорс.

Луир поджал губы, а Тауза отвела глаза. Но именно она и сказала:

– Ничего принципиально нового.

– А подробнее? – подтолкнул повелитель всех местных водников.

Однако ответить девушка не успела – за одним из соседних столиков грянул гром смеха, а едва он стих, от того же столика донеслось тихое, но очень отчетливое:

– Шлюха иномирная.

Дорс вскинулся моментально! А я столь же стремительно впилась в его руку. И король «синих» действительно сел на место, но мне потребовалось несколько минут, дабы призвать его к порядку.

Отдельная неприятность – к моменту, когда наше безмолвное противостояние кончилось, в столовой стало очень-очень тихо. Сцену увидели и оценили все!

Но и на этом дело не кончилось… Едва Дорс опустился на скамью, поднялись другие. И пусть по случаю выходного студенты академии были без мантий, я сразу опознала в этих парнях адептов факультета Воды.

– Дорс, утихомирь их! – взмолилась я шепотом.

Друг очень неохотно поднял руку, и спустя еще минуту народ действительно успокоился. А когда гробовая тишина сменилась стуком приборов, шепотками и смешками, я наклонилась через стол и спросила у Таузы:

– Что за сплетня?

Водница неприязненно передернула плечами, но все-таки ответила:

– Вы с Дорсом не просто друзья. Вы любовники, и спишь ты не только с ним.

Вот теперь я как следует присмотрелась к народу, который сидел за столиком, с которого все началось, и… Нет, Селены там не было, но две подруги ядовитой воздушницы за столом присутствовали.

– Даша, можешь злиться, но я им все-таки скажу, – прошипел Дорс и вновь попытался встать.

Но я опять удержала, буквально впившись ногтями в его руку:

– Нет!

Просто в отличие от Дорса я понимала – дело не в наших с ним отношениях. Эта сплетня, этот нарочитый, предельно оскорбительный смех – провокация. Не уверена, что подруги Селены понимают, чего добиваются, зато я знаю наверняка: это попытка распалить мою злость.

Неважно, что имени дуэлянта на метке не стояло, и в принципе плевать, кто именно раздувает скандал. Это действительно мелочи! В данный момент значение имеют лишь две вещи – вызов и мое эмоциональное состояние.

Я первокурсница! А на первом курсе Академии Стихий преподают лишь теорию. Следовательно, чтобы согласиться на дуэль, нужно быть либо полной дурой, либо… пребывать в состоянии крайнего бешенства.

И пусть до бешенства меня так и не довели, но, заканчивая ужин, я точно знала – дуэли с Селеной быть.

На чердак я вернулась одна, хотя Дорс настойчиво предлагал проводить. Водника очень тревожило мое эмоциональное состояние даже при том, что я действительно чувствовала себя прекрасно и поводов подозревать обратное не давала.

Зяба с Кузьмой, для которых новая волна сплетен секретом уже не являлась, тоже всполошились. И если твира я на какое-то время отвлекла при помощи украденных из столовой бутеров, то с призраком дела обстояли сложней – отвлечь излишне проницательного кшерианца было, увы, нечем.

Он сидел в большом зеркале и пристально наблюдал за тем, как скармливаю ушастому «котику» стыренное угощение. Ну а когда с бутербродами было покончено, спросил хмуро:

– Даш, ты что задумала?

Увы, я отлично понимала – провернуть дело втайне от вездесущего монстра не получится. Так что пришлось отряхнуть руки от крошек и признаться во всем.

– Нет! – рыкнул Зяба, едва я озвучила свои намерения. – Нет и еще раз нет!

Я благоразумно прикусила язык, а призрак, наоборот, продолжил. Он шипел о невероятной глупости такого решения, об опасности, об уровне силы Селены, который мне неизвестен. Ну и про Дербиша, разумеется, напомнил. А потом вообще к угрозам перешел – мол, только попробуй, и я сразу Дорсу с Кастом нажалуюсь, благо оба сейчас в академии.

В целом, спич монстра был ожидаем и потому неинтересен. Зато последние слова реально зацепили.

– То есть Каст все-таки здесь? – улучив момент, поинтересовалась я.

– Да! – рыкнул в ответ Зяба и продолжил сыпать нехорошими словами.

Тиранили меня четверть часа, не меньше. Ну а когда призрак наконец выдохся, в разговор включилась и я. Только, в отличие от чешуйчатого, не кричала и не фырчала – несмотря на все обстоятельства, мое решение было взвешенным, и никаких бурных эмоций ситуация не вызывала. Собственно, эмоций вообще не было. Была цель – договориться с Кракозябром, чтобы не лез куда не просят.

– Зяб, давай не будем ругаться?

Монстр громко фыркнул и скривился, но новой порции возмущения не последовало, и я продолжила:

– Зяб, я все понимаю, но и ты пойми – я не могу сделать вид, будто ничего не происходит. Не могу спустить это дело на тормозах.

– Вчера могла, а сегодня нет? – вскинулся собеседник.

– Именно, – ответила я.

И тут же услышала:

– Даша, да тебя же нарочно провоцируют!

– Знаю.

– Но? – подтолкнул кшерианец.

Я вздохнула и сказала предельно честно:

– Я устала прятаться от этой ситуации. К тому же через несколько дней мы покинем конфедерацию, и другой возможности решить вопрос с Селеной у меня не будет. Я потеряю самоуважение, если уйду просто так, не ответив.

Откровенность мою, увы, не оценили.

– Даша, этот вызов – ловушка! – воскликнул чешуйчатый. – Если ты туда явишься, то уходить из конфедерации будет некому! И если тебе плевать на собственную безопасность, то подумай хотя бы о Кузьме!

Я невольно повернула голову и бросила взгляд на «котика», который все это время сидел неподалеку и внимательно слушал наш с Зябой разговор.

– Не ходи-и, – пропищал твир, едва на него обратили внимание. – Не ходи-и туда-а.

Увы, удовлетворить просьбу Кузьмы я не могла.

– Все хорошо будет, – сказала твиру и тут же снова повернулась к зеркалу: – Зяб, я все понимаю и, поверь, умирать не собираюсь.

– Да кто сказал, что тебя убивать будут? – вновь взвился чешуйчатый. – Все может сложиться гораздо хуже!

– Например?

Монстр в который раз скривился, но когда заговорил, голос звучал гораздо спокойнее.

– Ты же понимаешь, что Селена, вероятнее всего, не сама этот вызов придумала. Она действует по наущению Дербиша. А во времена, когда в этих стенах сам лорд Дербиш учился… – Призрак замолчал, в явном желании заставить меня прочувствовать момент. И я, разумеется, напряглась и навострила ушки. – Когда тут учился Дербиш, был один случай: двое старшекурсников договорились о дуэли, а когда пришли на место и начали поединок, на пятачок примчались преподы. Драки с применением магии, как тебе известно, запрещены, и в результате обоих дуэлянтов исключили. Угадаешь, кто именно оповестил преподов?