Текст книги ""Фантастика 2024-15".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Анна Гаврилова

Соавторы: Анна Рэй,Владимир Босин,Андрей Респов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 308 (всего у книги 356 страниц)

– Что вам угодно, лорд Глун? – донеслось от двери.

Я невольно вздрогнула, а Дорс, который сидел спиной и даже не думал оборачиваться, криво усмехнулся.

Ответа не последовало. Вернее, он все-таки прозвучал, но несколько позже, после того как раздался тихий стук прикрываемой двери и щелчок запираемой щеколды.

– Корпус ловушки ты забрал?

У-у! Ну вот. Допрыгались.

Впрочем, это было вполне ожидаемо. Даже если отбросить все и хотя бы на миг предположить, что Глун не при делах, маг его уровня и знаний не мог не понять того, что сразу поняли студенты. Увидеть, что сработала ловушка, причем не из числа старых, а какая-то новая. Следы-то остались.

И, честно говоря, я думала, что Каст пойдет в отказ, но ответом куратору первого курса факультета Огня стало ровное:

– Да, лорд Глун. Я.

– Отдай.

И вот тут бы Касту проявить хоть толику смирения и вернуть улику, но у пижона оказалось другое мнение.

– Нет, лорд Глун. Я отдам корпус ловушки только представителю Совета Магов, – сообщил он.

Возникла непродолжительная тишина. И я буквально затылком почувствовала излучаемую от Глуна при упоминании Совета неприязнь. Стало страшно.

Только наш «синий» друг был спокоен, как гранитная скала. Дорс потянулся, вынул из бумажного пакета, стоящего на столе, вторую бутылку вина и принялся ломать печать.

– Вот как? – Голос куратора прозвучал не просто строго, а леденюче-надменно. – Вы уверены в своем решении, адепт Каст?

Лично я бы после такого безропотно отдала что угодно, а затем бы спряталась под пол. А вот рыжему было плевать.

– Более чем, – отчеканил он.

Ну все, теперь нам точно крышечка.

Перепуганная, я по инерции приняла от Дорса бутылку и, не задумываясь, поднесла к губам. А дальше… дальше, разумеется, закон подлости сработал, ибо именно в этот момент куратор решил посмотреть, что тут происходит. Глун приблизился настолько стремительно, что среагировать я не успела. И, столкнувшись с его взглядом, тут же услышала изумленное:

– Дарья?

Не поперхнулась. Но сохранить равнодушный вид оказалось ой как сложно. Мне вообще жутко хотелось швырнуть бутылку в голову этому гаду, но я слишком хорошо понимала – нельзя.

– Дарья, – изумление куратора сменилось раздражением. – Ты ведь девушка. А пьешь из бутылки, как…

Он не договорил, но скривился весьма выразительно.

Блин. Да, я девушка. И что?

– А у меня стресс, лорд Глун, – зло выдохнула я.

Еще, правда, хотела добавить, что я, вообще-то, иномирянка, а тут такие вообще прокаженными считаются, но сдержалась. Потому что вдруг осознала главное: передо мной стоит убийца!

Это заставило помимо воли напрячься. Кузьма перемену моего настроения мгновенно уловил, вскинул мордочку и оскалился. Не на меня, разумеется, и не на Дорса с Кастом.

– Та-ак, – протянул куратор. – И что же вы тут нарешали?

Вопрос был риторическим, и отвечать на него никто, разумеется, не спешил.

– Господа, вам не кажется, что вы перегибаете?

– В чем перегибаем, лорд Глун? – отозвался Дорс невинно. Переигрывал, причем намеренно.

– Что ж, – выдержав паузу, процедил Эмиль. – Хорошо. Поступайте, как знаете. И, Каст, я сильно сомневаюсь, что твоя мать одобрит подобное поведение сына. Во всех отношениях.

Куратор бросил на меня новый, выразительный взгляд. И, вспомнив рассуждения Глуна об аристократических родственниках Каста, я сразу поняла, что он имеет в виду. Судя по тому, как дернулось лицо рыжего огневика, сам Каст это тоже осознал.

А Глун круто развернулся на каблуках и быстро направился к выходу. Дворецкий, в лице сына одного из представителей поларского пантеона, последовал за ним.

Ну а когда профессор нас покинул, я не выдержала и, глядя на Каста, выпалила:

– Вот на фига, ты его довел, а? Думаешь, Глун бы сделал такую глупость, что уничтожил улику?

– Не сдержался, – буркнул тот. В голосе прозвучало сожаление. – В конце концов, я тоже не железный.

Я закатила глаза.

– Не бойся, Дашка. Прорвемся, – успокоил Дорс и подмигнул: – Да и мать Каста, думаю, со временем ваши отношения одобрит.

– Какие еще отношения?! – выдохнула я сердито.

– Дорс, помолчи, – одновременно рыкнул Каст.

– Ой, да бросьте, тут все свои, – отмахнулся водник беспечно. – И мы все поняли, чем сейчас в первую очередь грозил Глун.

Угу. Поняли. Хотел сообщить матери об отношениях сына с иномирянкой…

Я замерла и кашлянула. А потом нервно рассмеялась и прикрыла лицо руками, потому что вдруг сообразила, о каких именно отношениях может рассказать Глун.

– Даш, не нервничай из-за этого. – Кажется, Каст мою реакцию воспринял неправильно.

– Даш, ну ты чего? – присоединился к нему Дорс. – В конце концов, тебя Ваул избрал, а это все-таки много значит. Тем более для нее…

– Да я не из-за этого переживаю! – чуть успокоившись, выдохнула я.

– А из-за чего? – спросил водник.

Вот не хотелось обсуждать с парнями эту тему. Даже упоминать не хотелось, но… видимо, нервы взяли свое.

– Глун убежден, что у нас с вами любовь на троих.

– Что-о-о? – проревел Каст ошарашенно.

Я не выдержала, снова хихикнула.

– Тройничок, мальчики. У нас с вами тройничок.

Парни зависли на пару секунд, а потом чердак башни Огня завибрировал от громкого, дружного, мужского ржача. И он был настолько заразительным, что не только я, даже Кузьма не выдержал.

– И-и-и! – пропищал он. – И-и-и-и!!!

– М-да, теперь понятно, – отсмеявшись, сказал Каст. – Что ж, пусть попробует об этом рассказать.

– Твоя мать оценит? – хмыкнул Дорс.

– Посмотрим, – ответил огневик с улыбкой. Потом посерьезнел и добавил: – А насчет проблем с самим Глуном – не переживай, Даш. Разберемся.

– Ага, – кивнул «синий». – Когда прибудут представители Совета, поверь, уж кому-кому, а Глуну точно будет не до нас.

И я поверила. Потом сделала еще один глоток легкого поларского вина и постаралась выбросить мрачные мысли из головы.

В общем, все было хорошо. Но когда парни попрощались и покинули мое убежище, в утомленный стрессами и алкоголем мозг прокралась мыслишка: а как представители Совета Магов отреагируют на меня? И то, что Глуну не поздоровится, – это, конечно, здорово, но… Я-то после их визита выживу?

Эпилог

Видит бог, я не хотела этого сна. Не хотела настолько, что очень долго не решалась выключить свет и закрыть глаза. Просто лежала, разглядывала массивные балки потолка и молчаливо молилась о ночи без сновидений.

Но, видимо, не так просила и не тому богу свои мысли посвящала, поскольку молитва не помогла. Едва веки сомкнулись, вместо желанной тьмы я увидела до боли знакомую дверь – дверь, ведущую в комнаты куратора Глуна.

И вновь мое «я» разделилось надвое. Та часть меня, которая осознавала, что все происходящее – только сон, воспротивилась. Она категорически отказывалась входить в эту дверь, ей было неприятно и… да, страшно.

А другая, та, которая не ведала, испытывала почти болезненное желание увидеть синеглазого брюнета, почувствовать вкус его губ и тепло объятий. Увы, она оказалась сильней.

Толкнув массивную створку, я мышкой проскользнула в гостиную. Привычно прикрыла дверь, задвинула засов и, стараясь не шуметь, направилась к кабинету. Тот факт, что на мне нет ничего, кроме форменной мантии, ничуточки не смущал. Наоборот, я чувствовала себя дерзкой, и мне это нравилось.

Я еще не горела, но тлела, представляя, как Эмиль усаживает к себе на колени и с деланым равнодушием касается губами моих губ. Как его ладони скользят по моей спине и замирают на бедрах. Сжимают. А я невольно выгибаюсь, провоцируя мужчину прикоснуться к груди, и…

– Убью! – донесся яростный, исполненный звериного бешенства рык из-за приоткрытой двери кабинета. – Найду и лично сверну шею!

Я вздрогнула и остановилась, не дойдя каких-то три шага. А там, за дверью кабинета, что-то разбилось. Следом раздался грохот, словно нечто тяжелое опрокинули.

Стало жутко. Причем не только той части меня, которая осознавала, что спит и видит извращенный кошмар, но и тлевшей от страсти дурочке в алом форменном балахоне.

– Найду! – Нет, это даже не обещание, а констатация факта. – Найду и сердце вырву!

И вновь это проклятое раздвоение личности. Я «настоящая» не понимаю, а та я, которая во сне, вздрагивает и прикрывает рот ладонью. Она убеждена – Глун говорит о человеке, который поставил ловушку. А еще она точно знает, что куратор бесится не столько из-за убийства студентов, сколько от того, что я, Дарья Андреевна Лукина, могла пострадать.

Но главное, ей хватает ума сообразить – сейчас к Глуну подходить не стоит. Нужно дать куратору возможность перебеситься. Я разворачиваюсь и, как и прежде стараясь не шуметь, устремляюсь к выходу.

Трезвая часть меня облегченно вздыхает – все, ничего не будет. Сейчас я провалюсь в обычное сновидение. Но, черт возьми, мы же на Поларе! А тут закон подлости точно работает куда лучше, нежели на Земле.

– Куда? – доносится сзади.

Я замираю и оборачиваюсь.

Глун. Застукал.

На кураторе привычная одежда: черные штаны и белоснежная рубашка. Рубашка, как обычно, расстегнута до середины груди, и я вижу рельеф его мышц. Это сводит с ума, почти так же, как струящиеся по плечам черные волосы и пылающий яростью взгляд синих глаз.

Да, я его хочу! Вернее, не я, а та, другая, но ощущения-то у нас общие!

– Эмиль, прости. Ты сегодня не в духе, я зайду позже.

О боже! Да! Да! Я все-таки вырвусь из этого сна! Или…

Выражение лица куратора смягчается, губы растягиваются в подобии улыбки, а злость во взгляде сменяется коварством. И я понимаю – это коварство по мою душу.

– Нет. Не уходи. – Он уже не рычит. – Иди ко мне.

Эмиль делает манящий жест рукой, а я… я отступаю на шаг и отрицательно качаю головой. И, как ни ужасно это осознавать, при этом тоже улыбаюсь. Я хочу его! Я хочу к нему! До дрожи, до слабости в коленях, до безумия!

– Даша…

– Эмиль, я не думала, что ты занят, – шепчу я и делаю еще один шаг назад.

Зря.

Нет, Глун не уподобился зверю и не сорвался с места, как увидавший добычу хищник. Хотя той, второй части меня, как ни стыдно признать, именно этого и хотелось. Брюнет шел плавно, уверенно и настиг раньше, чем я успела коснуться двери.

Горячие, сильные руки заключили меня в кольцо, а губы оказались так близко, что я невольно застонала. Нет, это не мужчина, это чистое искушение.

– Поцелуй меня, – попросил Эмиль. И добавил тихо, но с какой-то болезненной жаждой: – Пожалуйста.

Та я, которая была во сне, затрепетала и потянулась к нему, а я настоящая… Черт, нет! Нет, я сказала!

Не знаю, как мне это удалось, но я отстранилась от куратора и выдохнула:

– Нет.

Брюнет удивленно заломил бровь, а я дернулась, пытаясь высвободиться из мужских объятий, и повторила:

– Нет, Эмиль. Никаких поцелуев.

И собственный отказ помог разуму как хлесткая пощечина. Мне по-прежнему было жарко, но от желания и следа не осталось. На место страсти пришло отвращение. От воспоминаний о том, кем является этот человек, я дернулась еще раз – куда сильнее и яростней.

Глун – убийца! Глун – тот, кто по какой-то причине хочет уничтожить Каста. Именно из-за него, из-за куратора, мы едва не погибли в подземельях, и это его стараниями сегодня…

Перед мысленным взором, как в яви, вспыхнул образ: безымянный шатен в алой мантии, неподвижный, с обуглившимся лицом и руками. Пальцы парня неестественно скрючены – он бился в агонии, прежде чем отойти в мир иной. А декан Фиртон? А еще двое ни в чем не повинных, молодых ребят?

А я? Ведь я была приманкой! И вполне могла оказаться на месте того шатена.

Так кого Эмиль пытается обмануть, внушая, что хочет найти и наказать убийцу? Кого пытается оправдать мое чертово подсознание?

Не дождавшись реакции, Глун запустил пальцы в мои волосы, в явном намерении добиться поцелуя. И я, к собственному ужасу, потеряла обретенный секундой ранее контроль. В объятиях куратора вновь оказалась «она» – та часть меня, которая не помнила реальности. Та, для которой губы Эмиля фон Глуна были сродни наркотику.

А самым ужасным в этой ситуации было то, что у нас с этой глупышкой были одни ощущения на двоих. Так же, как и минуту назад. Как и в других снах с участием куратора первого курса факультета Огня.

Да, я по-прежнему осознавала, что все сон, а Глун – человек, чьи руки запачканы кровью, но меня пленила близость его тела. По коже бежали сладострастные мурашки, а низ живота наполнялся нецеломудренным жаром.

Долгий глубокий поцелуй, которым наградил Эмиль, вызвал волну слабости и желание прижаться тесней. Я его хотела! Боже, как сильно я его хотела!

Когда куратор подхватил на руки и понес в спальню, я улыбалась. Вернее… мы – я и та, вторая, которая тоже я, но без памяти и, кажется, отчаянно влюблена.

Ну а когда Глун бережно опустил меня на алое покрывало, сил сопротивляться этому сну просто не осталось.

Я пила его поцелуи с жадностью заплутавшего в пустыне путника. Я выгибалась и стонала от решительных, грубоватых прикосновений. Плавилась, когда куратор избавил меня от мантии и принялся покрывать поцелуями шею, грудь, живот.

Я пылала! И безумно хотела, чтобы сегодня он зашел дальше обычного. Я хотела его! Всего! Сейчас! И мне было глубоко плевать, что Эмиль – убийца. И я ничего, совершенно ничего не могла с собой поделать…

Видимо, я действительно сходила с ума.

Но, черт возьми, я найду в себе силы справиться с этой ситуацией.

Еще не знаю как, но смогу. Я выберусь из этого кошмара. Я выиграю этот бой. Обязательно выиграю.

Анна Гаврилова. Наталья Жильцова
ИСПЫТАНИЕ ОГНЯ

Глава первая

В кабинет ректора Академии Стихий я входила не без внутреннего напряжения. Кажется, с тех пор как побывала тут в последний раз, прошла целая вечность, однако в помещении ничего не изменилось. Все те же высокие окна, полускрытые тяжелыми гардинами, шкафы с книгами и стол из дорогих пород дерева, подле которого расположилась пара потертых гостевых кресел. На одно из этих кресел мне и указали.

Сам господин Коргрим сидел за столом, закутанный в форменную белую мантию. Его длинные седые волосы, как и у большинства здешних мужчин, были аккуратно забраны в хвост. Внимательный взгляд и тонкие с полуулыбкой губы придавали ему сходство с этаким добрым волшебником. Но я точно знала – старикан отнюдь не душка. Впрочем… смотря с кем сравнивать.

Ректор был не один. У окна, по правую сторону от стола главы академии, стоял еще кое-кто. Высокого черноволосого мужчину я узнала раньше, чем тот обернулся и одарил меня равнодушным взглядом. Куратор первого курса факультета Огня Эмиль фон Глун. Собственной надменно-аристократической персоной.

С ним я виделась не в пример чаще. Гораздо чаще, чем мне бы того хотелось. И забыть чеканные черты лица и пронзительные синие глаза не смогла бы при всем желании.

Как и ректор, Глун был облачен в мантию, только не белую, а красную – цвета факультета Огня. То есть, несмотря на выходной, находился при исполнении.

Я же, в отличие от этих двоих, была в «гражданском» – в обычных джинсах и футболке. И едва переступила порог кабинета, пожалела, что, получив вызов, не переоделась во что-то более официальное.

Повинуясь жесту ректора, я подошла и опустилась в одно из гостевых кресел. А как только устроилась, услышала скрипучее:

– Дарья, надеюсь, вы понимаете, для чего сюда приглашены?

– Не совсем, – ответила я тихо.

Впрочем, хотя я и не лгала, предположения, разумеется, имелись.

Первое и основное – допрос. Меня же вчера так и не расспросили о подробностях гибели декана и сокурсников, потому что Каст не позволил. А ведь я – второй ключевой свидетель. Разумеется, я должна дать показания. Это не обсуждается.

Но я также догадывалась, что есть еще один повод для вызова. И речь, как оказалось, именно о нем.

– Мы были вынуждены сообщить о вчерашнем инциденте в Совет Магов, – сказал Коргрим. – Следовательно, со дня на день ждем гостей. Комиссия, конечно, прибудет в академию для расследования трагедии, но…

Ректор замолчал. И хотя слова были вполне ожидаемы, сердце забилось чаще, а по спине побежал холодок.

Да, по официальной версии я попала на Полар по велению Совета Магов, но я-то в курсе, что именно Совет – мой главный враг. Это по их указке таких, как я, сперва бросают в омут с головой, а потом просто устраняют. И уж чего-чего, а внимания со стороны Совета не хочется очень. Вот только кто ж меня спросит?

– …но вами тоже поинтересуются, – вторя моим мыслям, продолжил ректор. – Не могут не поинтересоваться. Вы же иномирянка.

Последнее слово было сказано с изрядной долей неприязни, и я непроизвольно поморщилась. А в кабинете снова воцарилась тишина. Нервная и слегка пугающая.

Кажется, от меня ждали каких-то слов, но я заговаривать не спешила. Наоборот, прикусила язык и одновременно бросила быстрый настороженный взгляд в сторону фон Глуна.

Однако куратор видимого интереса к разговору не проявлял. Он по-прежнему стоял спиной и притворялся, будто любуется пейзажем. Да, именно притворялся, потому что любоваться было откровенно нечем. Погода с самого утра стояла отвратная, небо хмурилось, сквозь пелену туч ни единого лучика солнца не пробивалось, отчего мир казался бесцветным и до отвращения скучным. Мелкий игольчатый дождь очарования природе тоже не добавлял, тем более что от природы остались лишь полуголые деревья и прелая листва вместо зеленой травы.

– Дарья, вы… – снова подал голос ректор и опять замолчал. А потом шумно вздохнул и, видимо, отчаявшись добиться моей реакции, перешел-таки к делу. – Дарья, принимая вас в наше учебное заведение, мы сразу же подняли вопрос об успеваемости. Собственно, именно от нее зависят перспективы любого из наших учеников. Понимаю, что до сессии еще далеко, но материал для выводов уже есть.

Я удивленно приподняла бровь, а ректор нахмурился и выдал:

– Ваша успеваемость никуда не годится, Дарья. Это ужасно. На моей памяти в этих стенах еще не было более бездарной студентки.

Что-о-о?!

От этого заявления я несколько выпала из реальности. Нет, я, конечно, с самого начала подозревала, что правды никто не скажет и разговор пойдет по обходному пути, но столь наглой лжи не ожидала никак.

У кого успеваемость плохая? У меня? Да я единственная первокурсница, которой удалось сотворить пульсар! И бытовые заклинания у меня тоже получаются, хотя в этом пока даже под пытками не признаюсь. А кроме того, есть еще самые обычные лекции и семинары, где преподы меня, пусть и кривятся, но хвалят.

Так о какой плохой успеваемости может идти речь?!

– Вы прилагаете недостаточно усилий, – продолжал тем временем господин Коргрим. – Вы откровенно ленитесь. Но это ладно, это еще можно понять. А вот в том, что касается дисциплины…

– А что не так с моей дисциплиной? – не удержалась от вопроса я.

Ректор поджал губы и нахмурился. Взгляд его теперь был полон неподдельной укоризны и неудовольствия.

– Как это «что»? – раздраженно выдохнул он. – Во-первых, ваши прогулы. Во-вторых, хамство преподавателям.

У меня от изумления даже рот приоткрылся, а ректор не постеснялся пояснить:

– Возьмем, к примеру, прошлый понедельник. Вы не появились ни на одной паре. Ни на одной, Дарья! Это неслыханно, уму непостижимо. Тем более при такой низкой успеваемости. А вчера? Вы фактически сорвали лекцию уважаемого лорда Глуна и потом попросту ушли с занятий. И после этого хотите сказать, что у вас нет проблем с дисциплиной?

Честно? Я буквально онемела.

Он ведь не хуже меня знает, где я была в прошлый понедельник! Ну а вчерашний инцидент на лекции… да ведь Глун сам меня отпустил! Сам!

Не удержавшись, я снова посмотрела на куратора первого курса факультета Огня. Тот все так же стоял у окна, спиной к нам, и молчал самым подлым образом. То есть опровергать слова ректора не собирался.

Нормально, вообще?

– Ну и еще один момент, – сказал ректор совсем хмуро.

Я резко повернула голову и уставилась на этого сморщенного годами циника. Что? Что еще такого ужасного мне собираются предъявить?

– Я наслышан о нравах вашего мира, Дарья, – произнес глава академии. – И, в силу возраста, многое могу понять. Но и вы поймите – это не Земля, это Полар. И наша мораль, наша этика не приветствует поведение, подобное вашему. Девушке не пристало бегать за молодыми людьми, Дарья. У нас это считается неприличным и, более того, распутным.

– И за кем же я, простите, бегаю? – ошарашенно выдавила я.

Ректор состроил неприятную гримасу и ответил:

– Как это за кем? За Кастом альт Роканом. О вашей чрезмерно бурной симпатии к этому, безусловно, блестящему студенту, вся академия знает. И я повторюсь, Дарья – такое поведение неприемлемо. Вы позорите не только факультет и свой мир, но и… всех женщин.

Ярость! Она поднялась из глубин души и накрыла с головой, заставив заскрипеть зубами. Я сжала кулаки и уже открыла рот, чтобы высказать старому интригану все, что думаю по поводу его так называемых аргументов, но… вслед за яростью пришла ледяная волна осознания. Эти аргументы не для меня – для Совета! Именно такой опишут иномирянку комиссии.

Понимание этого заставило выдохнуть и сделать вид, будто я вообще отвечать не собиралась. А через мгновение даже получилось разжать кулаки и принять более расслабленную позу. Нет, повода назвать меня еще и скандалисткой я вам не дам!

– Так вот, к чему я это все сказал, – прервал недолгую тишину ректор.

Да, уж будьте добры пояснить.

– К тому, что в академию направляется комиссия, Дарья. И ввиду всех перечисленных мною моментов… – Коргрим шумно вздохнул, явно готовясь озвучить «пренеприятнейшее известие». – Ввиду всех перечисленных мною моментов может случиться так, что комиссия поставит под сомнение необходимость вашего пребывания здесь, в Академии Стихий. Есть вероятность, что зайдет речь о переводе вас в другое, менее приятное заведение. Понимаете?

Угу. Еще как понимаю. А еще понимаю, что я особенная. Единственная за сколько-то там много-много лет, кого Ваул лично для танца отметил. И пульсар опять-таки. И вообще! Вся озвученная тут «аргументация» – ложь чистой воды. И вы это понимаете. И даже понимаете, что я это понимаю. Поэтому возникает лишь один вопрос – что дальше? К какому-такому выводу меня подводят? Что хотят и зачем эти угрозы?

Но вслух я этого, конечно, не сказала. Я напомнила о другом:

– А еще вы можете вернуть меня на Землю.

Ректор тонко улыбнулся и отрицательно качнул головой.

– Нет, Дарья. Увы, но это невозможно. Да, предыдущие переходы вы смогли пережить, но не забывайте, подобные перемещения крайне опасны. Они очень плохо влияют на организм. Рисковать вашей жизнью мы не готовы, мы же не звери. Поэтому речь идет именно о переводе. Без вариантов. Таким образом, ваше положение адептки академии под угрозой, Дарья, – резюмировал господин Коргрим.

– Ясно, – выдохнула я, несмотря на бушующую в глубине души злость, по-прежнему стараясь выглядеть миролюбиво. – И… что теперь делать?

Ректор грустно улыбнулся. Потом повернул голову, чтобы взглянуть на статую имени куратора первого курса, и с нарочитой задумчивостью постучал пальцами по столешнице.

– Что ж, давайте подумаем вместе, – наконец медленно произнес он. – Разумеется, комиссия прибудет не из-за вас. Но вами, как я уже говорил, тоже, вероятнее всего, поинтересуется. И если вас решат отчислить из академии, мы с лордом Глуном помешать уважаемым членам Совета, разумеется, не сможем. Лорд Глун и так делает больше, чем от него требуется. Эти дополнительные занятия… вы же понимаете, Дарья, что он не обязан?

– Понимаю, – решила подыграть я. – И что из этого всего следует?

Глава Академии Стихий резко откинулся на спинку кресла и подарил мне очередную скорбную гримасу. Потом заявил:

– Дарья, мы всегда стараемся ко всем своим студентам относиться с уважением и пониманием. Поэтому попробуем прикрыть вас перед Советом. В конце концов, несмотря на вашу ужасную успеваемость, и я, и лорд Глун по-прежнему верим, что перспективы у вас все-таки есть. Но для этого нам, Дарья, понадобится и ваша помощь.

Значит, цель запугивания – предложить сделку? Занятно…

– И что же я должна сделать?

– Просто не высовывайся, – жестко отчеканил старик. – Ясно?

Я задумалась на миг и… кивнула.

Из кабинета ректора я вышла в смешанных чувствах. С одной стороны, понимала, что связываться с комиссией себе дороже и предложение «не высовываться» было созвучно моим желаниям. А с другой… правильно ли я поступила? Может, стоило посопротивляться? Хоть чуточку, хоть капельку, покачать права, а? Ведь видно было, что ректору тоже совсем не хочется проблем, и, возможно, мне бы удалось выбить для себя какой-нибудь бонус? Что-нибудь нужное. Что-нибудь полезное!

Увы, додумать эту мысль мне не дали. Едва я вышла в приемную, тотчас была схвачена под локоть и увлечена к выходу. Кем? Да Кастом, кем же еще.

Я сама попросила парня проводить меня к ректору и подождать здесь. Правда, за то время, которое провела в компании двух официальных лиц, о наличии провожатого немного забыла и чуть не взвизгнула от неожиданности, когда он налетел.

Но быстро опомнилась и послушно потопала в заданном направлении. Секретарша редактора Сорис Жавская смотрела на это дело с нескрываемой неприязнью.

Лишь когда мы с Кастом оказались в коридоре и отошли от ректората, король факультета Огня притормозил, отпустил локоть и повернулся ко мне.

– Ну как? – спросил он. Голос прозвучал напряженно. – Как прошло?

– Не так уж и плохо, – скривившись, буркнула я. Потом бросила взгляд на дверь ректората и добавила: – Мне предложили сделку.

– Что именно? – тотчас нахмурился Каст.

Вместо ответа я поджала губы, взяла парня за руку и потащила к лестнице. Выкладывать подробности, находясь в двух шагах от Коргрина и Глуна, не позволил инстинкт самосохранения. К тому же мы слегка опаздывали на обед. А если учесть, что и ужин, и завтрак я прогуляла, попасть в столовую хотелось очень.

– Сейчас, уберемся отсюда – расскажу, – на ходу пообещала я.

И действительно рассказала. Правда, в лишние детали из серии «ты за Кастом бегаешь» вдаваться не стала. Зачем? Глупости ведь. Зато упомянула о том, что во время работы комиссии мне настоятельно рекомендовали не высовываться.

Огневик на это отреагировал довольно спокойно и добавил, что примерно такого развития событий и ожидал. Слова Каста звучали искренне, позволяя с уверенностью утверждать, что король факультета Огня совершенно не в курсе того, какими методами добивались покорности от других иномирян.

Впрочем, искренность парня была не единственным поводом для таких выводов. Ведь, насколько я знала, иномиряне появлялись на Поларе нечасто. Следовательно, и избавляться от них не каждый день приходилось. То есть у Каста попросту не было возможности пронаблюдать, как уничтожение неугодных происходит. Ему банально неоткуда знать о маленькой хитрости в виде одурманивающего зелья, которым таких, как я, опаивают.

Ну и еще кое-что. «Слив» иномирян – это прямой саботаж решения Верхнего Совета. И пусть этот самый Верхний Совет бесконечно далек от народа, говорить о саботаже открыто – верх глупости. А значит, информация, вероятнее всего, засекречена. И Каст даже не подозревал, как я только что рисковала.

При мысли о том, что несколько минут назад в меня могли насильно влить зелье, по телу побежали запоздалые испуганные мурашки. А мгновением позже я вообще споткнулась, да так, что едва не полетела с лестницы, по которой мы как раз спускались. К счастью, Каст оказался достаточно быстр – поймал и поддержал. И не преминул спросить:

– Что с тобой?

Я отрицательно покачала головой, мол, ничего. И весь остаток пути до столовой посвятила разгадыванию загадки, почему все-таки руководство академии пошло на этот риск? Ведь полагаться на мое слово, на мою вменяемость действительно опасно – мало ли какой фокус я выкину. Зелье-то не в пример надежнее.

Правда, находясь под действием дурмана, я вряд ли смогу дать показания о вчерашнем происшествии. Может быть, причина в этом?

Или на решение ректора повлиял тот факт, что сокурсники и преподы уже знают, что не такая я и дура? А если я в один миг превращусь в «овощ», то народ заподозрит неладное, и история с применением зелья выплывет наружу?

Или тут что-то еще? Или я рано радуюсь, и все еще впереди?

От этой мысли по коже вновь побежали мурашки, но окончательно впасть в панику я не успела. Ровно в этот момент мы с Кастом переступили порог столовой, и я уловила пленительный аромат жареного мяса.

Еда! Наконец-то!

К стеклянному прилавку, за которым был выставлен ассортимент блюд, мы с Кастом ринулись с одинаковым энтузиазмом. Из этого был сделан вывод, что мой пижонистый спутник на завтраке, как и я, не появлялся. Количество еды, которую набрал Каст, эту мысль подтвердило полностью. Глядя на выбор рыжего, я тоже пожадничала и чуть не надорвалась, поднимая поднос.

И лишь когда мы с Кастом развернулись к залу, обнаружилось, что наша увлеченность едой не позволила заметить самое главное. Кэсси и компания сегодня сидели совершенно в другом месте, а за нашим обычным столиком расположился король факультета Воды собственной зеленоглазой персоной.

Дорс был один, без «свиты». Когда мы с Кастом, заметив его, удивленно замерли, широкоплечий блондин приветственно махнул рукой и расплылся в дружеской улыбке.

Присутствующие в столовой студиозусы отреагировали на этот жест по-разному: кто-то удивился, кто-то подобрался, явно готовясь к зрелищу. Ведь все в курсе, что факультеты Огня и Воды не дружат, а короли факультетов и подавно в контрах. Но в этот раз драки не предвиделось.

Собственно, после всего, что случилось, драк между этой парочкой не намечалось вообще. А вот сотрудничество, напротив, было очень даже вероятным. Только кроме меня об этом, понятное дело, никто не догадывался. И когда мы с Кастом спокойно двинулись к воднику, а потом не менее спокойно поставили подносы и сели за столик, в студенческой столовой воцарилась недоуменная тишина.

Но парни, в отличие от меня, на это даже внимания не обратили. Каст первым протянул руку для рукопожатия, а Дорс с готовностью ответил на этот жест. После чего подмигнул мне и спросил:

– И где же вас носило?

– Дашу в ректорат вызывали, – пояснил Каст ровно.

– О! И как успехи?

Огневик пожал плечами и ответил:

– Пока нормально. На данный момент старика заботит лишь то, как он будет выглядеть перед комиссией из Совета.

– Предложил прикинуться хорошей девочкой и не жаловаться? – уточнил водник. Причем обращался не ко мне, а к Касту.

Пижон утвердительно кивнул и принялся переставлять тарелки с подноса на стол.

Я же, признаться, слегка зависла. Просто эти двое рядом – это такое нечто. Каст – рыжий, утонченный, чем-то смахивающий на эльфа, в непременном щегольском наряде. И Дорс – блондинистый, широкоплечий, мощный, как скала, и совершенно лишенный лоска. Вот глянь на них вместе – и ни за что не поверишь, что перед тобой два очень похожих по сути парня, два полубога. Единственное, что между ними общего, – прически. Эти их длиннющие косы сложного плетения… черт, тоже такую хочу. Или не хочу?