Текст книги ""Фантастика 2024-15".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Анна Гаврилова

Соавторы: Анна Рэй,Владимир Босин,Андрей Респов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 314 (всего у книги 356 страниц)

Он шептал какие-то слова, осыпал поцелуями мое лицо и двигался. Жестко, сильно, ритмично. Прижимал к постели, словно я пыталась вырваться, и погружался в меня снова и снова. Он делал это так, будто ждал целую вечность, а теперь дорвался. И остановиться… ну просто не мог.

А я полностью отдавалась его силе и власти. Стонала, причем не столько от боли, которая по-прежнему не отступала, сколько от удовольствия, которое дарил этот вечно холодный и надменный мужчина. Все так же жестко, сильно, ритмично… и в этом ритме звучал определенный эгоизм, который в данный момент, здесь и сейчас, мне нравился. Точно знаю – прояви лорд Глун чуткость и нежность, ничего бы не случилось, я бы не далась, не позволила. Но он…

Он не менял ни позу, ни ритм, но, видимо, не в них дело, потому что в какой-то миг этого почти животного действа я поняла – еще немного, и все. Еще чуть-чуть, и я дойду до края. Того самого, к которому стремятся все любовники и который я уже познала. Причем с ним же, с Глуном, в другом безумно неприличном, но, как сейчас понимаю, куда более целомудренном сне.

Я отпустила его плечи и с тяжелым стоном откинулась на подушки. И тоже превратилась в эгоистку, потому что сейчас я хотела от синеглазого мужчины только одного – ощущения полета! Того самого, после которого бешено стучит сердце и дрожат ноги. Того, после которого кажется, что умерла и воскресла.

И Эмиль меня понял. Или дело не во мне? Или он сам до того же состояния дошел?

Но как бы там ни было, едва я перестала впиваться ногтями в его плечи, он ускорился. Это было именно то, что нужно. Что нужно мне!

И в какой-то миг я почувствовала – все. Волна, которая меня накрыла, была неудержимой, буйной, всепоглощающей! А когда я ощутила, что умираю, услышала тяжелый мужской рык. И пусть у меня практически не было опыта в таких делах, я прекрасно поняла, что этот рык означает – мы умираем вместе. Я и он. Эмиль фон Глун. Куратор первого курса факультета Огня, исполняющий обязанности декана и… враг, которого нужно уничтожить.

Пробуждение было резким. Но причиной тому стали отнюдь не мысли, а… он. В смысле, он самый! Который вызывает бешеное сердцебиение, дрожь в ногах и ощущение полета. И если в прошлый раз я еще сомневалась, что он – это действительно он, то теперь сомнения отпали. Оргазм. Самый настоящий.

А вслед за осознанием пришла волна всепоглощающего стыда. Боже! Я… я… развратная женщина!

Несмотря на то, что сил практически не было, я как-то умудрилась перевернуться на живот и зарыться лицом в подушку, в попытке спрятаться от себя и от всего мира. Вот только в отличие от прошлого раза, когда никто ничего не заметил, теперь мне не повезло.

– Даш, что происходит? – раздался напряженный голос Зябы.

– Ты в поря-адке? – жалобно пропищали рядом, и это было еще страшнее, чем вопрос призрака!

Мама дорогая! Они все видели, да? Они… блин, а что они могли видеть?

– А что было? – приподняв голову, хрипло спросила я.

– Ты стонала, – заявил Зяба. – Стонала, звала профессора Глуна, а потом… потом ты… – Вот не думала, что монстру хватит пороху сказать, и даже успела порадоваться, что не услышу, однако он таки выдал: – Ты кричала, Даш. И явно не от боли.

Нет, такого позора я не переживу. Просто возьму и умру! Прямо здесь и сейчас!

– Тебе плохо-о-о? – В интонациях «котика» звучало искреннее беспокойство. – Ты заболе-ела?

Убейте меня! Убейте, только не заставляйте объясняться!

– Нет, ей хорошо, – ответил твиру призрак. И уже мне: – Дарья, поясни. Немедленно!

Я закусила уголок подушки и зажмурилась. По-прежнему дико хотелось сдохнуть, но смерть все не приходила. А тишина на чердаке становилась все более гнетущей, и… и я не выдержала, тихо призналась:

– Мне снился Глун.

– Не слышу! – рыкнул монстр. Не иначе как в мамочки записался.

Ну, я и повторила:

– Глун! Он мне снился! И… Зяб, подожди! Дай прийти в себя!

Благодаря хлынувшему в кровь адреналину я сумела встать и добраться до ванной комнаты. А закрывая дверь, сообразила – я не голая, на мне то же кружевное белье. Это радовало. Тем не менее, трижды умывшись ледяной водой, я принялась осматривать свое тело на предмет засосов и прочих следов общения с мужчиной.

Ничего!

И это порадовало еще больше, нежели наличие на мне белья, потому что… вопрос контрацепции во сне решен не был.

Дальше снова было умывание и попытка унять дрожь. Последнее, правда, не получилось, хуже того – меня начало откровенно трясти. А все потому, что списать этот сон на свое подсознание не получалось! Слишком реальным он был!

Стало страшно, и опять жутко захотелось сдохнуть. Но пришлось взять себя в руки и отправиться к старинному напольному зеркалу.

Кракозябр ждал. Маленький бордовый лис с большими ушами отирался тут же и выглядел очень расстроенным. В голове мелькнула мысль – а может, следует отослать Кузю, чтобы не травмировать психику заботливого твира? Но что-то подсказывало – бесполезно. Все равно рано или поздно узнает. Значит, будем позориться при нем.

Щеки пылали от стыда, я едва держалась на ногах и мысленно ругала себя всеми нехорошими словами. Я готовилась к головомойке, но когда приблизилась к зеркалу, услышала:

– Хватит краснеть. Просто расскажи, что случилось.

Что-что… мы ведь уже выяснили.

– Глун приснился, – не осмеливаясь взглянуть на Зябу, повторила я.

– Да это-то ясно, – отчеканил монстр. И добавил самым безапелляционным тоном: – Мне нужны подробности!

От такого требования я не то что растерялась – едва не рухнула и вытаращилась на него, как тот самый баран на ворота. Даже смущение под напором шока отступило. А призрачный монстр скривился и поспешил пояснить:

– Да не эти подробности! Про сон! Вспомни, было ли в нем что-нибудь необычное?

Я, разумеется, сообразила, куда клонит Зяба – сама об этом думала, и не раз. Но признаваться не спешила.

– А на сны можно воздействовать, да?

– При большом желании можно все, – отозвался монстр.

– То есть существует вероятность, что этот сон наведенный?

Кракозябр снова скривился и закатил глаза. Однако все же ответил:

– Дашка, в жизни бывает всякое, и наслать на человека сновидение действительно можно. Но в твоем случае речи о наведенном сне не идет, потому как на тебе ментальная защита, причем водная, высшего уровня. – Зяба выдержал паузу и добавил с чувством: – И именно это меня смущает!

Ничего не поняла. В смысле – сон не наведенный, но при этом Зяба не верит, что он обычный? Почему? Есть еще какая-то магия, способная повлиять на сны, кроме ментальной?

– А почему не веришь, что сон обычным был? – нервно сглотнув, спросила я.

Ответом стал нетерпеливый рык:

– Чую!

Угу. Здорово. Он чует, а я – выкладывай.

И что сказать? Признаться, что это не первый сон эротического характера? Блин, да я еще от текущего эпизода не отошла! Дополнительного позора просто не выдержу!

– Зяб, каковы твои предположения? – Да, «колоться» я не желала. – Ну основные? С учетом, что на мне защита.

Призрак засопел сердито, но все-таки ответил:

– Предположение, в действительности, только одно: Глун думал о тебе, и тебе удалось увидеть его фантазию.

И второй раз за утро (да-да, на чердаке уже светло было), я едва не рухнула на пол.

– Как это? – ошарашенно выдохнула я. – Почему?

– Почему-почему… почему мужчины о женщинах думают? – пробурчал монстр и, соскочив с «риторики», продолжил: – А в том, что касается вопроса «как»… Технологически все довольно легко: мысли о конкретном человеке сродни телепатическому вызову, то есть их можно уловить и увидеть. И чем сильнее маг, тем, как говорят в твоем мире, четче сигнал. А лорд Глун очень силен, и думал, судя по всему, слишком «громко». Ну и так как ты тоже не последняя по уровню силы, ты эти мысли «услышала».

Офигеть…

– А как же ментальная защита?

– А при чем тут это? Защита предотвращает насильственное вмешательство, а то, что случилось с тобой, как я уже говорил, сродни телепатии. Ты уловила сигнал и по какой-то причине не отмахнулась от него, а предпочла посмотреть фантазию полностью. И, как понимаю, поучаствовать.

– Я не предпочитала участвовать! – Да, ложь. Но кто способен доказать обратное?

– Значит, просто затянуло. Как я уже говорил, многое зависит от силы мага, а лорд Глун очень силен. Непроизвольный легкий захват сознания вполне мог иметь место. Тем более, ты спала, а сон – состояние особой расслабленности, так что…

Бли-ин! Я закусила губу и отступила от зеркала на полшага. Это что же получается? Куратор мечтает меня от… от… вот не о том он мечтает!

– Даш? – вновь позвал Зяба. В этот раз обеспокоенно.

Я же помотала головой – ни слова больше не скажу, ну нафиг такие откровения. Хотя сама от вопроса не удержалась:

– А поконкретнее насчет моего уровня силы можно? Насколько он на это все влияет?

– В смысле? – не поняв вопроса, нахмурился монстр.

– В смысле, какова вероятность, что я не одна? Что куратор не только мне сни… эм… приснился?

Зяба состроил недовольную мину.

– Даш, ты разве еще не поняла? Ты одна из сильнейших. Возможно, вторая по уровню силы на факультете среди студентов. А уровень силы влияет очень. Остальное додумай сама.

Оснований не верить призраку не было, и я-таки додумала. Вероятность того, что Эмиль фон Глун снится другим – практически нулевая. Но это не значит, что он фантазирует только обо мне…

– Ну что ты опять краснеешь? – простонал мой чешуйчатый собеседник.

– Тебе плохо-о-о? – не выдержав, включился в разговор твир.

Вот теперь я с чистой совестью кивнула. Да! Плохо!

Только заморачиваться на этом некогда, потому что уже утро. Скоро занятия, и…

– О-о, – протянул Кракозябр и тут же исчез, чтобы появиться буквально через пару секунд и сообщить: – Дашка, готовься. Комиссия прибыла!

Глава шестая

Атмосфера, в которой проходил завтрак, была ожидаемо мрачной. Но причина заключалась вовсе не в прибытии комиссии из Совета, а в предстоящей процедуре прощания. Собственно, явление комиссии вообще никого, кроме меня, не напрягало – ведь в академии объявились не враги, а защитники.

Я тоже пыталась взглянуть на «советников» с этой позиции, но не получалось. Но деваться некуда. Пришлось задвинуть страхи и переживания подальше и, по завершении завтрака, выйти вместе со всеми в главный зал.

Вот тут-то мы и встретились.

Членов Совета оказалось шестеро. Они стояли обособленной группой, сильно выделяясь на фоне нас, студентов. Причем выделялись за счет банальности – цвета мантий.

Все шестеро были в серебряном. А стихийная принадлежность обозначалась с помощью круглой нашивки, расположенной в районе сердца. Я стояла слишком далеко, чтобы разглядеть нашивки как следует, но общий смысл был все тот же – цвет. Красный – огневикам, синий – водникам, желтый – воздушникам, и зеленый – магам Земли.

К слову, в составе присланной группы были маги всех четырех стихий. Но численный перевес ожидаемо оказался у магов Огня. Их было целых три штуки. И они же привлекли мое внимание в первую очередь.

Во-первых, она. Невысокая хрупкая женщина с гривой рыжих волос. Она очень сильно напоминала Кэсси, с той лишь разницей, что Кэсси была юной, а эта женщина юной лишь казалась. И держалась она иначе, нежели моя сокурсница – прямо, строго, с величием, присущим лишь высшим аристократам.

Я не стала спешить с выводами и оценками касательно наших будущих взаимоотношений. Но легкий прищур глаз, которым женщина сопроводила собственнический жест Каста, когда пижон привычно обвил рукой мою талию, я отметила.

Вторую огневичку разглядеть не удалось: та скрывала лицо под капюшоном.

А третий представитель магов Огня был толст и лыс. На его лице читалась усталость. Маг напоминал канцелярского работника, которого едва ли не насильно забросили «в поле». Двое из оставшейся троицы советников тоже ничем особым не выделялись, а вот последний…

Последним оказался тот самый мужчина, который не так давно ругался с Глуном по поводу индивидуальных занятий с иномирянкой. И его присутствие меня, мягко говоря, не обрадовало. Кстати, он магом Воздуха оказался. Н-да, с воздушниками мне определенно не везет.

Рядом с высокой комиссией отирались человек десять – преподы с разных факультетов. А вот ректора, как и Эмиля фон Глуна, в зале не было.

При мысли о кураторе щеки опалило неуместным румянцем, но я этот порыв погасила усилием воли. Не до него сейчас и не до снов. И вообще, кто знает, как там провернется дальше? Возможно, Глуна уже сегодня разоблачат.

А после разоблачения что? Местный аналог Азкабана или казнь?

Воображение тут же подкинуло неприглядный образ: синеглазый брюнет с бессильным оскалом ярости на лице стоит на четвереньках. Его голова покоится на огромной деревянной колоде, а в паре сантиметров над шеей хищно сверкает лезвие топора – палач примеривается, намечает траекторию.

И хотя умом я понимала, что за убийство четверых человек казнь – наказание вполне справедливое, но… по коже все равно мурашки побежали. Невольно сглотнув, я теснее прижалась к Касту.

Пижон знать моих мыслей, разумеется, не мог, поэтому шепнул банальное и не в тему:

– Не бойся. Все хорошо будет.

А в следующее мгновение пространство наполнилось траурной музыкой. Толпа студентов расступилась, пропуская в центр зала процессию из дюжины одетых в алое мужчин, нескольких женщин и Глуна с ректором, которые замыкали шествие.

Я не сразу осознала, что перед нами представители культа Ваула – жрецы и жрицы. Первые несли три урны с прахом и один вполне похожий на земной гроб. А вторые стучали в бубны, отбивая медленный печальный ритм.

Увы, я не отношусь к числу людей, которые воспринимают похороны с отстраненным спокойствием. При виде этого шествия мне откровенно поплохело, вплоть до тошноты. Видимо, поэтому все, что происходило дальше, я воспринимала лишь краем сознания.

Сначала ректор прочитал долгую, не лишенную пафоса речь о Фиртоне. Потом еще более долгую, исполненную неподдельной скорби речь о трех погибших студентах. Церемония прощания, напротив, оказалась короткой – к жрецам, держащим урны, и к опущенному на пол закрытому гробу подошли человек десять, не больше.

Среди тех, кто изъявил желание лично попрощаться с погибшими, был и Каст. В этот момент он выглядел резко посерьезневшим и, судя по всему, вновь винил самого себя.

После этого траурная процессия в составе храмовников, преподов и членов комиссии двинулась прочь из зала. Я не знала подробностей местного обряда похорон, но, как поняла, народ к расположенному на территории храму Ваула направился. И малодушно порадовалась тому, что нас, студентов, не пригласили. Нам предстояло разойтись по аудиториям согласно расписанию и дождаться возвращения преподов.

Так мы и поступили. Послушные и заметно пришибленные произошедшим в большом зале действом.

Звонка, возвещающего начало первой пары, сегодня не звучало. Тем не менее мы послушно расселись на привычные места.

Я, как всегда, устроилась на первом ряду и машинально вытащила из сумки тетрадь. И только после этого догадалась повернуться и взглянуть на Кэсси. С некоторых пор рыженькая «эльфийка» и ее закадычная подружка Велора садились рядом со мной. Но хотя я отлично знала, что это не по доброте душевной, а так, во исполнение пожеланий Каста, была благодарна девчонкам за эту каплю поддержки.

Сегодня Кэсси была заметно напряжена. В том, что это связано с появлением в академии одной рыжеволосой дамы, я не сомневалась. И, не удержавшись, спросила:

– Все в порядке?

– Относительно, – чуть поморщив нос, ответила «эльфийка». И добавила после небольшой паузы: – Просто боюсь реакции мамы на выбор Каста.

Я едва не застонала. Ну вот, этого и следовало ожидать! А Кэсси, уловившая мой скепсис, совсем хмурой стала. Наклонилась ближе и спросила тихо-тихо, так, чтобы никто другой слышать не мог:

– Он тебе не нравится, да?

Я не ответила, однако сокурсница и без слов поняла. Но не отстала.

– А кто нравится?

Не выдержав, я закатила глаза.

– Никто.

– Совсем-совсем?

Что тут ответить? Пожать плечами, и только.

Жаль, Кэсси на этом не успокоилась. Наоборот, придвинулась и доверительно сообщила:

– Даша, я уже поняла, что ты очень гордая, но подумай головой. Ты одна, в чужом для тебя мире, и… – вот теперь девушка заметно смутилась, даже покраснела, – …и одна ты тут не выживешь. Отказываться от покровительства моего брата по меньшей мере глупо. Тем более, при том, что он тебе искренне симпатизирует.

От такого заявления я буквально опешила.

– Хорошо, Кэсси. Давай представим, что симпатия взаимна. Что дальше?

Я намекала на разницу в социальном положении, и «эльфийка» намек поняла. Тут же потупилась, невольно выдав главное – предупреждения Глуна были обоснованы, семья Каста меня не примет. Причем, видимо, даже несмотря на благословение Ваула. Вроде как танец – случай единичный, да и амулета не осталось…

– Даша, я все понимаю, но поверь, это лучше, чем ничего, – «добила» Кэсси.

Вместо ответа я фыркнула и отвернулась, точно зная – нет, ни за что. Да, признаться, некоторое время назад я размышляла насчет покровительства, поскольку понимала, что с Полара не вырваться. Зато теперь, когда появился пусть призрачный, но шанс…

Согласна, жить под крылом Каста и его семьи проще, но не смогу. Не готова я становиться ни любовницей на содержании, ни тем более служанкой.

– Не злись, – вновь позвала рыженькая.

Хотелось огрызнуться, но я прикусила язык. Потом вспомнила еще один момент и снова к сокурснице повернулась:

– Кэс, можешь объяснить кое-что?

«Эльфийка» уставилась выжидательно, и я слегка замялась, но вопрос все-таки озвучила:

– Лорд Глун. Я так поняла, по нему большинство девчонок страдает. А ведь тут далеко не каждая с нужным происхождением…

Вот теперь Кэсси глаза закатила, явно давая понять, что лично ее массовая любовь к синеглазому куратору порядком подзадолбала. Но все-таки ответила:

– Да, не каждая. Но девчонки убеждены, что лорд куратор из тех, кто живет по собственным правилам. Что ему плевать на мнение света и магического сообщества.

– А с чего они это взяли?

– Ну как это с чего? Во-первых, репутация. Во-вторых, эта его ссылка в нашу академию. Людей, которые уважают правила, не наказывают, понимаешь?

Я понимала, но прежде всего то, что информация о кураторе очень противоречива. Помнится, кто-то говорил, что Глун нарочно на эту «ссылку» в Академию Стихий нарвался. А если так, то говорить о мятежном нраве как-то глупо. Хотя кто его знает?

И да, кстати…

– А что с его репутацией?

– Слишком много пятен, – передернув плечами, ответила собеседница. – Если бы не тот факт, что он воспитывался в глуши…

– Глун? Воспитывался в глуши? – Я искренне изумилась.

Кэсси кивнула и сказала совсем тихо:

– Род фон Глун был практически истреблен. Некоторое время все даже были убеждены, что не осталось никого, кроме полоум… – Девушка замялась и тут же поправилась: – Кроме престарелой герцогини. После череды покушений, которым подверглась семья, герцогиня стала затворницей и носу из своего замка не высовывала. А лет десять назад вдруг вышла и представила свету своего внука. Ему на тот момент чуть больше двадцати было, насколько мне известно.

– И? – подтолкнула я нетерпеливо.

– И он уже был полноценным магом. Леди Риэль сама обучала.

– А она тоже маг?

– Да, была. Одной из сильнейших, кажется.

Я удивленно приподняла бровь, и Кэсси пояснила:

– Умерла прошлой осенью.

С языка едва не сорвалось крамольное – своей смертью или как? Но я все-таки сдержалась и спросила о другом:

– То есть родственников у Глуна больше нет?

Кассандра отрицательно качнула головой. А я снова задумалась и вновь не постеснялась спросить:

– Глуна обучала бабушка, то есть высшего образования у него нет. Но как же ему в таком случае доверили должность профессора?

– Домашнее обучение у нас не приветствуется, – вновь пожав плечами, сообщила Кэсси. – Но никто не запрещает сдать экзамены и получить диплом. А ученую степень, как понимаю, лорд Глун защитил позже, самым обычным способом. Как все.

Угу. Понятно. Вот только…

– Если его бабушка умерла, то почему он до сих пор здесь?

– А где ему быть? – удивилась рыженькая.

– Как где? Дома. Ведь он единственный наследник. Он должен заниматься герцогством.

Кэсси подарила неожиданно снисходительный взгляд. Сказала после паузы:

– Он, прежде всего, маг. Думаю, именно поэтому он здесь. А управление землей… если есть люди, которым можно этот вопрос доверить, то почему нет?

Что ж, дело ясное, что дело темное. И все темнее с каждым днем, если совсем честно. Впрочем, неважно. В конце концов, мне глубоко плевать, что там с Глуном. Касательно него у меня есть лишь одно желание – чтобы этот высокий лорд получил по заслугам. Ну а в том, что касается желаний самого Глуна…

Вспомнить все и залиться краской злости и стыда мне не дали – в аудиторию вошла профессор Милин. И едва эта опасная во всех отношениях женщина заняла место за кафедрой, стало ясно, что явление комиссии из «штаба» грозит нам не только расследованием «несчастного случая», но и повышенным рвением и требовательностью преподов.

– Так, тетради открыли! – строго скомандовала профессор. – Записываем!

Догадка насчет рвения посетила не только меня, и по аудитории пронесся дружный тягостный вздох. Но деваться было некуда, так что тетради мы действительно открыли и в самом деле принялись конспектировать.

Понедельник прошел как в тумане. Изредка выныривая из бешеного водоворота информации, в который нас погрузили преподы, я ждала, что меня вот-вот вызовут на допрос, но этого так и не случилось.

Зато Каста, кажется, все-таки вызвали. По крайней мере, на обед он не явился, и общение с комиссией было единственным объяснением этому «прогулу».

Не обнаружив рыжего в столовой, я сперва хотела попереживать, но, глядя на спокойствие его сестры и «свиты», тоже забила. Что ему, этому бесстыжему, сделается? Тем более тут его мама. Да и сам пижон далеко не прост.

Однако с последней лекции я выходила с затаенной надеждой, что Каст освободился и встретит, чтобы рассказать новости. Но этого, увы, не случилось, а отсутствие короля огненного факультета в обозримом пространстве вызвало легкое разочарование.

Зато едва я свернула на лестницу, встретила другого короля – повелителя всех местных водников.

Ничуточки не стесняясь толпы в форменных алых мантиях, этот король взял меня за локоток и потащил обратно, к опустевшим уже аудиториям. Тот факт, что мы находимся на территории факультета Огня, его тоже ничуть не смущал.

А вот я, напротив, напряглась. И вовсе не потому, что мы из враждующих кланов. Просто чуйкой почуяла – этот столь демонстративный налет не к добру. И не ошиблась!

– Все, детка, теперь колись, – заявил блондин, захлопнув дверь аудитории, в которую втолкнул довольно бесцеремонно.

Я непроизвольно нахохлилась – сложила руки на груди и заломила бровь. А Дорс не постеснялся пояснить:

– Что у тебя с Глуном?

– Прости?

Мое недоумение было не совсем искренним, но даже сыграй я лучше всех лауреатов «Оскара» вместе взятых, мне бы все равно не поверили. Мой собеседник слишком много видел и дураком точно не был.

– Даш, давай без вот этой мишуры, – сказал парень хмуро. – Просто ответь на вопрос, и все. Думаешь, я не вижу, как он на тебя смотрит? – И чтобы точно не отвертелась: – Думаешь, я не видел, как он на тебя позавчера на лестнице смотрел?

Вот тут я вообще опешила. Уж что-что, а взгляды Глуна… Да он же меня глазищами своими синими регулярно убить пытается! Ну а что там позавчера на лестнице было, я вообще не в курсе – неадекватная была, пьяная.

Хотя… он же тогда злился, да? И, если включить мозг, то не трудно догадаться – причиной такого настроения могли стать две вещи: нарушение комендантского часа и детонатор. Вполне возможно, что куратор бесился, решив, будто я проболталась на этот счет. Но ведь Дорс на другое намекает.

Или нет? Или все не так?

В общем, пришлось сказать как есть:

– Дорс, ты прости, но я тебя не понимаю.

Водник устало закатил глаза, я же непроизвольно нахмурилась.

– Дашка, я думал, Глун меня прямо там, на лестнице, и прикопает, – сообщил «синий». – Хочешь, верь, хочешь, нет, но я впервые в жизни очень хотел развернуться и просто сбежать.

Сердце дрогнуло и забилось чаще, но я внимания не обратила. Сказала ровно:

– Он на нарушение комендантского часа злился.

Дорс уверенно мотнул головой и заявил:

– Нет. Тут дело не в правилах. Гхарн, если бы на его месте был обычный парень, я бы поклялся, что это ревность.

Сердце дрогнуло опять, а я беззаботно рассмеялась.

– Не смешно, – перебил водник. Такой же серьезный, как минуту назад. – Даш, реально не смешно, поэтому и спрашиваю. Что у вас? И что было после того, как он тебя увел?

Блин, вот ведь нарвалась на допрос!

– Ничего нет и не было, – с наигранной улыбкой ответила я. – Правда, ничего. А в тот вечер Глун просто довел меня до чердака и в приказном порядке отправил спать. И ушел.

«Синего» такой ответ не удовлетворил. Парень по-прежнему очень суровым выглядел, в изумрудных глазах читался скепсис. Так что пришлось продолжить:

– Дорс, ты ошибаешься. Сам подумай – кто я и кто он. Я – иномирянка. Глун – аристократ. Более того, аристократ, который иномирян ненавидит. Ну а в том, что касается взглядов, так у меня желание развернуться и сбежать с момента нашего с Глуном знакомства присутствует.

Блондина эти откровения не впечатлили. Он хмыкнул, состроил кислую гримасу, а потом заявил:

– Ладно, Дашка, как знаешь. Но обещай – если Глун перейдет границы дозволенного, если станет домогаться, ты не промолчишь и сразу придешь ко мне. И вообще, если что – бегом в башню Воды. Договорились? Доступ я тебе уже сделал.

Я глубоко вздохнула и кивнула. Очень хотелось казаться серьезной, и мне это, видимо, удалось. По крайней мере, продолжения допроса не последовало – Дорс одарил очередным хмурым взглядом и покинул аудиторию.

Лишь после того, как водник вышел, я позволила себе тихонечко застонать. Черт-черт-черт!

Ужас, но слова про ревность не только зацепили, но и польстили. Сердце действительно забилось чаще, а в душе шевельнулось какое-то очень теплое чувство. А самое жуткое – взять и попросту отмести эти слова я не могла.

Я не могла вздернуть подбородок и заявить – нет, это неправда! Слишком хорошо понимала, что подобная реакция со стороны Глуна вполне возможна. Ведь он думает обо мне, он меня… хочет.

Впрочем, ревность Глуна – сущий пустяк в сравнении с другим. С тем, что я все-таки ненормальная. Я – извращенка!

От этого осознания захотелось взвыть уже в голос и осесть на пол, но я удержалась. Даже нашла в себе силы открыть дверь и покинуть аудиторию. Уже по дороге в общагу отвесила себе тысячу мысленных оплеух и подзатыльников, наорала на себя и даже попинала. Но эффекта сей воспитательный процесс не возымел.

Как и в момент разговора с Дорсом, я со всей ясностью понимала: Эмиль фон Глун – гад и сволочь! Хуже того – он убийца и шантажист! И он мне угрожал! Но если он вдруг выйдет за рамки своих фантазий и попробует подойти ко мне в реале, я… совершенно не уверена в том, что побегу искать защиты у Дорса или кого-либо другого.

Так что да, все верно: я – извращенка. И это не просто ужасно – это катастрофа!

А на чердаке ждал, нет, не сюрприз, но около того. И едва я это «около того» увидела, поняла – мне дико хочется, чтобы злосчастная комиссия как можно быстрее закончила свое расследование и свалила нафиг!

Что случилось? Да просто один маленький ушастый лис, упорно мнящий себя котиком, выполнил мою просьбу. И теперь на чердаке не хватало только плаката с надписью «Здесь твиров нет!».

Впрочем, пожалуй, тут и без плаката все ясно – там, где обитает твир, просто не может быть такого ужаса!

А жуть заключалась в следующем: на чердаке появились три огромные горы хлама – сломанная мебель, тряпки и прочее выброшенное некогда барахло. Зона гостиной, включавшая в себя диван, два кресла, чайный столик, ковер и две покоцанные, но все-таки скульптуры, сместилась к зоне спальни. И кресел там, кстати, уже не было! Картины и волшебный шкаф тоже исчезли. Вместо последнего стоял другой – обшарпанный, с перекошенными дверцами.

Рабочая зона тоже подвинулась, она теперь располагалась в уголке. Зато мебель осталась, причем вся. Единственное, письменный стол лишился половины ящиков – имитация ветхости и моей криворукости в плане починки предметов интерьера.

Ну а вместо люстры теперь висел какой-то страшненький светильник, вызывавший ассоциации с лампочкой Ильича.

Короче, картина разрухи во всей красе.

А посреди этого бедлама сидел понурый, предельно несчастный Кузьма. И едва я обратила свой взгляд на него, спросил жалобным голоском:

– Тебе нра-а-а?

Отлично понимая, что для твира такой бардак удару в сердце подобен, я проглотила свои печали, улыбнулась и кивнула. И добавила ободряюще:

– Кузь, ты молодец. И не расстраивайся – безопасность важнее комфорта.

– Ага, – отозвался мой «котик». Тут же поднялся на все четыре лапки, нервно дернул хвостом и печально поплелся к кровати.

Блин! Вот в такие моменты я Полар особенно ненавижу!

Несмотря на то что день выдался трудным, вернувшись на чердак, я вновь засела за учебники. Ведь все эти комиссии и расследования – такой фактор риска, что откладывать на завтра то, что можно сделать сейчас, точно не стоит. Вот я и не откладывала.

И даже не отвлекалась на мысли о том, что та самая комиссия мной до сих пор не поинтересовалась. А ведь я свидетель!

Где-то очень глубоко внутри зудело чувство страха – что, если это промедление означает нечто ужасное? Например, решенный вопрос об исключении…

Понятно, что для нормальных людей логики в подобном выводе нет, но это же Полар! И пусть звучит бредово, но товарищи из Совета вполне могли решить, что я не свидетель, а виновница. А что? Иномиряне же у них везде крайние.

Но опасения не оправдались. Как вскоре выяснилось, игнор со стороны высокой комиссии был связан с совсем другим фактором. И когда я узнала, в чем причина такого невнимания… честно? Я не знала, как реагировать.

Дело в том, что Каст меня отмазал.

Да, рыжий просто взял и убедил комиссию в том, что допрашивать иномирянку бесполезно. Ведь я не только чужачка, но и первокурсница. То есть вообще ни в чем не разбираюсь. А раз так, чего со мной говорить?

Все это пижон поведал за ужином, на который сам сильно опоздал. Причем выглядел король нашего факультета уставшим и слегка потрепанным. Сей факт наглядно подтверждал его сообщение о том, что весь день, до самого ужина прошел в общении с комиссией.

Однако эта усталость не помешала Касту расположить ручищи на моей талии и шепнуть:

– Ну вот, за тобой опять должок, Дашунь. Как расплачиваться-то будешь, а?

Я мысленно застонала и не ответила.