Текст книги ""Фантастика 2026-204". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Samus

– Всё-таки решил её отправить?

Я кивнул, глядя, как Диксон и София выводят Клементину и ведут к автобусу.

– Да. Я не хочу, чтобы она погибла здесь.

– Ты же понимаешь: если мы не справимся, она погибнет в любом случае?

– Понимаю. Потому, Карвер, у нас просто нет другого выхода.

– Согласен... – Он задумчиво посмотрел вдаль. – Знаешь, хорошо, если Даник будет здесь. Тогда я смогу лично выпотрошить эту суку.

Я ничего не ответил, лишь смотрел, как Клементину заводят в автобус. Через несколько минут появилась София, вынесла несколько комплектов скафандров и оставила их на капоте погнутого внедорожника. Девушка кивнула мне, а я кивнул в ответ. Автобус завёлся, начал разворачиваться, за ним двинулся один из «Хамви» мэра с тяжёлым пулемётом на крыше. Я попросил сопроводить их до города, а оттуда они уже своим ходом. Надеюсь, с ними всё будет в порядке.

– Ладно, Джон, идём обсудим маршрут с мэром и будем выдвигаться. Ночевать в городе, так себе идея.

– Угу, идём.

Мэр стоял в окружении своих бойцов, что-то им втолковывая. Увидев нас, он спросил:

– Ну что, в путь?

– Да, идём, как и договаривались.

Он повернулся к своим и начал раздавать распоряжения. Буквально через двадцать минут колонна двинулась в путь.

Мы решили идти по самому краю города, с одной стороны нас прикрывала стена, не давая врагу ударить со всех сторон. Большая часть бойцов шла пешком. Если бы мы погрузились в машины и на нас напали, эти твари вскрыли бы технику как консервные банки, и тогда всем пришлось бы туго. Сначала было тихо, очень тихо, даже птицы не пели. Большая часть бойцов мэра ещё не была обстреляна, но каждого проинструктировали, как бороться с тварями. Скафандры, которые мы сняли, отдали некоторым бойцам, по крайней мере тем, кто хоть как-то подходил по размеру. Правда, с модулями они ещё не освоились, но будут тренироваться на привале, когда покинем этот злосчастный город.

Прошло чуть меньше часа нашего движения и твари ударили... Как всегда, внезапно.

– Слева! – крикнул один из бойцов.

То, что сейчас стояло на крыше, когда-то было собакой. Её кожа была разорвана на куски, череп абсолютно голый, а из спины торчали три длинных отростка, которые шевелились, словно водоросли в воде. По ней открыли огонь, но слишком поздно, она уже спрыгнула, вцепившись в спину одному из бойцов. Отростки обвили его шею и начали сжиматься.

В этот же момент ударили другие некроморфы. Один вылез прямо передо мной из канализационного люка. Долго не думая, я подхватил люк модулем и запустил в него, нижняя половина туловища скрылась обратно в канализации, а по его морде прилетела очередь из тяжёлого пулемёта на «Хамви».

Твари не изменяли себе, вылезали из всех щелей: окон, дверных проёмов, канализации, крыш. Но плотность огня была крайне высокой, здесь было около тысячи бойцов мэра, и сам мэр стоял рядом, стреляя сразу из двух рук, словно заправский ковбой. К сожалению, без потерь не обходилось: некоторые твари добирались до бойцов и буквально одним ударом прошивали насквозь тяжёлые бронежилеты или сносили головы.

– Расступись!!! – раздался сбоку крик.

Я по инерции дёрнулся в сторону и в следующую секунду из-за моей спины вырвался мощный шквал огня. Огонёк накрыл сразу троих тварей; те заверещали и с ещё большей прытью кинулись на нас, но выстрелы из дробовиков и крупного калибра не дали им подобраться вплотную. Огонь помогал, но жаль, что не убивал сразу.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Все продолжали ждать атаки, но её не было. Мэр залез на внедорожник и произнёс:

– Так, бойцы! Вы видели, что это за твари. И сейчас мы идём в их логово!

Из толпы послышалось недовольное бурчание. Мэр продолжил:

– Я знаю, о чём вы думаете. Но скажу так: если мы не уничтожим их сейчас, в скором времени их тысячи придут к нам! И тогда нас не спасут ни стены, ни оружие, ни храбрость. У нас только один выход идти вперёд и победить! И клянусь: если кто-нибудь из вас сейчас побежит, я лично пущу ему пулю в голову. Вы меня услышали?

– Да... – раздался негромкий хор, радости в голосах не слышалось.

– Ну и славненько! А теперь вперёд!

Мы двинулись дальше. Казалось, каждый боец уже начинал понимать, что отступать не выйдет. Решимость в глазах росла, ведь как правильно заметил мэр, если они отступят сейчас, в следующий раз к ним придут уже тысячи.

Глава 27

Мы начали покидать город, причём очень осторожно и крайне медленно, чтобы не нарваться на очередную засаду. Некроморфы мастерски нападают, и они отлично умеют выжидать. Но ещё страшнее то, что их разновидностей довольно много, а мы повстречали лишь каплю в море.

Когда мы уже подъехали к выезду из города, вдалеке показались несколько одноэтажных построек, полностью затянутых биомассой. Она шевелилась, и было такое чувство, будто под ней кто-то ворочается. Выглядело это крайне мерзко. Некоторые бойцы начали паниковать, особенно когда разглядели в этой массе остатки человеческих костей. Но другие командиры быстро вломили им моральных затрещин, напомнив: если сейчас они сбегут, их город вскоре превратится в точно такое же живое кладбище.

Впрочем, было видно, что здесь люди все бывалые. В этом мире по-другому и не бывает, все прошли через суровую школу выживания благодаря ходячим. Почти десять лет люди отстреливали мёртвых и тех, кто был хуже них... бандитов, мародёров, насильников. Когда мир рухнул и все законы в нём перестали действовать, вся погоня вылезла наружу. Ведь они не боялись ни полиции, ни армии, ведь тех их попросту сожрали.

Также подтвердилась наша теория о ходячих. Похоже, люди Даника или скорее всего, он сам, пытались пробудить Обелиск. Но что-то пошло не так: вместо полноценных некроморфов появились ходячие, в которых запустился только процесс реанимации, но не изменение плоти. Похоже импульс от Обелиска был настолько мощным, что накрыл весь мир. Люди не умерли и не сошли с ума, а просто в какой-то момент внутри тел что-то поменялось, запустился процесс реанимации, структура крови и слюны полностью изменилась. И каждый стал чем-то вроде мини-заразителя некроморфов.

Также важно заметить теорию нашего попадания. Велика вероятность, что именно Рик был моим возможным предком, так что это не просто переселение в случайное тело, а нечто, основанное на прямой биологической особенности. Только вот почему пришельцы, создавшие машину, не вернулись и не исправили всё? Что им помешало? Или они не успели? Или у них тоже были такие же существа, как наш Даник? Скорее всего, ответа на этот вопрос мы уже никогда не получим.

Когда мы полностью всей колонной выехали из города, мы сели в машины и поехали дальше. Дорога была довольно неплохо расчищена, большинство машин стояли на обочинах. Ходячих мы не видели от слова совсем, и мне даже страшно представить, где они все вообще. Вдалеке заметили несколько некроморфов, но те, завидев нас, просто зарылись в песок. Они не тупые ходячие, что попрут на звук, они охотники и хищники. В одиночку на такое скопление людей они не нападут. Атаковали бы только небольшую группу, но сейчас ехала целая армия и не просто армия новобранцев, а настоящие выживальщики и бойцы, у которых за спиной целых десять лет выживания. Каждый из них прекрасно знает, как стрелять и как быстро адаптироваться к ситуации... Конечно, некроморфы это не мародёры и не ходячие, убивать их намного сложнее, но вполне можно, а главное делать это правильно. Потому мы с Джоном просто вбиваем эти истины тем, кто нас окружает.

За всё это время я особо ни с кем не разговаривал, за исключением редких вопросов мэра. Сейчас я ехал в его автобусе, ведь мой увёз Клементину... Сказать честно, мне до сих пор от этого немного не по себе. Особенно её взгляд, когда её, словно заключённую, уводили в автобус. Но по-другому было нельзя, ведь зная её характер, она бы сорвалась за нами, пусть она девочка разумная, но бывает довольно импульсивной... А когда она импульсивная, у неё шило в жопе размером с планетарный потрошитель.

– Думаешь о Клементине? – раздался голос Мишон.

Девушка присела рядом со мной. Этот автобус не был переоборудован, как мой, здесь стояли обычные пассажирские сиденья.

– Есть такое. Да и не хотелось, чтобы ты ехала, но, к большому сожалению, ты отказалась.

– Отказалась. А если бы Мёрл попробовал меня скрутить, я бы просто взяла катану и снесла ему голову, причём с большим удовольствием.

– Знаю, потому и не стал делать с тобой то же, что с Клем.

– За что тебе искренне благодарна. Ну, если переживаешь за неё, можешь быть спокоен: она всё поймёт. Может, не сразу, но поймёт. Клементина хорошая девочка, и не хотелось бы, чтобы она погибла.

Я кивнул.

– Да, не хотелось бы никого терять.

– Вижу, мне кажется, будь твоя воля, ты бы вообще один поехал.

– Своей задницей рисковать не страшно, – я невесело усмехнулся. – А вот терять близких намного страшнее.

Пока мы разговаривали, за окном практически стемнело. Местность была пустынной и, главное, открытой. Эндрю Хант он же мэр, о чём-то переговаривался с Джоном, потом они что-то прикинули и в итоге решили остановиться прямо посередине дороги. С тактической точки зрения нас легко заметить и ударить, но это если бы мы воевали против обычных людей. Сейчас против нас некроморфы, и если они решат ударить ночью, нам будет намного проще отбиться.

Когда колонна остановилась, мы начали выгружаться. Организовали патрули, распределили, кто кого будет сменять. Занялись готовкой. Еды взяли не так много, но на пару дней должно хватить, завтра мы планировали уже въехать на Юкатан, если не будет никаких сюрпризов.

Пока люди раскладывались и готовились к ночлегу, я видел, как несколько человек спорят с мэром возле автобуса.

– Поймите, вам не стоит рисковать собой! – говорил один из бойцов, жестикулируя. – Я предлагаю сейчас собрать конвой и...

– И вы поедете на хуй, – оборвал его мэр. – Я же вам сказал: никуда не поеду. Я не собираюсь отсиживаться, как эти тыловые крысы, когда ходячие только начинали свой мёртвый заход. Так что повторюсь ещё раз для особо одарённых: я поеду и точка. Тебе ясно?

– Да, сэр... – буркнул мужик и отошёл в сторону.

Сам я сидел на ящике, который достал из нашего грузовика, и чистил резак, проверяя контакты. Мэр подошёл ко мне и внимательно следил за моими действиями.

– Так вот какое будет оружие в будущем, – заметил он.

Я покачал головой:

– Нет, это инструмент для резки металлоконструкций и дробления твёрдых горных пород.

– Хех. А что за хрень у тебя на спине светится?

– Индивидуальный комплекс самообеспечения или ИКС. Он запитывает... да практически всё. В будущем у каждого был свой голографический коммуникатор, вроде телефона с видеосвязью. А эта шкала на спине показывает состояние человека: если он ранен или плохо себя чувствует, шкала опускается и меняет цвет. Жёлтый уровень, травмы средней тяжести. Красный, критическое состояние и без помощи человек умрёт. А ещё есть модули, которые вы тоже видели в действии.

– Ты же вроде был инженером? Почему инженер разбирается с обелисками, а не военные? Ну, я про твоё время.

– Наверное, по такой же причине, как и здесь.

– Хех, люди не меняются. А я надеялся, что мои внуки или правнуки будут умнее нас.

– Увы.

Мэр ненадолго ушёл, а потом вернулся с похожим ящиком. Поставил его на землю, достал револьвер и начал чистить. Некоторое время мы сидели молча. Я решил спросить:

– Скажите, мэр...

– Ой, парень, давай без этих «мэр да хер». Обращайся ко мне Эндрю.

– Кхм... Хорошо, Эндрю. Скажи, почему ты всё же не остался в городе?

– Хех. Ты посмотри на меня, я уже не молод и не привык никогда отсиживаться за спинами. Не в моём это характере. Да и к тому же есть ещё одна веская причина.

Я отложил резак в сторону.

– Какая же?

– Да всё просто, парень. Я умираю, – сказал он абсолютно будничным тоном, словно сообщал о погоде.

– Вы больны?

– Ага. Рак у меня, хех, ты прикинь, меня не смогли убить ни вьетконговцы, ни ходячие, ни бандиты... Ну, сука, убьёт рак лёгких! Ха-ха-ха... – Он засмеялся громко и искренне, словно ему рассказали хороший анекдот. – Ты вот прикинь: за последние десять лет на меня покушались семь раз! Находились дятлы, которые хотели власти, а за последний год в меня трижды стреляли и нихера. Зато чувствую, как это дерьмо пожирает меня изнутри... Как становится трудно дышать. Иронично, не правда ли?

– Мне жаль...

– Ой, да насрать! Наоборот, парень, ты мне предоставил отличную возможность.

– Какую? – я, кажется, потерял нить разговора.

– Как это какую? – он улыбался искренне, похоже вся эта ситуация его веселила. – Уйти как настоящий солдат! Как воин. Не просто тихо подыхать в кабинете, выплёвывая собственные лёгкие. А уйти как? В попытке спасти мир! И если всё получится мы сука его спасём... Да даже не если, мы просто сделаем это, как всегда делали. И будут делать наши дети, чтобы жили их дети. Другого не дано. Ведь если вы с Джоном наши потомки, то знаешь... наша жизнь была не напрасной.

Я смотрел на этого человека и понимал: его точка зрения мне крайне симпатична. Он воистину человек крепкий духом, пусть и с некоторыми тараканами в голове... Правда, он этих тараканов вооружил и заставил маршировать. Хех.

Мы ещё посидели некоторое время в тишине, наслаждаясь ночной прохладой в жаркой пустыне. Вокруг было тихо, хотя не стоит обманываться этой тишиной, опасность уже поджидала на каждом шагу. Но люди устали за день, и им нужен был отдых. Я, перекусив, отправился спать в грузовик, где прямо на ящиках расстелил спальный мешок, а под голову подложил рюкзак с вещами. Не самая безопасная идея спать в машине, полной боеприпасов, но, честно сказать, я был вымотан настолько, что вообще ничего не хотелось даже думать. В кузове пахло пылью, металлом и сухой пустынной травой, но этот запах уже казался почти уютным.

Я даже не расстёгивал спальник, просто лёг на него сверху в скафандре, поудобнее подмял рюкзак и уже начал отключаться, как вдруг услышал, что кто-то лезет в кузов. Встрепенувшись, я схватил резак и выставил руку с модулем.

– Спокойно, Айзек, это я, – произнесла Мишон, деактивируя шлем.

Я выдохнул с облегчением и расслабился.

– Что-то случилось? – поинтересовался я.

– Нет... – она немного замялась. – Просто хотела побыть с тобой. Ведь кто знает может, это последняя ночь.

– Ну...

– Нет, Айзек, не то, о чём ты подумал. Просто побыть с тобой. Мы все сегодня вымотались, да и, честно сказать, одной страшно спать после всего увиденного... Скажи, ведь по этой причине тебя всегда мучили кошмары?

Она подошла и села рядом, положив руку мне на локоть.

– Да, – я тяжело выдохнул. – Каждый раз снилось практически одно и то же. Но чаще всего мне снилась Николь... Моя девушка, что погибла на «Ишимуре». Когда я подхватил маркерное безумие, я долгое время видел её словно живую... Точнее её окровавленное лицо без глаз... Я едва не убил себя множество раз, когда безумие снова и снова меня накрывало. Всё потому, что я не мог её отпустить. Именно так Обелиск влияет на разум... заставляет испытывать чувство вины, зацикливает безумие в голове, заставляя постоянно переживать самые тёмные моменты, которые со временем не угасают, а становятся всё ярче.

– Это ужасно... – тихо сказала Мишон. – Я даже не представляю, какую силу воли нужно иметь, чтобы просто не сойти с ума.

– Скорее тут просто упёртость и нежелание уходить легко.

Девушка приподнялась, начала рыться среди ящиков и мешков, а потом достала ещё один спальник и расстелила его на ящике рядом со мной. Подготовив себе место, она сняла нагрудные пластины брони, хотя из самого скафандра вылезать не стала – и просто легла, обняв меня со спины.

– Спокойной ночи, Айзек, – прошептала она.

– И тебе, Мишон...

– Не переживай, я отгоню твои кошмары.

– Хорошо, я постараюсь сделать то же самое.

Я закрыл глаза и даже сквозь скафандр начал чувствовать тепло её тела, уютное, живое, настоящее... А также почувствовал её нежный поцелуй в шею. Где-то вдалеке послышался едва уловимый звук ветра, разносящего сухой песок, а потом моё сознание мягко погасло, оставляя лишь это последнее ощущение тепла.

***

Как ни странно, но за ночь ничего не произошло, за исключением того, что где-то вдалеке слышались звуки, похожие на вскрики и визг. Похоже, эти твари рядом, но не нападают, возможно, собирают толпу побольше. Сборы были быстрыми: перекусили и двинулись в путь. Сегодня мы должны были преодолеть максимальное расстояние, чтобы наконец оказаться в районе Юкатана. По правде говоря, никто не хотел здесь задерживаться. В воздухе висело какое-то странное напряжение, но, тем не менее, останавливаться никто не собирался. Все были полны решимости покончить с этим раз и навсегда, особенно после того, как узнали, что возможное уничтожение артефакта избавит мир не только от некроморфов, но и от ходячих.

Дорога шла тихо, спокойно, пейзажи были однотонными, множество машин на дороге и обочинах просто брошены. И всё бы ничего, пока мой взгляд не зацепился за два чёрных тонированных микроавтобуса.

– Тормози! Живо тормози! – крикнул я.

Автобус начал сбавлять ход. Все присутствующие начали допытываться, в чём дело, но я лишь отмахнулся. Когда автобус полностью остановился, я выбежал, взял в руки резак и направился к двум микроавтобусам с логотипом юнитолов. Машины уже успели проржаветь, стёкла были выбиты. Подойдя сзади к одному из них, я увидел, что задняя дверь приоткрыта, а потом распахнул её, навёл резак, но внутри было пусто. После подошёл ко второму, тот выглядел более целым, а дверь была закрыта. Долго не думая, я приставил резак к замку и выстрелил. Приоткрыв дверь, я увидел внутри обычного ходячего, почти высохшего до состояния мумии. На нём был белый халат, весь покрытый бурыми пятнами и долго не думая, я снёс ему голову, а затем начал осматривать салон в поисках чего-то полезного. Взгляд зацепился за чемоданчик, когда-то пристёгнутый к ходячему – но из-за того, что тот почти высох, наручники давно соскочили. Вытащив его, я понял, что это ноутбук, похоже, военного образца.

– Что там, Айзек? – спросил Карвер.

– Вот, нашёл. – Я потряс рукой с чемоданом.

Открыв его, я попытался включить ноутбук, но хлопнул себя по лбу, ведь за десять лет батарея разрядилась. Спросив у людей, мы нашли подходящий кабель, чтобы запитать его от прикуривателя, почти напрямую. Мы уселись в автобусе, подождали немного, а затем нажали на кнопку включения. К нашему счастью, экран загорелся.

– Повезло, он без пароля, – проговорил я, глядя на экран загрузки.

– Угу, – кивнул Карвер. – Так, зайди в ту папку... Тут одни какие-то документы... Вон смотри, там есть видео.

– Давай посмотрим, – сказал я, нажимая «воспроизвести».

***

Камера включается и в кадре появляется мужчина лет 45–50, с аккуратной бородой, в белом лабораторном халате поверх дорогого костюма. На столе перед ним монитор компьютера, кружка с кофе, стопка бумаг, он улыбается в камеру, слегка взволнован.

– Привет... э-э... приветствую! Меня зовут доктор Теодор Стоун. Я доктор наук, биолог, генетик и... хм, теперь, кажется, официально сотрудник корпорации «Альтман Индастриал».

Он улыбается шире, поправляет воротник рубашки.

– Знаете, когда я получил письмо с приглашением, я подумал: ну, очередной частный фонд, очередные деньги, очередные обещания. Но когда я приехал сюда... это просто нечто! Я даже не ожидал, что в этом уголке мира, здесь, на Юкатане, можно собрать такой состав! Здесь работают люди, имена которых я читал в самых престижных журналах! Вы не поверите, но у нас в соседнем крыле сидит доктор Элиас Финч! Тот самый, что опубликовал работу о регенерации нервной ткани у млекопитающих! Я его боюсь спросить, честное слово, а рядом с ним целая группа кристаллографов, которые занимаются... ну, они не очень распространяются, но я слышал обрывки, что-то невероятное.

Он берёт кружку, делает глоток, ставит обратно.

– Сегодня мой первый официальный день. Я пока даже не знаю, к какой группе меня прикрепят, но мой куратор доктор Альма Гутьеррес сказала, что сначала нужно «освоиться». Мне выдали ключ-карту, показали мою лабораторию... Кстати, она просто потрясающая! Полный комплект оборудования, которое я видел только в демонстрационных каталогах. Здесь есть даже анализатор молекулярной динамики, вы представляете? Я думал, такие существуют только в прототипах. А они говорят, что скоро привезут ещё более мощный!

Он замечает что-то за кадром, машет рукой.

– О, извините, меня коллега зовёт. Вы не представляете, какая здесь атмосфера... Все такие увлечённые, такие... вдохновлённые. Мы обсуждаем не просто выживание, не просто адаптацию мы говорим о будущем, о преобразовании и не в абстрактном смысле. Здесь действительно работают над тем, что может изменить представления о самом существовании человека. Я, честно говоря, немного... опешил. Но это хорошая опешилость! Я рад, что подписал контракт.

Он встаёт, поправляет халат.

– Я буду записывать ещё! Обязательно. Хочу сохранить первые впечатления. Ну, вы понимаете... для истории и для семьи. Они у меня далеко, но я им расскажу, что попал в настоящее место силы.

Последняя улыбка и видео гаснет.

***

– Так, давай следующее, – произнёс Эндрю. – Мне уже самому интересно, что эти яйцеголовые там откопали.

– Включаю...

***

Камера включается. Доктор Стоун в том же белом халате, но вид у него совершенно другой он буквально светится. Глаза горят, улыбка до ушей. Он тяжело дышит, будто только что бежал. Фон что-то вроде наблюдательного пункта: стекло, за которым виднеется огромное тёмное пространство.

– Вы не поверите... Вы просто, боже мой... вы не поверите, что я сейчас увидел!

Он смеётся причём радостно, искренне.

– Меня перевели в отдел ксенобиологии. Я думал, это просто громкое название ну, чтобы инвесторов впечатлять. А они... А ОНИ... Они нашли ЕГО. Настоящий артефакт... Инопланетный! Чёрный, матовый, с символами, которые мы не можем расшифровать но он ОТВЕЧАЕТ! Вы слышите? Он отвечает на наши сигналы! Я лично видел, как его поверхность меняет структуру под воздействием определённых частот. Это не просто камень, это технология! Это ДОКАЗАТЕЛЬСТВО того, что мы не одни во Вселенной!

Он отступает на шаг, разводит руки, словно обнимает мир.

– Понимаете, о чём я говорю? Я, Теодор Стоун, работаю над объектом, который перепишет все учебники по биологии, физике, истории... Это как найти Святой Грааль, но настоящий! Я буду первым, кто опубликует статью! Я получу Нобелевскую премию! Нет... я получу ВСЕ премии! Меня будут ставить в один ряд с Ньютоном, Эйнштейном, Дарвином! Я стану человеком, который доказал, что мы не одни!

Он выдыхает, явно стараясь унять дрожь в голосе от волнения.

– И знаете, что самое прекрасное? Наследственность! Я узнал, что структура артефакта перекликается с определёнными участками человеческой ДНК. Это не просто контакт, это связь! Мы связаны с ними! Я не могу вдаваться в детали, но поверьте: через несколько лет мы будем жить в другом мире. Без болезней, без смерти, без... понимаете? Всё это так близко! Ладно, нужно успокоиться и продолжить!

Видео обрывается.

***

– Пиздец – коротко но ёмко сказал Карвер – давай дальше.

Мы просмотрели ещё несколько видео, но кроме трёпа о будущем мы не узнали, зато когда перешли на пятое...

***

Камера включается. Доктор Стоун сидит за своим столом. Он заметно бледнее, чем в предыдущих записях, а под глазами тени. Он явно раздражён, пальцы барабанят по столу, прежде чем он начинает говорить.

– Сегодня был... интересный день. – Он горько усмехается. – Я бы сказал «продуктивный», но это было бы ложью. Ко мне приехал начальник... Новый. Вернее, я даже не знаю, как его назвать. Он не выглядит как учёный... Не выглядит как администратор. Он выглядит как... фанатик. Настоящий, понимаете? С горящими глазами и бредом о «новой эре». – он тяжело выдохнул и продолжал – Его зовут Натан Кейн... По крайней мере, так он представился. Говорит, что приехал из штаб-квартиры и сразу же потребовал доступ к артефакту. Сказал, что знает, как его «пробудить». Всё твердил про будущее, про то, что он его видел. «Оно прекрасно», – говорил он, сжимая кулаки. – «Мы должны открыть дверь». Какая дверь? Куда? Он не объяснил. Просто улыбался, как ребёнок в кондитерской.

Он проводит рукой по лицу, раздражённо вздыхает.

– Я попытался поговорить с ним как с коллегой. Объяснил, что артефакт это объект исследования, что мы не знаем его природу, что с ним нужно работать осторожно. Он посмотрел на меня так, будто я сказал, что Земля плоская, а потом принесли какое-то оборудование... Он подключил его к артефакту без всякого разрешения. Даже мои протоколы проигнорировал. Сказал, что «время не ждёт».

Доктор выдохнул и со злостью сжал кулаки.

– Он попытался его «пробудить». Я не знаю, как именно и что вообще значит пробудить. Я не понимаю, что он делал, но он что-то нажал, и артефакт ответил... Не так, как отвечал раньше... Не на сигналы... Не на частоты. Он просто... взорвался энергией. Итог мощнейший выброс, а оборудование вокруг просто сгорело: датчики, компьютеры, мониторы, повезло что мой компьютер защищён от подобного выброса, но всё, что могло зафиксировать это, превратилось в груду металла. На всём Юкатане погас свет. Не в здании, не в лаборатории, а везде!

Он делает паузу.

– И знаете, что он сказал, когда свет включился? «Не вышло. Но мы близки». Близки к чему? К глобальной катастрофе? Он ничего не объяснил. Просто улыбнулся и ушёл, а я сидел и смотрел на сгоревшее оборудование. На то, что осталось от моих приборов... От моих записей! Ублюдок...

Он откидывается на спинку стула, смотрит в камеру устало, почти с отвращением.

– Я не знаю, кто этот Натан Кейн. Я не знаю, какую организацию он представляет, но я знаю одно: он не ищет знаний, он ищет что-то другое и мне страшно узнавать, что именно... Ах да и ещё у нас участились случаи нервных срывов, а вчера несколько коллег покончили жизнь самоубийством... Я не знаю что происходит...

Он тянется к камере, чтобы выключить и видео обрывается.

***

Без всяких разговоров я включаю следующее видео.

***

Камера включается. Доктор Стоун сидит за столом. Он бледен, осунулся. Руки дрожат. На столе разбросанные бумаги и пустая кружка.

– У меня мало времени... Я попытаюсь объяснить это научно, насколько смогу, потому что иначе никто не поймёт масштаба.

Он делает глубокий вдох, собирается с мыслями.

– Вспышка артефакта... это был не просто импульс энергии. Это был информационный сигнал, который переписал базовые клеточные протоколы у всего человечества... Господи что же мы натворили... Представьте себе генетический код как операционную систему, теперь в неё внедрили новый модуль, который переопределяет процессы апоптоза, программируемой клеточной смерти. В норме, когда мозг умирает, запускается необратимая цепь биохимических реакций, ведущая к распаду тканей... Артефакт заблокировал этот процесс и вместо этого клетки головного мозга, лишённые сознания, переходят в режим «реанимационной активности» примитивной, но устойчивой. Кора головного мозга отключается, но ствол и базальные ганглии продолжают функционировать на уровне рефлексов: движение, хватание, укус. Это уже не человек, это биологический автомат.

Он наклоняется вперёд, голос становится тише и напряжённее.

– Но самое страшное это механизм распространения, в слюне и крови заражённого активируется особая последовательность, назовём её фрагментарным кодом трансформации. Это не вирус в классическом понимании. Это, скорее, прионоподобная структура, которая при попадании в организм живого человека запускает цепную реакцию: она связывается с рецепторами клеточных мембран, проникает внутрь и перепрограммирует митохондрии. Те начинают вырабатывать сигнальные молекулы, которые подавляют иммунитет и ускоряют некроз тканей... Человек умирает в течение нескольких часов, а затем его тело активирует тот же «реанимационный режим», и он встаёт, чтобы передать этот код дальше.

Он останавливается, переводит дыхание.

– Мы пытались расшифровать эту последовательность. Я думал, что это ошибка, какой-то баг в эволюционном коде, но нет, это намеренная конструкция. Кто-то создал этот механизм... Возможно, сам артефакт. Но я не знаю, как его отключить, мы даже не понимаем, на каком уровне он закреплён.

Он смотрит в сторону, вздрагивает от звука за дверью.

– Нас заперли здесь, приказали продолжать работу. Говорят, что «пробуждение» может всё исправить... Но я видел, как улыбается Кейн, он знает больше, чем говорит и он не хочет исправлять ошибку... он хочет её завершить. Потому что это не ошибка... Это план...

Он встаёт, подходит к камере ближе.

– Если кто-то найдёт эту запись… не пытайтесь изучать артефакт. Не пытайтесь с ним взаимодействовать, мы не знаем, как работает эта цепочка, но ясно одно: она распространяется через любой контакт: укус, царапина... достаточно малейшего повреждения, чтобы код попал в кровоток. И тогда ты уже не живой, ты просто следующий этап в этой цепочке. Понимаете? Это не болезнь... Это переформатирование человечества.

За дверью слышатся шаги и голоса. Он оглядывается.

– Они идут. Мне нужно… нужно спрятать запись. Если я не вернусь, считайте что я уже мёртв... Как и все мы. Просто помните: мы не просто умираем, мы перестаём быть собой задолго до смерти. И если кто-то сможет это остановить остановите. Пожалуйста.

Голоса приближаются и в дверь стучат. Доктор быстро тянется к камере и видео обрывается.

***

– И последняя запись...

***

Доктор Стоун мечется по кабинету, запихивая бумаги в старый потрёпанный портфель. Ноутбук стоит открытым на столе, камера направлена на него, и он то и дело бросает взгляд в объектив, говоря на ходу.

– Пароль с компьютера я снял, всё, что знал, там, но теперь я хочу сказать главное, потому что времени почти не осталось. Я не знаю, что именно задумал этот ублюдочный Кейн, но мне кажется, он добился того, чего хотел. Мёртвые ткани теперь не просто оживают, они изменяются... Преобразуются. Это уже не просто ходячие трупы, это что-то другое, более агрессивное, более организованное. Я видел, как они двигаются... Как реагируют, как будто в них есть что-то, что управляет ими изнутри.

В этот момент дверь распахивается, и в кабинет врывается боец. Весь в крови, грязный, с автоматом наизготовку. Он смотрит на доктора и рявкает, почти срываясь на крик.

– Доктор! Живее! Или сейчас бункер запечатают вместе с вами!

Стоун вздрагивает, хватает портфель, но продолжает говорить, обращаясь к камере.

– Да-да, иду... Слушайте. Сейчас здесь творится чёрт знает что, мёртвые перестали быть просто мёртвыми. Они превращаются в нечто другое, ходячие машины для убийства. Я не знаю, увидит ли кто эту запись и выживу ли я вообще, но прошу вас, если вы видите это и знаете, как остановить эту мерзость, умоляю вас, сделайте это, или иначе человечество просто перестанет существовать!