Текст книги ""Фантастика 2024-15".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Анна Гаврилова

Соавторы: Анна Рэй,Владимир Босин,Андрей Респов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 306 (всего у книги 356 страниц)

Монстр замолчал и задумчиво посмотрел куда-то вдаль. Я тоже заговаривать не спешила.

– Знаешь, это так интересно было, – наконец сказал Зяба тихо, будто вспоминая нечто давнее. – Вот ходит обычный маг с разделенной силой, а потом р-раз, и доминирующая стихия прорывается. А за ней все остальные.

– Как это «прорывается»? – решилась уточнить я.

– Вот на этот вопрос нам так и не удалось ответить. И определить, как этот механизм запускается, не получилось. Только предположения строились, что это какая-то внутренняя инициация. Причем происходящая независимо от внешних обстоятельств.

Погодите… Зяба сказал «мы»? Черт!

– А кто-то говорил, что не настолько близок к магии, – тихо, почти шепотом, сказала я.

Призрак тут же вышел из легкого оцепенения, в которое после собственных слов впал, и презрительно сощурил глаза.

– Ну, не будь букой. – Я искренне, по-доброму улыбнулась и добавила: – Зяб, ты уже столько раз прокололся, что глупо врать дальше.

Мне подарили еще одну гримасу, а после сказали ворчливо:

– Я действительно не разбираюсь в магии. Точнее, в магии Огня.

– А в какой разбираешься? – спросила я осторожно.

Монстр ответил не сразу.

– Я маг Земли. То есть был магом Земли. Когда-то.

Вот это да! Я было открыла рот, чтобы засыпать Кракозябра вопросами, но тот оборвал:

– Прости, но я не желаю говорить об этом, Даша.

В интонациях призрака прозвучало нечто такое, что заставило замолчать не только меня, но и взыгравшее во мне любопытство.

– Все. А теперь иди и избавься от этой книги, – вновь подал голос Кракозябр. – Чтобы даже духу ее на этом чердаке не было.

Н-да. Пожалуй, в чем-то призрак прав: если у меня обнаружат эту книгу, то действительно возникнут большие проблемы. Однако… раритет все-таки. И вот так просто взять ее и сжечь? Хм.

– Кузь, – стремительно обернувшись, позвала я.

Ушастый лис с бордовой шерсткой, привычно дремавший на моей кровати, распахнул глаза и резко вскочил.

– Что ты задумала? – донеслось из зеркала.

Я с наигранной беспечностью подмигнула Зябе и вновь обратилась к «котику»:

– Кузь, а в твой пространственный карман кто-то, кроме тебя, залезть может?

Твир активно замотал головой и сообщил:

– Не-ет.

– Спрячешь? – тут же протянула я брошюру ему.

В зеркале застонали, но я была непоколебима. Не буду уничтожать эту книгу. Понимаю, что опасно, но мало ли, вдруг пригодится? В конце концов, у меня ни копейки денег, и кто знает – вдруг однажды я этот супер-раритет продать смогу? И вообще, зря я ее, что ли, из библиотеки воровала? Так что пусть лежит.

А Кузьма, широко зевнув, спрыгнул с постели, приблизился и схватил зубами протянутую ему брошюру. Не прошло и пары мгновений, как я наблюдала исчезающий в воздухе бордовый хвост.

Кракозябр тоже за этим процессом следил, и суженные глаза непрозрачно намекали – он категорически против такого шага.

– Лучше бы все-таки сожгла, – подтверждая мои мысли, сказал монстр. Потом вздохнул и добавил, в явной попытке сменить тему: – А вообще, Дашка, плохая из тебя воровка. Невезучая. Нет бы что по-настоящему ценное спереть.

И пусть эти мысли перекликались с моими, я все же была не столь пессимистична, как Зяба. Поэтому не выдержала и шепотом призналась:

– Знаешь, а эта книга – не единственное мое приобретение.

Призрак замер на миг и снова напрягся.

– Что еще? – выдохнул он раздраженно. – Что ты еще натворила?

– Не натворила, а совсем наоборот, – заверила я.

– Что?

Я не ответила. В этот момент я вдруг полностью осознала всю ценность и важность приобретенного в запретной библиотеке знания.

Нет, поняла-то я это сразу, еще тогда. Но за суматохой последующих событий не успела свою победу прочувствовать. А вот теперь… Я почувствовала, что улыбаюсь, а сердце просто поет от счастья. Безумно хотелось раскинуть руки и взлететь, а захлестнувшая меня эйфория шептала: да, ты не птица, но взлететь действительно можешь!

– Даша, ты меня пугаешь, – сказал Кракозябр.

А следом прозвучало деловое:

– Фсе. – Это Кузьма из пространственного кармана вылез.

И вот теперь мое счастье стало абсолютным. Настанет день, и я сбегу из этого проклятого мира, прихватив с собой и твира, и Зябу. И никто меня не остановит.

Почему не сейчас? Да потому что поларцы знают, где меня искать, а я слишком слаба и отпор дать не смогу. Ведь судя по тому, как Глун меня при первой встрече вырубил, на Земле заклинания тоже работают. А раз так, нужно учиться. Грех разбрасываться такими возможностями.

– Кузь, укуси ее, что ли, – вновь ворвался в мои мысли голос Зябы. – Кажется, наша девочка неадекватна.

Я не выдержала и показала монстру язык. Вот так, просто, признаваться в том, что я теперь знаю заклинание перехода, причем без привязки к порталу, не хотелось. Поэтому я грациозно развернулась и направилась к центру чердака, где как раз море свободного пространства было для наглядной демонстрации.

– Даш, – окликнул призрак обеспокоенно. – Дашка, а может, не надо?

– Ты ведь даже не представляешь, что именно я делать собираюсь! – весело откликнулась я и заверила: – Все хорошо, Зяб.

После чего повернулась так, чтобы и призраку, и сидящему подле зеркала твиру все-все было видно. Закрыв глаза, я глубоко вздохнула, постаралась отстраниться от посторонних мыслей и максимально сосредоточилась. Слова заклинания вспыхнули в сознании сами собой, а руки зажили собственной жизнью. Признаюсь, если бы это заклинание, вкупе со всеми сопутствующими жестами, не было вложено прямиком в мозг, я бы ни за что такие «распальцовки» изобразить не смогла.

Новый оклик Зябы прозвучал так далеко, что я только нервную интонацию уловила. А потом ощутила острую необходимость представить место, в которое хотела бы перенестись.

Перед мысленным взором мгновенно возникла лестничная клетка и дверь родительской квартиры. А почему бы нет? Почему не заглянуть в гости? Всего на полчасика. Тем более мои родные в курсе, где я и на кого учусь. И вот сейчас я особенно благодарна была Глуну за его «гипноз».

Я вздохнула еще раз и начала шептать заклинание. Да, именно шептать, потому что точно знала – от громкости голоса и произношения мало что зависит.

Где-то на середине фразы руки сами взметнулись вверх и сделали несколько сложных пассов, задавая направление потокам энергии, а потом… все. Я начала вливать в заклинание силу, и оказалось, что это почти то же самое, как наполнять олимпийский бассейн из простого кухонного крана.

И я сбилась. Рассеялось полотно заклинания, которое держалось поверх картинки лестничной клетки, исчезла сама лестничная клетка. И ощущение силы вместе с уверенностью в том, что все получится, пропало без следа.

Меня… нет, не вышибло из этой маленькой иллюзии, а скорее вынесло – как морская волна выносит на берег кусок пенопласта. И я осталась в растерянности, посреди ставшего таким родным чердака.

Как это? Почему это произошло? Я ведь все правильно сделала!

– Уровень силы, Даш, – прозвучало тихое и сочувственное. – Ты слишком слабая для такого заклинания.

Замечание Кракозябра обстановку не разрядило и мою реакцию на неудачу не смягчило. Даже наоборот – я вдруг почувствовала дичайшую усталость. Ощутила себя солнечным апельсином, который только что попал под пресс промышленной соковыжималки.

– Дашунь, успокойся, – попросил Зяба.

Но я успокоиться не могла. Глаза защипало от слез. Опять провал, да? Но почему? Эти чертовы маги, включая Глуна и ректора, они же… они все в один голос говорили, что я очень сильная! А на это заклинание сил не хватило. Мне тупо не хватило сил.

Я осела на пол. Потом ощутила на щеках шершавый язык ушастого лиса, вот только унять слезы все равно не смогла.

А потом снова вспомнился Глун. Вот он активировать заклинание перехода смог. Пусть и через стационарный портал. Что-то подсказывало – количество силы, которое нужно влить в заклинание перехода, привязанное к стационарному порталу, не многим меньше.

Теперь я осознала причину почтительного отношения Каста. Да-да, после этого провала стало ясно, почему «золотой мальчик», который готов обхамить всех и каждого, даже вякнуть в присутствии Глуна не смеет.

Причина проста: куратор неимоверно силен. А я – наивная дура. И неудачница, потому что не способна осилить единственное по-настоящему важное заклинание.

Шершавый язык твира по-прежнему пытался отвлечь меня от грустных мыслей, но это не помогало. Зяба тоже не унимался.

– Дашка, ну прекрати, – нудил он. – Подумаешь, перемещение не получилось. Мелочи это. Придумаем что-нибудь.

Угу. Конечно.

– Как ты узнал? – когда тихая истерика пошла на убыль, спросила я. Голос прозвучал незнакомо, хрипло. – Как узнал, какое именно заклинание читаю?

– Так контуры портала проявились, – отозвался Кракозябр. А потом, осознав, что я таки возвращаюсь в адекватное состояние, принялся пояснять: – Дашка, плакать не о чем. Ты сейчас пыталась создать заклинание, которое не всякому архимагу по зубам. И силы для его создания нужно немерено. Поверь, это не твоя ошибка, это… Гхарн! Дашка, это объективная реальность. Понимаешь, пульсар и портал несопоставимы. Да, сейчас тебе эту вершину никак не взять. Но только в данный момент, понимаешь?

Вот после этих слов я окончательно перестала плакать и уставилась на заключенное в тяжелую бронзовую раму зеркало.

– В данный момент?

– Ну да, – ответил призрак. – Сила – дело наживное, ее уровень можно повысить.

– Как?

– Способов довольно много. От похода в храм Ваула, до… – Увидев, как меня перекосило, Зяба осекся.

Да, при мысли о том, что придется унижаться перед огненным богом, вымаливая дополнительные бонусы, мне и впрямь стало не по себе. Однако через мгновение я поняла – ради того, чтобы иметь возможность построить портал домой, я не то что к Ваулу, к самому дьяволу пойти готова.

– Даш, ты только не горячись сейчас, ладно? – словно подглядев мои мысли, сказал Зяба. – Не принимай поспешных решений.

А рядом, практически у самого уха, прозвучало другое. Не встревоженное, а участливое:

– Шокола-адку будешь?

Глава тринадцатая

На ужин я не пошла. И даже не столько от стресса после пережитого провала, сколько оттого, что после попытки накачать заклинание у меня не только магических, но и физических сил не осталось. То есть вообще никаких. Меня едва хватило на то, чтобы едва ли не ползком добраться до кровати и упасть поверх одеяла.

Уснула не сразу. Увы, перегруженный впечатлениями мозг отключаться отказывался и раз за разом прокручивал воспоминания всего произошедшего. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем удалось задремать, но по ощущениям много. А потом сквозь сонную дымку пробился легкий бред – привиделось, будто на чердак пробрался Каст.

Вернее, как «пробрался». Ему Кузьма лично и без понуканий дверь открыл.

– Что с ней? – Голос пижона прозвучал очень близко, и в нем слышалась тревога.

– Устала-а, – отозвался твир со вздохом. – Перезанима-алась.

Спустя мгновение я почувствовала прикосновение к своему лбу. Пальцы Каста оказались прохладными и приятными.

– Перезанималась? – с сомнением уточнил он.

– Да, – отозвался уже Зяба. – Ну и волнения свою роль сыграли.

– Какие еще волнения?

– Разные, – ответил монстр враждебно. Выдержал паузу и продолжил: – Думаешь, ей легко среди вас тут живется? Или полагаешь, что у нее нервы железные?

– Устала-а, – словно стремясь смягчить реакцию монстра, повторил Кузьма.

Каст не ответил.

Я вновь почувствовала прикосновение прохладных пальцев к своему лбу, потом рука скользнула по шее. Дальше – матрас слегка прогнулся, и с меня начали стягивать майку. И вот когда это случилось, в мой бредовый сон прорвался рык. И руки, стремившиеся избавить меня от одежды, замерли.

– Ого, – прозвучало спустя полминуты, наверное. – То есть трансформироваться ты все-таки умеешь?

– От девочки нашей отошел! – сказал… нет, не Кузя, а Зяба.

И тишина. Тяжелая, но недолгая. После чего раздалось:

– Вы, оба, вообще в своем уме? – В шепоте Каста не было злости, но по коже все равно мурашки побежали. – Вы за кого меня принимаете? Я что, похож на насильника или извращенца, которого прельщает обладание бесчувственным телом?

– Мм-м… – отозвался Зяба. – Мм…

– Что?! – рыкнул огневик. Причем рычал не хуже прошедшего трансформацию твира.

И снова тишина. И я не вижу, но почему-то убеждена, что кто-то очень сильно смутился.

– Ничего, – ответил Кракозябр нейтрально. – Все в порядке. Извини, Каст.

Пижон раздраженно фыркнул и продолжил стягивать с меня майку.

Далее последовали джинсы и носки, после чего я ощутила несколько прикосновений в районе груди. Словно король факультета размышлял, стоит ли избавлять меня от бюстика.

Не избавил. Зато осторожно, очень бережно приподнял и тут же скомандовал Кузьме:

– Одеяло убери.

Еще мгновение, и я снова лежу на кровати, а меня заботливо укрывают и снова щупают лоб. И целуют… не в губы, а в висок, и гладят по щеке со словами:

– Отдыхай. Больше такого не повторится. Я позабочусь.

После этого обещания у меня вновь возникло желание разреветься. И одновременно очень захотелось поверить Касту. Хоть ненадолго, пусть и во сне, почувствовать себя слабой девушкой, проблемы которой решит кто-то другой. Более опытный и сильный.

– Ты ел? – Эти слова были обращены уже не ко мне.

Очередная пауза, и смущенный писк твира в ответ:

– Е-ел. Са-ало.

– Ясно. – Ни тени триумфа или злорадства в интонациях пижона не звучит. – Наелся или еще принести?

– Хлеба-а, – сообщает Кузьма. – Без хлеба са-а-ло не очень.

– Хорошо. Хлеба принесу. – И после очень долгой паузы: – Тем более что хлеба в общаге с некоторых пор на целый полк солдат хватит. У девчонок хлебная, чтоб им всем поумнеть, диета.

А потом Каст ушел. И возвращался ли, чтобы выполнить данное Кузе обещание, не знаю, потому что окончательно уплыла в настоящий, глубокий сон.

Но и тут не все гладко оказалось, ибо мне снова приснился Глун.

Снилось, будто лежу на знакомых алых простынях, прижимаясь к обнаженному телу куратора, и вывожу пальчиком узоры на широкой мужской груди. А Эмиль не шевелится и дышит тихо и глубоко. Потом ловит мою руку и начинает нежно, словно извиняясь, целовать пальчики.

– Прости, милая… Не сегодня. День выдался не слишком приятный.

Голос брюнета звучит очень устало, и та я, что нахожусь во сне, приподнимаюсь на локте в попытке заглянуть в лицо куратора.

Но меня удерживают.

– Не надо, – шепчет Глун. – Не спрашивай. Просто побудь рядом, ладно?

Я молчу, потому что мой ответ очевиден – «да, конечно». А мужчина притягивает ближе, обнимает крепче и зарывается носом в мои волосы.

Я, как и он, обнажена. Я чувствую тепло его тела, и… и его желание я тоже ощущаю. Но тем не менее Эмиль не делает и попытки приступить к активным действиям.

– Спи, – шепчет он. – Спи, малышка. Теперь все хорошо будет.

И я действительно заснула. Сперва – во сне, а потом… в общем, больше сновидений не было. Только непроглядная тьма. Зато, проснувшись утром, я сильно удивилась тому, что лежу не на алых простынях, а на белых – вот такие игры подсознания, да.

Но это все мелочи. Куда важнее то, что за ночь мое настроение ни чуточки не улучшилось.

Умом я понимала – этот провал с заклинанием телепортации не смертелен, а сил и желания задуматься над решением проблемы по-прежнему не было. Еще я осознавала, что такая апатия не к добру. Сейчас самое время взять себя в руки и задушить депрессию на корню, но… не хотелось. Вообще ничего не хотелось.

Тем не менее я заставила себя подняться с постели и дойти до ванной. И только плеснув в лицо холодной воды, сообразила, что на мне нет ничего, кроме белья. Значит, явление Каста не было бредом утомленного мозга, пижон действительно приходил.

Чуть позже этот момент подтвердился еще раз – на чайном столике стояла накрытая полотенцем тарелка с нарезанным ломтиками салом и хлебом. Ну а твир смотрел виноватыми глазами и явно готовился к выговору.

Однако я только рукой на него махнула. На приветствие Кракозябра тоже не отреагировала. В общем, действительно в депрессию скатилась и не имела никакого желания с ней бороться.

– Дашка, да ладно тебе, – в который раз подал голос Зяба. – Все нормально будет.

Именно этот участливый зудеж заставил меня одеться, причесаться и запихнуть в сумку тетради. А покидая чердак, я впервые пожалела, что живу не одна. Потому что, не будь этих двоих, никто бы не помешал зарыться носом в подушку и прореветь полдня, лелея ущемленное самолюбие и ковыряя пальчиком осколки разбитых вдребезги надежд.

Да, если бы не эти двое, я бы без зазрения совести прогуляла все назначенные на сегодня пары! И завтрак, разумеется, тоже.

А так пришлось выйти из убежища и направиться к лестнице. И столкнуться с пижоном.

– Ты как? – спросил Каст тихо.

Еще один обеспокоенный, блин!

– Настроение – дрянь, – честно предупредила я. – Так что… просто не трогай меня, ладно?

– Ладно, – неожиданно покладисто согласился рыжий.

Правда, после этого огневик попытался забрать мою сумку, но я не отдала. Избавиться от компании Каста тоже не получилось, поэтому в столовую пришли вместе.

А через четверть часа я поняла, что все еще хуже, чем мне думалось. Потому что Кэсси и Велора, вместо того чтобы уделить внимание сдобным булочкам и копченым колбаскам, принялись обсуждать… предстоящую вечеринку факультета Огня.

И вот теперь, благодаря этому щебету, я осознала – сие эпохальное событие состоится уже завтра. Завтра!

Только этого мне и не хватало для полного, блин, счастья!

– Даш, а ты уже решила, в чем на вечеринку пойдешь? – спросила Кэсси.

И опять – умом я понимала, что это обыкновенное любопытство, а сердце ее вопрос восприняло как издевку.

Не зна-ю! Понятия не и-ме-ю! И вообще никуда идти не хо-чу!

– Кэсс, отстань от нее, – буркнул Каст, видимо сообразив, что еще немного, и я вслух огрызаться начну.

Признаться, именно это я и хотела сделать. Но, вовремя сообразив, что окружающие вообще-то к моему горю никакого отношения не имеют, прикусила язык и промолчала. После чего немного успокоила себя мыслью о том, что завтрак сейчас закончится и начнутся пары. А уж на парах меня никто трогать не будет.

Как же я ошибалась! Как ужасно я ошибалась!

Теория боевой магии, которую вел не кто иной, как профессор Эмиль фон Глун, началась с небольшой проверочной работы по основной классификации боевых заклинаний.

Работа, к моей великой радости, была письменной, а классификацию эту я знала назубок. И даже мысленно улыбнулась, выводя последнее слово и надписывая листок. Дальше случился короткий устный опрос, посвященный терминологии, которой в теории боевой магии Огня отчего-то было очень много (неоправданно много, на мой взгляд). И вот после этого началась непосредственно лекция.

В прошлую пятницу закончился цикл лекций, посвященных боевым заклинаниям класса «огонь обычный», а теперь нам начали рассказывать про огонь «жидкий». Применительно к боевой магии, разумеется.

Я слушала, и, конечно же, очень внимательно. И конспектировала, как и все. В общем, все было хорошо ровно до того момента, пока кто-то из сокурсников не поднял руку, желая задать вопрос.

– Да? – отреагировал Глун. – Что вам непонятно, Ресток?

Ресток. Щуплый блондин. Я его даже помнила, но довольно смутно.

– Лорд Глун, я хочу уточнить, это заклинание направленного жидкого огня с холодной сердцевиной – то самое, с помощью которого Василий Голубев уничтожил госпиталь в городе Чирке?

Куратор на мгновение застыл. Потом опустил голову, а когда вновь взглянул на аудиторию, от благодушия, с которым Глун вел лекцию до этого момента, и следа не осталось. Перед нами вновь стоял тот ядовито-язвительный высокомерный аристократ, от которого лично меня откровенно тошнило.

Вот и теперь дурнота подступила. А еще мурашки по спине побежали, потому что после того, как куратор оглядел аудиторию, его взгляд упал на меня.

– Да, это оно, – сказал Глун.

Брюнет отвернулся, но продолжать по какой-то причине не спешил, а я почувствовала на себе множество других взглядов. Студенты первого курса факультета Огня смотрели так, будто я и есть тот самый Василий. И именно я, сволочь такая, здание с больными людьми уничтожила.

– Лорд Глун, но если все так, то… – вновь заговорил Ресток, потом запнулся на мгновение, но все-таки продолжил: – Если все так, то, может быть, не стоит обучать боевой магии… всех желающих?

Вот как должен был повести себя в данном случае нормальный, грамотный преподаватель? Правильно – встать на защиту невиновной (и я подчеркиваю это слово!) студентки.

А как поступил Глун?

– Не я принимаю решения о зачислении в Академию Стихий, – не оборачиваясь, процедил он. А потом рыкнул: – Так, все! Идем дальше! Записываем!

Не знаю, как мне удалось сдержаться и промолчать. Понятия не имею, откуда взялись силы – может быть, недавняя злость помогла? Я проглотила эту несправедливость и закусила губу, пытаясь себе запретить думать о произошедшем. Не вышло.

Очень трудно оказалось стерпеть вспышку такой несправедливой ненависти окружающих. Причем не только от студентов, но и от препода. Причем препода, который за пару дней до этого защищал тебя перед уродом из Совета Магов, а буквально этой ночью, пусть и во сне, гладил и шептал, что все будет хорошо.

В общем, как я ни старалась, сдержаться не вышло. Нервы у меня и в самом деле оказались не железные. В глазах защипало, в носу защекотало, к горлу подступил ком. Я отодвинула тетрадь и повернулась к своей сумке, чтобы достать пачку бумажных платков, отлично понимая – сейчас потечет отовсюду. И тут же услышала строгое:

– Дарья! Мы, кажется, уже обсуждали вопрос вашей дисциплины!

Это стало последней каплей.

Нет, я не сказала ни слова, даже в этом состоянии прекрасно осознавая – мне нельзя ссориться с Глуном! Мне нельзя давать заносчивому аристократу повод отказаться от дополнительных занятий или, что еще хуже, отстранить меня от собственных лекций.

Но слезы – не слова. Они разуму не подчинялись и самовольно расчерчивали на щеках влажные дорожки.

Несмотря на замечание Глуна и пристальное внимание со стороны сокурсников, я таки выудила из сумки пачку платков. Судорожно, трясущимися руками, выдернула первый и прижала к носу. Дышать стало вообще нечем, но высморкаться… в этой оглушительной тишине? Перед этими… этими…

На счастье, в следующий миг проревел звонок, возвещающий о перерыве.

– Все свободны! – рыкнул Глун.

Народ начал спешно вскакивать. Тетради и сумки оставляли на местах, потому что следующая лекция снова должна была проходить здесь, и у того же Глуна. И это все та же теория боевой магии, будь она проклята.

Я тоже хотела выйти. Необходимо было добраться до уборной, чтобы хотя бы попробовать привести себя в порядок. Ну хоть чуть-чуть! Хоть капельку!

Как и все, я выбралась из-за стола и даже успела сделать несколько шагов по направлению к двери, вот только…

– Дарья! Задержитесь!

Я застыла. Не хотела подчиняться, но ноги сами будто к полу приросли.

А парни и девушки в алых мантиях уверенно шли мимо, к выходу, так что казалось, будто я стою на островке в центре огненной реки. Ну а когда последний из студиозусов покинул аудиторию и дверь с тихим стуком закрылась, отрезая нас с Глуном от внешнего мира, в тишине аудитории прозвучало строгое:

– Дарья, на людях свои эмоции необходимо сдерживать. Всегда.

И в этот миг я окончательно сорвалась. Из горла вырвался всхлип, слезы хлынули градом. Чувствуя, как тело начинает бить крупная дрожь, я закрыла лицо руками и разрыдалась в голос.

– Дарья! – снова позвал Глун, уже не строго, а с беспокойством.

Но теперь мне было плевать. Нервы, раскаленные до предела, требовали разрядки, а сознание застелила боль. Жгучая! Нестерпимая! Жаркая!

– Даша!

От звука его голоса меня словно полоснуло ножом. Боль пронзила росчерком от горла до солнечного сплетения, и амулет Ваула раскалился, реагируя на то, что со мной происходит. Вспыхнул, порождая дикий, неудержимый жар где-то в груди. Пламя, требующее выхода, рвущееся наружу, окружающее меня. А дальше…

Руки упали плетьми, и сквозь пелену слез и окружающего меня пламени я увидела Глуна. Куратор побледнел. В этот раз он не кричал и не звал, Глун сорвался с места, подобно гепарду, и ринулся ко мне.

А мне вдруг так хорошо стало, так спокойно. С абсолютным спокойствием я резко вскинула руки и швырнула огонь навстречу Эмилю фон Глуну. Я вложила в удар всю свою боль, понимая: это пламя – не просто магия. Это огонь моей души, и он в тысячи раз сильнее любого заклинания, а значит, Глуну не выжить.

Но мне было плевать.

Куратору, как оказалось, тоже.

Когда огонь ринулся навстречу, Глун не отступил, а просто пригнул голову, поднял локоть, защищая лицо, и продолжил движение. И когда он прошел сквозь огонь… вот именно тогда мне стало жутко. Просто он не мог! Не должен был! Не имел права!

И пришла паника. Все. Мне конец. Сейчас Глун просто свернет зарвавшейся иномирянке шею, и поминай как звали.

Вот только среагировать на приближение куратора я не успела, а в следующий миг угодила в капкан мужских рук. Я дернулась изо всех сил, но бесполезно. Хватка у него была железная.

– Даша, хватит! – прорычал Эмиль. – Очнись, Даша!

Он не ударил, нет, хотя удар, сказать по правде, был ожидаем. Вместо этого Глун крепко обвил рукой мою талию, а ладонь другой руки положил на солнечное сплетение. И что-то прошипел.

Понятия не имею, что он сделал, но боль разом схлынула, а огонь, окружающий нас, стал менее яростным. Не прошло и несколько секунд, как пламя и вовсе погасло. Зато амулет, подаренный Ваулом, раскалился до такой степени, что показалось – сейчас почувствую запах горелой плоти. Моей плоти!

Я взвыла, на этот раз от боли, теперь уже вполне физической.

– Гхарн! – воскликнул куратор, и что-то резануло шею.

Следом раздалось тихое звяканье, словно на пол упало нечто маленькое, но достаточно тяжелое. А меня тряхнуло так, что голова едва не оторвалась.

– Даша, тихо! – Глун не просил, приказывал. – Успокойся, слышишь? Очнись!

И я очнулась. Не сразу, конечно, но все-таки.

Зато когда пришла в себя, поняла, что стою посреди лекционной аудитории, в кольце рук Эмиля фон Глуна, и… и мне дьявольски плохо.

– Теперь просто дыши, – сказал куратор и, вопреки логике собственных слов, стиснул так сильно, что у меня остатки воздуха из легких вышибло.

Но сопротивляться мужчине сил не было, даже ради возможности вздохнуть. У меня вообще ничего не осталось, кроме разъедающих глаза слез и чувства полной опустошенности. Я даже рыдать не могла. Просто стояла, судорожно глотала ртом воздух и… да, плакала. Ну еще упрямилась, потому что Эмиль пытался прижать мою голову к своему плечу, а мне совершенно не хотелось размазывать слезы по алой мантии этого циничного урода.

А он, словно в насмешку, гладил по голове и шептал:

– Тише. Тише, Дашенька. Все закончилось. Все хорошо. Это был всего лишь бесконтрольный выброс силы. Такое случается. Поверь, в некоторых случаях это даже нормально.

В некоторых случаях?

– Зато теперь ты можешь с гордостью говорить, что знаешь, каково это – открыть душу, – продолжал куратор. – Ты познала душу Огня, малышка. Ты имеешь все шансы стать величайшим магом.

Я протестующе замотала головой и вновь попыталась отстраниться, но Глун не пустил. Он не отпустил и тогда, когда проревел звонок. Благо сокурсники входить в аудиторию не решились. Видимо, попросту боялись сунуться сюда, отлично понимая, что Глун не в лучшем расположении духа и вообще-тут же изначально моральная порка одной «зарвавшейся» иномирянки намечалась.

В общем, я бы на их месте тоже подождала, пока позовут.

Однако, в отличие от них, я была здесь. И медленно, постепенно успокаивалась.

Слез уже не было, но глаза болели. Дышать было по-прежнему тяжело. А еще ныла шея. Эта боль не проходила, и я вдруг поняла – Глун сорвал с меня божественный амулет.

Вопроса «зачем» не возникало, а вот вопрос «как»… как ему это удалось? Ведь даже Каст на подобное не решился! И дело тут было не в желаниях пижона, а в его возможностях. Каст просто не мог снять с меня этот амулет, а вот Глун…

Я в очередной раз попыталась выбраться из захвата, и только теперь меня отпустили. Отступив от куратора на пару шагов, я окинула мутным взглядом аудиторию и снова замерла в недоумении. Никаких следов огня. Никаких повреждений. Почему?!

– Мы на факультете Огня, – словно подслушав мои мысли, сказал Глун. – До мебели твой огонь не добрался, а стены, потолок и пол, разумеется, защищены от подобных происшествий.

– А вы? – Я не хотела задавать этот вопрос, он сам с губ сорвался.

– А что я? – Куратор заломил бровь.

Понятно. Слишком крут. Крут настолько, что мой огонь даже его форменный балахон не подпалил. Или Глун успел выставить какую-то защиту? А впрочем, какая разница.

Я огляделась опять и нашла глазами амулет. Потускневший кристалл с разорванной цепочкой лежал на полу в нескольких шагах от нас.

– Нет, – вновь подал голос Глун.

– Что «нет»? – не поняла я.

– Не трогай подвеску.

Вот еще новости! А это-то с чего?

Говорить после всего произошедшего было сложно – видимо, надорвалась. Вчерашняя попытка создать портал выпила все мои силы, а сегодняшний срыв, похоже, забрал внутренний резерв. Однако, несмотря на то что я чувствовала себя беспомощным котенком, расстаться с амулетом Ваула не могла.

– Это подарок, – прошептала я. – Вы не имеете права его отнимать.

Губы куратора дрогнули в едва заметной, не слишком приятной улыбке.

– Тебе не нужен этот подарок.

– Нужен.

Эмиль отрицательно покачал головой и со вздохом опроверг:

– Нет.

Я по-прежнему слабо понимала происходящее и едва стояла на ногах. Мне было физически трудно не только пошевелиться, но и говорить. Именно поэтому я не смогла, не успела остановить куратора.

А Глун подхватил разорванную цепочку, на которой по-прежнему висела подвеска с алым камнем, и…

То, что он сделал, было невозможно. Так же невозможно, как преодолеть стену моего огня, но тем не менее. Этот циничный аристократ шепнул какое-то слово, сжал подвеску в кулаке, а через мгновение на пол посыпался черный песок.

Широко раскрыв глаза, я наблюдала за тем, как Эмиль фон Глун растер песок сапогом.

– Тебе не нужен этот подарок, Даша, – повторил он и опять улыбнулся, на этот раз устало.

Слов у меня не осталось. Я просто стояла и молча смотрела на синеглазого брюнета, который умеет активировать заклинание перехода между мирами и одним движением руки уничтожать артефакты, созданные богами.

А еще я внезапно поняла, что, если бы на жизнь Каста покушался именно Глун, Каст бы не выжил. То есть версия парней о личности «убийцы» не верна.

– Теперь слушай внимательно, – сказал Глун. – Ничего не было. Поняла?

Я отрицательно качнула головой, а он пояснил, причем выглядел при этом предельно серьезным: